Поиграй со мной

Следующим этапом было заселение нашего многоуважаемого нового начальника в родные пенаты — общежитие, где проживала вся магическая полиция и еще кое-кто. Кое-кем назывались «консультанты», по большей части которые таковыми не являлись. Эти люди-нелюди просто положили в кармашек кому надо определенную сумму и, оформившись консультантами полиции, жили преспокойненько тут. А что, место чудесное — центр города, до метро рукой подать, вся инфраструктура рядом, проживание бесплатное, условия прекрасные. А еще эта замечательная возможность послушать сплетни полицейских будней, которые пьяные сотрудники иногда выбалтывают, забывая обо всех бумажках о неразглашении, которые они когда-либо подписывали. Общежитие представляло собой пронумерованные блоки по типу коммунальных квартир. В каждом блоке было по пять-шесть комнат, ванная, туалет, одна большая кухня и одна большая общая гостиная, но чаще последние две комнаты были совмещены в одну. Впрочем, жить вместе иногда было очень весело, но в большинстве своем слишком людно. Никакого уединения. Только если в своей комнате закрыться, но и там, конечно же, достанут. Пока моя машинка колесила по городу, я и рассказывал это все моему напарнику. Или начальнику. Я еще толком не определился, кто он мне. Было видно, что Дмитрий пребывал в легком шоке. К такому столичный гость явно не привык. Как мне удалось узнать позднее, в столице он тоже слышал про нечто подобное, но сам жил в трехкомнатной квартире один и совершенно не представлял, как сможет существовать в таких условиях. А я только посмеивался, представляя, какое впечатление произведут на него его новые соседи. — Добрый вечер, Клавдия Семеновна, — поздоровался я с вахтершей, — знакомьтесь, это Дмитрий Игоревич Крайнюков и… — Опять наркоманов в хату прёшь, — проворчала она, глубже укутываясь в пуховый платок. — Знаю я вас. Дмитрий Игоревич от такого обращения явно оторопел. — Гм, уважаемая, — начал он раздраженным тоном, — вообще-то я ваш новый старший следователь и… — Да хоть президент! — вскликнула она и принялась с умным видом разглядывать лежащую на столе газету. — Ходят тут всякие пижоны столичные, пальцы веером. А потом в лифте кнопки пожженные да углы зассатые! — Клавдия Семеновна! — воскликнул я, уводя вверх по лестнице шокированного таким обращением эмпата. Он-то явно к подобному был не готов. Но нашей вахтерше палец в рот не клади. Не важно, кто перед тобой — любого веником огреет и в документики не посмотрит. — Вы бы с ней не ссорились, — говорил я, подталкивая Дмитрия Игоревича вперед. — Она баба боевая, даром что домовой. Так пристукнет, мало не покажется. Однажды она сдерживала отряд ОМОНа целых пятнадцать минут, не давая пройти внутрь. — А ОМОН-то что у вас тут забыл? — заторможено спросил Крайнюков, проходя в наш одиннадцатый блок. — Ой, а это такая история, такая история! — запричитала Сара, затаскивая моего начальника (или напарника?) внутрь. Да чтоб тебя, вот неугомонная женщина, нигде от нее не спрячешься! — А вы-то тут что делаете? — спросил совершенно дезориентированный Дмитрий, пытаясь отцепить от себя проворные женские ручки. — А шо ви так удивляетесь? — тут же встрепенулся сидящий на диване Савелий Авраамович, — це ж моя жинка! И живем мы у соседнем десятом блоке! Да вы проходьте, не стесняйтесь, угоститесь лучше самогончиком русским! Или может вам кровавую Мерю сделать? Я страдальчески закатил глаза, обозрев на столе повторение утреннего банкета. Все в том же стиле — водка, селедка, овощи-фрукты, еще какая-то закусь. По побелевшим от злости губам эмпата я понял, что пора мужчину выручать. Но не успел ничего предпринять, ибо из комнаты с большой розовой дверью, расписанной черными рунами, выскочила моя ближайшая соседка. Высокая длинноногая девица с короткими черными кучерявыми волосами, большими