Встречи и расставания

Прага Азирафелю понравилась. Она была ярче и светлее, чем Лондон — хотя, возможно, ему так показалось из-за того, что английскую столицу он покидал в ноябре, а до чешской добрался лишь к июлю, — и не настолько перенаселена, но не менее красива. Первое время он мог целыми днями бродить по Карлову мосту и Пражскому граду или сидеть в недостроенном соборе святого Вита, и похожем, и непохожем на другие европейские готические соборы. С готикой у него вообще сложились странные отношения: ангел не мог не видеть и не приветствовать отчаянное стремление вверх, порождающее храбрость, с которой люди возводили высокие своды и башни, но некоторые традиционные детали отделки наводили на мысль, что истоки этого стремления — не на Земле, а гораздо ниже. Этакая аллегория Падения наоборот. В сочетании с популярными в Германии легендами о демонах, помогающих строить церкви, получалось интересно. И немного страшно, потому что Азирафель знал только одного демона, постоянно жившего среди людей. Кроули казался вполне довольным своим статусом, разве что начальство не любил, — ну а кто любит начальство? Но если верить легендам и внимательно смотреть на готическую архитектуру, картина вырисовывалась иная. И повествовала она о бессильной тоске по Небесам тех, кто был оттуда изгнан... Ангел не считал, что когда-нибудь сможет обсудить это с Кроули, всё-таки тема явно не из тех, что легко поднимаются за стаканом вина. Как и свои ощущения от долгой поездки от Амстердама до Праги через несколько десятков городов, городков и деревень, раздираемых религиозными противоречиями. Вследствие своей природы Азирафель не чувствовал эманаций зла, но чисто по-человечески улавливал напряжение, висевшее в воздухе. Соседи не общались с соседями, исповедующими неправильное, с их точки зрения, христианство, священнослужители с амвона проклинали еретиков, которые отвечали им тем же. Не говоря уже об охоте на ведьм, идущей с небывалым размахом. В Майнц ангел приехал в аккурат к началу масштабного аутодафе — и не выдержал: судей, исполнителей и конвоиров поразил внезапный приступ слепоты. Переполох поднялся страшный, под шумок женщин освободили, а Азирафель получил строгую служебную записку от Гавриила с напоминанием о недопустимости столь масштабного вмешательства в дела смертных. И вообще какого бы то ни было вмешательства, исключая задания от Райской канцелярии. Так что до Праги он добрался изрядно вымотавшимся, не физически, конечно, а морально. Приходилось постоянно напоминать себе, что предмет ангельской заботы — души, а не тела. Помогало плохо: тела тоже было жалко. Поэтому Азирафель решил сделать небольшую передышку и отдохнуть от всего и всех. Он просто бродил по городу, изучал чешскую кухню, по изысканности недалеко ушедшую от английской, пил местное пиво из пивоварен при монастырях, заходил в книжные лавки — словом, наслаждался жизнью в гордом одиночестве. С Агасфером он связался только осенью, когда более-менее пришёл в себя и вспомнил, зачем вообще сюда собирался. — Работы ещё много, — заверил тот, когда они наконец встретились и отправились гулять по берегу Влтавы, утопающему в золоте листьев. — Здание университетской библиотеки давно стало маловато для всех хранящихся в нём книг, и Фердинанд издал указ о переводе собрания в Иезуитский коллегиум, где места больше. Но перед этим нужно всё разобрать, расшифровать, датировать, составить полный каталог — вы не представляете, какой бардак творится там, куда дотянулась рука студента! — Представляю, — улыбнулся ангел. — Ах да, прошу прощения, всё время забываю, с кем говорю, — ответная улыбка Агасфера была немного смущённой. — В любом случае, я нашёл для вас немало интересного, в том числе списки из монастыря близ Подебрад, который полностью вымер во время чумы. К зданию долго боялись даже подходить, а когда наконец решились, скрипторий нашли не в лучшем состоянии. Но то, что осталось более-менее целым, привезли сюда. Есть уникальные вещи. — Благодарю. И, конечно, с удовольствием помогу вам, чем могу. Хоть я и не профессионал, а скромный любитель. — Я тоже любитель. Но я видел в своей жизни гораздо больше книг, чем большинство профессионалов. Вы, полагаю, ещё больше. — Если считать глиняные таблички, то да, — не стал отрицать Азирафель. — Зайдём