Дождь для иссохшего сердца

      Нудари постанывал, цепляясь пальцами за плащ Салазара, уткнувшись в него и чувствуя, что вот-вот готов растечься лужицей в буквальном смысле. Никто и никогда его так не ласкал, он задыхался от удовольствия. И беспокойство мага, и его ласка стоили, определённо стоили всего, что он пережил.       — Салазар! — восторженно прошептал джиннчик, изо всех сил стараясь оттянуть момент, но всё-таки поджал попку, обдавая мага смазкой и изливаясь на истерзанный плащ. Так легко и пусто было в голове, так хорошо, что Нудари неожиданно ощутил себя самым счастливым здесь, на полу купальни в страшной Скале.       Салазар звучно чмокнул и поймал капельки с члена джиннчика, задевая языком головку. Перед глазами мага был туман, в ушах непонятный шум. Он должен был яриться и наказывать, но его ничто не трогало из произошедшего, даже то, что на язык, кроме соков джиннчика, попали сила и смазка другого альфы. Проклятие вонзилось Урышцу между лопаток, и на странность Салазару, держащему в руках дрожащего Нудари, этого было достаточно. Маг заторможенно махнул рукой, и полотенце, чуть влажное после недавней парилки, подлетело к нему со стены, и он завернул в него джиннчика так, что торчали только хвостик и глаза. Молча взяв его на руки, он поднялся и вышел из купальни. Отряд Безлицых стоял за дверями, не получив приказа вмешаться. Салазар отнёс Нудари в спальню и опустил на кровать.       Разморенный Нудари пригрелся на его руках, но беспокойство поселилось в хвостике, когда он наконец заметил, как обожгло губы мага. Он смотрел на них из своего кулёчка, пока не набрался решимости и не подался к ним, медленно облизывая и даря прохладу.       «Это всё вино», — решил Нудар, позволяя полотенцу соскользнуть с плеч и прижимаясь грудкой к Салазару.       Наивные объятия джиннчика всколыхнули было в груди мага глухое недовольство непонятно чем. Тем, что он не мог ответить, как любой свободный горячий молодой альфа? Тем, что нежность обжигала больнее магмы? Но оттолкнуть Нудари сейчас он не мог. Слишком хорошо представлял, что мог с ним сделать Урышц. Жаль, Салазар не успел... Сейчас было бы сладко спуститься с ним в подземелье и отыграться за свои страхи за жизнь джиннчика. Жаль, что молния Нудари тоже прошла мимо.       — Ты освободил одного из опаснейших чудовищ Бездны, — буднично пробормотал Салазар. — Урышц, сын Подземного владыки, мог тебя сожрать.       Салазар положил ладони на ягодицы Нудара, вспоминая, какие они розовые от лёгких ожогов. Он мог в назидание Нудари не освобождать его от магмы, но Великому Палачу был невыносим его жалобный вид.       «Он отказал Урышцу». Вряд ли Нудар сознавал, как рискует, дразня принца Бездны, но тот явно приложил лапу к тому, чтобы его обратить в свою силу. И всё же омежка справился.       Брови джиннчика жалобно и испуганно поползли вверх. Неужели это тот самый Урышц, который съел Безлицых и пленников? Но этот ящер не был похож... Нудари одёрнул себя — откуда ему знать, каким должен быть принц Бездны?       — Я не хотел, — шёпотом сообщил Нудари. Он зарделся от стыда, но вскоре это стало не важно — руки Салазара мешали думать. Прогнувшись в пояснице, джиннчик прижался к магу теснее и склонил голову вместе с хвостиком ему на плечо.       — Он сказал, что ещё вернётся, — совсем тихо пожаловался Нудари. — Но я не хочу.       — Он непременно вернётся, — усмехнулся Салазар. — И будет проситься в Бездну. Я так его проклял, что он не сможет сам вернуться в подземье. Но тебе бояться нечего. С ним встречусь я.       Салазар огладил руками выгнутую спинку и, уложив Нудари на кровать, принялся снимать мокрую одежду. Джиннчик вообще не сопротивлялся, послушно улёгся на спину, закинув вверх руки и глядя на Салазара совершенно влюблёнными глазами. Его силуэт, его движения и аромат — всё заставляло жадно дышать и дрожать всем телом. Ожоги были и у него на коленях, так как магма капала с его рта, но в остальном тело было юно безупречным.       Тёмный маг для Нудари был желаннее любого альфы, хвостик даже злился на себя за то помутнение и за то, что чуть не поддался Урышцу.       