Вспомнить твое лицо

— Пап. Знаю, что мы д-договаривались не говорить об этом, но я хотел с-спросить… А Джорджи случайно не ходил к какому-нибудь репетитору? Зак с недоумением посмотрел на сына и, сделав глоток горячего чая, попытался поднапрячь свои извилины. Память из-за стресса немного подводила, но Сара, кажется, говорила о чем-то похожем. Он тогда только кивнул и, как обычно, выбросил из головы ненужную информацию — у жены все было под контролем, и его прямое участие в школьных делах детей не требовалось. Сейчас Зак безумно жалел, что уделял им слишком мало внимания, предпочитая отдавать каждую лишнюю минуту работе. Он хотел обеспечить семью средствами, но… Утраченное время, как и мертвых, никто и ничто не в силах было вернуть. У него остались только бесполезные деньги и Билли, который так быстро повзрослел. — Вроде бы. Я не могу сказать точно, но мама, кажется, отвозила его два раза в неделю на какие-то занятия. Я, если честно, не особо вникал, Билли. — Ясно. С-спасибо, пап. — У тебя какие-то проблемы с учёбой? — Нет, ничего в-важного, — поспешил заверить его подросток, ополаскивая чашку под водой.— Я просто много пропустил и п-подумал о том, нет ли у нас з-знакомого репетитора. — Я могу поискать, если нужно. — Не стоит. Я п-поговорю с учителями по поводу отработки. — Ты стал спокойнее относиться к людям, — отметил отец, отпивая ароматный напиток и прикрывая глаза от удовольствия. Мистер Торрес достал вчера из заначки какой-то дорогущий сорт чая, подаренный бывшими сослуживцами на их совместной встрече в прошлом году. Папа на пару с ним отнекивался, но друг был непреклонен в своем желании угостить их чем-то особенным. Чай понравился всем, особенно, в сочетании с шоколадным бисквитом, купленным по такому случаю в кондитерской. Присутствие мистера Торреса, поначалу вызывавшее неловкость, постепенно стало настолько привычным, словно так было всегда. Их мужская троица неплохо поладила между собой, честно разделив бытовые обязанности с помощью банальной детской считалки. Насмеялись тогда на год вперед. Подросток был искренне рад, что отец не стал замыкаться в себе, как это делал он, а позволял другим людям тормошить его. Билл, Зак и Шон — они все прятались от одиночества под одной крышей. — Я п-привыкаю к своей а-агнозии. Он просто знал, что единственный, кто представлял для него опасность, был заинтересован в нем. Остальные люди давно слились в одну серую массу, из которой Денбро изредка выцеплял знакомые знаки отличия. Его мир стал слишком узким, вместив в себя малое количество людей, которых он подпустил к себе ближе, чем положено. А большего ему и не надо.

***

— Как ты, Большой Билл? Они тайком выбрались на крышу школы, решив прогулять математику. Грей подобного ему, конечно же, не простит, но Денбро все еще не мог спокойно находиться рядом с ним. Билл смущался и терялся, если не был способен дать вразумительный ответ на вопрос— временами он забывал, что Роберт учитель, который выставит ему итоговую оценку в конце учебного года. Мозги напрочь отказывались работать из-за этой неразберихи со своими чувствами. Такими темпами, больше чем «неудовлетворительно», ждать ему не стоит. Ричи, стоявший рядом, был молчаливым и подавленным; друг даже не пытался шутить и только время от времени затягивался сигаретой. Он тоже сделал несколько затяжек за компанию. Известие о смерти Беверли подкосило всех, особенно Бена, который стал тенью самого себя. Пока это не коснулось тебя, твоей семьи или знакомых, ты остаешься беззаботным, но стоит опасности подобраться поближе — и делать вид, что ничего не происходит, ты уже не сможешь. Денбро просто испытал это на своей шкуре раньше, чем остальные, а потому сейчас сохранял хладнокровность. Скупость на эмоции спасала его от новой боли. — Не знаю. Сложно. Ветер трепал меховую опушку на куртке и неприятно холодил лицо. Небо, раскинувшееся над головой было серое, снежное. Абсолютно противоположное укрытой белым ковром земле. Зима в этом году выдалась лютой, непохожей