Вспомнить твое лицо

Билл смутно помнил, как оказался в больничной палате. Звук сирены, красные и синие огни, крепкие объятия, морозный воздух, машина скорой помощи и мертвая мать, сидящая на стуле перед сервированным столом. Тусклый белый свет неприятно давил на глаза. Ему казалось, что все это мираж, что все нереально. Ощущение деперсонализации с каждой секундой становилось только сильнее. Мелькающие лица смазывались в одну разноцветную кляксу, тело слушалось неохотно, словно принадлежало не ему, конечности одеревенели — а потом все резко вернулось на свои места. Реальность нахлынула внезапно, отзываясь крупной дрожью во всем организме. Кто-то заботливо накинул на плечи плед, но тот нисколечки не спасал от внутреннего тремора. В помещении пахло лекарствами и хлором. Денбро не знал, чем его напоили, но во рту ощущался неприятный травяной привкус, как от микстуры для желудка, которую не раз приходилось принимать при отравлениях. Прибывший на вызов врач хлопал его по щекам, светил фонариком, проверяя реакцию, спрашивал о чем-то, но он не мог выдавить из себя ни слова. Они застревали в горле склизким удушающим комом. Билл должен молчать. Молчать, иначе… красный порез от края до края и шарик, словно одна большая насмешка над смертью мамы. Много крови, записка и стеклянные глаза, возведенные к потолку. Парень с радостью бы потерял сознание, но оно, как будто издеваясь, не собиралось его покидать. Память играла с ним злую шутку: он снова и снова возвращался в темную прихожую своего дома и шел на кухню, не имея возможности повернуть назад. — Это моя вина, — Смидт удрученно покачал головой, прислоняясь спиной к грязно-бежевой стене. В первый же день такой поворот событий. Маньяк ловко выбил из-под ног почву, сработав на опережение и фактически лишив его главного свидетеля. Уильям и так, со слов психотерапевта, никому не доверял, а теперь вряд ли захочет иметь с посторонними какие-либо дела. Семья дороже справедливости — правильная позиция здравомыслящего человека. Правда, единственный к кому парень относился чуть лучше, чем ко всем остальным, был Роберт Грей. Ничего удивительного, все же школьный учитель. Уважение, мать его, и признание. Хоть бери и проси ботаника поделиться педагогическим опытом! Грей сквозь небольшое окошко в двери наблюдал за сгорбленной фигурой, сидевшей на кровати. Денбро выглядел так, словно его сняли с креста и теперь насильно заставляли делать хоть что-нибудь, чтобы вывести из шокового состояния. Бледное лицо, опухшие глаза, синие круги от усталости и полное отсутствие эмоций — такой же, каким он запомнил ученика в первую встречу. — Не думаю. Никто не смог бы предсказать подобное. — Я говорил с миссис Денбро после обеда. Она сказала, что у нее назначена встреча, а потому напоила меня чаем и выпроводила пораньше. Полицейские проверили ее телефон, но не обнаружили ни входящих, ни исходящих звонков за сегодняшний день. Список подозреваемых проверят, но вряд ли что-то найдут — этот мерзавец не так прост. — Возможно, он удалил их? — Сомневаюсь. Скорее они договорились встретиться лично, — кофе в пластиковом стакане давно остыл и сейчас напоминал плавленый пластилин. Смидт осушил его в три глотка и, поморщившись, выбросил мусор в урну. Привкус во рту стоял такой, что еще немного, и он блеванет. Галимая перспектива, учитывая, что ни ужин, ни завтрак ему в скором времени не светят. — Как он, Роб? — Сильное нервное истощение. Молчит, но врач считает, что он просто отказывается говорить. Сразу брат, теперь мать… Боюсь, с такими потрясениями парень слетит с катушек и загремит в психушку. Оуэн устало сжал переносицу. Перелет, бессонная ночь, папка с делом, убийство — еще и телефонный отчет перед начальством, который