You Take My Breath Away

// Лондон, 1941 год. Это опять произошло. Ты сидела на руинах церкви, прижав колени к подбородку, и смотрела вслед уходящему Кроули, силясь уложить в голове случившееся. Это опять произошло. Из-за своей доверчивости ты в который раз попала в переделку, а он в который раз спас тебя. В памяти крутился разговор, состоявшийся после изгнания Адама и Евы: тогда Кроули предположил, что если он поступил правильно, а ты — нет, то это весьма забавно. Кажется, с тех пор ничего не изменилось. Ты продолжала действовать во благо, но далеко не всегда тебе это удавалось. Кроули обязан был действовать во зло, но… Любой, кому выпала честь хорошо узнать этого демона, убедился бы в обратном. Ему нравился этот мир, нравились люди и — непостижимо, ведь вы по разные стороны баррикад — нравилась ты. Сегодня тебе впервые удалось мысленно проговорить этот факт, не пытаясь больше убежать от правды. Кроули разгадал козни фашистов, пробрался в церковь, хотя каждый шаг причинял ему нестерпимую боль, и вытащил тебя оттуда. То, как он смотрел на тебя, то, что он делал ради тебя — какие ещё доказательства тебе были нужны? Однако сомнения не развеялись полностью. Вероятно, проблема таилась в противоречии: ты и хотела, чтобы Кроули оказался неравнодушен к тебе, и страшилась этого. Поэтому задавалась вопросом: что, если все его действия имеют под собой совершенно другую подоплёку? Как ангелу, служащему на Земле, тебе полагалось хорошо разбираться в людях (правда, порой это всё равно давалось нелегко, о чём красноречиво свидетельствовала история с фашистами), но ты не обязана была разбираться в демонах. И этот конкретный постоянно ставил тебя в тупик. — Кроули! — окликнула ты его, не выдержав. Он обернулся, приподняв шляпу. — Почему ты всегда выручаешь меня в… затруднительных ситуациях? — Затруднительные ситуации? Называй вещи своими именами, это — полная задница, а не «затруднительная ситуация». Что до твоего вопроса… Ну, мы же друзья, верно? В любой другой день тебя бы согрели его слова. Кроули никогда прежде не признавал этого вслух, а теперь так легко назвал вас друзьями, словно это был свершившийся и ничуть не удивительный факт. И он даже не стал припоминать, что ты-то отказалась его выручить, когда он попросил раздобыть святую воду. Однако сейчас, когда ты жаждала услышать что-то совсем другое, в душе поднялся глупый протест. — Неверно. Мы ангел и демон, а это значит… Кроули замахал руками. — Избавь меня от прописных занудных истин, а то в следующий раз спасать не стану. — Прости, — тут же устыдилась ты. — Вот-вот, не разбрасывайся такими спасателями. — Я не из корыстных побуждений извиняюсь, я сожалею, что не была достаточно тактична. Просто истину не изменишь, поэтому порой приходится озвучивать не самые приятные вещи. Кроули вздохнул, явно имея в виду, что ты безнадёжна. Потом открыл было рот, собираясь поспорить, но так ничего и не сказал. — Также я безгранично счастлива, что порой ты забываешь о стороне, к которой принадлежишь, и творишь добрые дела. Ох, фраза получилась такой напыщенной, но на самом деле ты просто очень сильно смущалась. Кажется, Кроули это понял, поэтому лишь мягко улыбнулся. — Всегда к твоим услугам, эфирная моя. Ты недоверчиво приподняла брови. «Эфирная моя»? Очень даже мило. И нежно. И… Вот только разве можно разрешать демону использовать обращение, из-за которого к щекам тотчас прилила кровь? Впрочем, Кроули всё равно сделает так, как ему захочется, а если попробуешь возразить — будет называть тебя так постоянно, просто из вредности. — Если тебе нужны какие-то ещё причины, по которым я всегда рядом в трудную минуту, додумай их сама, — добавил Кроули и, взглянув поверх очков, подмигнул. — Поговаривают, ангелы прекрасно разбираются в том, что связано с любовью. Оставив тебя с выпрыгивающим из груди сердцем, он