на предыдущие — более теплые и невзрачные. Хотелось, как никогда раньше, дождаться весны, словно с ее приходом все должно было измениться. Символически: свет побеждает тьму, на смену смерти приходит жизнь, холод уступает место теплу. Билл надеялся, что тоже оттает под лучами весеннего солнца. — Я до сих пор не могу поверить, что ее нет. Мы же вот только бежали вместе в класс, а вчера… Не пойму, как ты еще держишься, Большой Билл? — Прозвучит дерьмово, но… п-привыкаю, Ричи. Он помнил, как орал в больнице, когда не мог узнать никого вокруг себя. От переизбытка эмоций каждый раз терял сознание, просыпался и понимал, что кошмар все никак не хотел заканчиваться. Билл нигде не чувствовал себя в безопасности, но в палате с белыми стенами было хотя бы спокойнее. Стоило выйти из больницы — и все по новой: смерть Джорджи, череда похищений и страх… Страх, что вот прямо сейчас из-за угла выскочит Пеннивайз и распорет ему брюхо от края до края. А потом, после убийства мамы, Билл смирился со своей участью, смирился с тем, что он не может спасти других и даже пробовать не стоит. Эгоистично, но желание жить пересиливало любую мораль — кто подобного не испытал, тот не поймет. Если ему удастся поймать Пеннивайза — прекрасно, если нет, то они с папой уедут, и на том история и закончится. Он почему-то был готов с легкостью распрощаться с друзьями, Робертом Греем, Оуэном Смидтом и каждым знакомым закоулком Дерри. Возможно, во всем были виноваты успокоительные, которые уже давно заменяли ему кровь или собственное мировоззрение пошатнулось настолько, что переросло в полную апатию? Нет, просто людей нужно уметь отпускать, чтобы потом не захотелось возвращаться назад. — Бен ни с кем не разговаривает. Каспбрак два раза словил приступ астмы, но сказал, что нужно следить за тем, чтобы Хэнском не наделал глупостей. В прошлый раз повезло, что ты оказался рядом с ним. — Он н-нравится тебе? Билл учился выхватывать суть из контекста. Тозиер переживал не за Хэнском, все же, тот стал их другом не так давно, да и пока его не было, между ними всеми успела пробежать черная кошка. Разобщенность неудачников с каждым днем все сильнее бросалась в глаза. Он не сомневался, что скоро их негласный клуб окончательно распадется. Может, оно и к лучшему… — Кто? — Не тупи, Б-балабол. Я говорю об Эдди. — С чего ты решил? — Я может вас и хреново различаю, но не заметить твое б-беспокойство о нем крайне сложно. — Ему сейчас не до меня, — прозвучало совсем невесело. Денбро только покачал головой и уткнулся замерзшим носом в шарф. — Я знаю Эдди лучше, чем вы. Просто будь рядом. П-поверь, он это оценит. — Ладно. Послушай, я остальным не говорил, но я догадываюсь, куда пошла Беверли тогда… — Билл перевел на него взгляд, давая понять, что он внимательно слушает. — К тебе домой. Возможно, она хотела застать там твоего отца или думала, что найдет какие-то улики. Черт знает, что творилось у Бев в голове, но это что-то стоило ей жизни. — Если это д-действительно так, то странно… — Почему? Ты же знаешь, что она всегда была гром-девчонкой. Бесстрашной, в отличии от нас. — Не в этом дело. В тот день Пеннивайз пырнул ножом в плечо учителя Грея. Выходит, что он дожидался там не отца, а п-поджидал Беверли в доме… Но как ему удалось все это провернуть так, чтобы Марш и Грей не пересеклись? Вряд ли бы Роберт не з-заметил ее. — Хм, тогда можно считать, что мистер Грей в рубашке родился, а Бев реально не повезло. — Да, но почему Пеннивайз его о-отпустил? — Не знаю, кто поймёт этого гребаного маньяка, — Тозиер потянулся, смачно зевнул и натянул шапку на уши. — Черт с ним! Хочу сыграть на автоматах. Ты со мной? — Нет, у меня еще есть дела. — Тогда созвонимся на выходных. — Ага. Не просади все д-деньги, игрок. — Бип-бип, Большой Билл. Денбро смотрел, как снег медленно падает на город. Чувство безмятежности и свободы наполняло душу, придавая ему решимости. Билл торопливо сбежал вниз, направляясь за территорию школы. Уже давно пора было посетить одно место.