Дари смотрел на них. Он раньше никогда не был в этой комнате, чтобы не оказаться, как прежде, во сне Салазара. Их старую кровать Салазар сжег и разломал после его смерти, и долго жалел об этом. Но Дари радовался, что он выбрал себе другую спальню, так как когда Салазар ловил его во сне, вырваться омега не мог. Он боялся, что утащит мужа за собой на ту сторону, где они оба не найдут покоя. Было загадкой, почему Салазар, не желая его отпускать, всё же ушел спать сюда...       Салазар разглядывал ожоги на теле джиннчика, думая о том, что альфе, который так касался его, не жить. Совсем скоро он решит, что делать с Бездной, и тогда избавится от Урышца. Эта мысль доставляла удовольствие. Уже давно у Салазара не было врагов. Реона он почти любил, как достойного соперника в борьбе за королевство. Урышца хотелось уничтожить. Из-за... Нудара? Он занял такое место в его жизни, что даже теперь назначает его смертельных врагов. Салазар улыбнулся джиннчику и опустился между его ног, потёрся чуть колючей щекой о бедро.       Вид Салазара между бёдер будоражил сверх меры, и член Нудари качнулся, напрашиваясь на ласку. Да и улыбка мага заставляла светиться — трудно было в этот момент поверить, что он видел когда-то его в ярости или в той печали, что разрывала душу.       Стесняясь, джиннчик всё-таки обнял Салазара ногами, чуть сжав между колен. Он запоминал эту сторону Салазара, старался впитать прикосновения. Нудари робко выстонал и потёр рукой живот, едва ведя пальцами к паху. Самому не верилось в то, что хвостик так неуклюже хочет соблазнить Великого мага.       Салазар поймал его пальчик губами, коснувшись члена только упавшими вниз волосами. Обсосав пальчик так чувственно, как напрашивался небольшой член, который был совсем рядом, Салазар рукой дёрнул Нудари в туманную форму ниже пупка и ухватил хвостик там, где был член.       Нудари ощущал, как горит, словно ифрит, и никакого огня не надо — Салазар был его пламенем. Он дёрнулся и тут же заискрился от резкого удовольствия, всхлипнув. Туман ниже приластился к магу, обвил его руку, а с губ сорвался чувственный, беспомощный стон. Хвостик джиннчика на голове растрепался, взмок от жара и влаги.       Салазар крепко сжимал туманчик, чуть сдавливая ритмично, внимательно следя при этом за лицом джиннчика. Его собственный крупный член стоял, почти касаясь живота, но маг и не прикасался к нему. Видимо, бытность палачом оставила на нём свой отпечаток, и наблюдая за эмоциями других, он забывал о себе.       Нудари стеснялся смотреть в лицо Салазару, но эмоции свои не скрывал. А потом он почувствовал... невесомо ощутил, будто на него смотрит не только маг. Джиннчик вскинул хвостик, пальцами сминая шкуры, пытаясь найти кого-то чужого. Однако Салазар вряд ли допустил бы чьё-то присутствие. Нудари вскользь бросил на него взгляд, сгущая туман возле его руки, словно обласкивая, а потом решился робко обвить туманом член у самой головки, впитывая его жар.       Дари было приятно — ему становилось легче всякий раз, как боль Салазара стихала. В такие моменты его словно клонило в сон, и он мог проспать в забытьи до следующей вспышки ярости или агонии. Но сейчас он не засыпал. Мягкость и нежность Нудари словно и его подпитывала. Он стал чуть реальнее в мире живых, хотя по-прежнему не мог дотронуться до Салазара. Нудари даже мог заметить его взгляд боковым зрением.       Салазар крепче стал надрачивать хвостик, на его собственном члене выступила смазка, окрашивая туманчик ароматом его страсти. Податливая форма туманчика позволяла как угодно его изгибать, наматывать на руку.       Необычное вино до сих пор гуляло в крови — только так джиннчик мог объяснить себе, почему осмелился не только подловить кончиком хвостика смазку с члена мага, но и неглубоко скользнуть внутрь, собирая ещё. В этот момент Нудари вообще ничего не видел, только метался по постели, то изгибаясь навстречу Салазару, то обессилено откидывая голову. Туманчик заискрил, лёгкая вспышка пробежала по нему, задевая член мага, и от нестерпимого удовольствия Нудари излился. При этом он полностью перетёк в туманную форму, ошалело водя глазами и растекаясь по постели Салазара.       