Вспомнить твое лицо

Мама назвала его Габриэлем, словно ангела, спустившегося с небес — он был таким же белокурым и голубоглазым, как изображение на фреске в старом храме. Бабушка говорила, что она тщательно выбирала внешность мужчины, от которого позже родила своего прелестного сыночка. Отца, что совсем неудивительно, у Гаррисона не было. Соседки наперебой охали, что повезет же какой-то девушке с таким красавцем встречаться, на что он только фыркал и, небрежным жестом откинув челку, шествовал мимо них. Впрочем, это не мешало «херувиму» разбивать камушками фонари и материться, как прожженному портовому грузчику. — Мразь! Прекрати! Ауч… Пожалуйста! — задница взорвалась новой порцией боли, когда мужчина вошел в него, не позаботившись о смазке. Толчок, еще один. Пареньку казалось, что внутри от размера чужого члена все сейчас порвется, и он загадит матрас дерьмом и кровью. Габриэль с силой закусил губу, ощущая, как во рту появляется характерный металлический привкус. Глаза предательски застилали слезы, которые время от времени капали на старый матрас, оставляя темные влажные пятнышка на трухлой ткани. На нем ему приходилось спать, есть и раздвигать ноги, когда насильник решал в очередной раз поразвлечься. Сейчас он наверняка представлял собой жалкое зрелище — лохматый, с грязными разводами и синяками на коже — но похитителя, похоже, это только раззадоривало. Темп нарастал, свидетельствуя о скорой развязке, которая не заставила себя ждать. Мужчина толкнулся сильнее, и паренек, поскуливая, уткнулся лицом в руки, чувствуя, как по ноге стекает сперма. — Порочный ангелок, — шлепок по заднице заставил его вздрогнуть и скривить губы от отвращения и обиды. Гаррисон повернулся к насильнику и, чертыхнувшись сквозь зубы, постарался осторожно присесть на свою многострадальную часть тела. — Есть в этом что-то такое…хм, какое бы слово подобрать? Будоражащее? Нет. Возвышенное. — Ты моральный урод! Что б у тебя член не стоял, мразь! Мамка тебе его открутит, когда найдем меня, понял?! — смазливое лицо от сильной пощечины дернулось в сторону. Из разбитой губы брызнула кровь, а Габриэль захныкал, прикладывая руку к пылающей щеке. Мужчина его речью не вдохновился и грубым пинком швырнул обратно на матрас. Громкий вскрик разнесся по подвалу, когда кожаный ремень оставил на коже уродливую красную полоску, а затем еще несколько. — Твоя мамка найдет разве что твой труп, ангелок. Где-то в мусорном баке у дома. — Я не хочу умирать! Габриэль всхлипывал и скручивался в калачик под его презрительным взглядом. Жалкое зрелище и такое несовершенное, но ничего — скоро он исправит это досадное упущение, и куколка преобразится в прекрасную бабочку. — Ну-ну! Хватит реветь, это произойдет еще не сегодня. С твоим убийством мы подождем до завтра, а пока что мне нужно отлучиться на некоторое время. — Пожалуйста, отпустите! Я больше не буду вести себя плохо! Я…я… Мммм. Рот жертвы закрыл кляп, который он крепко застегнул сзади, чтобы сученыш не стянул его случайно. Голосистый парнишка, даже во время секса орал так, что у него закладывало уши, а ему лишние хлопоты ни к чему. Щиколотка надежно пристегнута металлическим кольцом с цепочкой. Тощие руки он ловко скрутил за спиной ремнем. Голубые глаза, наполненные слезами, взирали на него с мольбой. Какой послушный мальчик! Но на Пеннивайза упрашивания не действовали, только сильнее раздражали. — Я охотно верю тебе, Габриэль, но это ничего не изменит. Завтра ты будешь летать. Мужчина поцеловал его в лоб и вышел из подвала, надежно заперев за собой дверь. Этот дом достался ему от отца — ну хоть какая-то польза была от гребаного старика — но он использовался только для того, чтобы держать здесь детей, пока они не достигнут совершенства. Для каждой «куколки» нужно было свое время: кому-то три