Поиграй со мной

…но обещание свое не выполнила. Мы просто бухнулись спать каждый со своей стороны кровати, благо места было предостаточно. Любимая конторка не жалела финансирования на своих работничков и выделяла всем двухместные огромные постели. Проснулись утром мы в обнимку… наверно, где-то в другой вселенной. Нет, наше утро было более обыденным. Разбудили нас песнопения Киры. Война войной, а йога по расписанию. Пока ее громогласное «омммммм» разносилось по блоку, я пытался достать свое затекшее тело из-под нижних конечностей Димы, которые он на меня удобненько забросил во сне. И самое главное, что он даже не проснулся. Ну, как так? Каковы критерии хорошего утра обычного человека? Когда проснулся без будильника, осознал, что не нужно никуда спешить, неторопливо выпил кофе и съел, возможно, чуть подгоревший, но такой вкусный омлет с сыром и грибами, прочел свежую прессу или включил какую-нибудь программу по телевизору о том, как начать свой выходной… Каковы критерии хорошего утра нашего блока? Когда свободна ванна. Все. Больше критериев нет. И сегодняшнее утро однозначно можно назвать прекрасным. Дима еще спал, Кира еще пела, Миланка еще сопела — вот уж кого не берет никакая утренняя мантра. В общем, с чистой совестью я засел в ванной комнате и выбрался только тогда, когда соседи с криками «выходи, ирод» едва ли не дверь начали выламывать. Мы с Димой молча пили кофе на кухне, когда из своей комнаты выползла взъерошенная Кира. — Ой, мальчики, а вы тут вчера ночью не сидели? — сквозь зевок пробормотала девушка. — Ты о чем? — почти искренне удивился я, да так, что аж сам себе поверил. — Да так, просто, — отмахнулась она, — значит, приснилось. Дима закашлялся, пытаясь скрыть смешок, а я с преувеличенным интересом уставился в окно. — Денис, солнышко, я тут сказать тебе кое-что хотела, — замялась она, наматывая темную прядь на палец, — ты просил, конечно, это не делать, но я вчера так перепугалась. И оно само как-то получилось… — Говори уже, — сказал Дима, нахмурившись. Начало нам уже не понравилось. — В общем, я сделала на тебя расклад… Мы одинаково застонали, с упреком глядя на девушку. — Зачем? — прошипел я раздраженно. — Я же просил этого не делать, я не хочу знать, что меня ждет! Потом от судьбы очень трудно уйти, когда знаешь ее дорожку. — Но тебе придется, иначе все кончится плачевно, — чуть дрожащим голосом сказала она. — Карты не дали четкого ответа, все очень мутно. Есть враг, опасность, будущее туманно. Прошу тебя, будь очень осторожным. А что на счет ближайшего будущего — тебя ждет неприятная находка, поэтому… — Я ее уже нашел, — буркнул я, машинально доставая из кармана железный предмет, который я таскал за собой все утро. — Наш рождественский ключик. — Какой ключ? — тут же подключалась только что вышедшая из спальни Милана. Я хотел уже, было, рассказать ей о нашем маньяке, но Дмитрий бросил на меня предостерегающий взгляд. И я тут же заткнулся. — Да ничего интересного, — отмахнулся мой напарник. — Просто вчера мы нашли старый ключ в подвале, ну, там, где архив расположен в отделении, и теперь интересно, откуда он. — Ну-ну, — ничуть не поверила нам девушка, с подозрением уставившись на нас. — У вас куча нераскрытых убийств, а вы ключи разглядываете? — Да ладно тебе, они ж тоже косвенно участвуют в расследовании убийств. Консультанты, опять же. И, можно подумать, они не в курсе, чем мы занимаемся с тобой! — всплеснул руками я. Дмитрий как-то странно на меня покосился и слегка ухмыльнулся. И тогда до меня начало доходить, как двусмысленно я только что