он оттягивал, как мог. Больше всего сейчас, его заботило состояние младшего Денбро. Да, непрофессионально, учитывая, что у него на руках висит список из девятнадцати жертв больного на голову Клоуна, а он оббивает больничные пороги, чтобы справиться о здоровье свидетеля, которому повезло чуть меньше. Или больше, смотря, с какой стороны взглянуть на ситуацию. Что лучше: один раз умереть или стать объектом постоянного террора маньяка? У Смидта был грешок еще со школьной скамьи — ему нравились парни. Сейчас этим никого не удивишь, но все же… Дело в том, что у него с Греем схожие вкусы на людей и нездоровое желание прибрать к рукам все, на что ботаник положит свой глаз. Уильям был славный, симпатичный, правда, жутко недоверчивый, но это добавляло ему некую изюминку. Он ни разу за их короткую встречу не видел, чтобы подросток улыбался или проявлял к чему-то неподдельный интерес, кроме, разумеется, Роберта. Сволочь без стеснения пользовалась своим положением! Эх, не о том думает Оуэн, не о том. Из размышлений его вырвали быстрые шаги по коридору и возмущенный возглас медсестры. — Мистер Денбро! — Где мой сын? — В палате. К нему нельзя, — но Заку было глубоко плевать на это. Вся его семья… Ему позвонили буквально полчаса назад и сказали, что Сара мертва. Маньяк перерезал ей горло. Труп обнаружил их сын, которого привезли домой какой-то учитель и детектив. Денбро намертво прикипел к деревянной стойке, не способный ничего сказать в ответ. Монотонные гудки отсчитывали замершее время. Он не знал, сколько простоял с прижатым к уху телефоном, а когда опомнился, то помчался прямиком в больницу. Пешком, оставив машину и верхнюю одежду в мастерской — благо бежать было не так далеко. Зак поскальзывался на льду, проваливался в сугробы, подымался и двигался вперед, игнорируя покалывание в щеках, ушах и руках из-за мороза. Умереть от переохлаждения или воспаления легких было не страшно. Не так страшно, как потерять последнего родного человека. Все, что у него осталось — Уильям, который даже лица его не помнил. Он долго не мог смириться с тем, что любимый отпрыск боится собственного отца, но сейчас плевать было на прозопагнозию, заикание, отчужденность и все прочее — сын нуждался в нем. Дверь резко открылась, и Билл медленно поднял глаза на вошедшего в палату человека. Треснувшие очки, легкая щетина на щеках и подбородке, рабочий фартук с заплаткой в виде Микки-Мауса, который отец от волнения, видимо, забыл снять. Его раскрасневшееся лицо расплывалось, но сомнений в том, что перед ним стоит Зак Денбро, не было. Спазм, сжимавший горло, немного расслабился при виде родителя. — П-п-папа, — первое слово, которое он произнес за все свое время пребывания в больнице. Мужчина, судорожно вздохнув, сократил между ними расстояние. Сильные, натруженные руки крепко прижали его к себе. Одежда пропахлась деревянной стружкой, лаком и морозом. Подросток ощущал, как дрожит отец и сам начал невольно подрагивать. От холода или из-за потрясения — не важно. Папа рядом. — Не волнуйся, Билли. Мы уедем отсюда. Я продам магазин и дом. Нет, мы прямо завтра соберем вещи… У меня достаточно сбережений. Найму чертового риэлтора, а мы будем жить далеко от этого гребаного Дерри. Слышишь, сынок, я обо всем позабочусь! — П-пап, не н-надо. — Боюсь, это плохая затея. Я искренне соболезную вашей утрате, но Пеннивайз может последовать за вами. Если вы покинете город, мы не сможем вас защитить, — сухо произнес Смидт, наблюдавший за душещипательной сценой с порога палаты. Не любил детектив вмешиваться в такие моменты со своими нравоучениями. Пусть и по протоколу — не более, ни менее — но он обязан выполнять свою работу. — Защита? О чем вы говорите! Где была ваша защита, когда эта