Салазар зашипел и ахнул от неожиданных ощущений — туманчик распирал не больно, но сильно, лёгкий разряд заставил сразу излиться, и маг упустил Нудари, чуть не упав на него сверху. Семя смешалось с туманчиком, Салазар замер над ним, опираясь на дрожащие руки.       Немного собрав глаза в кучку, Нудари поначалу обнял Салазара туманчиком, а потом стал постепенно обретать форму, теперь прижимаясь к нему обнажённым, испачканным телом. Он впитывал дрожь мага, обнимая, щекой касаясь его груди, беспокойным хвостиком путаясь у него в волосах.       Салазар, наконец, устало опустился на кровать, прижимая к себе джиннчика. Маг молчал, лежа с закрытыми глазами, и недовольства от него не исходило. Дари почувствовал, что засыпает, и его спокойный вздох разнесся по комнате, не слышимый лишь супругу, прежде чем он растаял. Нудари округлил глаза, но возиться в объятиях Салазара не хотелось, чтобы не испортить момент. Наверное, в Скале просто водились призраки. Джиннчик решил разузнать об этом как-нибудь потом, сейчас кивая хвостиком. Он уткнулся носом в Салазара и решил просто наслаждаться этим.       — Сегодня ты мог погибнуть по своей глупости, — пробормотал Салазар. — Впредь не пытайся никого освободить... Если тебя не убьёт мой пленник, могу разозлиться я. Не скажу, что для тебя будет хуже. Никогда не спускайся в подземелье.       Салазар помнил, что хотел отправить Нудари к Вивьену, но теперь отказался от этой мысли. Джиннчика нужно было держать на виду... и под рукой.       — Обещаю, — неуверенно прошелестел Нудари. Влипать в неприятности у него получалось как-то само собой. Зато в подземелья он точно не собирался, как и выходить наружу, к Бездне. Слишком холодно, слишком неприветливо было везде, кроме спальни и тёплых шкур.              Утро принесло Нудару похмелье и сурового Вивьена с отваром.       — Я слышал, ты вчера опять натворил дел, — железный омега присел на кровать, в которой затерялся маленький джиннчик, и похлопал по шкурам, чтобы найти его. — Урышц этот перед уходом загрыз ещё парочку Безлицых и одного слугу. Как тебя угораздило освободить его? Я бросил кузню и прибежал, чтобы убедиться, что Салазар ещё не сбросил тебя в Бездну, а ты тут, оказывается, напился.       От похлопываний Нудар мученически замычал, никогда ещё не чувствуя себя так паршиво, будто молнии проскальзывали по всему туманчику. Всё плыло в ощущениях, он вяло высунул потускневший хвостик из шкур.       — Это Салазар угостил, — заплетаясь, оправдывался он, щурясь и всё пытаясь посмотреть на Вивьена. — Прости, — он вспыхнул, ярко краснея, потому что начал вспоминать, что именно с ним творил Урышц, а потом и Салазар. Снова захотелось спрятаться в шкуры, но шевелиться было неприятно, слабость и простреливающая боль заставили замереть.       — Не извиняйся, — сверкнул глазами Вивьен. — Я рад, что ты жив.       Он неловко подсунул ему под нос ложку с отваром, так как не привык ни за кем ухаживать.       — Это должно помочь, — уверенно заявил он. — Вытряс со слуг. Они в свои редкие выходные надираются как свиньи, до визга, а назавтра снова должны служить. Тебе от головы точно поможет. У Салазара просить не стал... Он в подземелье, срывает злость на пленниках.       — А на что он злится? — Нудар огорчённо качнул хвостиком и зажмурился, выпивая с ложки отвар, готовясь к отвратительному вкусу. Он не понаслышке знал, как бывают горьки и невкусны лекарства, дядя иногда лечил его очень серьёзно. Особенно когда джиннчик вернулся от кочевников... стало тоскливо, и Нудари отбросил эти мысли. Дядю он ещё не скоро увидит, если увидит.       — Зачем Салазару такие слуги? — насколько он помнил, у Владыки никто не вёл себя так неподобающе.       Впрочем, лекарство не было таким уж противным на вкус, подозрительным был лишь привкус крови.       — Салазар зол на Урышца, — Вивьен отвёл взгляд, но всё же продолжил нехотя: — Он испугался за твою жизнь. Я слышал, слуги очень удивлялись, что тебя не наказали.       