***

Знакомая дорога, по которой он раньше возвращался со школы. Родной дом, словно постарел и осунулся за время его отсутствия. Ветер трепал порванные оградительные ленты. Крыльцо замело, но никто больше не спешил чистить его. За занавешенными окнами не горел свет и не слышался мамин голос, не торохтела посуда, не звучал заливистый смех Джорджи, затеявшего какую-то веселую игру. Он опустел, как ласточкино гнездо — навсегда. — Уильям? Подросток вздрогнул и окинул беспокойным взглядом одежду позвавшей его женщины. Цветастый халат, выглядывавший из-под пальто, очки с толстыми линзами и отсутствующий безымянный палец на руке. — Миссис Ньют? — Она самая. Какой ты бледненький? Не заболел часом? — Спасибо за б-беспокойство. Нет, не заболел, просто у-устал немного. Соседка вздохнула и поплотнее закуталась в пальто. — Тяжело тебе… Послушай, Уильям, та девочка — Беверли, кажется — она приходила к вам домой. — Вы уверены? — Да. Она и какой-то мужчина. Я плохо вижу, но у неё волосы ярко-рыжие были, сложно не заметить. Она в дом вошла, но я как раз по телефону разговаривала, так что не смогла выйти и спросить, что ей нужно было. Вы тогда в больнице с отцом находились. Мне показалось, что потом я слышала крик, но когда выглянула на улицу, то никого не заметила, а в дом зайти не рискнула… Мало ли. Я подтвержу информацию, если убийцу найдут, а так… сам понимаешь, у меня тоже внуки есть. Страх. Банальный страх руководствовал людьми. Билл не мог никого осуждать, он тоже предпочел бы молчать, опасаясь за сохранность родных. По факту, ничего важного миссис Ньют не сказала, а полиция, перевернувшая весь дом после покушения на Грея, улик отыскать не смогла… Либо не там искала. — Я понимаю. Заходить внутрь он не стал, благоразумно решив, что будоражить собственную память пока не нужно. Билл вернется сюда на выходных, чтобы проверить кое-что. Попросит ребят сходить с ним или отца с Шоном, солгав, что хочет взять некоторые вещи на память. Где-то же должен Пеннивайз оступиться! Даже самый дотошный человек может что-то упустить из виду, и маньяк не исключение. Внезапный телефонный звонок вырвал подростка из размышлений. Неопознанный номер. Денбро не нужно было гадать, кто может позвонить ему в такой час. Интересно, как он отслеживает его месторасположения? — Ты…. — Я в двух кварталах от тебя, малолетний сыщик. На нашем месте. Придешь, подымайся сразу в дом. Денбро послушно развернулся и зашагал по тротуару вниз к виднеющемуся вдалеке заброшенному дому. Снег хрустел под ногами, сбиваясь в комки и замедляя движения. Старая развалюха поскрипывала под порывами ветра. Жуткое зрелище. Никто в здравом уме не полез бы туда, но, похоже, Пеннивайз был адреналиновым маньяком, и его решил за компанию утащить в могилу. Погибнуть под руинами обрушившегося дома — как романтично. — Тебе н-нравиться рисковать своей жизнью? Ответом ему послужил смешок. Пеннивайз ассоциировался у него с черным цветом — перчатки, капюшон, брюки и ботинки. Одежда была обычной, взгляд не мог найти ни единой детали, за которую можно было ухватиться, кроме уплотнения на одном пальце. Возможно, под кожей скрывался перстень или какой-то нарост. Он впервые сталкивался с таким