You Take My Breath Away

— Выпьешь что-нибудь? Пожалуй, предложение Кроули имело смысл. Не каждый день судьба целого мира висит на волоске, и не каждый день в последний момент его удаётся спасти. Ну и… не каждый день ты гостишь у демона. Если быть точной, то прежде это случалось лишь раз, и то вынужденно — во времена Шекспира, когда Кроули выхаживал тебя после нападения Хастура. Теперь же он пригласил тебя. А ты согласилась. И нервничала едва ли не больше, чем накануне Армагеддона. — Чаю, пожалуй. Благодарю. Кроули бесшумно подошёл сзади — ты сидела за столом, неестественно выпрямив спину, — и положил ладони на твои плечи, бережно разминая их. — Я имел в виду что-то алкогольное, эфирная моя. Мы потрудились на славу, можем позволить себе расслабиться. О, ты бы с удовольствием расслабилась, но не в компании демона же! Хотя именно этого тебе больше всего и хотелось. После пережитого прятать свои чувства казалось едва ли не предательством по отношению что к Кроули, что к самой себе. Ты с горечью вспоминала вашу ссору, когда ты бросила ему обидные слова, утверждая, что он тебе не нравится. Кроули ни разу не попрекнул тебя этим и вообще предпочитал делать вид, что вы не ссорились — чем ближе к Армагеддону, тем меньше времени оставалось на выяснение отношений. Однако тебя тяготила недосказанность, тяготила собственная робость. Даже сейчас, когда Кроули упомянул, что у вас отныне нет сторон, есть только ваша, общая, ты всё ещё боялась открыться ему. Поэтому твоя спина осталась напряжённой. Нежные прикосновения Кроули будоражили, но ты старательно игнорировала свои ощущения. — Боюсь, алкоголь мне противопоказан. Я слишком устала и мгновенно захмелею. Кроули обошёл тебя и уселся напротив. У него на лице отчётливо читалось «так именно этого я и добиваюсь». Ты с укором покачала головой. — Ладно, тогда по чашечке чая, — протянул он, тоже с укором. — Ты можешь выпить вина, что такого, если мы не совпадём напитками? — Нет уж, хватит с меня несовпадений, — он наградил тебя выразительным взглядом, заставившим кожу покрыться мурашками. Сколько ни живи в человеческом теле — а всё никак не привыкнуть к этому эффекту, волнующему и томительному. Это всё из-за глаз Кроули, ведь вы не так уж часто оставались без свидетелей, поэтому он редко снимал очки — и ты успела позабыть, как на тебя действуют эти пламенные янтарные всполохи. — Что же, как тебе угодно, — ты попыталась улыбнуться. — В конце концов, разнообразие не помешает, не вином единым… Кроули слегка наморщил нос, выражая весь доступный ему скепсис, однако ничего не сказал, и вскоре на столе очутился ароматный травяной напиток. Густой пар складывался в причудливые завитушки, комнату наполнил запах ромашки и мяты. Ты с удовольствием пригубила чай, такой горячий, что обжигал губы, и облизнула их, замечая, как с каждым глотком напряжение постепенно рассеивается. Слово за слово — и вы втянулись в долгую беседу. В конце концов, отменившийся Армагеддон давал массу поводов для обсуждения. А ваши чувства… Вполне вероятно, что именно сейчас не лучшее время о них говорить. Едва нашёлся повод отложить объяснение, как малодушная часть тебя возликовала, цепляясь за эту возможность. Странно, на небесах тебя не раз называли отважным, бесстрашным ангелом, готовым пойти даже на безрассудство ради благой цели, однако сделать шаг навстречу Кроули — несмотря на то, через что вы прошли вместе — ты всё ещё безумно страшилась. Стояла глубокая ночь, когда вы всё же приняли решение разойтись по спальням. Не то чтобы вам требовался сон, но за годы жизни на Земле вы привыкли к распорядку, типичному для обычных людей. Спальня, точнее, у Кроули была только одна, но он заверил тебя, что прекрасно разместится и в гостиной, и не стал слушать возражения. Пожелав ему доброй ночи и закрыв за собой дверь, ты глубоко