Вспомнить твое лицо

Завтра после уроков намечалась олимпиада по математике. Черт его дернул заикнуться отцу, что планы на вечер изменились, и сегодня Роберт собирается усердно позаниматься вместо того, чтобы смотреть с ним футбол. Грей терпеть не мог гоняющих по полю мячик людей в форме, гетрах и бутсах, а от того, пройдет ли он во второй тур, где соберутся лучшие ученики со всего штата, зависело очень многое. Например, бонусы при поступлении в университет и одобренный в банке кредит на обучение. Роберт был умным и ответственным малым. Свою жизнь он планировал, предпочитая все контролировать, а не пускать на самотек, как делало большинство его ровесников. Жаль, что это не спасало Грея от… — Ты должен улыбаться, Роби. Тебе ведь нравится, да? — Нравится, пап, — задницу, словно на части разорвало, когда отец сделал резкий толчок внутрь. Крупный, сука! Яйца шлепнули по ягодицам, и Роберт едва не взвыл от боли и унижения. Руки впились в быльце до сломанных ногтей, чтобы хоть как-то перетерпеть приступ родительского дурного настроения. Он вколачивался в его тело, вдавливал в обивку дивана и запихивал два пальца в рот до тошноты. Они раздражали корень языка, вызывали спазмы и обильное слюноотделение. Хорошо, что он ничего не ел, иначе вырвал бы все подчистую. Тело вздрагивало от каждого движения, пока Грей, морщась, считал в уме до ста. Так ему удавалось немного абстрагироваться от происходящего, чтобы окончательно не слететь с катушек. Ходить после «наказания» было больно, но его бесцеремонно сдернули с дивана и поставили на колени. Рабская позиция, чтобы место свое не забывал. Отец никогда не довольствовался одним заходом, предпочитая использовать сына по полной. Роберт совершил ошибку, за которую нужно правильно попросить «прощение». Видела бы это мама… но ее нет. Она посчитала спасение чужого ребенка важнее, а как же он? Кто спасет его от насилия? Кому пожаловаться на то, что родной отец не считает зазорным трахать собственного ребенка? Никто не поверит ему, ведь на публике они играют в идеальную, пусть и бедную семейку. — Открой ротик, Роби. Вот, теперь ты улыбаешься, — он давился членом, ощущая, как из глаз текут слезы, но отец лишь сильнее схватил его за волосы и засадил глубже, по самые гланды. Нужно было делать счастливый вид. Хорошие мальчики и девочки не плачут, они улыбаются. Психика плавилась от ужаса, как пластмасса. Комнату наполнили мерзкие хлюпающие звуки, разбавляемыми кашлем и судорожными попытками отдышаться. Когда же все закончится? " Смотри ему в глаза», — напоминал себе Грей, отсчитывая тянувшиеся до бесконечности секунды. Он терпел, просто терпел, но силы были на исходе. — Какой у меня хороший совершенный мальчик, — Роберта знобило от того, что отец трепал его по щеке, как щенка. — Не забудь сделать на завтра уроки. Он полоскал рот с мылом. Мерзко и липко. Сутки бы не вылезал из душа, но нельзя драконить отца сильнее… Новая порция, пахнущего кедром жидкого мыла выдавилась на ладонь. Как назло, еще и этот придурок Смидт опять начал задевать его в школе. Ни дня передышки… Окружили со всех сторон, как гиены. Знали бы они, через что ему приходится проходить каждый раз, относились бы иначе. «Роберт-Хроберт» кличка прижилась исключительно с легкой подачи Оуэна и его подпевал. Такие крутые и пафосные ребята, мечта всех девчонок, включая серых мышек с жиденькими косичками и огромными очками на пол лица. С такими дурищами только в темной подворотне трахаться, чтобы не пугаться. Правда, ему даже они не светят. Фейс-контроль не прошел, а наличием мозгов никого не удивишь. Грей вздохнул, стирая осевший на зеркале пар. Ему никогда не сравниться со Смидтом. Нет уверенности в себе, да и отец жлобил денег на нормальную одежду, приходилось донашивать за соседом. Роберт ненавидел свою никчемную жизнь… Старик смотрел телевизор, отпивая пиво из запотевшей жестяной банки. Показывали гребаный футбол, из-за которого он достаточно натерпелся сегодня. Грей ощущал, как его подтрушивает от обиды и злости. Взгляд задержался на толстых синих шнурках, висевших на спинке стула. Роберт забыл заправить их в старенькие кеды, чтобы хоть немного соответствовать популярной среди подростков моде. Они манили его, притягивали, словно магнит. Вот бы забросить на толстую шею и сдавить так чтобы… Руки действовали быстрее, чем мозг. Он сотню раз видел, как это делают в фильмах. Грей со всей дури тянул концы на себя, ощущая, как от напряжения ноют мышцы. Отец хрипел, цепляясь в импровизированную удавку жирными после дешевых снеков пальцами. Еще чуть-чуть, чтобы точно удавился… — Улыбайся, папа, — прошептал Роберт, рисуя на мертвом лице две красные изогнутые линии маминой помадой. Красиво получилось, ярко, как макияж у шлюхи, требующей за отсос бакс. Совершенный мальчик всегда должен улыбаться.