ровным монотонным предпочтением в стиле. — Можно с-спросить? — Спрашивай. — Я знаю тебя? Неточный вопрос, но Билл не знал, как спросить более правильно. Сталкивались ли они постоянно в повседневной жизни или были просто случайными знакомыми, которые когда-то прошли мимо друг друга? Почему-то казалось, что первый вариант был логичнее. Иначе подобный интерес не поддавался объяснению. — Знаешь. Пытаешься играть в следователя? Этот детектив плохо на тебя влияет. — Почему я? В городе полно людей — выбирай кого хочешь? — Потому что я выбрал тебя, — насмешливо ответил маньяк, подходя к нему ближе. Билл не сдвинулся с места и продолжил допытываться: — По какому принципу ты отбираешь детей? Возраст, пол, цвет глаз, знак зодиака, состоятельность семей? — Нет. Очень-очень холодно. Подумай еще раз хорошенько. Денбро только снизал плечами. Клоун не ответит ему так, как нужно, а отгадывать загадки он сейчас не хотел. Не затем его позвали. По крайней мере, часть вариантов Билл отбросил, а значит, копать нужно было в другом направлении. — Сделай мне приятно, милый. — Как? — голос у Денбро хриплый, словно простуженный. Он не думал, что все будет так быстро. То есть, Билл не успел подготовиться и настроить себя. В голове воцарился кромешный ад от одной мысли, что Пеннивайз захочет переспать с ним, да еще и в подобном месте. — Ртом, малыш, — Клоун потрепал его по щеке, и подросток одернулся назад. Ему не нравилось, когда маньяк вел себя… как маньяк. — Я… не умею. — В этом нет ничего сложного. Побольше практики — и все получится. Он нервничал. Стоять перед кем-то на коленях было несуразно и глупо, особенно, когда этот кто-то расстегивал пояс и приспускал штаны. Билл просто закрыл глаза и открыл рот, мечтая о том, чтобы это побыстрее закончилось. Сосать Денбро не умел, но старался не задевать член зубами и не давиться слюной, смешанной с вязкой смазкой. Скользкая плоть все время норовила выскочить изо рта, а потому пришлось придерживать ее ладонью. Страх постепенно отпускал, и подросток начал двигаться увереннее. Получалось все равно не очень, пока рука в перчатке не зарылась в волосы и не принялась направлять его, задавая правильный ритм. Иногда Пеннивайз увлекался и получалось слишком глубоко. Билл давился и откашливался, смаргивая непрошенные слезы. — Глубже. Вот так. Хорошо. Срань господняя, как же меня от тебя вставляет! Он не ощущал жуткого отвращения от того, что делал. Было немного неприятно, но не настолько, чтобы потом бежать сломя голову в ванную, чтобы вымыть рот с мылом. Когда все закончилось, на языке остался солоноватый привкус. Билл вытер лицо и поднялся, стараясь не смотреть на Пеннивайза. Чертово смущение! — Послушный мальчик, — мужчина чмокнул его в уголок губ и ушел, оставив наедине с самим собой. Денбро осторожно прислонился к обшарпанной стене, на которой остались обрывки потемневших от времени обоев. Подумать только, но еще утром он и представить себе не мог, что будет в заброшенном доме делать кому-то минет. Ничего необычного. Билл откровенно не понимал, почему вокруг секса было столько шумихи. Пеннивайз делал только то, что хотел. Но ведь ничто не может помешать ему тоже поступать согласно своим желаниям.

