Вспомнить твое лицо

— Он убил их, а я… — Билл крепко обнял отца со спины, ощущая, как в горле собирается неприятный душный комок из эмоций. Черная полоса, поутихшая на короткий период, вновь захлестнула остатки их горемычной семьи, на этот раз лишив папу еще и близкого друга. Что за гребаная несправедливость царит в этом мире? Новость о поимке Пеннивайза быстро разлетелась по Дерри: неудивительно, что Зак уже обо всем знал и теперь неподвижно сидел на стуле, удрученно опустив голову вниз. Сгорбленная фигура, словно в одночасье постарела на добрый десяток лет. Он был опустошен, раздавлен, размазан, как манная каша по тарелке. Билл тоже недалеко от него ушел. Шок. Неверие. Мистер Торрес — это же прекраснейший человек, безупречная репутация, хороший друг, мудрый советчик и вкусный чай, но никак не безжалостный убийца детей, терроризирующий весь город своей клоунской рожей. Поверить в подобный неутешительный, несуразный расклад было сложно. Билл чувствовал, что его где-то обманули. Так не должно было быть. Так не могло быть. Человек, который всегда находился у них на виду, просто не мог проворачивать свои делишки таким образом, чтобы никто ничего не заподозрил. Невозможно так легко похищать детей, содержать их в неизвестном месте и при этом разыгрывать двадцать четыре на семь спектакль перед своими сожителями, попивая на кухне чаек с шоколадным бисквитом. Такого фантастического везения в природе не бывает. Слишком неправдоподобно все это выглядело… Впрочем, то, что лежит на поверхности, всегда хранит более мрачные тайны, и имеет способность надежно прятать их от чужого пристального взгляда. По законам детективного жанра подвоха следовало ждать от того, кому больше всего доверяешь, и кто находится к тебе ближе всех… И все же нет: Шон Торрес был кем угодно, но только не Пеннивайзом. — Пап, у-успокойся. — Как я могу успокоиться? Я подверг тебя опасности! Отец, выбравшись из его объятий, поднялся со своего места и начал расхаживать взад-вперед по гостиной, то стискивая руки в кулаки, то разжимая их. Все ясно: им овладело ощущение беспомощности. Билл на секунду зажмурился, отгоняя от себя усталость. Голова сейчас напоминала пчелиный улей, где тысячи потревоженных насекомых создавали невыносимый гул, состоящий из разнообразных по степени тяжести мыслей. Еще немного и черепная коробка взорвётся нахрен. Казалось, что стены дома превратились в прутья клетки и давили на них с отцом, лишая такого привычного желанного покоя. Странно, он запомнил здесь каждую детальку, вроде отбитого и приклеенного назад плавника у фигурки дельфина или вытертый угол стола с тремя глубокими царапинами. Ему нравилось жить в этом неидеальном месте, принадлежавшем закостенелому холостяку Шону Торресу. Может, потому, что они все, в той или иной степени, лишились семьи? Потеряли близких и смогли вот таким вот сожительством удержаться на плаву посреди озера своей глубокой печали? Все пошло коту под хвост. Ничего уже не будет так, как прежде. Он снова терял свой привычный жизненный уклад. — Его вина еще не д-доказана. — Он напал на твоего друга, избил тебя! Какие еще тут нужны доказательства?! Билл вздохнул. На душе было паршиво и как-то тяжело, словно ее внезапно придавили неподъемным грузом, намертво пригвоздив к земле. Чертов сизифов камень все никак не хотел катиться вверх, наваливаясь на Денбро всем своим немаленьким весом и отбрасывая назад — к исходникам. У него просто не осталось сил бороться. Он готов был признать, что проиграл, и сдаться, наконец-то, на милость обстоятельствам, которые диктовали другие люди. — Я сделаю все, чтобы до конца недели мы отсюда уехали. — Пап… — Я не могу больше. Все как в гребаном триллере, в котором мне досталась роль массовки, и моя единственная задача охать-ахать и заламывать руки! Я не хочу потерять еще и тебя. Хватит с меня этого дерьма! Билл спокойно выслушал отца, отмечая, что внутри стало как-то пусто. Его ничего больше не волновало, словно все душевные границы привязанностей и сожалений были напрочь стерты. Тотальное равнодушие. Он просто спасался с помощью него от новой боли. — Тогда мне нужно у-уладить все дела в школе. — Я поговорю с директором, думаю, проблем с переводом не будет. Прости меня, Билли… — Не извиняйся. Нужно было у-уехать сразу же, как только… Сожалеть поздно. Мама, Джорджи, Беверли. Переезд действительно был необходим. Они заслужили на отдых… Пусть и только вдвоём. Странно. В городе все знали Пеннивайза, но Денбро был уверен — в нем говорила какая-то внутренняя чуйка — что лицо, увиденное тогда под маской, было ему незнакомо. Маньяк сказал, что они знают друг друга. Билл прикусил губу и напряг память, которая, впрочем, ничем ему, как обычно, не ответила. Интересно, могло их знакомство произойти тогда, когда у него уже была прозопагнозия?