карими глазами и замотанная в такое количество цветных платков, что ей смело можно было ими торговать. С протяжным стоном она буквально вывалилась в общую комнату и закружила вокруг дивана, разгоняя всех по углам. — Пиздец, — выдохнул я, совершенно не представляя, как объяснять весь этот бедлам новому начальнику (или напарнику?). — Не матерись! — сделал очередное замечание эмпат. — Я чувствую, чувствую! — тем временем начала визжать девушка, возводя руки к небу. Как у нее получалось кружить по комнате с плотно закрытыми глазами и не наткнуться ни на что — для меня оставалось секретом. — Я чувствую перемее-е-е-ены! — завыла она, замедляя свой ход. — Они придут с севера! — воскликнул она, указывая пальцем в тот угол, в который забился Дмитрий. То ли она видела перемены в его лице, то ли она имела в виду то, что перемены придут из столицы, которая находилась как раз севернее нашего города — было непонятно. — Драсте, — выдохнул Дмитрий, постепенно «акклиматизируясь» к этим условиям жизни. — Ой, здрасте! — испуганно шарахнулась в сторону девушка, распахнув свои оленьи глаза. — Знакомьтесь, это наша гадалка, а по совместительству ведьма Кира Андреевна Жаринова, — фыркнул я, подходя к начальнику. — И вообще привыкайте, Дмитрий Игоревич, к нашему дурдому. У нас так постоянно. Крайнюков покосился на меня, тяжко вздохнул и, видимо, смирившись, побрел в сторону наших личных комнат заселяться. — А шо ему не понравилось? — возмущенно спросила Сара Серафимовна, уперев кулаки в бока, когда за эмпатом захлопнулась дверь его комнаты. — Вы только погляньте, какой привереда! — Это все ты виновата! — взвизгнул Савелий и потянулся за самогоном. Сара тут же шлепнула его по рукам со словами, что сие питье доставалось исключительно для следователя. И нечего выжирать его в одну харю. Но потом, подумав немного, смилостивилась над мужем и разрешила тому начать бутылочку. Через минуту они пили уже вдвоем. Кира тяжко вздохнула, удрученная таким позорно-фееричным появлением перед столичным гостем, и тоже опрокинула в себя рюмочку, крепко зажмурившись. Подумав немного, я решил, что нечего добру пропадать. К тому же, коллегам надо помочь, поддержать их, так сказать, в трудную минуту. — Ну что, полицейские-алконафты, — спустя минут десять из своей комнаты вышел Дмитрий, переодетый уже в обычную одежду — джинсы и майку, которая интересно обтягивала его накачанную грудь, — давайте уже налаживать, так сказать, междугородние связи… Короче, спустя еще пятнадцать минут за нашим не таким уж большим столом собралась вся честная компания. Сначала сидели только я, Дмитрий, Сара, Савелий и Кира. Затем подтянулась пришедшая с работы позже остальных Милана. Через время в гости к полупьяным нам заглянул программист Вадик. А еще спустя пятнадцать минут на запах алкоголя пришла вахтерша. Разогнала нас по комнатам? Хрена с два! С возмущенными криками «нет, не наркомана он привел, а пьяницу!» Клавдия Семеновна запрокидывала в себя не хуже опытного сантехника. Еще сорок мутных минут и за столом появилась секретарша Альбина. Как она тут оказалась точно сказать никто уже не мог. — Эх, почти вся компания тут. Только Давидушки не хватает, — вдруг грустно протянула Милана. Все как-то резко замолчали и уставились каждый в свою рюмку. Веселиться тут же расхотелось. — Он был хорошим человеком, — тихонько вздохнула Сара, комкая в руке кусочек хлеба. Окружающие покивали, соглашаясь. — К нему в любой момент можно было обратиться за помощью, он никогда не отказывал. — Он был хорошим следователем! — подала голос Милана, жалобно всхлипнув. — Такие громкие дела раскрывал. Даже в столицу летал на награждение почетной грамотой. — Он был хорошим начальником, прикрывал нас всегда, — прошептал сиплым голосом Савелий, отводя слезящиеся глаза в сторону. — Он был великолепным некромантом, — вставил