вдохнула, осматривая отведённую тебе комнату. Такая же минималистическая, как и остальные в этой квартире. Редкие предметы декора отражали тонкий вкус Кроули — он всегда умел красиво подать себя, и неудивительно, что интерьер выбрал себе под стать. Хотя фигурка ангела, которая стояла на тумбочке у изголовья кровати, выбивалась из общего ансамбля. Она смотрелась здесь чужеродной — и вместе с тем пробуждала какое-то странное, щемящее и трогательное чувство. Устроившись среди подушек, ты скрестила ноги и положила на них книгу. Выбрала ту, что оставил на постели Кроули — что-то современное, о Плоском мире. История, написанная весьма недурным стилем, тем не менее не сумела привлечь твоё внимание; но дело было не в ней, а в твоих мыслях, разбредавшихся нестройными рядами и рано или поздно всё равно обращавшихся к Кроули. А ещё ты замёрзла. Это случалось с тобой очень редко — возможно, сказалось переутомление, в том числе и нервное. Тебе ничего не стоило сотворить камин, но ты сомневалась в уместности ангельского пламени в квартире демона. Поэтому, поколебавшись немного, решила вернуться в гостиную и попросить ещё чая, если Кроули не задремал. Он не задремал. Он сидел, обхватив спинку стула и водрузив голову поверх ладоней, его губы приоткрылись в беззвучном стенании, а в глазах замерла такая тоска, что ты тут же преисполнилась состраданием. При этом тебе было страшно обнаружить себя — таким уязвимым и надломленным он казался, и едва ли порадовался бы тому, что кто-то увидел его в таком состоянии. Спустя пару мгновений Кроули сам тебя заметил. Уголки его рта дрогнули в горькой усмешке. — Что ты хотела, ангел? В свете его настроения твоя просьба представилась такой неуместной и праздной, что тебе стало неловко озвучивать её. — Хотела… узнать, что с тобой происходит. — А что со мной может происходить? — он вымученно улыбнулся. — Мы справились, Адам справился, всё закончилось наилучшим образом. Иди спать, ангел, а то будут круги под глазами. — То, что я ангел, не значит, что я ещё и дурочка, — ты опустилась на пол рядом с Кроули, ловя его взгляд. Аккуратно накрыла его ладонь своей, со всем доступным тебе участием. Ты меньше всего хотела, чтобы Кроули испытывал боль, и не намерена была отступать, пока он не объяснит, в чём дело. — Я бы поспорил. Иногда сущая дурочка и есть. — Ты забыл, что разговариваешь с изначальной хранительницей огненного меча. Конечно, меча при тебе уже не было, но ты постаралась хотя бы строго нахмуриться. — Ах да. Очень грозный ангел, я весь трепещу. Вы словно поменялись местами. Теперь Кроули пытался, отшучиваясь, уйти от серьёзного разговора, а ты, глубоко опечаленная той тоской, свидетельницей которой случайно стала, собиралась добиться правды. — Правильно. Трепещи. Ты протянула руку и коснулась его подбородка, осторожно ведя пальцем по линии челюсти. Не ожидавший ничего подобного Кроули замер. Что ж, тебе удалось удивить его — может, теперь он не успеет придумать новых отговорок. — Скажи мне, Кроули. Ты едва не плакал, что случилось? Перехватив твою руку, он плотнее прижал её к коже — ледяной, слегка шершавой. Звенящая тишина вокруг вас стала почти невыносимой. Вы пристально смотрели друг на друга, будто застыв перед чертой — последней чертой между прежними отношениями и тем неизведанным, что могло последовать за ними. Наконец, Кроули разомкнул губы, медленно обвёл их языком и тихо проговорил: — Я думал о том, что мне никогда не стать ближе к тебе, Т/И. Он редко называл тебя по имени, и фраза прозвучала так, словно тебе доверили нечто сокровенное. Однако смысл сказанного оставался для тебя туманным. Недоумение, по-видимому, читалось на твоём лице, поэтому Кроули продолжил: — Мы ведь всё-таки дружим, верно? Надеюсь, хотя бы это ты не станешь отрицать? — ты лишь кивнула, признавая то, что давно стало