***

— Я хочу п-присутствовать на допросе. Смидт на его заявление только махнул рукой и распорядился, чтобы ему выписали пропуск. Вот что значит иметь дружеские связи в органах. Все же, Билл — свидетель, и пофиг, что опознать он, в принципе, никого не сможет. Версия следствия сбегалась «от» и «до». Отставной военный слетел с катушек и принялся убивать детей в память о своем погибшем сыне, с которым в прошлом приключилась какая-то мутная история, привевшая того к кончине. Торрес был знаком каждой собаке в Дерри, что, конечно же, было офигеть каким важным нюансом. Только Денбро в это не верил. Слишком размытые сведения, никакой конкретики, а факты просто притянуты за уши. Такими темпами, каждый житель города мог быть Пеннивайзом. Похоже, чертов маньяк издевался над их умственными способностями… В помещение стоял обычный стол и стулья. Заключенный был пристегнут так, чтобы в случае казуса не смог никому причинить вреда. Маньяк все-таки, а не вор какой-то. Оуэн положил папку с делом и уже собирался сесть, когда у него зазвонил сотовый. — Одну минуту, я отвечу на звонок. — Ты решил проведать меня, Билли? — голос мужчины был уставшим, но вполне дружелюбным. Пойманный маньяк так себя не вел бы: скорее плевался бы ядом или ехидничал, учитывая, что их связывали странные взаимоотношения. Танцующий клоун сдаваться точно не собирался, и разбитое лицо с последующей комой его недожертвы доказывали этот факт. — Мило с твоей стороны. — Я хочу п-поговорить с вами. — О чем, мой милый, сладкий, хороший мальчик? Билл усмехнулся. К чему разыгрывать спектакль? В чужом голосе сквозили отеческие нотки, но для Пеннивайза Денбро явно не был сыночком. Разве что у них намечался замечательный инцест, хотя они и не родственники. Мистер Торрес вряд ли знал, что Билл отсасывал маньяку в заброшенном доме на Нейболт-стрит, а если знал, то пустил бы это сведение, как попытку дескредетировать его. Небольшое психологическое давление… Пеннивайз обычно так и поступал. — О том, что я не п-понимаю, зачем вам это нужно? — Что именно, милый? Убивать детишек? — Покрывать у-убийцу. — Твоя вера в меня, конечно же, приятная, сладкий, но должен тебя огорчить — это действительно сделал я. Малыш Джорджи, Дилан, Габриэль, твоя мама. Всех их убил я. — Он н-называет меня «зверенышем». Мистер Торрес осекся. Билл мысленно возликовал и поставил «шах» на воображаемой черно-белой доске. Вот что не давало ему покоя: Пеннивайз во время нападения на Эдди молчал, хотя, обычно, был весьма многословен, к тому же — очередь девочки, а не мальчика. Можно было бы поверить, что произошла путаница, но маньяк никогда не ошибался в выборе своих жертв. Последовательность ни разу не была нарушена. Если чуть надавить в этом направлении, можно будет с лёгкостью понять, кто сидит перед ним — настоящий убийца или подставной. — Он хорошо п-подготовил вас, но чаще всего он называет меня «зверенышем». — Ты сообразительный парень, Билли, — отметил Шон, тем самым полностью и безоговорочно признав, что Денбро был прав. «Мат» отправил несуществующего короля в долгую ссылку. — Зачем? — Потому что он держит на прицеле Зака, — тихо произнес мужчина, чтобы его услышал только Билл. — Одно лишнее слово с моей стороны — и он спустит курок. — Почему он выбрал и-именно вас? — Потому что знает обо мне то, что никому больше не известно. Один слушок не просто подпортит мне репутацию… Он знает, куда ударить так больно, что жить не захочется. — Я…вас не совсем п-понимаю. Вы знаете, по какому принципу он в-выбирает детей? — Изъян, о котором не узнаешь, пока не придёт время. Гребаная философия на уровне туманного Альбиона. Оуэн не вовремя вернулся в комнату, призывно скрипнув железной дверью за собой, и Шон поторопился занять прежнюю позицию касательно своей роли в деле