ляпнул… — Да блин, я ж не это имел в виду! Я ж про… — Покажи, — задумчиво перебила меня Кира, тем самым спасая от позорных объяснений с коллегами. Я под недовольный взгляд Димы положил ключик на стол. — Нет, не об этой находке говорили карты, — прошептала наша гадалка, задумчиво глядя на ключ. — Но эта вещица с ней связана. У нее очень плохая враждебная энергетика, от нее тянет смертью… — Неудивительно, — фыркнул я, недовольно покосившись на железку, как будто в ней и таилось все зло мира. — Даже уже догадываюсь, что найдем мы за дверьми, которые данная вещица откроет. — Короче, нам надо понять, откуда этот ключ. Или может не в ключе дело, а в цифре на его бирке, — прервал меня Дима. — А может, и в том и в другом, — ответила Мила, присматриваясь к предмету. — Это очень похоже на ключи, которыми запирают на складах контейнеры. — Какие контейнеры? — не понял я. — Контейнеры, которые снимают люди для хранения своего хлама, — задумчиво ответил напарник и перевел взгляд с ключа на девушку. — А с чего ты это взяла? — Во-первых, он похож. Во-вторых, на нем есть специальные магические руны, которые используют исключительно для запирания контейнеров. Я думаю, это точно оно. — У нас в городе есть два места, где хранятся контейнеры, — подключился к разговору я, пробивая по интернету адреса. Все они находились на самой окраине, в промзоне. Причем, оба места располагались в противоположных друг от друга концах города. — Отлично, доедай и поехали. Пробки, пробки, пробки. Застряли мы прилично. Больше полутора часов пришлось проторчать, пытаясь вырулить из центра города. Как назло еще и авария случилась прямо на перекрестке, загораживая сразу несколько направлений. В общем, к тому моменту, когда моя машина припарковалась у первой точки нашего запланированного городского трипа, мы с Димой были злые, голодные, переруганные, и в туалет хотелось сильно. Кофе просился наружу. И первое, что мы сделали, это пошли на его поиски, заодно пытаясь разыскать хоть одну живую душу. Туалет обнаружился в уголке между железными контейнерами. Точнее из этого уголка мы его себе и сделали. Хотя вокруг нас не было никого, поэтому не обязательно было прятаться между стенками, можно было хоть посреди территории завершить свои дела — никто бы и не заметил. Решив проблему естественных нужд, мы принялись за вторую. Но, к сожалению, кроме огромных собак, которые чуть не откусили Диме руку, мы никого не нашли. Почему только Диме? А потому что я успел заскочить на контейнер. Очень высокий контейнер. Такой высокий, что спуститься самостоятельно я уже не мог. Димка чуть ли не силой меня стаскивал. Высоко блин, как я туда заскочил — сам не знаю. Вот что творит адреналин. А что вы хотели. Я до смерти собак боюсь. До панического ужаса. А тут вдруг выворачивает из-за угла стая (их было две — но для меня это уже стая) огромных (одна из них — немецкая овчарка, вторая — какая-то мелочь пузатая) собак и с лаем и рычанием бежит на нас. Напарник опомниться не успел, как я уже карабкался на контейнер. Дима отвлекся на меня, а в этот момент в его рукав вцепилась грозная мелкая болонка! Покусать не покусала, но его дорогущий пиджак порвала. Вторую собаку я нейтрализовал каким-то некромантским заклинанием… Хотя кого я обманываю? Да в том состоянии я бы не вспомнил даже азов того, чему нас учили. Я просто швырнул в овчарку сгусток некроэнергии. Собака испугалась его и убежала. Мелкая оказалась смелее, поэтому Дмитрию пришлось справляться самому. Но, кажется, испугался он собак не меньше меня, просто виду не подал. Как я понял, что