дня, кому-то — две недели, кому-то — месяц. Невинные личика, застывшие стеклянные глазки и радостная улыбка — калейдоскоп вылупившихся «бабочек» пронесся перед глазами, вызывая эстетический восторг от созерцания своей работы. Он помогал их чистым, нетронутым душам освободиться от груза опороченных тел, которые познали первородный грех в столь юном возрасте. Пеннивайз открыл багажник машины и улыбнулся — рыжие сбитые в колтун волосы, синяя полоска на шее и красная улыбка, тянувшаяся от кончиков окоченевших губ, до мертвых глаз. Девочка еще неделю назад стала идеальной, но пришлось повременить с закапыванием тела — нужно было переждать, пока Смидт успокоится и перестанет ошиваться рядом с ним. Он просчитал все с точностью до мелочей, но только не то, что Беверли окажется проворней и воткнет ему в плечо самодельный ножик. Дрянная стерва! Пеннивайз хорошенечко отодрал ее на следующий день до беспамятства. Вряд ли папаша Марш помогал своей дочке возноситься до таких небес Рая. С одной стороны ранение было прекрасным алиби, с другой — риском того, что полицейским крысам удастся что-то обнаружить. Однако, Дерри, как был, так и оставался слеп. Он сел в машину и завел двигатель. Салон постепенно прогревался, и Пеннивайз расстегнул куртку, чтобы не вспотеть. Взгляд упал на сотовый Марш, лежавший на соседнем сидении. Еще чуть-чуть, а потом он наберет нужный номер и назначит встречу. Сегодня выдался прекрасный день, но впереди его ждал еще и сладкий десерт. В прошлый раз он не успел толком распробовать, а потому нужно было обязательно повторить свою маленькую шалость.

***

Билл вновь начал посещать школу, хотя из-за количества пропущенного материала он чувствовал себя идиотом, непонимающим, о чем говорят учителя. На перемене его окружали ребята, а после уроков Смидт отвозил подростка домой, сдерживая обещание данное Заку. Потянулась череда серых, спокойных дней, которые он провел в размышлениях. Билл впервые задумался о своем будущем и даже поговорил с отцом о возможности переезда. Папа внимательно его выслушал и предложил подождать до конца семестра, пока он уладит дела с продажей дома и магазина мебели. Подросток согласно кивнул и приступил к поиску подходящего небольшого города. Они медленно начинали двигаться дальше, строя планы на новую жизнь. Вскоре, Денбро узнал от Оуэна о пропаже Габриэля, а на следующее утро ему пришлось битый час успокаивать Бена, решившего порезать себе вены в школьном туалете. Вид поблескивающей стали Биллу не понравился, и он, приловчившись, выбил ее из рук пухляша. Самоубийство ничего не решало и не могло изменить. Друг не был дураком и сам прекрасного понял, что милой рыжей девчонки больше нет в живых. Оставалось просто сухо подтвердить его догадку. Билл обнимал рыдающего Хэнском и осознавал, что с каждой новой потерей становится равнодушней. Слез не было, только сожаление, что все так плохо закончилось. Беверли объявилась вечером. Он едва не выпустил телефон из рук, когда на дисплее входящего звонка высветился ее номер. Такого быть не могло — и похищение Габриэля Гаррисона только подтверждало факт того, что Марш мертва. Неслыханный нонсенс! Пеннивайз никогда не держал двоих жертв сразу, предпочитая развлекаться с кем-то одним. Сам ведь сказал: «Никаких исключений». — Я с-слушаю. — Привет, звереныш, — хриплый ироничный голос в трубке принадлежал никому иному, как Танцующему Клоуну. — Узнал? — Да. — Я приглашаю тебя на свидание. Пустырь на Нейболт-стрит, прямо за разрушенным домом. Через полчаса. Думаю, тебе не нужно напоминать, что возражения не принимаются? — Я п-приду. — Умница. Поторопись и не заставляй меня долго ждать. Короткие гудки оборвали разговор, не дав ему даже ответить. Он решительно поднялся с кровати и принялся одеваться, постоянно поглядывая на часы. Не