***

Он раздобыл адрес Грея у Смидта, который поворчав для проформы, все же продиктовал ему название нужной улицы и номер дома. Прекрасно. Отцу Билл сказал, что заночует у Тозиера, благо друг, которого для убедительности набрал Денбро, быстро просек фишку и подтвердил его слова. Зак отпускать сына не хотел, но согласился, после того, как мистер Торрес, положив ему руку на плечо, заверил, что нужно давать подростку больше свободы. Папа хотел возразить, напомнив другу, что двоих членов семьи он уже потерял, но мужчина только сокрушительно покачал головой на его аргумент. «Нельзя всю жизнь прятаться и бояться, Зак. Это тоже, что сидеть и труситься в окопе во время войны: либо ты сражаешься, либо сдаешься — другого не дано», — Билл удивлялся тому, насколько точными и меткими были зачастую слова мистера Торреса. Он добрался до Бикман-стрит на автобусе, который как раз шел до конечной. На людей старался не смотреть, вместо этого пристально вглядывался в окно, любуясь вечерним городом. Обычный белый дом с коричневой крышей, ничего невероятного и оригинального. В одной из комнат горел свет, означающий, что хозяин сегодня ночует у себя. Денбро неуверенно потоптался у двери, но, решив, что отступать уже поздно, нажал на звонок два раза. Изнутри послышались шаги, а спустя несколько минут щелкнул замок и в приоткрытый проем высунулось незнакомое лицо. Он почувствовал себя очень неуютно. Может Денбро попал не туда и теперь таращится на человека, который понятия не имеет, кто стоит перед ним? — Уилл, что ты здесь делаешь? Все н-нормально? — Привет. Можно я п-переночую у тебя? Роберт, немного подумав, отошел в сторону, впуская его внутрь жилища. Просторно и светло. Он скинул ботинки и куртку, отмечая, что в доме недавно сделан ремонт — ни с чем невозможно перепутать не выветрившийся запах свежей краски. На стенах висели грамоты и картины неизвестного художника, на которых были изображены обнаженные девушки и летние пейзажи — что-то из классики, но Билл никогда не был силен в искусстве. — Чаю? — Я не у-ужинал, — наглость — второе счастье. Роберт хмыкнул и заявил: — Максимум подогрею тебе полуфабрикаты. Повар из меня отвратный. — Я н-непереборчивый. — Ну не мальчик, а сказка, — вытягивая из холодильника упаковку готовых крылышек, отметил учитель. Билл расположился на мягком диване серого, почти графитного цвета, и благоговейно потрогал спящего на нем белого кота. Животное с опаской принюхалось к чужаку, но, все же, великодушно позволило ему почесать свой меховой живот. На круглом журнальном столике лежали стопки тетрадей — одну из них он решил просмотреть, пока Грей разогревал в микроволновке ему ужин. После первых прочитанных пометок на полях, подросток передумал и поспешил вернуть чужую работу на место, что, конечно же, не укрылось от Роберта. — У меня от этой бездарной писанины глаза кровоточат. Как можно быть такими тупыми? Тарелка с пахнущим специями мясом перекочевала ему в руки. Билл, забыв о правилах приличиях, принялся с аппетитом вгрызаться в румяную корочку. Блаженство. Как же мало нужно иногда для счастья? — Ты предвзято о-относишься к своим ученикам? — Терпеть не могу дураков, у которых одна извилина и та в штанах. — У тебя мания в-величия, не всем же быть такими гениями, как ты. Денбро отдал тарелку с косточками и точно был уверен, что сейчас на лице Грея должно было читаться: «И это у меня мания величия? Мог бы и сам до раковины донести!» Как хорошо, что Билл ни черта не видел, кроме пушистых тапочек и большой футболки с Микки-Маусом. В руки ему заботливо всунули чашку полную янтарной жидкости. Он немного отхлебнул и отметил, что у мистера Торреса чай намного вкуснее… Или, может, все дело в шоколадном бисквите? — Учиться надо, а не уроки прогуливать. Билл устыдился буквально на минуту, и уже собирался придумать достойное оправдание своему вопиющему проступку, но Грей явно не был настроен слушать слезливую историю об ученических тяготах. — Ну выкладывай, какая гениальная мысль посетила твою голову? Не делай такое недоумевающее