мразь убила мою жену?! А если завтра он решит прирезать моего сына, мистер Смидт? Что тогда? Выразите мне еще одно соболезнование?! — Мистер Денбро, прошу, на пару слов. Уильяму ни к чему слышать наш разговор,  — мужчина снизал детектива холодным взглядом, но все же кивнул. Сыну и так пришлось пережить весь этот ужас, незачем еще сильнее расшатывать его нестабильное состояние. Билл неохотно отпустил руку отца. Чувство защищенности, знакомое с детства, когда он прятался за папиной ногой от старших задир, исчезло. Если бы все было так просто и хорошо, как тогда… Теперь же их осталось только двое. Он так и не спросил, как себя чувствует отец. Без сомнения плохо. Рядом с ним кто-то присел, но он даже не удосужил человека своим взглядом. Какая разница. Возможно, подействовал препарат или шок, наконец-то, вернул ему контроль над разумом. Сразу его захлестывал безудержный страх, но теперь все ощущения сменились полной апатией. Он только было начал привыкать жить нормально, перестал шарахаться от каждой тени, понадеялся на то, что услуги психотерапевта больше не понадобятся. Пеннивайз Танцующий Клоун… не собирался его убивать. Нет, больной ублюдок заставит Билла наблюдать, как один за другим умирают близкие люди, чтобы что? Потом вспороть ему горло и отправить в бесконечный полет? Или довести до психушки, превратив в сумасшедшего, которого будут держать в смирительной рубашке? В какие игры играет маньяк и, собственно говоря, какая роль отведена ему в жестоком развлечении спятившего? — Как ты? Вопрос поставил его в тупик. Гнетущие мысли упорхнули, как птички, пощекотав перышками плавящиеся мозги. Денбро какое-то время молчал, слушая чужое размеренное дыхание. Отвечать не хотелось. Внутренности раздирали противоречивые чувства: желание жёстко съязвить и, в то же время, нежелание ранить мистера Грея — он-то ни в чем не виноват. На очередном тяжелом вздохе со стороны учителя Билл не выдержал. — М-мою маму убил маньяк. Как, по-вашему, я должен себя ч-чувствовать? — Паршиво. Кажется, что весь этот гребаный мир несправедлив и если бы ты мог, то обязательно вернулся домой раньше, отмотал время назад, вообще не пошел бы в школу… — Вы… — Мою мать сбил грузовик, когда мне было двенадцать. Чей-то ребенок выбежал на дорогу за мячиком, пока его придурошная мамаша не могла наговориться со своей подругой. Она успела его оттолкнуть в сторону, но сама угодила прямо под колеса. Погибла на месте у меня на глазах. Так что, я догадываюсь о том, что творится у тебя в голове… Билл сглотнул и обнял себя за плечи, ощущая, как на глаза невольно набежали слезы. До него словно только сейчас дошло, что ее больше нет. Еще утром мама жарила на завтрак яичницу, целовала его в щеку и обещала приготовить любимые равиоли к приходу со школы. А он решил погулять подольше. В рюкзаке остались чипсы, содовая и комиксы, одолженные у друга. Бесполезная еда и болтовня с Ричи стоили ей жизни. Если бы Денбро вернулся чуть раньше, тогда ничего бы не произошло. Сожалеть было поздно. — Ну, не разводи сырость. А-то буду называть соплей. — Я не р-развожу, — пальцы стерли слезы со щек и бережно прижали его голову к себе. Билл, отринув гордость, уткнулся носом в рубашку и всхлипнул. Мистера Грея он больше не боялся. После всего, что случилось, не мог. На чужой груди тепло и самую малость уютно. Пахло жимолостью и кедром с едва уловимыми нотками базилика. Парфюм от Тобиаса Барбери — дорогая зараза. Такие были у дяди Лукаса из Нью-Гэмпшира, но учителю они подходили куда больше. За дверью раздался шум и он, стирая рукавом слезы, торопливо отстранился от мужчины. В палату один за другим вошли мистер Смидт и отец. Похоже, им удалось достичь компромисса, ну или, на худой конец, временного