следовало опаздывать на важную встречу с тем, кто не отличался особым терпением. Отцу Билл соврал, сказав, что к нему заедет мистер Грей, чтобы обсудить отработку по математике, и он выйдет к нему на улицу минут на двадцать. Зак сделал вид, что поверил и, кивнув, пошел составлять мистеру Торресу компанию в шахматной партии. Набросив куртку, он торопливо выбежал за дверь и, спустившись вниз по ступеням, помчался в сторону Нейболт-стрит, начинавшуюся аккурат за соседним поворотом. Денбро не собирался никого посвящать в свои планы. Неразумно, глупо, но он постепенно приучал себя ходить по лезвию ножа. У всех были свои секреты и у него тоже. На что он рассчитывал? Пеннивайз рано или поздно сделает ошибку. Банальный человеческий фактор, которым уже начал пренебрегать маньяк. Билл хотел подобраться к нему, как можно ближе, использовать его нездоровый интерес к себе, как призрачную возможность зацепить за какую-то особенность, деталь, позволяющую отыскать Танцующего Клоуна среди жителей Дерри. Подросток, конечно же, сомневался, что сможет перехитрить того, кто столько времени водил следствие за нос, но тут либо пан, либо пропал. Его друзья и отец постоянно находились под ударом, а сам он выступал в роли некоего предохранителя: если Билл слушается, то их никто не трогает, если нет — количество жертв пополняется еще на одного. Подросток не мог понять, по какому принципу маньяк убивал: Беверли умерла, как и остальные пропавшие дети, а значит, в ней было что-то, что привлекло внимание Пеннивайза, однако мама… мама явно не вписывалась в рамки отбора. Других родителей Клоун не трогал, что, само по себе, было странно. Чем она заслужила свою участь? Вместо демонстрации силы проще было сразу прикончить Смидта, который мог докопаться до правды, но покушений на детектива, видимо, не планировалось. Зато Пеннивайз напал на Роберта, заскочившего в дом за ключами. Значит, маньяк не считал Оуэна достойным противником, впрочем, Грей тоже не тянул на серьёзную помеху. Либо он чего-то не догонял, либо кто-то о чем-то лгал… Он осознанно шел на пустырь в столь поздний час, рискуя больше не вернуться домой. Желание развернуться назад время от времени посещало его, но Билл упрямо переставлял замерзшими ногами, направляясь к назначенному месту. Старый дом, стоявший здесь, сколько он себя помнил, держался только на честном слове, грозясь обвалиться в любой момент. Денбро шустро перелез через хлипкую ограду и направился прямиком за здание, где уже виднелся силуэт человека — неизменно во всем черном. — П-пеннивайз? — Сегодня прохладно, не так ли? Невинный вопрос, словно они давние друзья, собравшиеся поболтать под луной. Денбро окинул пустырь взглядом, отмечая, что в одном месте земля была вскопанная — темное пятно четко выделялось на цельной снежной равнине. Ему не нужно было гадать, кто именно там похоронен. Цинично со стороны маньяка показать Биллу могилу подруги. — Что тебе н-нужно от меня? — А как ты думаешь? Мужчина медленно повернулся к нему. Его лицо было скрыто в глубине капюшона, руки спрятаны в карманы, а вся фигура маньяка была какой-то расслабленной, лишенной агрессии. Видимо, у кого-то сегодня наблюдалось хорошее настроение. — Не з-знаю. — А я-то думал, что ты умный мальчик! Придется все-таки объяснять. Закрой глазки, милый, — подросток сделал то, о чем просил Пеннивайз. Спустя минуту теплое дыхание приятно защекотало лицо, а его губы накрыли чужие. Билл замычал и попытался отстраниться, но сделать ему это не дали. Руки крепко прижали подростка к телу мужчины, который норовил углубить поцелуй, толкаясь языком между сжатых губ. Он дергался в объятиях так, словно от этого зависела его жизнь. Бесполезно. Одна ладонь скользила по талии Билла, а вторая — сжимала затылок, чтобы он не смог отвернуться. Язык проникал