Слова железного омеги взбодрили джиннчика лучше всякого отвара: он вскочил, сбросив одеяло и шкуры, потом смутился и накинул одну из шкур обратно, прикрываясь, и уставился сияющими глазами на Вивьена.       — Я знал... я знал, что всё это не зря! — Нудари широко улыбался, даже щёчки порозовели и отступило похмелье. — Вивьен, ты можешь выполнить мою последнюю просьбу? — он прикрыл глаза, сосредотачиваясь, делая вместо туловища туманный хвостик. А потом безжалостно ухватил за самый кончик и потянул, отрывая, закусив губу. Нудари шумно выдохнул и протянул туманчик Вивьену.       — Я знаю, ты очень искусен, поэтому прошу... — Нудари подался к нему ближе и лихорадочно зашептал: — Сделай для Салазара особенное кольцо и помести это внутрь, чтобы я всегда мог быть рядом с ним.       Вивьен не успел его остановить и смотрел в шоке на кусочек туманчика.       — Разве маг стоит этого? — он взял кусочек в железную ладонь, тут же запотевшую от влаги. — Дарить себя ему.       Вивьен хотел повторить Нудари своё предложение помочь сбежать при желании. Но джинн продолжал удивлять.       — Да, — вздох джиннчика был полон уверенности. Он благодарно улыбнулся Вивьену и нырнул под шкуры, отогреваться и восстанавливаться. Нудар хотел встретить Салазара, полный сил, чтобы успокоить его и вернуть великому магу покой. — Я сам пришёл сюда и здесь останусь. Я люблю Салазара, — шёпотом признался он и укрылся с головой, надеясь, что никто, кроме Вивьена, это не услышит.       Дари с утра мучился от ярости Салазара и пришёл погреться к Нудари. Его признание согревало, хоть он и боялся за него, как и Вивьен.       А тем временем Салазар равнодушно выдрал трахею пленнику и отбросил от себя уже бесполезный труп. Пытки сегодня не приносили удовлетворения, он убил двоих пленников, которые могли тешить его ещё долго. Но они стали скучны и раздражали. Велев слугам отнести свежие тела людоеду, Салазар сорвал с себя рабочий фартук и зашёл в лабораторию. Там в двух огромных сосудах подаренная источниками живая и мёртвая вода преобразовывала целую тонну талой воды с ледника, и для качественного завершения этого процесса требовалась ещё неделя.       Салазар понюхал воду, поморщился и обернулся на цветок, который уже опрыскал и той, и другой водой. Цветок полностью освоился в огромном горшке, несколько корней вытащил наружу, собравшись пустить ещё пару стеблей, и в целом чувствовал себя отлично. Кивнув с мрачной улыбкой, Салазар вспомнил того, кто подарил его. Зря он, что ли, притащил сюда джинна? Его эмоции освежали чувства Салазара.       Вивьен уже вернулся в кузню, весь в мыслях об интересном сложном заказе Салазара, когда тот появился в своей комнате с забрызганными кровью лицом и волосами.       Джиннчик дремал, восстанавливаюсь, но как только маг вошёл в спальню, Нудари перекатился по постели к нему. Хвостик едва вздрогнул от того, как выглядел маг, но это становилось привычным.       — Салазар? — Нудари нравилось произносить его имя, нравилось смотреть на него и ощущать. Он потянулся к магу, сдвинув ногой шкуры, обнажая своё тело, до сих пор счастливый от разговора с Вивьеном и уверенный, что сможет утешить бурю в груди Салазара.       — Я вижу, железный напоил тебя настойкой на крови пери? — ухмыльнулся Салазар. — Ты выглядишь здоровым. Собираешься весь день валяться в моей кровати?       Нудари не нашёлся, что ответить, так как всерьёз не думал над тем, как проводить в Скале дни — главное было попасть сюда. А как только Салазар отвернулся, он утёр губы, сгоняя дурноту. Какими бы шаткими отношения ни были между пери и джиннами, он никогда их не ел и даже не кусал. Хотя стоило признать, что чувствовать себя Нудари стал гораздо лучше.       Салазар не был против его безделья. Дари так обычно дни и проводил, превратившись со временем в пухлого ленивого омегу. Только под конец жизни болезнь высушила его. Но... разве Салазар давал джиннчику право занимать место Дари? Тёмный маг поднялся из подземелья, чтобы помучить его.       