маньяка. — Начальство, — присаживаясь на стул, поделился с ним детектив бессмысленным сведением. — А теперь мы поговорим Шон Торрес, или точнее Пеннивайз Танцующий Клоун. — Что вам рассказать, детектив Смидт? Как я задушил веревочкой Дилана или Габриэля? Или может, как я трахал детишек до изнеможения, пока их дырочки не опухли и не покраснели? — Сволочь! — Какой он несдержанный, милый! Я собирался проделать все это с Эдди, но, увы, вы мне помешали. — Вы обещали, что не т-тронете моих друзей, — Денбро охотно поддержал затеянную игру. Шон считал, что он сможет понять, кто скрывается за маской клоуна, значит следовало попытать удачу и поднапрячь мозги. — Я обещал это тебе, но твоим друзьям я ничего не обещал. Мистер Торрес прекрасно понимал, что весь разговор чистой воды импровизация, в которой они должны умудриться обменяться сведениями между собой и, в тоже время, обмануть Оуэна. Он потом поделится с ним соображениями. — Зачем ты преследовал Уильяма? — Он — свидетель… Впрочем, я не убью тебя, Билл. Значит, Денбро в списке жертв Пеннивайза не числился. Что же тогда их все-таки связывало? Лимский синдром маячил на горизонте ярким радужным флагом. Теория о влюбленности Смидта подтверждалась на глазах, а это уже что-то. Правда, на смену старым вопросам пришли новые… Почему Танцующий Клоун обсуждал его с мистером Торресом? И как много друг отца знал об их с маньяком «отношениях»? Ситуация складывалась странная. Причем слишком уж странная, учитывая, что Пеннивайз был скрытен… Мог ли он действовать не один? Если да, то Билл в полной жопе… — Как ты выбирал детей, мразь? — Я соблюдаю цикличность во всем, мистер Смидт… даже в деталях, — Билл слушал внимательно, жадно ловя каждое слово. Детали, снова эти детали. Весь мир сузился до крохотных зацепок. Атрибуты одежды, украшения… На руках Шона не было ни перстня, ни проступающего нароста. Черт, он должен был сразу обратить на это внимание! — Блин, ну что опять?! — прорычал Смидт, подрываясь с места. Видимо, еще кто-то хотел поздравить детектива с успешным раскрытием преступления века. У Денбро появилась пара лишних минут. — Я… в-вытащу вас отсюда. — Не надо, Билли, я заслужил. — Никто не з-заслуживает такого…кроме него. Город не сможет спать спокойно, пока он не окажется за решеткой. — Пеннивайз — это и есть Дерри. Тебе пора. Я больше ничего не скажу. Билл вышел из помещения и вздохнул. Чертов Клоун… Значит ли, что они подошли близко к разгадке, и он таким образом решил отвести от себя подозрение. Продумано было отлично. Свидетель, жертва и по совместительству близкий друг, Смидт, примчавшийся сразу же по звонку. Их всех собрали вместе, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений в том, что именно Шон Торрес — тот неуловимый маньяк, убивающий детей. Может, так оно и есть? У Денбро осталось двоякое впечатление от беседы. Мужчина явно что-то не договаривал…

***

Он не сомневался, что Ричи и Эдди нагрянут к нему домой после всего случившегося, желая перетереть все подробности нападения и последующей поимки Пеннивайза. В свете сложившейся ситуации одна часть неудачников всячески старалась его избегать, а вторая — считала, что рядом с ним безопаснее. Наивные дураки, что те, что другие. Маньяк, возможно, не собирался убивать Денбро, но на остальных этот, без сомнения, приятный бонус не распространялся: смерть Беверли прямое подтверждение тому. Видеть сейчас никого совершенно не хотелось. Билл торопливо засунул наполовину собранный чемодан под кровать, чтобы избежать ненужных вопросов. Никто не должен был знать об их с отцом планах. Каспбрак, нервно кивнувший в знак приветствия, явно хотел поблагодарить друга за спасение раз уговорил свою мать привезти его сюда, а Тозиер… Тозиер просто не мог оставаться безучастным, когда дело касалось