развернулся на каблуках и растворился в темноте. // Лондон, 1967 год. Предполагалось, что ангелы и в самом деле весьма сведущи в вопросах любви — в самом высоком смысле слова, разумеется. В каких-то других областях — например, в танцах — ангелы, напротив, катастрофически отставали от человечества. Однако ты находилась на Земле слишком долго, и это не могло не пройти даром. Твоё представление о любви неизбежно трансформировалось, обрастая чисто человеческими взглядами на это чувство — равно как и твоё представление о танцах. Шестидесятые годы стали, в своём роде, квинтэссенцией, поскольку проходили под лозунгом «All you need is love» — и поскольку ты решила научиться танцевать рок-н-ролл. Гавриил как-то раз, почитав твой отчёт, возмутился, что музыкальные клубы превратились в рассадники разврата, но ты не могла с ним согласиться. Да, здесь царили вольные нравы, но каждый сам выбирал, как далеко заведёт эта вольность, зато любовь действительно процветала — ты ощущала её в волнующих ритмах песен, в улыбках юношей и девушек, в их открытых, сияющих взглядах. Тебе нравилась эта эпоха, и в конце концов ты даже осмелилась сменить привычные тебе платья в пол на наряды совсем другого кроя. Оставить щиколотки на виду — неслыханная дерзость, конечно, но… Нет, жизнь на Земле и правда на тебя повлияла. Ты ведь ещё и укладку сделала! Этим вечером в твоём любимом клубе играла новая группа — ещё совсем молодые ребята, вдохновлённые и задорные. Музыка практически не оставляла шансов устоять на месте, хотя пока стеснение брало верх. Ты дала себе обещание, что с началом очередной песни уж точно найдёшь в себе смелость отлипнуть от стены, как вдруг взгляд выхватил из толпы до боли знакомую рыжую шевелюру. Кроули шептался с какими-то сомнительными типами. Заметив тебя, он что-то поспешно спрятал во внутреннем кармане пиджака — сшитого по последней моде, разумеется, — и сделал вид, что просто прогуливается. — Какими судьбами? — пританцовывая, Кроули подошёл ближе. Пронзительный огонь его глаз ощущался даже через стёкла очков. — Да тебя не узнать, ангел! Наконец-то отважилась продемонстрировать, что Бог одарил тебя роскошной фигурой? — Что ты несёшь! — пожурила ты его совершенно беззлобно, невольно лучась от комплимента. — Не что, а кого, — хмыкнул он, и через мгновение его руки уже очутились на твоей талии, чуть отрывая от земли. — Станцуешь со мной? То, что демоны были в этом занятии лучше — по крайней мере, они хотя бы практиковали его, — не являлось секретом, и ты оробела, опасаясь, что из тебя получится бестолковая партнёрша. Однако Кроули не дал тебе времени на раздумья, закружив под зажигательную мелодию очередного рок-н-ролла. Тебе пришлось довериться ему — и своему чувству ритма. Кажется, всё шло очень даже здорово: первоначальные страхи позабылись, с лица не сходила улыбка, а твоя юбка-солнце ярко-белым колоколом взвивалась при особенно быстрых движениях. Всё действительно шло здорово, пока Кроули не подхватил тебя, словно пушинку, и не подбросил в воздух, заставив перекувырнуться. — Это для меня слишком быстро, Кроули! — приземлившись, ты в ужасе вцепилась в отвороты его чёрного пиджака. — Ты что, я ведь только начала обучение, а это — сложный трюк, требующий длительной подготовки! — Не сердись, эфирная моя, — сладко улыбнулся он. — Я ведь тебя поймал. И не просто поймал, а крепко прижал к себе, позволяя перевести дух и успокоиться. Закрадывалось подозрение, что ради этого Кроули всё и затеял, потому что ты, боясь снова оказаться в сальто, прильнула к нему, обняв за шею, и не намеревалась отпускать. Будто по чьему-то умыслу заводная мелодия как раз сменилась лиричной. — Как насчёт медленного танца? Тут рискованных элементов не предполагается, так что позволь мне искусить тебя… Что ты могла возразить, если уже очутилась в его объятиях и ни на миг не