Оглянувшись по сторонам, он подошёл к неприметному шкафу в стене, куда складывал добытые в путешествиях артефакты и инструменты, которые не успели перекочевать в пыточную или рабочий кабинет. Салазар провёл над ними рукой, выбирая. Ему не нравилась грубая затхлая аура, исходящая от них, она бы испортила вкус чистых эмоций Нудари. Наконец, он выбрал кожаную плётку с крученой рукоятью и тяжёлыми металлическими шариками на концах. И к ней добавил длинный блестящий фаллос, работы кочевников, точно повторяющий конский член, пусть и не в полный размер. С этими предметами в руках он приблизился к кровати.       У джиннчика вытянулось лицо. Он широко распахнутыми глазами смотрел на то, что Салазар держал в руках и не мог вымолвить ни слова. Хвостик только взметнулся вверх от удивления и стеснения, потому что стыдно было даже представить, что с ним может сотворить Салазар. Он всё смотрел, забывая даже сделать вдох, а потом судорожно выдохнул и, не поднимая на мага взгляд, перевернулся на живот, скидывая шкуры, обнимая подушку и пряча в ней пылающее лицо.       Теперь джиннчик ждал от мага наказания, вспомнив о нём, когда увидел плеть. Пусть она и не была такой, как у палача, но всё равно напоминала о той ужасной боли. Нудари ёжился, то напрягаясь, то пытаясь расслабиться, чтобы не было так больно. Но сбегать он и не думал, только не от Салазара.       Салазар со скрипом согнул фаллос, убеждаясь, что он не жёсткий. Бросив его на кровать рядом с бедром джиннчика и заодно примериваясь по длине, Салазар провёл хвостами плети по нежным ягодицам, холодя их металлическими шариками. Джиннчик тяжело сглотнул и невольно поджал попку от холодного прикосновения. Но маг его не ударил. Эта медлительность и неспешные движения будоражили. Нудари чуть погнулся и набрался смелости оглянуться. Взгляд сразу упал на внушительный член, и хвостик мотнулся, снова прячась в подушку. Маг толкнул рукоятью одну половинку, и снова подняв плеть, проскользил ею уже вверх вдоль позвоночника. Конечно, в его спальне не было никаких смазок, и длинный член рядом с маленьким джинном смотрелся опасно.       Несмотря на это, Нудари согнул ногу в колене, чтобы развести ягодицы, если Салазар захочет надавить рукояткой или ударить по нежному месту.       Салазар шумно вздохнул, глядя на тёмную сжатую дырочку между половинок, и медленно повёл плёткой вниз, чтобы один из холодных шариков скользнул по ложбинке и потёрся о неё.       От мыслей о том, что маг сейчас разглядывает внизу, Нудари упёрся лбом в руку, закрываясь сильнее, но сдержать свою реакцию не мог. От скольжения шарика, движений Салазара в животе становилось тепло. Салазар чуть покачивал плётку, водя шариком по выставленной попке, прямо по входу в тело, дразня нежную плоть. Качнув сильнее, он задел хвостами плётки небольшие яички, и джиннчик охнул, непроизвольно обдавая её смазкой.       Маг творил с его эмоциями что-то странное: хотелось стонать сквозь зубы, хотелось изгибаться навстречу и исполнять любое желание, но в то же время было так стыдно! Наконец, Салазар перехватил плеть и потёр Нудари между ног жёсткой рукоятью. Тот робко застонал, ощущая, как рукоять размазывает смазку, как от неё горит внизу.       Салазар надавливал несильными толчками, не пытаясь протолкнуть жёсткую рукоять в нежное тело — она непременно поцарапала бы Нудари изнутри. Но по ягодицам он возил ею с усилием, натирая румяную попку до лёгких ссадин. Лишь когда попка достаточно разогрелась, Салазар хлестнул Нудари между ног — умело, так, чтобы тяжёлые шарики ударили по влажным от размазанной смазки половинкам, а не по промежности и яичкам, чтобы боль лишь усилила возбуждение. И тогда взялся за лошадиный фаллос, сначала положив его на спинку Нудари, вдоль позвоночника, чтобы джиннчик почувствовал его длину. И потом начал потирать широкой гладкой головкой влажную дырочку, смачивая смазкой.       Джиннчик тяжело дышал и старался не шевелиться, удерживая себя от желания принять туманную форму. Но от удара он всё-таки вскрикнул и дёрнулся, увлажняя под собою шкуры, сгорая от странного удовольствия — если это и было наказание, то оно ни в какой мере не могло сравниться с тем, как бил палач во дворце.       — Салазар... — прерывисто выдохнул он, стоило кожей прочувствовать размер следующего испытания. Нудари даже качнул хвостиком, чтобы обернуться, но тут же спрятался обратно в подушку.       — Ты забыл другие слова, кроме моего имени? — криво усмехнулся маг, хотя ему и нравилось, как джиннчик стонет его имя. — Тебе сказать мне нечего? Про вчерашнее. Признание своего проступка... возможно... смягчит мой гнев.       Гнева, впрочем, в его голосе не было. Головка конского члена натирала попку Нудари, вжимаясь краями, но пока не протискиваясь целиком. Но маг не торопился, а Дари внимательно наблюдал, зная, как супруг любит такие забавы. И как палач он может и замучить, и доставить удовольствие. Салазар мучительно медленно покручивая фаллос, погрузил его неглубоко в растянутую попку джиннчика.       — А разве нужны... другие слова? — Нудари закусил губу, невольно ёрзая на шкурах, мучаясь от медлительности, поджимая попку и тут же её расслабляя. — Салаза-ар... — со стоном взмолился джиннчик, истерзав несчастную подушку, ещё не понимая, чего именно хочет: чтобы всё прекратилось или чтобы альфа продолжил эту пытку уже собой.       Салазар неспешно набросил на него два обруча из силы: ошейником, чтобы не смог стать туманчиком, и плотным кольцом на яички и член, чтобы не мог кончить без его позволения.       — Я хочу, чтобы ты говорил, — Салазар чуть сильнее вкрутил в него фаллос и сжал ладонью одну ягодицу. Теперь он запихивал в него член, подталкивая руку собственными бедрами. Уже нестерпимо хотелось прижаться членом к влажной попке, и Салазар чуть задевал его рукой.       Нудари застонал-захныкал, неверяще потерев ладонью ошейник, ясно ощущая его дрожащей рукой, а потом беспомощно подлез пальцами к животу, чтобы убрать кольцо. Вот только тягаться с силой мага было бессмысленно. Он готов был взорваться, растечься лужицей, но теперь облегчение не приходило.       — Что... говорить? Салаза-ар! — джиннчик всхлипнул, хватаясь за шкуры, ладони были влажными, и прохладный туман, который появился от опьяневшей силы Нудари, холодил кожу. — Пожалуйста, Салазар, — он приподнялся на локтях и вздёрнул зад, чтобы отползти от невыносимой пытки, а стало только хуже. — Я не могу, Салазар, пожалуйста, — лицо джиннчика было красным, он горел, несмотря на прохладный покров тумана.       Нескромные мольбы джиннчика, его откровенный приглашающий вид сводили с ума. Салазар сдёрнул с себя одежду с помощью силы и скользнул членом сначала между бёдер Нудари, а потом, вытащив фаллос, пристроил между ягодиц, пока потираясь о скользкий вход. Перемазанную в смазке головку фаллоса Салазар уткнул в губы джиннчика, потянув его за хвостик, чтобы оторвать от подушки.       — Оближи, — велел он.       Со стоном закинув голову, Нудар попытался прижаться заплясавшей попкой к Салазару, не выдерживая недостижимой близости. Губы дрожали, когда он приоткрыл рот, слушаясь и ощущая собственный аромат, понимая, как непристойно касаться члена, так не похожий на человеческий. Нудари влажно чмокнул губами, ловя смазку и жмурясь от стыда.       Выдохнув, Салазар легко скользнул членом в растянутую попку, сразу погружая его до упора, и Нудари протяжно выдохнул, дрожа до самого хвостика, переполняясь обжигающим наслаждением, пьянея от близости с магом. Головкой фаллоса маг скользнул по его губам и тут же звучно шлепнул по ним.       У джиннчика поджалась попка, а ошалевший туман растёкся по постели. Было и стыдно, и хорошо, плоть мага ощущалась желанной, поэтому Нудари ненавязчиво вильнул бёдрами, при этом прихватывая губами головку игрушки и целуя её.       Салазар дразнил ротик Нудари ею, при этом толкаясь в выставленную попку. Та уже привыкла принимать его член, да и после фаллоса была неплохо разработана, поэтому он не сдерживался. Свободной рукой снова взявшись за плетку, он провёл её хвостами вдоль позвоночника джиннчика и несильно хлестнул по бедру.       Внутри моментально всё задрожало, Нудари застонал и мог бы вот-вот кончить, если бы не кольцо. Попка сжимала член Салазара, мешая двигаться, а сам джиннчик хныкал. Весь перемазанный, с красной мордашкой и блестящими губами сейчас он походил больше на джиннчика из борделя, чем на скромного садовника Владыки.       