Чёрная звезда

Глава седьмая. Возвращение. После вчерашней метели небо над Киото сияло лазурью. Редкие облака лениво плыли над городом, солнце светило ярче, чем в жаркий летний день. Сувенирная лавка с интригующим названием «Небесные лисицы», спрятанная на городской окраине, припорошенная снегом, казалась иллюстрацией к книге сказок. Шторы на окнах сейчас были задёрнуты, на двери висела табличка «Закрыто». На заснеженном крыльце виднелись отпечатки лисьих лап. Занавеска на окне второго этажа шевельнулась, за стеклом показалась морда молодой лисицы. С минуту она постояла, опираясь лапами на подоконник, затем легонько коснулась занавески, заставляя её отодвинуться, и опустилась на пол. - Выпьем чаю, Куро, - Хакуину убрала ладони с заметно округлившегося живота сестры, - в мороз нет ничего лучше, чем горячий чай. Айамэ, открой магазин и завари нам чаю! - Сначала скажи, что почувствовала. - Шестнадцать недель. Никаких признаков отклонений от нормы. Очень похоже, что это будет мальчик. - Ах, - Куроину вытерла вспотевший лоб, - хвала богам! Ведь прежде и до двенадцатой недели не сохранялась… - Обрадуешь отца? Думаю, для такого случая Юки не откажется впрячь парочку тестралов в воздушную карету. - Нет. Пусть наслаждается свободой. - Он так долго был один. Не жестоко ли лишать его возможности знать, что одиночество не вернётся? Ты ведь говорила, что Сириус успел тебя полюбить. - Человеческие чувства порой проходят без следа. И потом я боюсь. Что если малыш родится лисёнком, как твоя Айамэ? После знакомства с хули-цзин Сириус вряд ли поверит, что мне его сердце в буквальном смысле не нужно. Твой муж был магом, и всё же не смог поверить в искренность твоих чувств к нему. А Сириус даже не японец. Нет, пусть ребёнок сначала родится и подрастёт. Годовалый на вид привлекательней, чем младенец. И отметины, намекающие на кровь демона, если им суждено проявиться, уже проявятся. - Кто же мог предположить, что дочь, зачатая смертным, унаследует истинный облик матери? – вздохнула Хакуину, - я просто не успела наложить маскирующие чары. А потом было поздно. В конце концов, решать тебе. Но полагаю, до родов тебе лучше вернуться в наш мир. Тетушка Кудзуноха будет только рада, если найдётся ещё одна лисица, нуждающаяся в повышенной заботе. И Упивающиеся смертью туда точно не доберутся. - Заодно пороюсь в старинных книгах. Вдруг древние маги встречались с существами, подобными Неназываемому? - Будем искать вместе. А я снова займусь ложным следом Сириуса. - Ты больше не видела хули-цзин? - Нет. Возможно, она поняла, что вы с Сириусом будете защищать друг друга любой ценой, и не хочет рисковать. Становиться на пути истинной любви опасно. Я и сама когда-то не решилась… Но в конце концов не прогадала – получила отца для Юки и друга для себя. К счастью, не все люди так глупы и заносчивы, как мой муж. - Кто знает, может быть, и он когда-нибудь одумается, - задумчиво произнесла Куроину, - маги живут дольше не-магов. Когда Айамэ превратится в красавицу-дочку, отец может увидеть её совсем иначе, чем новорождённого лисёнка. - Может быть. Ну а ты, сестрёнка, не думаешь о замужестве? - Нет. Не уверена, что Сириус Блэк потерпит рядом с собой женщину, превосходящую его в магических умениях. - Что ж. Время покажет. Бумажный журавлик влетел в пещеру, увернулся от протянувшейся к нему когтистой лапы гиппогрифа, опустился на раскрытую ладонь Сириуса. Блэк поспешно развернул письмо. Как всегда в последнее время – нарисованный синий знак, горечавка. В этот раз правда нашлось отличие – написанная аккуратным почерком строка: «Сестра уверена, что сейчас он в Англии». Ни имён, ни подписи. Впрочем, и так всё ясно – Волдеморт покинул своё убежище. Если бы только была возможность обсудить возможные планы врага! Хотя бы через Каминную сеть. Но Куроину не оставила ему адреса. Ночь, которую они провели без сна, стремясь в полной мере насладиться друг другом, была жаркой, несмотря на занудный октябрьский дождь. И как всегда, словно покрыта колдовским туманом. Сириус готов был поклясться, что Куроину колдует. Были это защитные чары или всё же любовные? Да ну, глупости, желание он начал испытывать давно, а любовь всё равно не наколдуешь. Опять он думает не о том, о чём надо бы. С каждым днём всё ближе последнее испытание Турнира Трёх Волшебников. Дважды Гарри удалось избежать неведомой опасности. Получится ли в третий раз? А ему даже посмотреть на испытание не удастся. Разве что прийти к хижине Хагрида, и слушать, что делается на трибунах. Впрочем, в прошлом году дела были куда хуже. Сейчас по крайней мере можно видеться с Гарри и его друзьями. Да и компания гиппогрифа лучше, чем полное одиночество. Вечером двадцать пятого июня в «Трёх мётлах» трудно было найти свободный стол. Люди переговаривались между собой негромким шёпотом, бросая невнятные фразы: «Вот вам и Турнир…»; «Попривозили монстров…»; «Слышали – погиб…». На сидящих за столиком у окна Дамблдора и молодую синеглазую брюнетку не обращали внимания. - Рад новой встрече с вами, Хакуину, но