Трудности обучения (рабочее название)

      - Когда же Рита, наконец, уймётся, - недовольно буркнула Гермиона, отшвыривая очередной скандальный номер «Ежедневного пророка». На газетной колдографии Люциус Малфой угрожающе постукивал по ноге своей тростью.       Джинни приподняла бровь, и мисс Грейнджер отругала себя за несдержанность.       - Мистер Малфой и мадам Макгонагалл уже направили жалобу и в редакцию, и в Министерство, - напомнил Гарри, - так что вряд ли эта травля продлится долго.       - Я просто поражаюсь, как можно быть такой гадкой и такой дешёвкой, - не унималась Гермиона.       - Ты про миссис Малфой? – удивилась Джинни.       - Я про Риту Скитер! - вспыхнула подруга.       - Скажи спасибо, что она не вертится здесь и не достаёт своими нелепыми вопросами кого-либо из учащихся, - горько усмехнулся Гарри. – Вряд ли сейчас я смог бы вытерпеть эту женщину.       - Действительно, и на том спасибо.       Череда мерзких статей о жизни четы Малфой не прекращалась около трёх недель, и       Гермиона даже заметила, что Драко перестал появляться в Большом зале, а на занятиях стал угрюмее и молчаливее прежнего. Она не спрашивала Люциуса о сыне, здраво рассудив не лезть в их семейные дела, которые никак её не касаются, но всё же подозревала, что для Малфоя старшего это довольно болезненный момент во всей истории с газетами, и мысль эта заставляла беспокоиться.       В один из будних дней совы, наконец, принесли в Большой зал газеты со статьёй, которая должна была утихомирить Риту Скитер и её буйную фантазию. Совершенно другой автор, отличающийся авторитетом серьёзного журналиста, объявил, что супруги Малфой официально разведены, и, поскольку несовершеннолетних детей не имеют, Нарциссе Блэк было оставлено лишь годовое содержание (впрочем, не слишком скромное) и пара домов.       Именно тем, что аппетиты бывшей миссис Малфой были непомерно огромными, а результаты бракоразводного процесса её не удовлетворили, и была объяснена череда грязных статеек, за клевету в которых, вполне возможно, кому-то придётся нести ответственность.       Гермиона отложила свежий номер, до головокружения пахнущий типографской краской, и повернулась в сторону преподавательского стола. Они не встречались с Люциусом несколько дней, и новость о завершении бракоразводного процесса была для волшебницы неожиданной. Возникло непреодолимое желание коснуться его, прижаться к нему, и разочарование от невозможности это сделать больно царапнуло изнутри. Светловолосый волшебник отпил из своего кубка и слегка склонился к соседке по столу, мадам Трюк, которая что-то ему активно объясняла. Он будто бы почувствовал взгляд Гермионы, и на мгновенье поднял на неё свои глаза. Показалось, что уголок рта мужчины дрогнул в едва заметной улыбке.       Девушка испугалась, что их нехарактерное поведение мог кто-то заметить, и поспешила занять своих друзей обсуждением приближающегося матча по квиддичу.       Когда Гермиона выходила из общего зала в компании Гарри и Джинни, то совершенно не заметила, как врезалась в того самого волшебника, о котором думала предыдущие полчаса. От неожиданности инцидента учебники, которые молодая волшебница держала в руках, выпали из её рук и повалились на пол. Пришлось наклоняться и поднимать, и в этом с нарочитой небрежностью ей помог виновник события.       - Мисс Грейнджер, какая вы неловкая! – сокрушился мужчина. В голосе его явно улавливалось раздражение.       - Прошу прощения, мистер Малфой, я вас не заметила, - растерянность была неподдельная, но в следующую секунду нестерпимо захотелось рассмеяться.       - И уже не в первый раз! Будьте внимательны, мисс, это исключительно необходимая черта для любой успешной волшебницы.       - Да, сэр, - отозвалась Гермиона ворчливо и от досады прикусила губу. Учебники уже были у неё в руках, и не оставалось ничего другого, как вернуться к друзьям.       - И что это было? – удивился Гарри, когда они шли в свою гостиную.       - А?       - «Уже не в первый раз»? – подхватила Джинни.       - А, это, - рассмеялась Гермиона, стараясь быть как можно более естественной, - Мы как-то шли по коридору с Эрни Макмилланом, старостой Хаффлпаффа, а на нас налетел профессор Малфой. Ну, и, конечно, он обвинил во всём мою невнимательность! И вот теперь то же самое.       - Да, он мог бы быть поприветливее, этот аристократичный сноб! – нахмурилась подруга.       - Кстати, Герм, мне кажется, что ты нравишься Эрни, - вдруг сообщил Гарри. – Я хочу сказать, жизнь ведь продолжается, пусть вы с Роном и не вместе, это не повод заниматься только учёбой.       - Ну, да, я на самом деле иногда задумываюсь, как вы отреагируете, если вдруг когда-нибудь у меня, возможно, кто-то появится.       - Брось, дорогая, несмотря на то, что мой братец совершеннейший дурак, мы остаёмся твоими верными друзьями. Может, и вы когда-нибудь сможете просто общаться, как старые добрые приятели.       Гермиона ободряюще улыбнулась, но задумалась, о том, примут ли друзья когда-нибудь её выбор, если вдруг узнают, с кем она на самом деле тайком встречается. Девушка засомневалась и понадеялась, что, если её тайне когда-нибудь и суждено открыться, то пусть этот день настанет совсем не скоро.       Уже в гостиной своего факультета мисс Грейнджер обнаружила, что в её учебник по рунам что-то вложено: край какого-то пергамента не помещался между страниц. Она точно помнила, что не делала в книге никаких закладок, поэтому с интересом осторожно потянула за листок. Это была записка.       «Кажется, кому-то пора посетить ванную старост. Сегодня в семь». Подписи не было, но Гермиона уже прекрасно знала почерк своего преподавателя по Защите от Тёмных искусств. Не привлекая внимания, она быстро скомкала записку и бросила её в горящий камин. Никаких компрометирующих улик.       В назначенное время девушка находилась на пятом этаже и отсчитывала четвёртую дверь слева. Она нечасто пользовалась своей приятной привилегией понежиться в ароматной пене, и потому нужную дверь нашла не сразу. А ещё Гермиона нервничала, потому что была суббота и вполне вероятно, что ванную в это время уже кто-то занял.       Произнеся пароль «морская пена», волшебница без проблем зашла внутрь большого помещения и, закрыв дверь на специальную задвижку, ахнула. Ванная комната была освещена не огромной люстрой с множеством свечей, как это было обычно. Повсюду мерцали крошечные магические огоньки, от которых исходил неяркий мягкий свет. Не сразу среди всей этой красоты Гермиона заметила тёмную мужскую фигуру, медленно к ней приближающуюся.       - Люциус, это чудесно, - невольно восхитилась девушка.       - Мне приятно порадовать тебя, - по-доброму усмехнулся мужчина, сняв с себя мантию и небрежно бросив её на деревянную лавку.       - Ты забыл сказать «подобной романтической ерундой». Мистер Малфой, вы ли это? – волшебница добродушно рассмеялась.       - Признаюсь: очаровательные молодые волшебницы действуют на меня не самым лучшим образом.       - Во множественном числе!? – Гермиона удивлённо округлила глаза, не переставая улыбаться.       - Милая, как ты могла подумать. Я уже в том возрасте, когда с трудом могу справиться хотя бы с одной женщиной.       Девушка двинула кулачком в грудь несносному болтуну. Он обнял её за талию и притянул поближе, чтобы игриво поцеловать.       - Что же мы будем тут делать? – чуть более серьёзно спросила волшебница.       - Мне кажется, это очевидно: принимать ванну, - волшебник взял свою палочку, взмахнул ей, и из сотни краников с самоцветами на ручках потекла разноцветная вода, почти сразу же образуя пенные облака.       - Вместе? – Гермиона скорее не удивилась, а обрадовалась.       - Ну, конечно.       Пока наливалась вода, Люциус раздел свою спутницу, и завернул в тёплый махровый халат. Затем он, не спеша, разделся сам и опоясался широким полотенцем.       - Не холодно? – спросил он с тенью беспокойства.       - Нет, - улыбнулась девушка.       Она подошла поближе и слегка коснулась кончиками пальцев его шрама на щеке. Он был не таким ужасным, как в сентябре, но всё же вызывал некое беспокойство. Мужчина мягко перехватил руку волшебницы.       - Я знаю, как он уродлив, - сокрушённо выговорил волшебник. – Не нужно меня жалеть.       - А я и не собиралась. Меня только беспокоит, что он может доставлять тебе физическую боль, а во всём остальном ты полностью прекрасен со всеми твоими шрамами.       - Только истинная гриффиндорка может иметь столь извращённый вкус на мужчин, - Люциус рассмеялся, и даже глаза вспыхнули отголосками радости. – И он почти не болит, иногда беспокоит сильным жаром, но это происходит всё реже.       