И это очень нравилось тёмному магу. Его омега должен был быть таким разгоряченным. Палач и любовник в Салазаре были удовлетворены, вытянув из попки член, он чуть протолкнул в неё по смазке жёсткую рукоять плети и звонко ударил ладонью по ягодице джиннчика. Нудари вскрикнул, завозил коленями, сжал в пальцах шкуру, краснея от напряжения, по его щекам скатились слёзы — он так хотел получить облегчение! Но горло перехватывало, и он даже не мог попросить. Отбросив плётку, маг снова вогнал в него член и смахнул сдерживающее кольцо с его небольшого омежьего хозяйства.       Было видно, как попка пульсирует и сжимается. А потом джиннчик забился на постели, мыча имя Салазара, извиваясь и кончая на шкуры. Ошейник сдерживал его от того, чтобы не обратиться туманом, но джиннчик всё равно вёл себя, словно был туманчиком: извивался, приникая к постели, сильно стискивал Салазара внутри и плакал, оставляя влагу на покрывале.       Салазар пару раз толкнулся и позволил Нудари самому извиваться на его члене, крепко удерживая руками за бочка, пока его семя наполняло джиннчика. Салазар закрыл глаза, наслаждаясь, и провёл ладонями от бёдер джиннчика до подмышек и стиснул грудь, сминая сосочки. Лёгкого Нудари он поднял без усилий, не снимая с члена.       Животик Нудара подёргивался, но внутри всё расслабилось, стоило магу излиться. Он всхлипнул и обмяк в руках Салазара, чувствуя его довольство и ласку, поджимая попку.       — Салазар... — одними губами пробормотал Нудари и откинул голову, полностью расслабляясь.       Салазар пощипывал, мял его сосочки, удерживая на себе до сцепки.       Нудари тихонько постанывал, совсем растекшись в его руках. Вскоре он снова начал возбуждаться и заелозил попкой, даже попробовал тайком потрогать себя, пока руки Салазара были заняты. Какое всё-таки облегчение быть не скованным кольцом.       Салазар не мешал Нудари шалить, покручивая, пощипывая его сосочки. Узел подёргивался внутри джиннчика, сильно распирая, давя на самое чувствительное место, Маг снова наполнил его, крепко прижимая к себе. Подобрав плётку, он вложил её в свободную руку Нудари.       Вынырнув из блаженства, джиннчик взял рукоять и уставился плывущим взглядом, а потом осознал, что именно держит в руках, и чуть не выронил. Что Салазар хотел от него? Почему-то спрашивать о таком не было сил. Нудари сжал ослабевшие пальцы и неуверенно провёл плетью по своему телу, потом со вздохом слабенько щекотнул себя ею по бёдрам и члену. Ударить он себя не мог, как ни заставлял руку, а протолкнуть рукоятку в попку было нельзя, чтобы не мешать Салазару. Джиннчик совсем смутился, и его рука замерла.       Салазар наблюдал. Ему нравилось, что джиннчик ищет пути ему угодить, хотя смелости не хватало. Но магу было интересно, что же сделает его неискушенный омежка.       — Умница, — одобрил он. — Плётка тебе идёт.       Это было явной ложью, Нудари держал её очень неуклюже, неумело, но даже это заводило Салазара. Ему пришло в голову, что можно заставить джиннчика кого-нибудь выпороть. И эмоции Нудари будут куда интереснее чувств жертвы. Вряд ли тот сможет причинить кому-то настоящий вред.       Получив от Салазара даже такой странный комплимент, Нудари расцвёл. Ему захотелось сделать что-то ещё, чтобы услышать больше похвалы. Он перевернул плётку и покрепче сжал рукоять. Откинул голову и зажмурился, наугад проводя ею рядом со своим членом, потирая его, надавливая и неуверенно проезжаясь по узлу с внешней стороны.       Салазар с наслаждением застонал, особенно упиваясь тем, что Нудари сейчас орудует плёткой, пусть и вовсе не по назначению. Маг улёгся вместе с джиннчиком на кровать и развёл своими коленями его ножки пошире. И тогда снял ошейник.       Нудари было неловко от того, как теперь собственный член торчал вверх, на спине это было особенно заметно. Но как приятно было тесно прижаться к Салазару. Покосившись вниз, горя от собственной наглости, джиннчик провёл плёткой вбок, пока со своей ноги не упёрся ею в бедро Салазара и не повёл по нему. Член дрогнул, и Нудари со стыда растёкся по груди мага туманом, не сдерживаемый больше ошейником, смывая плётку на постель.       