к чему этот маскарад? - Японцы не участвуют в Турнире, а все так взбудоражены вчерашним происшествием в Хогвартсе, что могут заподозрить в явном иностранце шпиона. Тем не менее обмен сведеньями сейчас просто необходим. - Волдеморт вернулся, теперь в этом нет никаких сомнений. Гарри видел обряд собственными глазами. Хакуину внимательно выслушала рассказ Дамблдора. Отпила глоток сливочного пива, посмотрела в окно. - Кость отца, плоть слуги, кровь врага. Японские волшебники никогда не прибегали к подобным обрядам. Неназываемый вернул себе тело. Возможно, это даже к лучшему – смертную плоть уничтожить легче, чем бестелесный дух. В прошлый раз я уже говорила, что душу Волдеморта что-то удерживает в этом мире. Нужно только найти, что именно. За прошедший год я обыскала все леса Албании, но не нашла ничего похожего. Правда, это ещё ничего не значит – некоторые артефакты изначально обладают защитой от демонов. - Он взял кровь Гарри Поттера. - Кровь человека, которого спасла от смерти материнская любовь? Я на его месте не стала бы так рисковать. Нет существа более опасного, чем мать, защищающая ребёнка. И нет защиты избирательней. - Хуже всего другое. Министр Фадж не поверил, что Волдеморт возродился. Надеюсь, что когда пройдёт первый шок, он всё же оповестит об этом людей. - В этом вопросе я уж точно не смогу вам помочь. Хотя, конечно же, сообщу обо всём в японское министерство магии. Но скорей всего они и сейчас не станут вмешиваться. Могу дать только один совет, Дамблдор – берегите Гарри Поттера. Мне нечем подтвердить свои слова, но чутьё подсказывает, что его жизнь и жизнь Неназываемого теперь взаимосвязаны. - Это я сделаю и без советов, - улыбнулся Дамблдор, - жаль, что по-прежнему нельзя реабилитировать Сириуса Блэка, он единственный, кто сумел бы его защитить, даже если Гарри перестанет считать дом тётки своим домом. Любовь Сириуса к крестнику так сильна, что её магии не препятствует даже отсутствие кровного родства. - Любовь сама по себе магия, - Хакуину встала из-за стола, - проводите меня до окраины Хогсмида. Дамблдор кивнул. Мужчина и женщина вышли из «Трёх метёл», пошли по дороге, ведущей к горам. - Мне хотелось бы навестить Сириуса, профессор. Сестра тревожится о нём, но обстоятельства не позволяют ей сейчас покинуть Японию. - К сожалению, вы опоздали – ученики разъехались по домам, Сириусу больше незачем оставаться в окрестностях школы. Теперь, когда стало известно, что он был не первым, а вторым человеком, сумевшим убежать из Азкабана, охота за ним приобретёт ещё больший размах. - Вот как. Значит я снова отправлюсь в Тибет в его личине. Заодно поищу в библиотеках сведения об обрядах возрождения к жизни. Хотя сомневаюсь, что восточных магов интересовала идея жизни после смерти физического тела. Ведь смерть для них всего лишь ступень, ведущая к новой жизни. - Я отправил Сириуса к его другу, Ремусу Люпину. Могу дать вам адрес. - Не стоит. Вервольф может понять, кто я на самом деле, и придётся на долгое время прервать наше сотрудничество, как это случилось после победы над Гриндевальдом. - Помню. Ньют Саламандер долго был под впечатлением. Он очень жалел о вынужденной разлуке с вами. - Зато Тина Голдштейн не сожалела ни капли, - фыркнула Хакуину, - но я благодарна ей за то, что позволила маленькому Юки расти с отцом. Теперь для него понятны и западные, и восточные обычаи. Надеюсь, что смогу вырастить в таком духе и дочку, хотя её отец о нас даже слышать не хочет. - Двери Хогвартса всегда будут открыты для потомков рода Охаяси. В любом обличье. - Я запомню, Дамблдор-сан. Признаться, я хотела когда-то, чтобы отцом моего младшего ребёнка стали вы. Однако судьба распорядилась иначе. Но я вовсе не разочарована. До встречи. С громким щелчком развернулся белый с красными узорами веер, взметнулся столб пламени. Хакуину шагнула в него и пропала. - Ох уж эти лисицы, - проворчал Дамблдор, направляясь в обратный путь, - непременно нужно морочить кому-то голову. Черноволосый младенец уютно посапывал в люльке. Куроину качала её, тихонько напевая колыбельную. Всего год назад он пела её для Сириуса, чтобы отогнать от бывшего узника дурные сны. Малыш так похож на него – те же густые волосы, белая кожа, пышные, на зависть любой девочке, ресницы. Цвет глаз у детей порой меняются, но кицунэ была уверена, что они станут серыми. Внешне сын больше напоминал европейца, чем японца, впрочем, внешность тоже может измениться с возрастом. Радость материнства омрачало лишь одно – вдоль спины младенца росла полоска чёрной шерсти, ни капли не напоминающей человеческий волос. Значит придётся подождать с идеей показать малыша отцу. В детскую вошла Хакуину. - Поспи хоть немного, сестра, вторые сутки от него не отходишь. Я тебя сменю. Будешь уставать, даже от приятных хлопот, и это скажется на молоке. У меня так было. - Хорошо, отдохну немного. Совсем немного. - Вот и отлично. Ты уже выбрала имя для сына? - Он выбрал его сам, появившись на свет в седьмую ночь седьмой луны, - улыбнулась молодая мать, - я назвала его Альтаир.