перемирия. — Пошли, Роберт. Оставим мистера Денбро и Уильяма наедине. Если понадобимся — мы в коридоре. Голос у детектива был удрученным. Видимо, разговор выдался нелегким — хорошо хоть не подрались. Папа, то и дело, перебирал пальцами и что-то бормотал себе под нос. Билл неотрывно наблюдал за ним, не решаясь начать разговор. — Пап, п-прости. Это все из-за меня. — Не смей себя ни в чем винить. Здесь виноват только я. Мне следовало забрать вас сразу после того, как погиб Джорджи и уехать отсюда. Всегда знал, что это проклятое место. Еще и этот Смидт… — Это предупреждение. Если мы не будем д-дергаться, Пеннивайз оставит нас в п-покое. — Давай поговорим обо всем завтра, Билли? Слишком много навалилось… я не справляюсь. — Х-хорошо… я понимаю. Ты же не собираешься н-ночевать дома? — Нет. Остановлюсь у друга, съезжу в… по делам. Постарайся уснуть, сынок. — Хорошо. Ты тоже. Я… л-люблю тебя, пап. — И я тебя, Билли, — отец прижал его к себе и чмокнул в макушку. Слова были пропитаны горечью. Они пытались убедить друг друга, что с ними все хорошо, но оба врали. Заку не хотелось уходить, но нужно было собраться с мыслями и понять, что же ему делать дальше. Доводы Смидта были логичны и обоснованы, но все, о чем думал Денбро — как уберечь сына. Еще одной потери он просто не выдержит. Мужчина и так не до конца осознал, что его любимой Сары больше нет. Зак вышел в коридор, прикрыл дверь и, прислонившись к стене, сполз по ней на пол. Он старался держаться при Билле, но сейчас… Нужно быть сильным, она бы точно хотела этого. Слезы сами по себе скатывались по небритым щекам. Как же так вышло? Сразу младший сынок… Ему каждую ночь снилось бледное личико с красной улыбкой до глаз. Жена тогда на опознании потеряла сознание, а он не мог поверить, что можно было сотворить нечто подобное с Джорджи. Славный солнечный малыш и такая жестокость… Дальше — дежурство у постели Билли, который не приходил в себя. Синяки, гематомы, лицо сплошное кровавое месиво. Терпеть адскую боль, чтобы защитить младшего брата… Ему хотелось отыскать тварь, избившую сына, и уничтожить, размазать по стене, но все, что он мог сделать — похоронить одного отпрыска и молиться, чтобы второй очнулся. Они постарались смириться с потерей, бились с недоверием и болезнью Уильяма, учились жить заново. Он и Сара стали друг другу опорой… Теперь же Зак был один… — Мистер Денбро. — Я в порядке. Оставьте меня в покое. В палате, выключив свет и уткнувшись лицом в подушку, рыдал Билл.

***

Парень лениво ковырялся в завтраке. Аппетита и так не было, а сероватая манная каша с комками только еще сильнее убивала в нем желание есть. Ночью он не спал, ворочался с боку на бок и созерцал воспаленными глазами темный потолок. Медсестра нахмурилась, заметив еще сильнее проступившие наутро синяки под глазами. Ему нужен был отдых, но организм упорно отказывался отключаться. Женщина предупредила, что если Денбро проигнорирует обеденный сон, то она лично уколит нерадивому пациенту в задницу болючее снотворное. Парень понятливо кивнул и пошёл умываться, запоминая в голове детали ее одежды. В случае чего — сбежит еще на подходе. Билл посмотрел на незнакомое лицо в зеркале. Одно, второе, третье — пока он не перекрыл кран и не покинул уборную. Странно, почему убийца выбрал в качестве жертвы его маму? Кто был рядом чаще всего с ним? Мистер Грей, миссис Харрисон и родители. Почему Пеннивайз не убрал, например, первого из списка или посчитал, что он не сможет рассказать учителю о своих догадках? А психотерапевт, которая уж точно успела за это время покопаться в голове у подростка? Вопросы множились с геометрической прогрессией. Ответ он получит только, если сможет развести маньяка на разговор. Глупая