на нашу с Йозефом могилу? Это недалеко. — Почему бы и нет? Ангел знал историю о големе из писем Агасфера. Йозеф был редкостно высоким и сильным, но немым и не слишком здоровым на голову сыном гверет Рахиль; когда пошёл слух об очередном погроме, возникла идея напугать пражан. Парня, с ног до головы укутанного в тряпьё, так, что незамотанной оставалась только узкая щель для глаз, время от времени выпускали по ночам на улицу — под присмотром, разумеется. Затея удалась — о блуждающем по Еврейскому кварталу мычащем чудовище стали говорить в городе. Но и самого Йозефа эти прогулки изрядно выводили из равновесия. Однажды он влез в оставленный кем-то строительный раствор и попытался убежать от людей, которые должны были увести его домой. Тогда Агасфер понял, что с розыгрышем пора заканчивать, чтобы не случилось беды, и объявил глину и песок от раствора, найденные наутро на улице, останками голема. За Йозефом хорошо ухаживали, и он прожил ещё более двадцати лет. Его и похоронили вместо «рабби Лёва». Узкими кривыми улочками Азирафель и его спутник дошли до Клаусовой синагоги и через небольшую дверь в каменной стене вошли на территорию кладбища. Ангел прочитал короткую молитву, попросив у Всевышней покоя для души несчастного безумца. — Спасибо, — сказал Агасфер, когда они шли обратно. — Думаю, вас Она слышит лучше... Ох, — он внезапно схватился за свою тряпичную сумку и начал в ней рыться. — Что-то случилось? — Конечно, едва не вылетело из головы. Для вас на адрес библиотеки приходили письма. Целых три. Вот они. Первый лист, датированный ещё декабрём прошлого года, содержал всего две строки и выглядел как ответ на записку, оставленную ангелом дома накануне отъезда: «Скоро буду в тех местах: задание от начальства. Куда писать, пока не знаю, найду тебя сам. Не пропадай больше, в конце концов, у нас Соглашение». Азирафель чуть не лопнул от возмущения. Это он, значит, пропал? Это он забыл про Соглашение? Это он... А впрочем, чего ещё ожидать от демона? Второе письмо было ещё лаконичнее, чем первое, и содержало только адрес в австрийском Граце. Третье, незапечатанное, заставило его напрячься и вспомнить англосаксонский язык, на котором говорили аж во времена короля Артура. «Ангел, это уже не смешно. Я заходил, и мне сказали, что ты ещё не приехал. Не знаю, когда ты покинул Лондон, но в ноябре тебя уже не было. За семь месяцев можно добраться до Америки, плывя на льдине. Да что там на льдине — на черепахе! Что-то случилось? Хотя если да, ты всё равно не сможешь ответить... Но всё же надеюсь, что нет». Возмущение улеглось почти мгновенно. Кроули о нём беспокоился. И явно не потому, что хотел переложить на него своё задание — демон уже добрался сюда, а дорога до места всегда была самой противной частью их работы, непосредственно с поручениями они оба прекрасно справлялись сами. «Отзовись сразу, как только появишься! Я сейчас в Праге, во дворце Фердинанда. Спросить брата Кроули». Брата??? * * * — ...Нет, нет и нет, — король говорил вежливо, но твёрдо. — Никаких уступок. Я не пойду на сделку с еретиками. Любое потворство лжеучению — это победа дьявола, врага рода человеческого. Как я могу допустить, чтобы такое произошло? Проявляя милосердие к заблудшим душам, мы обрекаем их на вечные муки в аду... — Брат Кроули, — просочившийся в зал для совещаний слуга, казалось, был на грани обморока от собственной наглости. — Там вас спрашивает какой-то пан. — Как он выглядит? — встрепенулся демон, порадовавшись, что стоит у самой двери. Пред сиятельным взором Фердинанда бедолага не рискнул бы мелькать даже под воздействием чуда. — Светлые волосы такие, почти белые... — Всё, хватит, понял, — Кроули облегчённо выдохнул. Ну наконец-то. Больше всего на свете ему сейчас хотелось послать всё, спуститься вниз и увидеть ангела. Но — грёбаный совет. После которого король наверняка испросит одобрения и благословения. — Передай ему, что я буду свободен через полчаса-час. А в таверне сразу под Замковой лестницей подают неплохие сыры и паштеты. Слуга кивнул и исчез. По счастью, Фердинанд отказался выслушивать аргументы бургграфов во второй раз и довольно быстро распустил всех. В зале остались только Кроули и брат Войцех. — Сколь глубоко проникли в нашу землю семена гуситской заразы, — с горечью сказал