Гермиона развязала пояс халата и прильнула к мужчине всем телом.       - Ведьма, - усмехнулся он, чувственно куснув её за ушко.       Но он устоял перед соблазном овладеть ей сию же минуту, и вместо этого, стянув и бросив полотенце в сторону, направился к бассейну. Волшебник положил свою палочку на бортик, чтобы та была в зоне доступа при необходимости, и спустился в воду. Не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Отомстить она ещё успеет.       Вода была той самой температуры, когда вполне комфортно, но тело не превращается в расплавленное желе. Пена щекотала, а мужчина рядом заставлял слегка задыхаться. Он облокотился на лесенку бассейна и довольно нежился, расслабленно прикрывая веки. Гермиона игриво подплыла к нему, и тут же была поймана в сети волшебника.       - Ты попалась, - шепнул он на ухо.       - Может, я только этого и хотела. Ммм, что ты делаешь?       - Кажется, это называется «массаж», - он усадил её себе на колени и стал мягко массировать тело.       - О, Люциус, это восхитительно, - отозвалась она, играя руками с пенными облаками.       - Что-то я слышу это в первый раз.       - Восхитительно всё, что ты со мной делаешь, - девушка сказала это так чувственно, что мгновенно почувствовала толчок пониже спины. – Люциус, я официально могу тебя поздравить?       - Ещё вчера могла, но была ужасно занята, негодница.       - Прости. Я бы всё своё свободное время проводила с тобой, но мы прекрасно знаем, что это невозможно.       - Мне кажется, тебя за это следует жестоко наказать. Помнится мне, ещё не так давно в Хогвартсе применяли порку.       - Люциус!       - Ты всё портишь этими своими требовательными нотками, - он не удержался и опустил свою руку пониже живота, где его чуткие пальцы стали ласкать её нежные складочки, медленно пробираясь к заветной жемчужине. Другой рукой он слегка перехватил талию, чтобы не возникало соблазна сбежать.       - О-о-ох! - Гермиона прижалась к мужчине, требовательно водя попкой.       - Нет, милая, - ответил жестокий, не переставая ласкать её пальцами и вырывать стоны, - это твоё наказание.       Волшебница извивалась от наслаждения, и это пьянило сильнее всякого огневиски. Люциус целовал её гладкую шею и ласкал языком мочку её милого ушка, а девушка в его руках стонала снова и снова. Наконец тело её забилось в сладостных конвульсиях, и от восхищения трепетностью своей любовницы светловолосый волшебник, казалось, перестал дышать.       - Это было самое потрясающее наказание, - заключила Гермиона и выскользнула из его рук, - а теперь моя очередь.       Она по лестнице выбралась из воды и удобно устроилась на своём махровом халате. Мужчине показалось, что девушка прилегла отдохнуть, но в этот момент она стала водить руками по своему телу. Кончиками пальцев она коснулась своей влажной кожи на бёдрах, переместилась выше, на живот, накрыла ладошками грудь, слегка сдавливая. Затем - немного развела ноги, и правой рукой спустилась вниз, медленно массируя свои губки.       Мужчина не мог оторвать взгляда и наблюдал, как пальчик волшебницы проник между розовых складочек. Она еле слышно застонала, но не прекратила своё чувственное представление. Гермиона ласкала себя, с каждой минутой увлекаясь всё больше и больше, и наконец, Люциус не выдержал.       Он, не отрываясь от своей визуальной пытки, бесшумно взял палочку, невербально наложил чары, и в следующее мгновение вышел из воды.       - Мисс Грейнджер, вы несносны, - сказал он низким голосом, возвышаясь над девушкой.       - У меня прекрасный учитель, - отозвалась она, широко раскрыв глаза и любуясь видом.       Он склонился и провёл языком от живота до ключиц. Затем чувственно прикусил полушарие груди и вошёл в тугое и влажное лоно своей негодницы. Она не сопротивлялась, больше всего мечтая в это мгновение только о нём внутри. Он любил её медленно, каждой секундой наслаждаясь процессом, пока она не подняла свои ножки вверх и не переплела их на его спине. Все тормоза сорвало, и нестерпимая потребность вбиваться в эту женщину снова и снова захлестнула все чувства.       - Люциус! - вскричала она на пике своего наслаждения.       Он накрыл её собой, обнимая и целуя.