он испугался? Да по глазам его охеревшим и понял. А еще по брошенной после боя с псиной фразы. — Мудло трусливое, кинул меня, — недовольно буркнул он, с сожалением рассматривая рукав. — Не матерись! — заржал я, примеряясь, как бы мне спуститься. Дима мне в этом любезно помог. Просто дернул резко за ногу, а я кубарем скатился вниз, едва успев сгруппироваться. Но бока отбил прилично — синяки точно останутся. Короче, никого мы там не нашли. Тогда нами было принято решение искать контейнер самостоятельно. И мы побрели вдоль контейнерных коридоров. Но тут нарисовалась следующая проблема — они были расположены не по порядку. Может, тут и была какая-то система, но мы ее совершенно не поняли. Ибо за контейнером с цифрой двадцать шла цифра сто пять, потом три, потом почему-то пятьдесят два. Бродить можно было бесконечно долго, но, видимо, судьба решила, что хватит с нас мучений, и через сорок минут хождений и ругани Дима заметил цифру «тридцать восемь». Проблема номер два заключалась в том, что некоторые контейнеры стояли друг на друге. Вот такой нам и попался. Тридцать восьмой стоял на шестом. — И че делать? — спросил я, разглядывая находку. — Ты сколько весишь? — поинтересовался Дима, оценивающе пробежавшись по мне взглядом. Аж не по себе стало. Сразу захотелось возобновить походы в зал. Раньше этим регулярно занимался, потом подзабил, мышцы уменьшились… но не настолько же, чтобы таким взглядом смотреть. — Около семидесяти пяти, — буркнул я, вспоминая, сколько же во мне килограмм. — А с виду и не скажешь, — фыркнул он, улыбаясь. — Да пошел ты знаешь куда, вообще-то… — сказал я и осекся, глядя на его улыбочку. Прикалывается надо мной, скотина столичная. Нетушки, я на его провокации не поведусь. А то потом опять ребенком называть будет. — А ты быстро учишься, — усмехнулся он, подходя ближе. — Ну, я выше и тяжелее килограмм на десять, так что вопрос, кто кого подсаживает, тут не стоит. Короче, через несколько минут я уже карабкался наверх, держа в зубах ключ. Почему в зубах, а не в кармане? Да для драматичности картины. И тут вышел обломчик. — Бляяяяядь… — Не матерись, — буркнул Дмитрий, едва ли не сгибаясь под тяжестью моего тела. — Можешь не напрягаться, ключ не подходит. — Бляяяяядь, — выдохнул он, опуская меня на землю. Ошибочка, мы приехали не на тот склад. Хотя с чего мы вообще решили, что это ключ именно от контейнера? Или от контейнера именно с какого-то из складов? Или что склад находится в нашем городе? Все эти мысли я и озвучил. — Конечно, это все так, — устало выдохнул Дима, разминая руки. Мы погрузились в машину и теперь размышляли, стоит ли вообще ехать на второй склад. — Только ты забываешь, что маньяк играет с нами. Он бы не подсовывал то, чего мы не смогли бы найти. Ему важно, чтобы мы натыкались на его «подарочки»… — Думаешь, там очередной труп? — почему-то прошептал я, выруливая с парковки. — Уверен, — хмыкнул Дима, заставив меня тяжело вздохнуть. Сейчас я бы с удовольствием поторчал бы в какой-нибудь пробке. До второго склада мы домчались буквально за пятнадцать минут, хотя я пытался тянуть время, как мог. Уверенность в том, какой именно подарок ожидает их там, крепла с каждой секундой. Как и уверенность нахождения там того самого контейнера. По-другому быть просто не могло. Дима прав. Убийца оставляет подсказки там, где мы можем их найти, и не очень заморачивается в том, чтобы поглубже их закопать. Как он там сказал? Утопит город в крови? У него это неплохо получается. — О чем ты думаешь? — тихо спросил напарник, когда мы уже поворачивали на парковку