в рот, дразнил его. Дрожь сотрясала тело и мешала нормально соображать. Все происходило, словно в тумане, и только настойчивые прикосновения напоминали ему, что происходящее реально. В какой-то момент он понял, что больше не хочет сопротивляться и попытался неумело ответить на поцелуй. Пеннивайз сминал губы Денбро своими, пробуждая в нем странные чувства, отдаленно похожие на удовольствие. Билл мог бы сказать, что не понимает, что делает, но это было бы неправдой. Когда его, наконец-то, отпустили, он отскочил от маньяка, как ошпаренный. — Ты б-больной ублюдок! Денбро был обескуражен. Собственные мысли казались отвратительными, неправильными. Он целовался с убийцей и ловил от этого кайф. Миссис Харрисон говорила, что иногда жертва начинает испытывать чувства к своему похитителю или насильнику, если долго находится рядом с ним. Неужели его мозги сдвинулись набекрень, и к агнозии лиц добавился еще и стокгольмский синдром? Нужно было все-таки посетить психотерапевта, как и говорил ему врач в больнице. Билл не знал, кто именно из них был больным ублюдком, но, похоже, что он. — Это только начало. Дальше будет еще интересней. — Тебя поймают и надолго упекут за решетку, а может даже посадят на электрический стул и поджарят твою задницу, как мясо на гриле! — Фу, как грубо. Я ведь могу обидеться, звереныш, а знаешь, что случиться в таком случае? Твой дорогой папочка и любимые друзья отправятся следом за твоей мамочкой и братиком! Я одного за другим отниму у тебя всех, а ты свихнешься и остаток своей жизни проведешь в палате с мягкими стенами. — Чего ты х-хочешь? — тихо произнес Билл, поднимая глаза на мужчину. Он все равно не мог ничего разглядеть, но стоило уже давно посмотреть своему страху в лицо, а не прятать взгляд в пол. Его жизнь пошла под откос из-за этого человека. В конце концов, максимум, что может сделать ему Пеннивайз — убить. Денбро уже привык к смерти, пропитался ее запахом, смирился с ней. К тому же, скоро они с отцом отсюда уедут, и он забудет все, как страшный сон. — Тебя, если ты, конечно же, понимаешь, о чем я говорю. — П-понимаю. Денбро догадался, еще тогда в кинотеатре, но до последнего не хотел в это верить. Пеннивайз, вероятнее всего, был бисексуален, раз насиловал и девочек, и мальчиков. Опасность пробуждала не только инстинкт самосохранения, но и инстинкт размножения — ему нужен был секс. Возможно, маньяк хотел трахнуть его до того, как убьет, чтобы сохранить правильный алгоритм действий? Правда, для чего тогда все было так усложнять? Остроты ощущений захотелось? — Тем лучше. Мы пошалим с тобой в кроватке, а твои близкие и знакомые смогут спать спокойно в обнимку со своими подушками. — Я… — язык, словно примерз к нёбу, и Билл никак не мог выдавить из себя «согласен». Безопасность друзей и папы была важнее, чем мистическая мужская честь. — Давить я на тебя не стану… Пока. Подумай хорошенько, милый, над моим предложением. — Когда я должен буду д-дать ответ? — Я сам найду тебя. А теперь ступай. Ночью на улице хорошеньким мальчикам делать нечего. — На улицах этого г-города нет никого опаснее тебя. — Ты ошибаешься, звереныш. Под лицами многих порядочных людей скрываются преступники пострашнее меня. — Из-за них д-дети не умирают. Билл мог поклясться, что его спину проводили взглядом. На губах горел поцелуй, и он яростно принялся тереть их ладонью, чтобы избавиться от чужого сладковатого привкуса. С ним происходило что-то непонятное. Изначальный страх, появившийся после смерти Джорджи, сменился возбуждением и азартом, которые толкали его на необдуманные поступки… Что же именно руководило им: трезвый расчёт или эмоции? Он просто хотел поймать маньяка и не важно, каким способом сделает это. Еще увидим, кто кого переиграет. Денбро был уверен, что знает Пеннивайза. Очень хорошо знает.

