Встречи и расставания

«...А ещё, любезный друг мой, по городу ходят слухи, что я сижу в своей могиле и читаю старинные манускрипты. Каково? Нет, про манускрипты — чистая правда: в Карловом университете решили привести в порядок библиотеку, и я нанялся туда в надежде найти что-нибудь ценное. Иногда действительно попадаются уникальные вещи, но по большей части всё же хлам...» Азирафель отложил письмо, возмущённо фыркнув. Хлам! Да что б этот иерусалимский кожевник понимал в книгах! Впрочем, за полторы тысячи лет можно было чему-то и научиться. Встав с кресла, ангел направился на кухню. Порция какао-бобов оказалась последней, и он с особенным чувством растирал зёрна в порошок и кипятил молоко. Потом вернулся к столу. «...Голем же, а вернее, его прах, говорят, хранится на чердаке Староновой синагоги и собирается ожить через 33 года. Интересно, от какой даты нужно отсчитывать сие сакральное число: «рождения» или «гибели» несчастного Йозефа. Иногда меня терзает чувство вины перед ним, и я утешаю себя: зато он теперь живёт в легенде! Пражские закаты этим летом необычайно красивы, хотелось бы, чтобы Вы увидели их воочию, а не в моём убогом описании. Лондонские дожди и туманы не идут ни в какое сравнение со здешним ясным воздухом, напитанным спокойствием и светом, а когда солнце садится, кажется, что полноводная Влтава течёт расплавленным золотом — тем самым, что некоторые алхимики до сих пор ещё надеются добыть из свинца. Засим остаюсь Вашим покорным слугой, Агасфер». Допив последний глоток шоколада, ангел посмотрел в окно, за которым закапал противный мелкий дождик. А действительно, не засиделся ли он в Англии? В последний раз на континенте он был — если не считать периодических коротких визитов по райским делам — аж в 800-х годах, когда наследники Карла Великого делили Европу. Как раз там он познакомился с Агасфером. Ну, то есть самое первое знакомство состоялось раньше, ещё в Иерусалиме, но представились друг другу они только в 843 году, в небольшом замке неподалёку от Шалона. Тогда Азирафель присматривал за заключением Верденского договора, разделившего империю Каролингов на три части и положившего конец гражданской войне. Теоретически. Практически же мелкие бароны делали вид, что не в курсе, и под соусом защиты прав сеньора пытались оторвать у соседа кусок пожирнее. На небольшое войско одного из таких умников, осадившее замок, и наткнулся Азирафель по дороге в Париж. Сначала он попытался достучаться до предводителя с помощью доводов разума. Не помогло. Тогда пришлось применить чудо. Осада была снята, барон ушёл в монастырь замаливать грехи (и в итоге попал в Рай), а ангел навестил освобождённую крепость. На дворе стояло начало лета, предыдущий урожай подъели, новый пока не вырос, не говоря уже о том, что в ходе военных действий поля частично вытоптали, а торговцев из соседних владений отпугнули, и народ потихоньку вымирал от голода. Благодать тут помогла бы мало, и Азирафель, тихонько сотворив дюжину лепёшек, отправился раздавать по куску самым ослабевшим. — Мне не надо, я и так останусь в живых, — прохрипел мужчина неопределённого возраста, лежавший под навесом на охапке сена и выглядевший как скелет, туго обтянутый кожей. Видимо, он уже давно отдавал еду тем, кому было нужнее. Азирафель пожал плечами — не надо так не надо — и продолжил свой обход. А потом вернулся под навес. Они проговорили до утра, и на прощание ангел оставил Агасферу свой парижский адрес. Почта в то время работала из рук вон плохо, связаться удалось только через пару столетий, когда Вечный жид неплохо устроился при дворе Генриха III в Аахене и получил возможность воспользоваться услугами императорского гонца, а Азирафель готовился по заданию Свыше присоединиться к армии Вильгельма Завоевателя. С