затея, но Пеннивайз единственный, кто способен пролить свет на их… взаимоотношения. Денбро не сомневался, что их встреча была не последней. В палате его уже поджидали. — Привет, Билл, как ты? — коричневое пальто, красная нить, растрепанные волосы и два стаканчика кофе в руках. Под мышкой зажата коробка с пончиками. Вредный завтрак, но от сладкой глазури он бы не отказался. Отец был у него полчаса назад и ушел, чтобы забрать из мастерской вещи. Билл понимал, что ему нужно подготовить все к похоронам, но говорить об этом сыну он не стал. Не хотел травмировать еще больше. Губы невольно сжались в тонкую линию. Только не плакать. — Я… в норме. А где м-мистер Грей? — Мы дежурили у твоей палаты всю ночь. Так что он отправился переодеться и заскочить на работу, чтобы написать заявление на внеплановый отпуск. Билл кивнул, но с места так и не сдвинулся. Оуэн замялся, но, спохватившись, протянул ему кофе и пончики. Парень, подумав, забрал стаканчик, но отказался от сладости — кое-кто, наверное, не ел со вчера. — Послушай, я виноват в том, что так вышло и… — Т-третий. — Что? — Вы третий, кто говорит п-подобные слова. В смерти моей мамы в-виноват только Пеннивайз, мистер Смидт. — Оу, ну я рад слышать, что ты на меня не злишься… и все такое. — Не з-злюсь. — Тогда съедим по пончику мира? — дружелюбно предложил мужчина. Билл вздохнул и взял с коробки предложенное лакомство. Запах ванили приятно защекотал ноздри. Желудок отозвался урчанием, что не могло не вызвать смешок со стороны детектива. В последнее время его окружают одни комики… и маньяки. Веселая компания, однако.— Так-с, ну теперь и я позавтракаю. Потирая руки от предвкушения, Оуэн потянулся к пончикам, когда внезапно зазвонил телефон. Детектив, поколебавшись с минуту, обреченно вздохнул и, отложив еду, принял входящий: — Да, Смидт слушает. Что? Вот черт! Когда… Живой хоть? В больнице? Какая палата? Сорок вторая? Жди, сейчас буду! — Что с-случилось? — спросил Денбро, наблюдая, как мужчина торопливо допивает кофе и, подорвавшись с места, спешит на выход. — На ботаника напали. — Мистера Грея? Что… Как о-он? — Сейчас, узнаю. Останься здесь и никуда не выходи с палаты. — Но… Ответом ему послужил хлопок двери. Сладкая помадка таяла под пальцами, и он, поморщившись, положил пончик назад в коробку. Аппетит пропал так же, как и появился. Волна невезения продолжалась.

***

— О чем ты задумалась? — Бен наблюдал, как на лбу подруги пролегают тонкие складки морщин. Аккуратный рыжий локон монотонно накручивался на палец с красивым розовым ноготком, чтобы через пару секунд вновь вернуться в прежнее положение. Беверли всегда так делала, когда нервничала. Впрочем, понять причину ее беспокойства, он мог. Утром им сообщили об очередном несчастье, случившемся с семьей Денбро. Билл явно оправдывал звание «лидера» неудачников, хотя смешного в этом было мало. — Билл… Как он там сейчас? — Насколько мне известно, к нему никого не пускают. Следствие, шок — и все такое. С ним вроде бы отец и этот… как его. Детектив. — Я не понимаю одного, зачем? — Что именно? — Убивать маму Билла. Разве ему мало того… что случилось с Джорджи? — Чтобы напугать. Ну или он хочет подобраться к нему, убрав родителей. В любом случае, никто не знает, что творится в голове у Пеннивайза. — Нет, если бы он хотел убить Билла, то сделал бы это сразу. Он как-будто играется с ним… — Или не хочет его убивать, — внес свою лепту Каспбрак, до этого молча подпиравший стену спиной. Руки нервно сжимали пластиковую бутылку из-под сока. Ричи утешающе похлопал его по плечу: все знали, что Эдди считал Денбро лучшим другом, и страшная новость знатно подкосила душевное состояние астматика. Он порывался утром мчаться в больницу, но общими усилиями