***

— Ты избегаешь меня? Мистер Грей оставил его после урока, выдворив друзей из класса и заперев на ключ дверь. Они не разговаривали уже неделю по причине того, что Билл малодушно сбегал, как только раздавался звонок на перемену или прятался по углам, стоило учителю замаячить на горизонте. Денбро не находил себе места. Проблемы сыпались на него, как горох из дырявого мешка — и эта была самая большая. Внезапные поползновения со стороны Пеннивайза и поцелуй Роберта на фоне его хронической депрессии, тревожного расстройства и прозопагнозии были словно зашморг на шее, на котором он вот-вот повесится. Билл боялся, банально боялся неизвестности и не понимал того, что происходит вокруг. Он не мог разобраться в своих чувствах, если это, конечно же, были именно они, а не очередной медицинский диагноз. Возможно, кто-то из этих двоих ему и нравился, но кто именно? Для него оба мужчины были одинаковы… Черт, да даже Смидт мог бы поцеловать Билла, и он бы не отличил его от всех остальных! — Нет. — Послушай, это был минутный порыв. Обещаю, что впредь не буду распускать руки и позволять себе лишнего. Идет? — Повторите. — Что? — Поцелуйте м-меня еще раз, — закусив губу, попросил Денбро. Грей замер в двух шагах от него и растерянно провел рукой по своим волосам. Видимо, учитель ожидал другой реакции. — Ты уверен? Уилл… — Роберт п-просто поцелуй. В полицию заявлять не буду, не б-беспокойся. Ему нужно было убедиться, что с ним все нормально, что он не псих, у которого стоит на маньяка. Билл не знал, все ли поцелуи так похожи между собой, однако испытанные ощущения были идентичны, словно один и тот же человек. Разве что Роберт целовал чуть мягче, а Пеннивайз — более страстно. Денбро нравились прикосновения Грея. Внутри становилось как-то сладко и тягуче. — Я могу и-идти, — смущенно спросил Билл, забрасывая рюкзак на плечо. Грей вздохнул, но дверь открыл, выпуская его в коридор. — У меня еще отработка, так что тебя заберет Смидт. — Х-хорошо. Роберт? — Что? Денбро на секунду замешкался, но все же сказал: — Ты мне н-нравишься. — Ты мне тоже нравишься, — тихо донеслось ему вслед. Почему-то мозг непроизвольно добавил в прозвучавшее признание ироничное «звереныш»…

***

Смидт задержался у них на ужин. Макароны и отбивная были поглощены в мгновение ока, и отец насыпал детективу добавки. По всей видимости, нормальную еду он видел не часто. Билл только усмехнулся — взрослые ведут себя хуже маленьких детей. Безалаберные во всем. — Он их в-выбирает, — задумчиво произнес Денбро, раскладывая свои заметки по порядку. В деле никакого прорыва не было, но Смидт туманно намекнул, что ждет результаты неких образцов из лаборатории. Он, в свою очередь, решил поделиться своими предположениями. — Это понятно, но по какому принципу? — Следующей б-будет девочка. Думаю, п-приблизительно того же возраста, что и Габриэль. Смидт перетасовал предложенные фотографии на столе по парам и внимательно к ним присмотрелся. Билл не смотрел — люди на снимках для него все равно были одинаковыми. — Почему ты так считаешь? — Диапазон. Обычно он убивает по две жертвы о-одного возраста: плюс-минус год. — Разумно. Тебе бы в полицию пойти, Билл. — Там от меня т-толку будет мало. — Какого жить… ну с твоим диагнозом? — Оуэн отложил