***

Билл знал, что никто не придёт на помощь. Отец мертв. Завтра его покажут по новостям, спишут все на несчастный случай, вроде неосторожного обращения с острыми предметами и посочувствуют от силы минут пять. В этом весь Дерри — серый и равнодушный к судьбе своих горожан. Он должен был понять сразу, что Пеннивайз не отпустит их, всласть не наигравшись в свои дьявольские игры. Денбро действительно нарушил условия и вспомнил об этом лишь сейчас, ожидая, когда незваный гость поднимется к нему. Папу нужно было остановить любым способом, а он позволил ему вот так просто уйти в вечерний час. Билл стал слишком беспечным. Никогда не сможет простить себе этого… Смидт, которому Денбро позвонил, физически не успеет добраться сюда так быстро, и он окажется один на один с убийцей своей семьи. Судя по приближающимся шагам, все решится с минуты на минуту. Отваги не прибавилось ни на йоту. Только стало чуточку холодней. Приоткрыв дверь, в комнату вошел человек, и Билл, не раздумывая, направил на него пистолет. Руки дрожали — никогда раньше ему не доводилось целиться в живую мишень. Папа учил стрелять в банки из-под пива, но не объяснил, как быть в ситуации на грани между жизнью и смертью. Подавить человечность? Сможет ли он сделать выстрел? Страх сковывал движения, делал его слишком уязвимым и непоследовательным в своих мыслях. Пеннивайз знал о нем достаточно, чтобы умело надавить на больные точки. Денбро сам открылся ему, записав в ряды близких людей, и не жалел, что обманулся. Он все прекрасно понимал. Что мог противопоставить шестнадцатилетний подросток серийному маньяку? Ничего. Билл ощущал себя полудохлой мышью, зажатой между зубов кошки. Сволочь никак не хотела прервать его мучения и перекусить, наконец-то, тонкую шею… — Не п-подходи ко мне. — А ты догадливый, милый, — прозвучало как-то устало, без прежней насмешки. Надо же… Билл прислушался. Это голос Грея или… Пеннивайза? Одно и тоже, только из-за маски не смог понять это раньше — она немного искажала восприятие звука, делала приглушенным. Черная одежда и знакомый перстень на левой руке. Удача, все же, изменила ему… Сегодня без перчаток, чтобы у него не осталось сомнений касательно личности убийцы. Неужели Роберт больше не боится разоблачения? — Милый? Кажется, тогда я был «с-сученышем» и ты хотел меня у-убить? — Ты собирался помешать мне, — как ни в чем не бывало, произнес Грей, присаживаясь на заправленную кровать, словно старый добрый знакомый, наведавшийся попить чаю. Спешить некуда. Короткого разговора у них явно не получится: каждому было, что предъявить собеседнику. Теперь он знал, что за маской клоуна все время скрывался его школьный учитель. Денбро изначально хотел сказать любимый учитель. На душе было тревожно и горько, словно цветы зла проросли сквозь него. Острые ростки заставляли нутро болезненно кровоточить. Хреново… Грей убил Джорджи, маму, Беверли, отца и множество других людей. Биллу бы по-хорошему его ненавидеть, но чувства, родившиеся в сердце за это время, были слишком неоднозначны. Ему в психушке бы закрыться и жрачку через окошко получать. Может права была миссис Харрисон, когда просила Денбро вернуться к нормальной жизни? Но он не хотел «нормальной». В этом вся и беда… — Сейчас ничего не и-изменилось. — Это несерьезно, Уилл. Так к нему обращался только учитель, игнорируя привычную для жителей Дерри форму «Билл». Маленький нюанс, делавший Роберта для него особенным… Маньяк действительно был умен. Общаясь с ним, как Пеннивайз, он ни разу не допустил оплошности, называя для разнообразия «зверенышем» и строя более агрессивные отношения, основанные на полном подчинении. «В твоей голове они, как будто дополняют друг друга». Верно, если Роберт был для него заботливым другом, наставником, любимым, то Пеннивайз привносил с собой остроту, риск, опасность, граничащую с безумной страстью. Две стороны медали. Билл и сам было далеко не так прост, как казался. — Зачем? — банальный вопрос, когда все карты раскрыты и выложены на стол. Он желал знать, чего не хватало этому человеку в жизни? Работа, дом, популярность, возможность обзавестись семьей, хорошие отношения с окружающими… Американская мечта во плоти, только чертовы руки Грея по локти в детской крови! — Зачем я убиваю? Каждый получает удовольствие по-разному. — Я тоже часть твоего у-удовольствия? Ты ведь не раз хотел о-отправить меня «полетать»? — Сразу да, но потом — нет. Как у него все просто… Денбро дрожал от собственного бессилия и злости. Что он делает? Стоит и треплется с маньяком о жизни. Нахрен Биллу нужно знать его мнение? Чем поможет правда? Вернет ему отца или мать? Может Джорджи воскреснет и встанет со своей могилки, чтобы поздороваться с братом? Бессмысленная болтовня, но он хотел, хотел слышать голос Роберта, пусть даже это будет последнее воспоминание в его жизни. — Джорджи н-никогда… Ты ошибся с ним! — Никогда не пробовал член на вкус? — невинно уточнил Грей, подпирая подбородок рукой. — Спроси своего отца, Уилл, почему вы перестали ездить к деду. Ах, какая досада… Я забыл, что ничего ты у него уже не спросишь. — Сука! Нахрена, Роберт? Почему ты не м-можешь быть просто нормальным?! Почему все и-именно так?! — Я не стану рассказывать тебе душещипательную историю своей жизни… Сказать «спасибо» нужно моему усопшему папке. Гореть ему в аду долго и счастливо! Тратиться на шлюх для него было не по-мужски, дешевле трахать сына. Всегда в свободном доступе, еще и безотказный, если двинуть в лицо кулаком. — Хочешь с-сказать…? — Билл умолял себя не слушать, потому что тогда… Что? Он сможет проникнуться сочувствием к маньяку? Нет…не к маньяку, а к Роберту. За каждым гребаным следствием стоит причина. Генетика-хуетика, социум, дисфункциональная семья, психологические травмы — выбирай, что хочешь, и не прогадаешь. Грею досталось все и сразу, еще и ему щедрой рукой отсыпал. Глаза на секунду обожгло сожалением. Они уже ничего не смогут исправить. — Ты что, плачешь? Ну и ну! Брось, милый, это не меняет того факта, что я убил всех этих детишек. Могло ли у них сложиться все по-другому? Разве что в иной фантастической реальности, где все катаются на розовых пони. Билл не хотел его убивать. Пусть пожизненно сядет за решетку, будет торчать в одиночной камере и ходить на прогулку в кандалах. Денбро не мессия, чтобы судить кого-то. Он лузер, который не видит лица людей, даже сейчас, когда решается судьба