любимого астматика. Они с отцом вернулись в свой старый дом, где клининговая компания «Лорс Чистюля» за пару часов вылизала все до бела, не оставив никаких напоминаний об убийстве, к нескрываемой досаде парня, не успевшего порыться в пыльных закоулках в поиске каких-то фантастических улик. В сияющем чистотой жилище находиться было жутко неуютно — Билл словно попал в незнакомое место, которое, вместе с вывезенными на свалку игрушками брата и вещами матери, утратило для него свою привычную индивидуальность. Все те же статуэтки, картины, мебель, теперь воняющее моющими средствами с запахом лимона и больше монтирующиеся с офисными помещениями, чем с пресловутым домашним уютом. Папа сказал, что они не секунды больше не проведут в гостях у мистера Торреса и, спаковав наскоро вещи, покинул дом друга, прихватив с собой и Билла, который настолько категоричным в своих желаниях не был. Он спокойно переждал бы нужный период и там. У них оставалось три дня до отъезда. За это время все должно было решиться… или нет. С утра до вечера Денбро сидел над заметками, пытаясь понять где же он лоханулся, но не нашёл в газетных вырезках и записях ничего подозрительного или необычного. Пальцы нервно теребили подаренный Греем кулон, который, к удивлению, до сих пор не перетер шнурок от незамысловатого беспрерывного дергания. Видеться с Робертом он не захотел, проигнорировав телефонный звонок и в первый и в десятый раз. Билл с головой окунулся в состояние эмоциональной анестезии. Чувства поутихли, оставив только сухой, незамутненный расчёт. Расставаться с Греем не хотелось, но между «хочу» и «надо», Денбро предпочитал выбрать второе. Они скоро уедут, а все любови и отношения с маньяками останутся здесь. Вот и все. — Он просто д-должен был отвести подозрения. — Откуда тебе знать? — Тозиер не сводил с него пристального взгляда. Мрачная атмосфера комнаты слегка напрягала и мешала думать. Он с радостью спровадил бы ребят, но поступать с ними так было как-то совестно. Друзей у него — раз, два и обчелся. — Я п-понял это не сразу, но на следствии смог во всем разобраться. — Как? — Пеннивайз носит перчатки, Ричи. На одном из п-пальцев у него, по всей видимости, перстень, который проступает через ткань. Он, на моей памяти, никогда не и-изменял своим привычкам, но мистер Торрес перстней не носит, впрочем, как и перчаток. Друг поправил очки и понятливо кивнул. Правда, вряд ли Тозиер что-то понял, он и сам в своих рассуждениях уверен не был. Что если все не так? Эдди смотрел в окно, делая вид, что он их не видит и не слышит. Сегодня все были какими-то отстраненными, витающими в своих облаках. Никто его не винил и так, считай, отделался легким испугом, а мог бы сейчас находиться в каком-то подвале или еще чего хуже — кормил бы рыб на дне озера. Хрен знает насколько оригинальным был бы в этот раз маньяк… Пеннивайз всех переиграл. Теперь Смидт уедет из города. Полиция закроет дело и спрячет на дальний стеллаж архива, оставив припадать папку с бумагами пылью. Пропажи на какое-то время прекратятся, а потом возобновятся вновь. «Я не люблю дураков…» Либо маньяк был чертовски умным парнем, либо за ним стоял кто-то, у кого котелок варил, как минимум гениально. Биллу не нравилось, что под подобное описание попадал один его знакомый. Очень хороший знакомый, о котором, что забавно, он почти ничего не знал. Так, общие сведения на уровне случайных товарищей… Роберт был слишком удачливым сукиным сыном, всегда получавшим то, что хочет, легко сходившимся с людьми и выруливающим со всех неприятных ситуаций победителем. Учитель без напряга втирался в доверие не только ко взрослым, но и к детям. Билл, что весьма прискорбно, тоже пал жертвой его обаяния. Денбро перелопатил кучу литературы в интернете, пытаясь отыскать информацию о индейских