лузерам удалось отговорить парня от этой затеи. Бену, если честно, не нравились все эти разговоры о маньяках, убийствах и трупах. Полиция во всем сама разберется, а им следовало бы подумать о собственной безопасности. — Брось, Эдди, он маньяк. — Маньяк, Бен, не оставляет своих жертв живыми, а убивает сразу. — Так-то оно так, но Билл не может распознавать лица! — Но он-то об этом не знает! — А может знает… — Это всего лишь предположения, — Марш снизала Хэнском недовольным взглядом. Они все улавливали некий пофигизм в словах друга, но конфликтовать сейчас совсем не хотелось. Нервы и так были на пределе. Девушка убеждала себя, что парень просто боится и потому так реагируют на разговоры о Денбро. — Он наш друг, Бен. — Я знаю, но вам что, жить надоело. Пеннивайз — маньяк, а не старушка Макмиллиан из продуктового! — А-то мы не знали! — Ладно, ребята. Давайте успокоимся и пойдем на урок. После занятий все вместе сходим к Биллу, — решительно вмешался в их разговор Майк. Хвала небесам, нашелся хоть один здравомыслящий человек, который сохранял спокойствие. Лузеры стушевались и, похватав рюкзаки, поспешили в свои кабинеты, пока не прозвенел звонок. Беверли все никак не могла успокоиться. Тихий и размеренный голос учительницы не достигал ее ушей, а проплывал мимо и тонул во всеобщем гуле. Она, не долго думая, отпросилась с урока, сославшись на боль в животе. Ребята порывались провести домой, но девушка вежливо отказалась и, поспешно скинув тетрадь и ручку в сумку, выскочила за дверь. В голову пришла абсолютно сумасшедшая идея, и Марш, откинув доводы здравого рассудка, выбежала с территории школы. Чем ближе она приближалась к пункту назначения, тем сильнее внутренний голос просил ее повернуть назад. И что тогда? Папа сейчас на работе, кроме телика делать больше нечего. Скучно. Кой-черт дернул ее припереться к жилищу Билла? Все просто: она надеялась застать там отца друга. Беверли осторожно прошла на крыльцо, все время оглядываясь по сторонам. Пусто, вокруг не души, словно улица вымерла. Не удивительно, после вчерашнего происшествия половина жильцов переедет в другой район, а-то и в соседний город. Предупреждающие желтые ленты были натянуты по периметру, но девушка ловко пролезла под ними, стараясь ничего не порвать. Под ногами похрустывал лед, и она едва не упала, поскользнувшись на ступени. Не быть ей шпионкой! Марш неуверенно нажала на дверную ручку и очень удивилась, когда оказалось, что дом не заперт. Внутри было тихо и немного жутко. Похоже, мистер Денбро сейчас был у Билла, но никто не будет ругаться, если девушка подождет его здесь. Она, стараясь не шуметь, пробралась на кухню и едва сдержалась, чтобы не закричать. Разбросанные вещи, следы крови на полу и столе, но не это заставило ее испуганно застыть на месте — прямо напротив стоял человек, который отбивал пальцами по деревянной поверхности игривый ритм. Первая мысль, посетившая голову, была бежать без оглядки, но мужчина снизал ее ледяным взглядом, заставившим передумать. Вот же влипла! — Что ты здесь делаешь? — Ой, я… Просто хотела проведать Билла. То есть, я думала, что смогу узнать у мистера Денбро, можно ли наведаться к Биллу в больницу. — Нельзя, — сухо ответил мужчина, забирая ключи со стола. Беверли напряглась, она не понимала, почему этот человек злится. Нет, конечно же, не стоило пробираться в чужой дом без разрешения, но что-то подсказывало, что дурное настроение было не следствием беспокойства за неё. — А вы не знаете, когда к нему будут пускать посетителей? — Нет. Тебе так не терпеться облизать его смазливую рожу или что пониже? Марш подавилась воздухом от подобного заявления. Мужчина насмехался над ней, причем откровенно и весьма грубо. Пальцы с силой сжали край