тех пор они переписывались — нечасто, но регулярно. В XV веке, примерно тогда же, когда ангел обосновался в Лондоне, Агасфер добрался до Праги — и влюбился в её кривые улочки, шумные площади, мосты и башни. В конце прошлого столетия он изрядно пошумел под именем Бен Бецалеля или попросту рабби Лёва, породив множество легенд... Азирафель повёл плечами, отвлекаясь от воспоминаний. Поистине, он засиделся в Англии, если мысль о путешествии через половину Европы стала казаться не то чтобы привлекательной, но вполне приемлемой. Ну и, чего греха таить, ему было попросту скучно. Небеса не спешили с поручениями, то ли доверившись его инициативе, то ли занявшись своими делами. Даже Кроули куда-то пропал, больше двух лет, с того самого дня в парке, не подавая о себе вестей. Азирафель пытался его разыскать, но безуспешно: общих знакомых у них не нашлось, с кем мог бы пересекаться демон — по работе или частным образом, — он не знал. Не знал даже адреса! Единственная ниточка вела в королевский дворец, ангел поднял все свои связи и выяснил, что и при дворе Кроули давно не появлялся. Возможно, он... с тем молодым человеком? Думать об этом по-прежнему было неприятно, как будто где-то внутри открыто окно и из него дует ледяной ветер. За два года Азирафель придумал с дюжину логических доводов, почему ему не следует испытывать подобного рода чувства. Но логика не помогала. Помогут ли далёкие края и новые впечатления? * * * Кроули просыпался долго, как будто медленно всплывая со дня глубокого водоёма. Наконец глаза открылись, взгляд сфокусировался. За окном шёл дождь. Что само по себе ни о чём не говорило — в Англии часто идёт дождь. Но этот отличался особой монотонной унылостью. Значит, сейчас осень. Или вообще зима. Вестей от адского начальства не было — уж они-то нашли бы способ его разбудить. И вообще достать откуда угодно. Он долго отмокал в горячей ванной, начудесив себе стакан вина. На улицу выходить не хотелось, во дворец ехать не хотелось. Ничего страшного не случится, если сначала он проведает Азирафеля. «Ангел, сколько я спал? Полгода? Полтора? Два с половиной?» Но дверь знакомого дома оказалась закрыта, на стук никто не отозвался. На всякий случай Кроули заскочил в пару таверн, которые они посещали вдвоём, и никого там не обнаружил. Что ж, ладно. Он подождёт. Терпение — добродетель, а значит, демонам оно не свойственно. Но одному конкретному демону, пять с половиной тысяч лет общающемуся с ангелом, уже, наверное, никакие законы мироздания не писаны... Приехав во дворец, он окунулся в праздничную суету — бал по случаю шестнадцатилетия принца Карла был в разгаре. Торжественные мероприятия, к счастью, уже завершились, наследника провозгласили принцем Уэльским и графом Честерским, и теперь невысокий юноша танцевал аллеманду в паре с дамой в голубом платье. Окинув взглядом пёструю толпу, Кроули заметил Вильерса — тот как раз отпустил партнёршу и застыл во главе цепочки кавалеров, чуть притопывая ногой в такт музыке. Король с королевой, по всей видимости, уже натанцевались и сидели на тронах в противоположном конце зала. — Граф! — демон узнал подходящего к нему генерального прокурора и изобразил поклон — Бэкон ему нравился. — Вас давно не было видно. — Наводил порядок в своих владениях, — небрежно отозвался Кроули. — И, похоже, вернулся вовремя. — Желаете присоединиться к веселящейся молодёжи? Или к нам, брюзжащим старикам? — Разумеется, к вам, — некоторые из «стариков» были демону знакомы, правда, не настолько, чтобы запоминать имена и титулы. — Но учтите: последнее время я провёл в страшной глуши и совершенно не в курсе новостей. — Даже главной новости? — высокий лорд, похожий на цаплю, кивнул в сторону танцующих, среди которых блистал Вильерс. Блистал в прямом смысле слова: на его колете то тут, то там вспыхивали бриллианты. Бэкон едва заметно поморщился. — Осторожнее, — посоветовал он лорду. — Влияние нашего друга на короля огромно. Разумнее пользоваться этим, нежели осуждать, рискуя навлечь на себя немилость. — Его возвели в рыцарское достоинство, — заметил совершенно седой мужчина с цепью ордена Подвязки на груди. — И мы все знаем, за какие заслуги. При Её Величестве Елизавете такое невозможно было даже представить. — Разумеется, ведь Её Величество Елизавета так и умерла девственницей... — пробормотал пышно одетый дворянин лет тридцати. — А что говорят в народе, я вообще не рискну повторить, — поджал губы лорд-цапля. Кроули слушал внешне бесстрастно, но внутренне ликуя. Его план сработал, причём наилучшим образом. Вовлечение в содомский грех, как следствие — дискредитация королевской власти, осуждение со стороны и пэров, и простых англичан, а там, возможно, и до заговоров недалеко. Всё это будет прекрасно смотреться в отчёте для адского начальства. Ну и что, что прелести мужской любви Яков открыл для себя ещё в Шотландии? Кто проверит? Он глянул в сторону королевской четы и обнаружил таинственное исчезновение монарха: на троне сидела только Анна. А Вильерс пробирался к двери, полускрытой тёмно-красными портьерами, у которой стояли двое стражников. Его они пропустили без вопросов. — Прошу прощения, господа, — Кроули спешно откланялся и поспешил за свежеиспечённым рыцарем. Любопытство добродетелью точно не являлось, впрочем, и грехом тоже. Так, грешком. Которому демон был подвержен до чрезвычайности. Чудесным образом миновав стражу, он вышел в ту же дверь и попал в небольшую проходную комнату с окном и ещё двумя дверями, ведущими направо и налево. Слева раздался стон, и Кроули, оставаясь незамеченным, заглянул туда. Король стоял у стены, упираясь затылком в гобелен с вышитыми рыцарями, его штаны были приспущены, открывая бледные ляжки, пальцы запутались в кудрях коленопреклонённого Вильерса. — Не могу смотреть... как ты танцуешь... с этой баронесской... — шептал Яков. — Она... явно имеет на тебя... виды... — Сир, нечестно упрекать меня, — Джордж отвлёкся от своего занятия, облизывая покрасневшие губы, — когда я не в состоянии ответить. Король потянул его за волосы, явно имея в виду «заткнись и продолжай», но тот не поддался, смотря снизу вверх и не обращая внимания на монарший член, качающийся у лица. — Прости меня, дорогой, — наконец сдался Яков, за что и получил вознаграждение в виде умелого рта своего фаворита. — Люблю тебя... мой ангел... Вздрогнув, Кроули отступил назад и тихо вернулся в бальный зал. Он не чувствовал себя виноватым за подглядывание — ну, он же демон, в конце концов. И волна похоти, приправленная щепоткой ревности и несколькими крупицами брезгливости, накрывшая его в той комнате, тоже не была неожиданной. Что же ещё? Любовь, как и прочие условно «светлые» эмоции, демоны не ощущали. Но от последних слов короля ему стало как-то не по себе. Что ж, здесь он выяснил всё, можно ещё раз попробовать навестить Азирафеля. Уже темно, да и погода премерзкая, ангел должен быть дома — жечь камин и пить горячее вино. Или хотя бы свой шоколад. Когда чёрная карета остановилась у знакомого дома, сердце Кроули пропустило удар — ни в одном окне не горел свет. На всякий случай он всё же постучал; стук отдался болезненным эхом в пустой прихожей. Немного подумав — Азирафелю вряд ли понравится, если к нему вломятся без приглашения, но если его нет, то никто ничего и не узнает, — демон щелчком пальцев открыл дверь и вошёл внутрь. Зажёг свечу. И на столе в гостиной обнаружил аккуратно сложенный пополам лист бумаги с двумя рукописными строчками: «Уехал на континент. Если понадоблюсь, пиши на адрес библиотеки Карлова университета в Праге».