лицо, Уилл, ты же пришел ко мне не чаек пить, правда? — Нет, кексики кушать. Роберт подавился чаем, и Билл с трудом сдержал ухмылку. Иногда двусмысленные фразочки Тозиера были как нельзя кстати. Впрочем, он не шутил. — Мне показалось или ты… — Предлагаю тебе п-переспать. — Ты малолетка, Уилл! — веско отметил Грей, но на него это не возымело никакого эффекта. Особой разницы между «поцеловать» и «переспать» он не видел — все же, Билл не девчонка, чтобы случайно залететь от секса. Подросток просто хотел попробовать и сравнить ощущения. Цинично проводить такие эксперименты, но не одному же Пеннивайз расслабляться. — Заявление п-писать на тебя не буду. — Спасибо, милый, ты меня успокоил! Не знаю, что ты там себе надумал, но небо в алмазах ты, прости, не увидишь. Задница адски болеть будет. Оно тебе надо? — Надо. Я п-почитал литературу. — Ты бы так ответственно к изучению математики подходил. — Роб… Грей тяжело вздохнул и, поднявшись, понес чашки в раковину. Денбро чувствовал себя неловко. Чем нужно думать, чтобы вот так просто взять и заявиться к своему учителю, с просьбой заняться с ним сексом. Как-то слишком даже для шутки, но Билл отдавал отчет своим действиям. Роберт молчал. Денбро тоже. Он осторожно придвинулся к нему, проводя ладонью по колену. Мужчина накрыл его руку своей, а через минуту опрокинул Билла на диван, спугнув кота, и принялся стягивать с них двоих одежду. — Ты п-передумал? — К черту все! Ты сам попросил! — А ты и так был не п-против, правда ведь? — Уилл, ласточка моя залетная, заткнись. Мы трахаться с тобой будем, а вопросы нужно на уроках задавать! Пальцы осторожно пробежались по его щеке, кожа предсказуемо покрылась колючими мурашками, расползающимися к низу живота. Они целовались и прикасались друг другу, словно пытались запомнить каждый миллиметр тела партнера. Денбро закрыл глаза, чтобы не портить атмосферу меняющимися одно за другим лицами. Ему не важно, как выглядит Грей, достаточно того, что это именно он, а не кто-то иной. Было странно лежать голым под другим человеком и ощущать, как чужие руки гладят его бедра и живот. — Больно? От Роберта веяло заботой и лаской. Билл попытался расслабиться, но сложно сделать это, когда два склизких из-за смазки пальца орудуют у тебя в заднице. Как туда вообще может пролезть что-то большое? — Н-немного. — Привыкнешь. — Я себе это не так п- представлял, — поморщившись, честно поделился с ним Билл. Чувствовать внутри себя член было действительно больно и непривычно. Хотелось отодвинуться и прекратить все это, пока не поздно. Роберт осыпал его лицо поцелуями, пока он закусывал губы и терпел. Толчок, еще один. Билл зажмурился и крепко вцепился в плечи мужчины пальцами, оставляя на светлой коже красные полумесяцы от ногтей. Нужно отдать должное — Грей двигался осторожно, не спеша, постоянно сдерживая себя. Ощущения все еще были неприятными, но не такими болезненными, по сравнению с первыми минутами. Желание отстраниться плавно сменялось легким налетом удовольствия. В целом, Роберт был прав про небо без алмазов. Бедный Грей — трудно, наверное, иметь дело с девственником? Билл даже нашел в себе силы сползать в душ потом, когда все закончилось. Задница ныла, но терпимо — хорошо, что завтра выходные и он постарается поменьше на ней сидеть. Роберт, не пожелавший вставать с дивана, сгреб его в охапку и прижал к себе, к явному недовольству со стороны кота. Денбро, покрутившись, устроился у него под боком, чувствуя, как умиротворение плавно перетекает в сонливость. — Иногда я не пойму, что творится в твоей голове, Уилл. — Я и сам не з-знаю. Сегодняшний день оставил после себя неизгладимое впечатление. Завтра Денбро запишется на прием к миссис Харрисон, а пока еще немного побудет рядом с Греем, который уткнулся носом в его макушку и задрых. Хотел бы Билл знать, как все-таки выглядит Роберт… Впрочем, у прозопагнозии был интересный бонус: он действительно мог влюбиться в душу человека, потому что внешности для него, как таковой, не существовало. Вот только…кого же Денбро на самом деле любил?