куртки. Издевательств ей хватало и от одноклассниц, которые обвиняли девушку в том, что она никогда не делала. Если бы только папа не… любил свою дочь так сильно, он обязательно защитил бы ее от них. Есть вещи, признаться в которых, было сложно даже самой себе. Беверли не боялась травли в школе, ведь дома в сто раз страшней. Там она была по-настоящему беззащитной. — О чем вы говорите? Билл — мой друг! Я волнуюсь о нем! — Волнуюсь? Теперь это так называется! И давно вы «дружите»? Ты уже пробовала какой у него на вкус? Не смотри на меня так, о тебе ходят весьма занятные слухи. — Как вы смеете говорить обо мне подобное? Что с вами? Вы не стой ноги встали? Я расскажу обо всем отцу! — Оу, как страшно! Я знаю твой секрет, маленькая шлюшка, о тебе и твоем любимом папочке. Что же он потребует от тебя за свою защиту? Дай-ка подумать… Поцелуй в щечку? Нет. Полапает тебя за грудь? Возможно, но нет. А может спустит трусы в красный горошек… — Замолчите! — Беверли почувствовала, как внутри клокочет злость и страх. Мерзко слышать подобное от взрослого человека. С ним определенно что-то не так. Мужчина лишь улыбнулся и принялся крутить ключи на пальце. Девушка медленно пятилась назад, не сводя с него напряженного взгляда. Какого черта здесь происходит? Догадка пришла внезапно и выбила почву из-под ног. Это он… Пеннивайз. — Вы… — Дошло, наконец-то, тупая девчонка. — Вы убили Джорджи и маму Билла! — Не только их, но, в целом, да — этих двоих я тоже убил. — Зачем? Как вы можете делать что-то подобное с детьми? — Так же легко, как твой отец может трахать тебя по вечерам. — Я все им расскажу! Вас упекут за решетку! Вы больше никого не убьете, и Билл сможет жить спокойно. — Билл? Звереныш и так жил бы нормально, если бы в нем не взыграл комплекс старшего брата. Он так хотел спасти Джорджи, что мне даже пришлось подпортить его смазливую мордаху. Такое расточительство! — Чудовище! — выкрикнула девушка и, развернувшись, рванула в сторону прихожей. Поворот, еще чуть-чуть до двери — внезапно две руки схватили ее поперек и потянули назад. Беверли дергалась, пытаясь освободиться. Ноги разъезжались на скользком полу, мешая найти точку опоры. Она била руками, толкалась локтями и норовила заехать маньяку в самое больное место, но безуспешно. Краем глаза Марш заметила на тумбе самодельный ножик и, схватив его, резко направила острие назад. Лишь бы попасть! Пеннивайз от неожиданности отпустил ее и коротко выругался. На плече, куда пришелся удар, расплывалось кровавое пятно. — Ну ты и дрянь! Беверли, не теряя времени, устремилась на улицу. Она открыла дверь и завопила во всю глотку: — На помощь! Помоги… Мгх! — Закрой пасть, дура, иначе выпущу тебе кишки наружу! — заткнув рот рукой, ее ловко затащили назад в дом. Девушка надеялась, что хоть кто-то отреагирует на крик о помощи. — Никто тебя не услышит! Видишь, что бывает, когда ты слишком любопытна! Вы с милым Уильямом страдаете одной болезнью, но он, увы, несовершенен, а ты… ты можешь стать такой. — Ммм… Мммм! — Вот же, сучка! — прошипел мужчина. Беверли с силой вгрызлась в ладонь, ощущая, как ее колотит от страха. Маньяк второй рукой намотал длинные волосы и со всей дури дернул назад, словно собирался снять с головы скальп. Зубы непроизвольно разжались, на глазах от боли выступили слезы. «Кто-нибудь, спасите меня!» — в панике метался загнанный разум. Она все еще отчаянно пыталась вырваться из хватки, понимая, что это конец. Ее ждет тоже, что и всех остальных ребят, попавшихся в руки Пеннивайза. Ладонь успокаивающе пригладила растрепавшиеся волосы, а затем последовал удар по голове. Девушка стремительно теряла сознание. Никто не знал, что она отправилась к дому Билла. Искать ее не станут. Бен был прав.