богах племени гуарани. Немногочисленные сведения раздобыть удалось, правда, Курупи и Луисон были монстрами, а Порасия — девушкой, пожертвовавшей своей жизнью, чтобы запечатать семерых чудищ в пещере и спасти от них свою деревню. Несостыковочка в рассказе выходила. Логично получалось, что пять дней были отведены для секса и веселья, а два — для смерти. Билл очень не хотел, но видел в этом подтекст, слишком зловещий подтекст для обыденного украшения скромного школьного учителя. Свет утренней зари или все же жертва, усмиряющая монстра? Второй вариант был более правдоподобным. Мог ли Роберт быть Пеннивайзом? Мог, но доказательств у него, конечно же, не было. Возможно, их встречи всего лишь следствие некой случайности — маленький городок все-таки, да и школа на всю округу одна… А что если все совсем не так? Что если Билл мыслит субъективно и просто приписывает Грею черты характера маньяка, которых у него, на самом деле, нет? Или воображение подталкивает его разум в ложном направлении, опираясь на слова посторонних людей? Он запутался. Запутался в своих мыслях, желаниях, чувствах… — Он сказал, что у всех жертв есть изъян, который не у-увидишь, пока не придет время. Что это может быть? — Дефект какой-то? Черт его знает, маньяки еще те сраные фетишисты! По телеку показывали, что один мужик в качестве трофеев собирал пальцы с родинкой, а еще один придурок — соски. — Нет, это что-то другое. Эдди? — Я не знаю, — пожимая плечами, тихо ответил друг. Безучастность взбесила Денбро не на шутку. Нахрен он тут старается, если всем все равно! Два шага в сторону окна, чтобы заставить Каспбрака врубить свои поплывшие мозги, пока он ему их не отбил нахрен. — Подумай, Эдди! — Не дави на него! — Ричи попытался отодрать его от астматика, но Билл продолжал крепко сжимать в кулаке футболку, вглядываясь в лицо Каспбрака. Черты сплывались и расплывались. Похрен, Денбро не обращал на прозопагнозию внимания. — Заткнись! Вспоминай, Эдди! Потому что от н-настоящего Пеннивайза ты не сбежишь и я тебе не помогу! Он выбрал тебя не с-спроста. Он никогда ничего не делает просто! Думай! — Билл, я сейчас тебя ударю, если ты его не отпустишь! — Секрет, что-то о чем сейчас з-знаешь только ты, но кто-то когда-то все равно узнает о нем! Ну же! Напряги извилины! — Я не знаю! — закричал Каспбрак, вырываясь из его рук. Билл от досады хрустнул костяшками. Что с ним происходит? Разгадка настолько близко, а у него попросту сдают нервы, как у обычного малолетки. Он словно опять в психушку попал. Отец прав: им, как можно скорее, нужно уехать. Катись оно все к черту! Пеннивайз, Роберт, друзья. Он готов был уже сейчас забросить чемодан в багажник и навсегда покинуть Дерри, показав на прощание опостылевшим улицам средний палец. Они с папой поселятся в каком-то городке захудалого штата с более-менее развитой инфраструктурой и будут жить долго и счастливо. — Прости… я не х-хотел. Просто пытаюсь понять. — Да хрен знает, что это может быть. Девственность, мать твою! Денбро резко поднял глаза на друга. Незнакомое лицо в знакомых очках тоже вперило в него свой удивленный взгляд. На уровне биохимии, но они, кажется, подумали об одном и том же. Вариант был… каким-то правильным. В голове загорелась лампочка новой, доселе неизвестной теории. — О б-болезнях знают все. О дефектах тела тоже, — рассуждал вслух Денбро. — Внешность у всех на виду. Внутренние качества слишком размыты, чтобы брать их в расчет. Тозиер кивал в такт его словам, то и дело поглядывая в сторону Эдди. — Эддс, можешь начистить мне рожу, но…ты, кхм, еще ни с кем? Каспбрак шумно вздохнул и замялся, опуская глаза в пол. — Дядя Дэн…. Он хотел сделать мне хорошо. Было так страшно и больно. Я… никому, кроме мамы и… врача не говорил. Билл просто не верил своим ушам. Какого черта?