желала ускользать из них? Кроули опустил ладони чуть ниже твоей талии, но не настолько ниже, чтобы перейти границы дозволенного. Он двигался плавно, переступая с ноги на ногу и вовлекая тебя в это нехитрое действо. Положив голову ему на плечо, ты прикрыла глаза и позволила себе неслыханную дерзость — хотя бы несколько минут не задумываться о том, допустимо происходящее или нет. — Благодарю за танец, — шепнул Кроули, когда песня закончилась, и, склонившись, поцеловал твою руку. — По-моему, этот жест из другой эпохи, — покраснев до корней волос, неловко улыбнулась ты. — Никто не запретит мне смешивать традиции разных эпох, — парировал он. — Тебе вообще сложно что-либо запретить, — не удержалась ты. Это была сущая правда. Вот и сейчас, как бы тебя ни захлёстывали эмоции от танцев, ты помнила о странной компании, в которой обнаружила Кроули сегодня. У тебя были некоторые подозрения, которые стоило подтвердить или развеять — вполне вероятно, что он опять собрался нарушить парочку запретов. — Кстати, Кроули, что это были за люди? Ну, те, с которыми ты разговаривал, когда мы столкнулись. — А что? — ответил он вопросом на вопрос. Вы вышли на улицу, чтобы музыка не мешала вам разговаривать. Тёплый ночной ветер мягко овевал кожу — абсолютно человеческое, приземлённое ощущение, но до чего приятное! — Мне они показались… Не знаю, как объяснить, по первому впечатлению судить, конечно, не стоит, и, возможно, они прекрасные ребята, но… — Всегда так забавно, когда ты пытаешься смягчить характеристику. Сказала бы уже — «они выглядят как отпетые мошенники», м? — Это правда? — ты тут же с волнением вцепилась в его локоть. — Это не твоё дело, — отрезал он. Ты осеклась, хватая ртом воздух. Кроули редко говорил с тобой резко, тем более, вы даже не спорили и не подкалывали друг друга накануне, поэтому его отрывистая фраза заставила тебя растеряться. Но стоило вновь собраться с мыслями, как подозрения укрепились. Ещё в тот вечер, когда Кроули спас тебя в церкви, ты заметила, что он обратил внимание на чашу со святой водой. Велика вероятность, что он загорелся идеей совершить ограбление, и, так как для демона любой контакт с этой водой был смертельно опасен, ему понадобились помощники. — Это то, что я думаю? — ты чуть крепче сжала его локоть, показывая, что не отступишься. — Я понятия не имею, про что ты там думаешь, — буркнул он, лишь подтверждая этой недружелюбной реакцией твои догадки. — Кроули, послушай, не стоит ввязываться в такую авантюру, — взмолилась ты. — Да-да, какое святотатство, как нехорошо! — огрызнулся он, перестав отпираться. — Смею напомнить, что я демон, как ты сама любишь подчёркивать, поэтому грабить церковь — занятие как раз для меня. — Святотатство, но я не только об этом переживаю, — и не столько об этом, если быть честной. — Я переживаю за тебя. — Я нашёл умелых парней, они всё устроят. — А мне они всё же кажутся сомнительными. Возможно, компания ангела будет более надёжной? Очки Кроули съехали на кончик носа, и он выпучил глаза, изумлённо уставившись на тебя. — Ты готова пойти на воровство?! — Конечно же нет. Однако, если ты так упорен в своём желании выкрасть святую воду, лучше уж я просто вручу тебе её. — Если меня не подводит память, ты говорила, что никогда этого не сделаешь. Ты наморщила лоб, понимая, что он прав — и тогда выходит, что придётся нарушить собственное слово. Но Кроули, сообразив, что ему невыгодно намекать на это противоречие, тут же сменил пластинку: — Впрочем, это и есть истинное благородство — не допустить злодеяния, пусть ради этого и придётся изменить своим принципам! — Иногда, хоть это и не подобает ангелу, мне хочется стукнуть тебя чем-нибудь тяжёлым, — миролюбиво сообщила ты. — Ни в чём себе не отказывай, — усмехнулся Кроули, а затем, посерьёзнев, легонько сжал твои плечи. — Я очень тебе благодарен, Т/И.