всего города. Роберт, все еще, кажется незнакомцем. — Как ты мог знать, что этих детей…н-насиловали? — У меня есть один хороший друг в местной больницы. Работает с детишками, точнее с их психикой. Всегда держит рот на замке, но если его напоить, можно узнать много чего нового. Например, в какой позе отец Дилана насадил сынка на свой член или почему делали операцию по восстановлению девственности малышке Кэролайн? О заднице Габриэля я вообще молчу: там побывали все, кто хотел… бакса за два или глоток пива. Они все были несовершенны. Жертвы обстоятельств и безграничной родственной «любви». — А ты, значит, р-решаешь, кому жить? — Уилл, Уилл. Ты не сможешь меня понять, — покачав головой, ответил Грей. Мужчина неспешно поднялся на ноги и достал из кармана нож. Билл напрягся и крепче сжал пистолет, готовый в любой момент выстрелить. Время на разговоры закончилось. Сердце подскочило к горлу и забилось так быстро, как только могло. С каждым шагом Роберта он терял остатки самообладания. Слишком расслабился, слишком близко подпустил к себе. Билл не может убить его! Расстояние между ними быстро сокращалось, пугая поблескивающей в чужих руках сталью. Сделает ли Грей ему больно? Да или нет? Метания разума прервались оголенным нервным импульсом… Денбро вздрогнул и нажал на курок. — Молодец, попал, — пошатнувшись, прохрипел Грей, прижимая руку к раненному боку. Он никогда не отличался меткостью — банально не успел прицелиться прежде, чем зажмурился. Билл выронил пистолет, с ужасом осознавая, что только что выстрелил в человека. — Ты ему нравишься. — К-кому? — Оуэну, мать его, Смидту. Может оно и к лучшему… Он подходит… тебе… больше. Роберт резко качнулся в его сторону, одним четким движением хватая за затылок и притягивая к себе. Живот тут же пронзила острая боль. Денбро захлебнулся воздухом, отчаянно вцепившись в чужую руку. Нож с легкостью сделал рывок вверх, как будто вошел не в тело, а в масло. Футболка стремительно пропитывалась горячей жидкостью. Кровью, его кровью! Он боялся опускать взгляд вниз, где расплывалось багровое пятно. Холод медленно пробирался внутрь, больше не сдерживаемый кожей. — Не обижайся… маленький, — Грей коротко чмокнул его в уголок губ и позволил опуститься на пол, бережно придержав за руки. «Какой заботливый…» — шевельнулась абсурдная мысль в мозгу, пока он безнадежно пытался зажать рану ладонью. Тело плохо слушалось, жутко хотелось спать. — Тише, Уилл. Ты… выиграешь мне… время. Звук сирены, звон разбитого стекла, топот ног — все смешалось в голове. Билл понимал, что Роберта поймают…и не хотел этого. Они заканчивали с того, с чего начали. Что должен снова сделать Денбро, чтобы встретиться с ним? Верно, проснуться. — Держись, Билл! Черт! Медиков сюда, живо! Кто-то склонился над ним, но ему было все равно. Незнакомые лица больше не пугали, среди них не было того самого. Белые халаты, свет, слепящий глаза, красная нить на запястье. Наверное Смидт притащил свою задницу, а вместе с ней бригаду медиков и целый полицейский участок. — Он…с-сбежал. Боль стремительно заволакивала угасающее сознание. «Одно лицо ты сможешь запомнить». Как же права была миссис Харрисон! Роберта Грея он запомнил навсегда.