склада. — О том, что во всем этом только моя вина, — едва слышно прошептал я, глуша мотор и откидываясь на спинку сидения. — Только не начинай депрессовать и обвинять себя во всех смертных грехах, — подкатил глаза Дима, разворачиваясь ко мне. — А разве это не так? — прошипел я. — Что-то же я такого сделал, из-за чего он начал мстить. Эти люди еще жили бы и жили. У них есть семьи, люди, которых они любят и которые любят их! А он просто убил их, чтобы помучить меня. Из-за меня не только прервались эти жизни, но перевернулись с ног на голову жизни их родных и близких людей! — Но не ты в этом виновен! — резко оборвал меня он. — А маньяк. И я до сих пор удивляюсь, как ты этого не понимаешь! Соберись. Не время сейчас сопли жевать и раскисать. Ты мне нужен. — Пока я собираюсь, он продолжает убивать! — выпалил я в ответ, разозленный его реакцией. — Нахуя я вообще в полицию пошел! Если бы не я, они были бы живы… — Какой же ты… — раздраженно ответил он и вышел из машины. — Какой же кто? — выскочив следом из машины, спросил я. — Нихрена ты не профессионал, как ошибочно написано в твоей трудовой. Ты ребенок, которого резко окунули во взрослый мир. Мир дерьма и грязи. Да, мой хороший, он такой и есть. И работа в полиции — не сахар. Если ты думал, что тебе все будет прощаться за красивые глазки и большой магический дар, то ты очень ошибаешься. Это раньше ты мог спрятаться за широкой спинкой Давида и бегать на вторых ролях. Но халява кончилась, дорогуша. И либо ты взрослеешь, либо идешь нахуй из полиции, — начальник резко развернулся и пошел вправо вдоль контейнеров. — Я туда, а ты там иди, ищи. К слову сказать, не на такую реакцию я рассчитывал. Грудь сдавило обидой и злостью. Вместо того, чтобы меня утешить или пожалеть, он наорал, оскорбил и ушел, оставив после себя крайне мерзкое послевкусие. Вообще-то я понимал, что он полностью прав. Винить себя во всех бедах — это первая ступень на пути к дурке. Под конец все равно или свихнешься или впадешь в глубочайшую депрессию. И то и другое меня не прельщало. Поэтому, здраво рассудив, что Дима прав, я собрался с духом, закрыл машину и направился в противоположную сторону. Я вот уже пятнадцать минут сидел в машине и сверлил взглядом руль. Тело. Мы опять обнаружили тело. Точнее, это сделал именно я. Когда мне вдруг попался на глаза контейнер с нужной мне цифрой, в голове почему-то не щелкнуло, что надо позвать Диму. Обида еще кипела где-то глубоко внутри, поэтому я самостоятельно вскрыл контейнер и очень пожалел об этом. Пожалел именно в тот момент, когда окровавленное тело буквально вывалилось в мои объятия. Заорав от неожиданности, я отскочил в сторону, швырнув улику на землю. Через пару десятков секунд прибежал Дима, видимо, услышав крик, и тут же испуганно начал меня ощупывать. Не удивительно, что он подумал, будто бы я ранен. Одежда местами пропиталась кровью. К счастью, не моей. — В порядке, в порядке, — бессмысленно шептал я, не отводя взгляда от тела молодого парня едва ли старше меня. Потом уже, придя в себя, понял, как сильно парень походил на меня же самого — высокий рост, подтянутое тело, русые волосы, зеленые глаза, аккуратный прямой нос. При жизни мы могли бы с легкостью сойти за братьев. Но это все было замечено после, в морге, когда тело обмыли и привели в порядок. А сейчас я сидел в машине, пачкая водительское сидение чужой кровью, и докуривал третью по счету сигарету. Нервы постепенно приходили в норму, ураган в душе стихал, оставляя вместо себя безразличие и полную апатию. Дима пришел еще через полчаса, уладив