Трудности обучения (рабочее название)

      - И всё же, где ты остановишься? - не унималась Джиневра. Они ехали в Хогвартс-экспрессе на рождественские каникулы своей маленькой компанией, в которой последние дни разгорались нешуточные страсти. Гермиона объявила друзьям, что не вернётся в Нору на Рождество и что ей необходимо побыть одной, полноценно отдохнуть от учебной нагрузки. У Гарри отвисла челюсть, Джинни поджала губы. Они оба понимали все «прелести» ситуации с Роном, но в то же время не хотели в такой непростой период расставаться с подругой. Тем более что было совершенно непонятно, куда может податься Гермиона, ведь её родители перед отъездом в Австралию быстро продали дом, а другого имущества у девушки не было.       - У меня есть кое-какие сбережения от выплат героям войны, - начала волшебница. Врать совершенно не хотелось, но и говорить правду было нельзя. - Сниму домик в глуши, буду гулять, дышать чистым воздухом, отсыпаться и готовиться к Ж.А.Б.А.       - Ах, кто бы сомневался, - рассмеялся Гарри, кинув в сторону подруги упаковку с шоколадной лягушкой.       - И всё же мне твоя затея кажется какой-то неправильной, - нахмурилась младшая Уизли. - Я понимаю, что ты сейчас не хочешь портить праздник лицезрением моего братца, но ведь вы втроём столько пережили вместе…       - … И переживём ещё больше, но мне нужна лёгкая передышка, - перебила подругу Гермиона.       - Мы беспокоимся за тебя, - мягко сказал друг.       - И я безмерно ценю вашу заботу, Гарри, но скоро закончится наш последний год в Хогвартсе, и мне надо многое подготовить для самостоятельной жизни. И моё решение не значит, что я хочу спрятаться от вас и заниматься болезненным самокопанием. С этим всё в порядке, правда.       - Если это так, то я верю в твоё здравомыслие.       Джинни не стала спорить с подругой, но что-то неуловимое её тревожило.              Когда состав Хогвартс-экспресса остановился у платформы девять и три четверти, толпы учеников хлынули из вагонов поезда. Гермиона замешкалась в купе, дав друзьям возможность потерять её среди юных волшебников. Девушка очень не хотела попадаться на глаза старшим Уизли или, не приведи Мерлин, Рону, и, завидев вдалеке скопление рыжих шевелюр, она тут же направилась в противоположную сторону, вскоре после чего аппарировала в назначенное место.       Они договорились встретиться возле Аргайл Гарден, что находится неподалёку от вокзала. Поэтому Гермиона появилась на маленькой и, как она надеялась, неприметной Локсхем-стрит. Убедившись, что осталась незамеченной магглами, волшебница направилась в сторону сквера.       Было уже темно и улицы заметно опустели. Девушка сразу же обратила внимание на высокую мужскую фигуру возле парковой ограды. Мужчина был одет в джинсы и длинную маггловскую куртку с капюшоном, который закрывал лицо, поэтому Гермиона на мгновение подумала, что ошиблась. Она оглянулась и, обнаружив, что поблизости больше никого не было, всё же решилась подойти.       - Я надеялся, что поезд прибудет раньше, - услышала гриффиндорка. Голос волшебника был непривычно негромок и глух.       - Мне нужно было затеряться, ты же знаешь.       Она остановилась совсем рядом и почувствовала неуверенное объятие Люциуса. Это действительно был он, но в голосе сквозили незнакомые прежде интонации, и тень тревоги закралась в сердце девушки.       - Что-то не так? - спросила волшебница.       - Мне показалось, или у тебя как-то слишком мало багажа?       - Ты будешь смеяться, но всё моё имущество может поместиться здесь, - улыбнулась Гермиона, приподнимая свою небольшую бисерную сумочку.       - Находчиво, - освещение и капюшон не позволяли должным образом рассмотреть лицо, но Грейнджер почувствовала, что волшебник улыбается. - Готова?       - Да.       Малфой-старший крепче обхватил девушку руками, и аппарация мгновенно затянула пару. Через несколько секунд они стояли возле массивных деревянных дверей особняка. Тусклый свет месяца и звёзд неуверенно осветил порог дома, но изучить местность не представилось возможным. Гермиона испуганно охнула, заметив, что мужчина внезапно покачнулся, и всё внимание сосредоточилось на этом.       - Всё в порядке, - поспешно проговорил он.       Волшебник небрежно взмахнул палочкой, и двери перед ними распахнулись, обласкав теплом и светом. Люциус сделал приглашающий жест и взял девушку за руку. В просторной прихожей тут же появился домовик и низко поклонился:       - Пирс рад приветствовать хозяина. Комнаты для господина и его гостьи готовы. Прикажете подавать ужин?       - Через час, - устало отозвался мужчина.       Он помог Гермионе снять пальто, затем разделся сам. Девушка тут же заметила болезненную бледность лица волшебника, что заставило её нахмуриться.       - Люциус, что случилось?       - Тш-ш-ш, - мужчина взял руку волшебницы и поднёс её холодные пальчики к губам, запечатлев на них поцелуй. - Пообещай мне сначала успокоиться, не сыпать проклятиями и не применять силу.       - Слишком много обещаний для твоего не слишком здорового состояния.       - Обещай.       - Хорошо, обещаю.       Волшебник слегка улыбнулся и повёл свою гостью на второй этаж. Гермиона почти не замечала окружающую обстановку, все её мысли были заняты происходящим и десятками сценариев того, что случилось с её преподавателем. Ни один расклад девушке не нравился.       Наконец они остановились в просторной спальной комнате с разожжённым камином, который всё равно не мог справиться с нервной дрожью, пробиравшей волшебницу до костей.       - Присядь, - предложил мужчина.       Не оставалось ничего другого, как занять ближайшее резное кресло.       - Я не хотел тревожить тебя информацией о предстоящей операции. Пожалуйста, не делай такое лицо, я начинаю тебя бояться. Да, перед Рождеством мы запланировали поимку нескольких влиятельных приспешников Тёмного Лорда. В этот раз мы разворошили целый улей, поэтому было жарко. Некоторых авроров практически собирали по частям, так что мне ещё повезло.       - Звучит как попытка оправдаться. Я могла бы тебя больше не увидеть? - Гермиона поднялась в смятении.       - Я бы не хотел так тебя разочаровать, - грустно отозвался мужчина и подошёл к ней, чтобы приобнять за талию.       - Ты невозможен!       - А ты прекрасна в гневе.       Волшебник с неподдельным восхищением смотрел на гриффиндорку, а затем мягко поцеловал её в губы.       - Разговор не окончен, Люциус Малфой, - серьёзно сказала девушка, слегка отстранившись. - Я хочу знать о степени твоего везения.       - Ведьма, - усмехнулся мужчина. - Ты разговариваешь со мной, будто я один из этих твоих мальчишек.       - Ну, приключения ты находишь с той же лёгкостью, что и они.       Гермиона настойчиво стянула с волшебника маггловский свитер и закусила губу при виде расплывшихся красных пятен на белоснежной рубашке.       - Это твоё везение мне совершенно не нравится, - хмуро произнесла девушка, всеми силами подавляя нарастающую внутри панику.       - Не так всё плохо, просто кто-то торопился сбежать из Святого Мунго к маленькой горячей ведьме.       - Ты невозможен.       Разобравшись с рубашкой, Гермиона обнаружила внушительное количество бинтов, под которыми были нешуточные повреждения. По всей видимости, двойная аппарация не лучшим образом сказалась на травмах мистера Малфоя, хотя он пытался делать вид, что в полном порядке. Ничего не желая слушать о самостоятельности взрослых и независимых волшебников, волшебница настояла на том, что сама поменяет все повязки и обновит исцеляющие чары.       Закалённая в боях гриффиндорка с профессиональностью опытного колдомедика справлялась с поставленной задачей, отодвинув эмоции на второй план. Потом будет время для того, чтобы разобраться с этим внезапным чувством страха за жизнь человека, которого не так давно она сама боялась, так же как и с предвкушением непоправимой утраты при мысли о том, что он мог не вернуться с минувшей операции.       Израненный волшебник стойко переносил все необходимые процедуры, хотя накануне проигнорировал приём болеутоляющих зельев и от боли почти темнело в глазах. Слегка отвлекали мысли об удивительной девушке, которая тщательно зачаровывала его страшные раны (было бы чем гордиться: хватанул несколько мерзких проклятий, прикрывая, правда, полуживого аврора). Она была одновременно и юна, и столько пережитого читалось в её серьёзных глазах. Люциус, бесспорно, восхищался ей и поражался тому, что она впустила его в свою жизнь. Одновременно с необъяснимой нежностью раздирало чувство вины за совершенные в прошлом деяния, и этот безумный коктейль эмоций отдавал горечью послевкусия.       Ужин был забыт. Долгий день и непростой вечер совершенно вымотали Гермиону, и едва она прилегла на кушетку неподалёку от камина, тепло разморило, а сон овладел сознанием. Волшебник с осторожностью, чтобы не разбудить девушку, перенёс её на широкую кровать и сам, не раздеваясь, тут же лёг рядом. Сил больше ни на что не было.