и я свои пять копеек. — Большую часть практических навыков привил мне именно он. Только благодаря ему я умею сейчас то, что умею. Мы все молча выпили за упокой бывшего коллеги, не чокаясь. — Я думала, ты промолчишь, — сказала Милана. — Все-таки вы друг друга «любили» по-особенному. — Да-а-а, у нас с ним никогда не было приятельских отношений… — фыркнул я, закусывая очередной виноградиной. — Он тебя ненавидел! — засмеялась сквозь слезы Милана. — Он даже с того света мне мстит, — фыркнул я, помахав перед всем своим раненным в морге запястьем. — О боги! — воскликнула Кира, подавившись селедкой. — Что это за мать твою такое? — Да так, издержки профессии, — ответил я, глядя на помрачневшего Дмитрия. Что-то я уже сделал не так. Кивком головы начальник (да, так кивают только начальники) мужчина предложил нам уединиться и поболтать. Делать было нечего, хотя мои ножки и кружащаяся комната явно намекали мне на то, что я перебрал. — Денис, у тебя с головкой все в порядке? — почти прорычал он, утаскивая меня в ванную, туда, где лежала аптечка. — Какого хрена ты всем докладываешь о ходе нашего расследования! — Так они ж свои, — промямлил я, глядя, как ловко эмпат достает какие-то скляночки из аптечки. Стоит ли упоминать, что в этой белой коробочке были не обычные таблетки активированного угля, а куча разных магических зелий и настоек? — К тому же Савушка все равно будет знать о ходе расследования, ибо является нашим помощником. А значит, будет знать и Сара. А если знает Сара — знает и все общежитие, включая Клавдию Семеновну. А если знает Клавдия Семеновна — знает любой входящий в это здание гость и еще пару подружек у подъезда. А там уже понеслась. Идеальная сеть распространения информации… — Так может в этом и проблема? — поинтересовался злой эмпат, размешивая какую-то дрянь в баночке. — Что у вас тут проходной двор какой-то. — Такова система, изменить ее не в наших силах, — пожал плечами я. — Только если к хуям их всех поувольнять. — Не матерись! — шикнул на меня Дмитрий и дернул за руку, подтягивая ближе к себе. — Откуда в таком симпатичном парне из интеллигентной семьи столько гопнических повадок? — Дворовое детство! — буркнул я, подкатывая глаза. Ну да, ругаюсь я матом, ну да, курю. Ну и что с того? Работа у меня просто такая — нервная. Эмпат аккуратно нанес свое вонючее месиво на отпечаток пальцев мертвеца. Первые пару секунд ничего не происходило, а затем мазь вдруг начала шипеть и пениться, как перекись водорода. Ну и щипать, конечно же, а как же без этого. Мне оставалось лишь терпеть, стиснув зубы. Следом за мазью на запястье легли полоски бинта и плотно перемотали поврежденный участок. — Вот так-то лучше. И никому не заикайся о том, как ты это получил, ясно? — почти прошипел Дмитрий мне прямо в лицо. Он находился так близко и даже чуть нависал из-за разницы в росте, что волей-неволей я обратил внимание на его губы. Интересно, а у него есть клыки? Говорят, что у некоторых потомственных эмпатов есть клыки. Якобы их способности — это часть способностей древних вампиров. Так есть ли они у моего начальника? Эти тупые мысли бегали у меня в голове, пока я пялился на брюнета. — Гм, Денииис, — насмешливо протянул эмпат, глядя мне в глаза. Я отвел взгляд, делая шаг назад. И тут же плюхнулся на бортик ванны. — Мне больше не наливать, — усмехнулся я, чуть смущаясь. На пару секунд установилась тишина, а потом внезапно начальник так захохотал, чем вызвал и на моем лице улыбку. — Уникальный вы человек, Доронин, — фыркнул голубоглазый, обращаясь ко мне по фамилии. — Кстати, хотел сказать, можешь обращаться ко мне на «ты». — Так ты все-таки напарник, а не начальник? — немного пьяненько хихикнул я. Дима непонимающе покосился на меня. — Да забей, — махнул рукой я и улыбнулся. В ванной снова образовалась тишина. Мы сидели на бортике