***

Он наблюдал за ними со стороны, подбираясь с каждым разом как можно ближе, чтобы вновь почувствовать легкий тремор на кончиках своих пальцев. Дежурная улыбка, приятельские интонации в голосе и чуточку восхищения сомнительными успехами — детей проще всего убедить в том, что ты их друг, даже если держишь в руках нож. Грей, словно хищник, застывший в предвкушении, выдерживал нужную паузу перед броском. Это было так забавно! Чистый кайф! Маленькие и большие мошки с легкостью попадались в сети старого хитрого паука, который знал все тайны жителей Дерри. Адреналин вскипал в крови, когда полицейские шавки вновь уходили ни с чем, костеря маньяка на чем свет стоит. Торжество зла и ума над подслеповатым законом, но внезапно все изменилось… Уильям — несовершенный, совсем неинтересный, как мышь. Убивать его незачем, но и оставлять в живых слишком рискованно. Мальчишка единственный, кто видел его, кто мог бы разорвать круг нечеловеческого везения, заговоренного древними индейскими богами. Досадно, что пареньку тогда не хватило мозгов подумать о своей шкуре и свалить раньше, чем он окончательно разозлился. Сученыш неплохо дрался — будь постарше, мог бы и выиграть у него, но банальный физический перевес и несколько ударов лицом о перила моста поставили точку в их драке. Он отправил его в канаву, как ничего незначащий мусор. Самое то, для такого лузера. Малыша Джорджи Роберт специально держал в подвале дольше остальных детей. Подсознательная месть и эстетика девиантной морали. С каким упоением Грей слушал незатихающий плач: «Где мой братик?» и отвечал: «Он умер!», вызывая еще более горестные рыдание. Чем больше слез, тем светлее потом улыбка. Падение однозначно не сулило невезучему парню ничего хорошего. Земля ему… Работа в школе — прекрасная возможность создать себе безупречную репутацию и, как следствие, алиби. Грей входил в класс с хорошим настроением, которое вмиг улетучилось, стоило заметить знакомый задумчивый профиль. Синие глаза смотрели куда-то вдаль, игнорируя его удивленный, читай пораженный взгляд. Роберт еще никогда не попадал в такой просак и мысленно перебрал с полсотни вариантов, как же ему поступить. Заявление по собственному и свалить нахрен из города? Он понимал, что бегство не выход. Что же… Уильям Денбро, наконец-то, соизволил явиться в школу? Почему они раньше нигде не пересекались? Мальчишка боялся приближаться к нему до чертиков перед глазами и нервного озноба. Грей специально оставил его после уроков для серьёзного разговора. Нахрена ему сдалась успеваемость ученика? Он должен был понять причину страха. Если Уилл знает, кто сидит перед ним, то дни его сочтены. Этим же вечером задушит в подворотне и все — нет никакого свидетеля. Однако, парень либо мастерски врал, либо реально понятия не имел, кто такой Роберт. Впору было верить в покровительство богов. Сомнительная перспектива. Грей собирался прикончить его. Отработки служили хорошим прикрытием и способом контролировать ситуацию. Уилл, соврав, отправился к складам. Вынюхивал что-то, паршивец, но нарвался на бездомного, желавшего похмелиться. Идеальный момент, и главное ничего подозрительного… Все переменилось в голове, стоило несостоявшейся жертве на всех парах врезаться в него. Пришлось придержать это недоразумение, чтобы не свалилось в сугроб. Правда, Уилл спасению не обрадовался, еще и рассматривал с явным подозрением, словно не верил, что перед ним стоит учитель. Грей впервые чувствовал себя каким-то дураком… а мальчишка, как назло, не собирался отвечать на главный вопрос: «Почему?» Потом объявился Смидт. Прискакал, как принц на коне, и он ощутил укол… ревности. Парень с лёгкостью пошёл на контакт с Оуэном, словно они были знакомы всю жизнь. Ему такой чести не выпало! Да и появление детектива сулило неприятности. Грей злился на самого себя и свою «жертву», шагающую рядышком и улыбающуюся краешками губ. Что смешного? Правда оказалась банальной и страшной — Уилл не видел его. Не существовало никакого Роберта и Пеннивайза, был только набор деталей, запах и голос. Мальчишка попросту не мог узнать убийцу брата. Вообще никого не узнавал, всматриваясь в лица людей. Ему не доводилось слышать раньше о прозопагнозии, но