очевидным. — Но наша дружба уже прошла через все мыслимые и немыслимые препятствия. Мы изначально не должны были сойтись, не должны были помогать друг другу или меняться поручениями, не должны были делать что-то, противоречащее приказам вышестоящих чинов. Мы не должны были предотвращать Апокалипсис и не должны были выйти сухими из воды, коль скоро всё-таки предприняли такую попытку. Тем не менее, мы всё это провернули. Ты снова кивнула, по-прежнему не понимая, к чему он клонит. Кроули покачал головой, видя, что его намёки разбиваются о твою наивность. — Мы сделали всё, что могли, — слегка усмехнувшись, он прикрыл глаза. — Прошло несколько тысяч лет… И вряд ли на нашу долю выпадут испытания посерьёзнее Армагеддона. Так что это был последний шанс стать ближе. — Ближе… чем друзья? — твои слова скорее угадывались, чем прозвучали. Но уже и это было настоящей победой. Пределом твоей храбрости на этот вечер. — Да, — таким же шёпотом ответил Кроули. Его лицо прояснилось, словно он освободился от тяжёлого груза, наконец высказав то, что его томило. Дыхание, до этого момента прерывистое и лихорадочное, стало размеренным, и лишь веки слегка подрагивали. Поддавшись порыву, ты прижалась лбом ко лбу Кроули, вкладывая в этот нехитрый жест всю нежность, которая крылась в твоей душе. И это была не та нежность, что заложена в природу любого ангела. Это была та нежность, зародившаяся благодаря Кроули, он один являлся её источником — но никогда раньше не мог ощутить её, спрятанную за бронёй твоих страхов. Некоторое время вы провели в молчании, соприкасаясь лбами, а потом синхронно распахнули глаза, и во взгляде Кроули полыхнула такая страсть, что ты чуть не отпрянула. О нежности речи уже не шло — он теперь желал большего. Пытаясь остановить неизбежное, ты вскочила и сделала несколько шагов назад, но Кроули в один миг оказался рядом, буквально вжимая тебя в стену. И застыл в миллиметре от твоих губ, жадно и умоляюще глядя на тебя. Ты плавилась в его объятиях, понимая, что теряешь разум с каждой секундой. Однако Кроули не смел зайти дальше без твоего согласия. Решение оставалось за тобой. Стук сердца разрывал барабанные перепонки. Так же неистово билось и сердце Кроули под твоими ладонями, упиравшимися в его грудь. И ты не устояла. Этот поцелуй не был похож на тот, который Кроули однажды урвал без спроса, в надежде, что ты признаешь свою влюблённость. В прошлый раз он целовал тебя так же напористо, но и в половину не так откровенно. Тогда он касался только твоих губ, а теперь скользил языком вдоль языка, заставляя тебя стонать от удовольствия. Всё вокруг растворилось, превращаясь в одного лишь Кроули — его запах, его объятия, его чувственный рот, от которого невозможно оторваться. Ты была готова целоваться до скончания веков — тем более, что вы отодвинули это событие на неопределённый срок. Но, стоило предугадать, Кроули не мог насытиться одними поцелуями. Он подхватил тебя под бёдра, с лёгкостью отрывая от пола, и понёс в спальню, где бережно опустил на кровать. Ошарашенная скоростью развития событий, ты хотела было слегка отстранить его, но он остановился сам, нависая над тобой и тяжело дыша. — Хорошо, что мы не выпили вина, — хрипло пробормотал Кроули. — Иначе у меня бы сорвало крышу сразу, а так я ещё держусь. — О, — ничего вразумительного сказать ты не сумела. Если это он «ещё держится», то что было бы под влиянием алкоголя? — Но надолго меня не хватит, — предупредил Кроули и в подтверждение своих слов припал к твоей шее, прикусывая тонкую кожу. Ты непроизвольно выгнулась, прижимаясь к нему, и тут же замерла, испугавшись собственной раскованности. Этот порыв заставил тебя осознать, что желание зайти дальше на самом деле было обоюдным. Все твои страхи вмиг ожили, и ты, зажмурившись и мысленно прося у Кроули прощения, щёлкнула пальцами.