король после недолгого молчания. — И не только проникли, но и взошли, и заколосились, — прогундосил брат Войцех. Демону этот достойный последователь Лойолы активно не нравился, а если ты не нравишься демону, приготовься страдать. От бессонницы, чесотки, ноющего зуба,мигрени, чирьёв в интересных местах, сейчас — от насморка. — Но общество Иисуса и вы, Ваше Величество, как наш тайный брат, стоим и будем стоять на страже истинной веры, — попытался подытожить Кроули, чтобы не дать цепочке сельскохозяйственных аналогий дойти до прополки и жатвы. — Стоим и будем стоять... — задумчиво повторил Фердинанд. — Так и есть. Вы свободны, брат Войцех. Тот с не слишком довольной миной удалился, шмыгая носом. Демон не удержался и покосился ему вслед. Из приёмной донёсся оглушительный чих. — А вас, брат, я попрошу благословить меня, — король встал со своего кресла и склонил голову. — Разумеется, Ваше Величество, — Кроули прикоснулся к голове Фердинанда, делясь с ним частичкой силы. Совсем крохотной — для людей этого достаточно, чтобы ощутить душевный подъём. По крайней мере так говорил Азирафель, когда они заключили Соглашение и демону пришлось учиться ритуалам конкурирующей конторы. Не всем, конечно, но выполнение стандартных поручений требовало стандартных действий — и не больше. — Я чувствую ваше благословение, — сказал король. — Других не чувствую, а вас — да. Должно быть, вашими устами действительно говорит Господь. Идите, брат Кроули, и пусть вам сопутствует удача во всём. Пулей вылетев из дворца и почти бегом преодолев две сотни ступенек Замковой лестницы, демон притормозил у таверны, о которой рассказывал слуге. Правильно ли тот передал? Дождался ли его Азирафель? Дождался. Сидел за столом у окна, ковырялся ножом в тарелке. Клонящемуся к закату солнцу удалось протиснуть свой луч между домами и вспыхнуть в коротких кудряшках золотистым нимбом. — Привет, — далеко не сразу смог произнести Кроули. — Привет, — ангел поднял глаза. — О. — Что, всё так плохо? — Нет, просто... непривычно, — отложив нож, Азирафель промокнул губы салфеткой и подвинул к демону один из двух стоящих перед ним стаканов. — В любом случае рад тебя видеть. И в любом... образе. — Взаимно, — признался Кроули, садясь напротив и пробуя пиво. — На самом деле, если вдуматься, этот, как ты выражаешься, образ в моём исполнении не так уж и неестественен. Когда я познакомился с идеологией иезуитов, всерьёз заподозрил, что к основанию общества приложил руку кто-то из наших. — А на самом деле? — Не знаю. Вряд ли. Я как раз незадолго до того уехал из Испании, но при мне других демонов на Пиренеях не было. Иначе почему бы благодарность за инквизицию получил я? — Потому что ты самый эффективный работник? — с улыбкой предположил Азирафель. — Не то чтоб меня это сильно радовало... — Я знал, что радуют тебя только мои провалы, — беззлобно проворчал Кроули. — Скажи лучше, где ты был столько времени? — Я? Ты сам куда-то пропал на два с половиной года! — Эээ... я просто спал. Со мной такое иногда случается. А ты что, искал меня? — Нет, конечно, — ангел отвёл глаза и поднёс ко рту стакан, пытаясь за ним спрятаться. Врать он категорически не умел. — Но в следующий раз, если соберёшься надолго залечь в спячку, предупреди, пожалуйста. — Договорились, — Кроули закусил губу, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке. Азирафель его таки искал. И волновался. Ради того чтобы узнать об этом, стоило ехать за тридевять земель. — Ну а ты? — По заданию от начальства исколесил почти всю Священную Римскую империю. Извёл столько благодати, что сам удивляюсь, как мне разрешили. — А библиотека? — А библиотека — для души. Должен же я чем-то вознаградить себя за ужасы постоялых дворов в мелких германских городках. Ну, да ты, наверное, знаешь. — К счастью, нет. Мне нужно было в Грац, поэтому я доплыл на корабле до Триеста. — Демоны всегда умели хорошо устраиваться, — вздохнул Азирафель, но в его глазах плясали весёлые искорки. — Комфортные каюты на кораблях, совершенно случайно плывущих из Лондона в какую-то дыру на юге Австрии, королевские дворцы... Чем ты искушаешь беднягу Фердинанда? — Укрепляю его в вере. Совершенно серьёзно, не смейся. Хотя предполагаю, что здесь замешана политика. Давай не будем о политике, ангел? Давай лучше ещё по пиву?