звучало… интересно. Грей явно сорвал куш. Он не хотел, чтобы страдающее семейство участвовало в расследовании, потому назначил встречу маме Уилла. Приветливая женщина предложила выпить чаю у неё дома. Отлично! Невинный учительский визит закончился перерезанным горлом и творческой импровизацией в виде шарика и записки. Грей действовал четко и оперативно, чтобы никто не подкопался к нему. Тело Дилана выбросил в мусорный бак, напугав Денбро до усрачки, и, спрятав вещи в багажник, «случайно» оказался рядом с парочкой хороших знакомых, которым требовалась помощь. Он был обходителен и участлив, как и подобает примерному учителю. Удовольствие от сделанного испарилось в тот момент, когда звереныш сидел в машине скорой помощи, прижавшись к нему. Хрупкий такой…прям, как он в подростковом возрасте. Огромные синие глаза, дрожащие губы и слезы… Ему не нравилось, когда парень плакал. Коробило не по-детски. Грей тогда все списал на адреналин. Смерть Сары Денбро была вынужденной мерой, зато Уилл будет теперь помалкивать, а он… он позволит называть его Робертом. Маленькое такое поощрение. Грей влюбился. Никогда бы не подумал, что способен на такое нелепое чувство, но вот оно! Визит в кинотеатр, где он фактически облизал мальчишку взглядом и в мыслях готов был зайти гораздо дальше, чем просто прикасаться к нему. Следом за тем поцелуй в машине, как легкий, сочный десерт. Ему было мало их нечастых встреч, и Роберт придумал, как исправить столь незначительное недоразумение. Увлекательная игра, где на арену вышел Пеннивайз с весьма неоднозначным предложением. И Уилл принял его! Они оказались двумя гребаными любителями ролевиков…и отсоса в заброшенном доме. Работал парень неумело, но, сука, Грея нехило так пробрало. Уилл славный, честный малый, но он не перестанет убивать. Это нормально. Ничто не способно заставить Грея остановиться на полпути. И снова звереныш удивил его! Заявился домой и просто предложил потрахаться. Вот же шлюшоныш! Но отказываться он не стал — уложил на диван, спихнув кота на пол. Руки водили по его торсу, зарывались в волосы и притягивали к себе. Желание было обоюдным и острым, как лезвие ножа. Они порезались друг о друга и смешались, как кровь во время клятвы. Такую связь не искоренишь, если только не вырвешь вместе с хребтом, который считается корнем зла. Уилл даже не знал, как Роберт выглядит, но, похоже, для него это было не важно. Он, наконец-то, мог быть самим собой. С мальчишкой хорошо, странно приятно. Грей готов был признать, что ему немного жаль за то, что пришлось тогда избить его, но теперь он с лихвой компенсирует грубое поведение. Мир вокруг изменился. Расширился, впустив одного единственного человечка на постоянное место жительства. Нужно было заканчивать с этим. Почему бы не сейчас? В Дерри разыгралась настоящая трагикомедия. Но после поимки липового «Пеннивайза» Уилл исчез для всех. Не отвечал на звонки, не посещал школу, и Роберт понял, что дело дрянь. Смидт отдалился, лишив его ценных сведений касательно любимого звереныша, зато туманно намекнул о какой-то улике. Грей поднапрягся. Неужели он себя переоценил? Быть такого не могло! Неожиданно в деле всплыл нож, которым Марш пырнула его в плечо. «Мы сообщили бы мистеру Денбро». Они знают. Вот почему Уилл не брал трубку телефона и в такой спешке собирался покинуть город с отцом. Его уловка с Шоном Торресом провалилась. Чертов сукин сын втихую дрочил на своего дружка Зака, а потому, видимо, сболтнул лишнего. Нужно было сразу перерезать глотки этим двоим! Он скрипнул зубами от досады. Его вина пока не доказана. Если уберет свидетелей, то Оуэн, каким бы пафосным тот не пытался казаться, облизнет лысого. Роберт не так прост, чтобы сдаться при первых сложностях. Вот только… Он не хотел причинять мальчишке боль, но выбора у него не было. Что скажет ему Уилл? Пошлет нахрен? Сдаст копам? Грей смотрел на нож и мертвого Зака Денбро, который, как ни крути, был хорошим отцом. Даже в последние минуты жизни думал о сыне. А Роберт… Роберт такая же сволочь, как и его старик, чей труп давно сгнил в канализации. Он не знал, как поступить. Звереныш никогда не станет совершенным… Правда, Грей тоже был несовершенным…

Пусть…живет.