ванны так близко, практически плечо к плечу и смотрели друг на друга. В мой нетрезвый мозг снова прокралась мысль о том, какие красивые у него губы и есть ли под ними клыки… Мне кажется, я даже слегка вперед поддался. — Так, что-то не туда тебя ведет, Доронин, — твердо сказал он, поднимаясь. — Пошли спать, алкаш. Не успел я, было, возмутиться на такое вопиющее замечание, как в дверь с противоположной стороны забарабанила чья-то уверенная рука. Или нога. По силе удара было не совсем понятно. — Ребзи… Ик!.. откр-рывайте, че-т мне как-т не… ик… хорошоооо… — промямлил хриплый голосок Савельича, и дверь снова заходила ходуном. Шустро подорвавшись с бортика, мы выскочили из комнаты, уступая белого друга более нуждающимся. За захлопнувшейся дверью тут же послышались характерные звуки. Бедный желудок нашего помощника отчаянно пытался избавиться от выпитого-съеденного всеми возможными способами. — Ты хоть смой за собой, — крикнул я, уходя к себе в комнату. Из соседней комнаты, в которую ушел Дмитрий, послышался громкий смешок. Утро началось рано. Для похмельного мозга так вообще рань несусветная — восемь утра. Головка, словно чугунная, перекатывалась по подушке, никак не желая отрываться от постели. Но долго мне не дали понежиться вопли из соседней комнаты. Орал Дима? Едва ли! Голосила соседка, живущая через комнату от меня — Кира. Она занималась йогой и медитировала. Или распевалась. Кто ее поймет, гадалку эту ненормальную. Но талантливую-ю-ю-ю. Отшвырнув подушку в сторону, я нехотя сполз на пол и поковылял в сторону ванной, молясь, чтобы она была свободна. А вот и хренушки. Там уже толпилась очередь из Альбины, Миланы и Дмитрия. Что делали тут Милана и Дмитрий, было понятно — они тут жили. А какого у нас забыла секретварь Дашдемирова — вот вопрос. Обозрев всю честную компанию, мой бедный похмельный мозг извлек из недр своих гениальнейший вопрос. — Господа хорошие, все жители одиннадцатого блока тут, — для наглядности я ткнул пальцем в пол. — Кира разве что еще у себя, распевается вроде. Все страдальчески застонали, показывая, что именно она является причиной столь ранней пробудки. — Или медитирует, йогистка хренова, — прошипела Милана. — Ага, она ж у вас йоганутая на всю голову, — прохрипела Альбина, косясь мутным взглядом в сторону двери моей соседки. — Так, Кирочку мою попрошу не обижать! — рявкнул я и тут же поморщился. Не стоит так больше делать. — Тебя, Альбинушка, быть тут вообще не должно! — Я в таком виде между блоками шастать не буду, мне нужно в ванную привести себя в порядок! — фыркнула она и отвернулась. — Так вот, граждане-потерпевшие. Все стоят в очереди в ванную. Но кто тогда в самой ванной? Мысль была настолько гениальной, что подзависли все. Тут входная дверь одиннадцатого блока распахнулась, и внутрь влетела разъяренная Сара Серафимовна. — Ссссссавелий! Сссссука ты этакая! — проорала она на весь этаж. — Где тебя черти носят! Не успели мы вообще осознать, что происходит (заторможенная реакция после дикой попойки давала о себе знать), как дверь в ванную неожиданно распахнулась, громко стукнувшись о стену, да так сильно, что оставила нехилую вмятину. Из комнаты шустро выскочил сонный Савушка и понесся на всех парах на выход, практически не разбирая дороги. Бежал он, не замечая абсолютно никаких препятствий, спотыкался, падал, но, подгоняемый своей супругой, тут же подскакивал и продолжал свой скоростной отход. До нас не сразу дошло, что Савелий заночевал на толчке, и что теперь ванная свободна. Но когда дошло… Весь состав жителей блока ломанулся в ванную, но проворней всех оказался эмпат ввиду своей ускоренной реакции. Так не честно, у него заведомо более выигрышные природные данные! Дверь захлопнулась прямо перед нашими носами. — Сссученок, — прошипел я. — Не матерись! — донесся смеющийся голос из-за двери.