вырезку из газеты в сторону и взглянул на парня. Билл улыбался, но его глаза выглядели совершенно бездумными, словно он смотрел сквозь вещи и не замечал их. Взрослый не по годам, если убрать приступы подростковой вспыльчивости. Денбро был чем-то схож с Греем: они оба менялись резко, изломанно — вот один человек, а вот он другой. Если с Биллом еще можно было понять причину, то Роберт из тихони-заучки превратился тогда в самого популярного парня школы за одни каникулы. Странный он какой-то, мутный. Смидт относился к нему с неясным подозрением, но придраться пока было не к чему. — Тяжело. Представьте, что вы сидите в классе, где т-тридцать разных людей с одинаковыми лицами. Я вглядываюсь в лицо друга, надеясь запомнить его, прикрываю глаза, а когда открываю — передо мной сидит незнакомец. И так постоянно. — Звучит жутко. — Выглядит т-тоже. Билл улыбнулся, и Оуэн не сдержал смешок. Смидт — неплохой парень, по крайней мере, он адекватнее Грея и Пеннивайза. Денбро не хватало вот такой вот простоты и возможности поговорить с кем-то без напряга. Пошутить, расслабиться, отвлечься. — Зачем Пеннивайз приходил к тебе, Билл? Он что-то говорил или просто сидел позади? — Он сказал, что ему с-скучно. В его действиях есть что-то необычное? — Нет, но, кажется, наш маньяк страдает лимским синдромом, — Что это еще т-такое? Смидт нервно постукивал пальцами по столешнице, отбивая четкий ритм и не решаясь ответить на его вопрос. — Состояние, когда убийца влюбляется в свою жертву. — Влюбляется? — Странно звучит, да? Скорее, он считает, что испытывает такие чувства, хотя мнения экспертов на этот счёт разделяются. Есть немало примеров, когда отличные семьянины, прекрасные отцы и дедушки оказывались серийными убийцами с многолетним стажем. Одних они любят, других — убивают, но в глазах общества большинство маньяков божьи одуванчики, переводящие бабушек через дорогу и помогающие друзьям в трудную минуту. — Выходит, что м-местные знают Пеннивайза? — Выходит, что да. Незнакомец бы вызвал подозрения в любом случае. Далеко не каждому взрослому под силу увести ребенка посреди дня, да еще и на глазах у родителей. С малышами вроде твоего брата номер может и прокатит, но с подростками вряд ли. У последних есть шанс вырваться или дать отпор, позвать на помощь… Ладно, мне пора домой, Билл, а-то засиделся я у вас. — Осторожно там. — А как иначе? До скорого. Билл закрыл за ним дверь и вздохнул. Смидт прав — пусть ему не повезло в драке с маньяком, но среди его жертв были ребята и гораздо сильнее, умеющие пересчитывать чужие зубы и отжимающие деньги у прохожих в подворотне. Он собирал заметки в папку, когда в голову закралась интересная мысль, почему бы не попробовать разузнать больше информации о Грее и Смидте. С этими двумя его связывали тесные отношения, но Билл ничего о них толком и не знал, в частности, о причине вражды между ними. Интересно, какими они были в школьные годы? Хулиган и ботаник? Денбро не сразу заметил среди серых газетных нарезок небольшой клочок белой бумаги. Подросток покрутил его в руках, не понимая, как он попал сюда. «Не забыть отвести Джорджи к репетитору» — написано маминой рукой. Разве брат ходил на дополнительные занятия? Денбро с недоумением отложил листок в сторонку. Интересно.