***

Билл не мог сидеть в палате, зная, что сейчас на втором этаже врачи штопают мистера Грея. Оуэн сказал, что ботанику повезло, и нож задел только плечо, так что разводить кипишь не стоило, но он не мог оставаться в стороне, зная, что из-за него приключилось такое несчастье. Мама, теперь вот учитель… Парень осторожно пробрался в коридор, стараясь никому не попасться на глаза, и прытью помчался вверх по лестнице. Он не сразу нашёл нужный номер, минут десять поплутав по переходам между корпусами. Сердитый голос детектива, наверное, можно было услышать даже на улице: — Какого черта ты полез туда? — Не ори на меня. Я, как и собирался, заскочил в школу и написал заявление на свой счет. Хотел съездить домой переодеться, но, как оказалось, мои ключи остались в доме Денбро. Выпали случайно, пока я вытаскивал Билла на улицу или когда вынимал телефон, чтобы вызвать полицию. Я решил по-быстрому заехать за ними, но, похоже, маньяк поджидал там отца Билла, а нарвался на меня. — Он пытается убрать свидетелей. Мне нужно позвонить. — дверь открылась, и Билл, не успевший отскочить, столкнулся с Оуэном. — А ты что тут делаешь? Ладно, пофиг. Сядь возле него и не высовывайся. Чтобы не шагу с палаты, оба, пока я не вернусь. — Вы в п-порядке? — парень осторожно примостился рядом с мистером Греем. Повязка на руке пропиталась кровью, но Денбро, как ни старался, не мог оценить состояние учителя. Люди определяют по лицам или степени бледности кожного покрова. Но мимика и цвет все время теряли свои очертания и искажались. Овальное, квадратное или круглое, большие или маленькие глаза, прямой или нос с горбинкой, пухлые или тонкие губы — все эти черты он видел абсолютно в каждом человеке. Для него они были чем-то обобщенным, а не индивидуальным. — Да получше тебя буду, шкет. — Вам нужно быть о-осторожней и не х-ходить в одиночку. — Мне не пять лет, — услужливо напомнил мужчина. — Мистер Грей! — Для тебя просто Роберт. — Я не могу н-называть вас по имени. — Почему это? — Ну, мне не у-удобно. Вы мой учитель, к тому же с-старше. — Бог мой, Уилл. Я нянчусь с тобой двадцать четыре на семь, влипаю в неприятности из-за тебя, ты плачешься у меня на плече. Не думал, что называть меня по имени страшнее, чем бегать от маньяка! Ты действительно мелкая зараза! Парень невольно улыбнулся. Если учитель шутит, значит не все так плохо. — Я п-постараюсь… Роберт. Мужчина, довольно хмыкнув, потрепал его по голове, как послушного щенка и принялся рассказывать о том, что Оуэн зажал ему пончики. В голове отчетливо прозвучало саркастически-ласковое «звереныш». Почему-то голосом учителя. Денбро был слеп, в некотором роде, но постепенно учился улавливать интонации и тайный смысл в словах. В первый раз обращение было пропитано злобой, во второй — снисхождением взрослого к неразумному ребенку. Похоже, Танцующий Клоун не так уж сильно его ненавидит… Все ли он делает правильно? Пеннивайз предупредил его, что стоит молчать, но ничто не помешает ему попытаться самому сложить все части пазла в единую картинку. На смену страху медленно приходил недетский интерес. Билл что-то упускал из виду. Что-то важное. А что если маму убили не в качестве жеста устрашения, а из-за того, что она о чем-то догадалась? Незнакомых людей она в дом не приглашала, а обходилась встречами на нейтральной территории. Исключением стал только Смидт. Значит, этот человек был ей знаком. — Эй, ты совсем меня не слушаешь! Уилл, все нормально? — Да. Я п-просто задумался. Лицо Роберта выглядело иначе, чем пять минут назад, но один маленький нюанс заставил Билла сильно удивиться: он как-то раньше не замечал, что глаза мужчины косят.