все вопросы с полицией самостоятельно. — Ты прости меня, — тихо прошептал он, садясь в машину, но дверь оставляя открытой. — Я вспылил немного. — Да нет, Дим, ты прав, — прервал я его извинения. — Я признаю, что порой веду себя как ребенок. И никакой я не профессионал. Просто знаю то, чему научил меня Давид, и все. По сути, я был у него что-то вроде стажера все эти четыре года. Он все делал самостоятельно, я лишь помогал кое в чем, учился практической некромантии да забирал его из ночных клубов пьяного. Поднять, допросить, уложить. Вот и все, на что я способен. — Ну не прибедняйся, — тут же возразил Дмитрий, удивленно глядя на меня. — У тебя шикарный потенциал. Просто опыта мало. Давид задвигал тебя на задний план, не давая раскрыть себя. У тебя еще все впереди, уж я-то воспитаю из тебя следователя. И столько искреннего удивления и возмущения было в его фразе, что я тут же поверил каждому его слову. Что он говорит это не для того, чтобы утешить. — Спасибо, — искренне ответил я. — Да за что, — пожал плечами он. — Я просто сказал свое мнение. Ты как? Пришел в себя? Я лишь кивнул и, видимо, так тяжко вздохнул, что Дима тут же притянул меня к себе и обнял. Я уткнулся ему куда-то в шею и замер, напряженно сопя. Напарник гладил меня по спине, больше не говоря ни слова, а я постепенно расслаблялся в его руках. Удивительно, как сильно я был напряжен до этого, хотя казалось, что все уже прошло. — И все-таки я был неправ, — тихонько заговорил он, немного отстраняя меня, чтобы посмотреть в глаза. — Не стоило так резко на тебя орать, просто сорвался. Представляю, каково тебе сейчас. Меня и самого съедает эта ситуация, то, что мы никак не можем на нее повлиять. Бездействие убивает. Мы знаем, что есть жертвы и что они будут дальше, но прекратить это не в наших силах. Гипнотизировал. Ну, точно гипнотизировал. Иначе как объяснить то, что его голубые озера затягивали все глубже и глубже, я будто падал в пропасть, слушая его мерный голос, и летел куда-то далеко-далеко. Он замолчал, а затем его мягкие губы коснулись моих. И я окончательно пропал. Растворился в нем. Не знаю, сколько бы мы так просидели, если бы ни эта псина. С диким лаем из-за угла выскочила какая-то шавка и понеслась на нашу машину. Я едва успел сориентироваться, оторваться от Димы и захлопнуть дверь с его стороны. Через секунду она прыгнула на дверцу, грозно скалясь. — Вот ссссука, — прошипел ошарашенный Дима. — Кобель, — машинально поправил его я, с трудом сглатывая комок страха. — Сам ты кобель, — отмахнулся Дима. — Собака — сука противная. — Ага, а по роду она кобель. — Какому роду? — не понял начальник. — Мужскому, — ответил я и рассмеялся от бессмысленности нашего диалога. А потом до меня дошло. — Вот сука, она же мне всю дверцу когтями расцарапала! — возмутился я, газуя с парковки, подальше от этого монстра. — Не матерись, это ж кобель, — ржал Дима, оглядываясь назад. Вот уж не знаю, чем он собакам так не нравился, но они все были глубоко убеждены, что должны отхватить хоть кусочек от его красивого накачанного тела. Вот прям это их святая миссия, смысл всей жизни конкретно этой собаки и, в общем, каждой собаки всей планеты. Ибо как объяснить то, что эта тварь неслась за нами еще два квартала, хотя с каждым проеханным метром я давил на педаль все сильнее. Но кобель не отставал. А все потому, что он был натуральной сукой! — Кажется, оторвались, — выдохнул Дмитрий и удовлетворенно откинулся на спинку сидения. А я улыбнулся. Впервые за последние несколько часов. Не нервно. Не истерически. А искренне и счастливо.