Салазар сжал его крепче. Его застенчивый джиннчик решился на такое!       — Ты знаешь, что то, что ты сейчас сделал, не посмел бы сделать даже Владыка инкубов? — с усмешкой спросил он туманчик, который охлаждал его обнаженное тело.       Нудари округлил глаза и виновато приластился к магу, благодаря туманной форме сумев даже на узле перевернуться «на живот», лицом к Салазару. Но кажется, тот не злился. Одним глазком джиннчик покосился на его лицо и, сам не зная, откуда взялись силы, — туманным хвостиком снова тихонько подхватил плётку. Может, слова Салазара сделали его смелее. Хвостик взял рукоять удобнее и провёл плетью так, что она проходила и через его туман, и касалась Салазара. На всякий случай джиннчик закрыл глаза, поглаживая мага хвостами плети, постукивая, а потом не выдержал: принял свою обычную форму, и плеть легла вдоль его спинки, а он, обнимая Салазара, дрожал и с тихим стоном изливался ему на живот, всё так же жмурясь.       Салазар затаил дыхание, наблюдая за джиннчиком.       — Ты решил проказничать? — спросил он, чуть подёргивая членом в его растянутой попке. — Тебя за это стоит наказать.       Салазар взял плетку и потёр рукояткой его между ягодиц, выше растянутой дырочки. И стукнул рукояткой по мягкой половинке, свободной рукой оттягивая и тиская вторую. Когда его член выскользнул из Нудари, маг притянул джиннчика повыше — тот проскользил по собственному семени. Салазар коснулся губами его губ.       — Ты можешь играться с плёткой, но помни, с кем можно, а с кем опасно, — шепнул он.       Нудари застонал и захныкал, чувствуя, как кожа растягивается между половинок, но всё это стоило поцелуя Салазара и шёпота, от которого пробило дрожью до самого хвостика.       — А сейчас... можно или опасно? — джиннчик обнял мага за шею, преданно глядя в глаза, и чуть прогнулся — из растянутой попки текло. Он всё ещё чувствовал в себе странную смелость, которая то подступала, то вновь исчезала.       — Со мной всегда опасно. Но ты можешь попробовать рискнуть, — Салазар крепко прижимал его к себе. Джиннчик и правда в постели был лучше любого эльфёнка, хотя те не грозили превратиться в самую настоящую лужицу.       Нудари счастливо выдохнул и сам прильнул к губам Салазара. Сердце оглушительно стучало от радости и собственной смелости — хотелось, чтобы так было всегда. Хорошо и тепло рядом с магом, хотя и очень стыдно, особенно от того, что животик был липко измазан в собственном семени.       Но долго разлеживаться Салазар не стал. День ещё не клонился к закату, а Нудар пока не вылезал из кровати. Тёмный маг, вздохнув, снял джиннчика с себя и поднялся с кровати, оставив на ней и плётку, и конский фаллос.       — Хватит, — сказал он, накидывая плащ. Ему надо было до работы ещё посетить купальню. — Тебе пора решить, что ты собираешься тут делать. Наверное, мне стоит взять тебя в подземелье и посмотреть, получится ли тебя научить чему-то.       Разнеженный, джиннчик мягко развалился по постели, до сих пор в блаженстве поглядывая на мага, но его слова отрезвили. Хвостик испуганно качнулся, и огромные непонимающие глаза уставились на Салазара снизу вверх. Что могло быть в подземелье у тёмного мага?..       Джиннчик задрожал, предчувствуя дурное, и попытался наивно спрятаться обратно в шкурах.       Салазар спокойно стянул с Нудари шкуру. От его эмоций он пьянел, но страх вызывал беспокойство, которое злило.       — Подготовься, — велел он. Джиннчик смотрелся очень трогательно на большой просторной кровати. Салазар подобрал фаллос и постучал им по попке. — Помой и убери это всё назад в хранилище. Можешь выбрать себе что-то на вечер.       Салазар покинул комнату. Все же общение с джиннчиком удовлетворило его.       Нудари вспыхнул и взмахнул влажными ресницами, потупив взгляд. На вечер? Значит, у них будет продолжение? И если Салазар разрешил выбрать, может, получится найти что-то менее...       Оставшись один, он снова бросил взгляд на то, чем его попку маг сейчас терзал. Джиннчик робко потрогал до сих пор влажную игрушку и отдёрнул руку. Оглядевшись, как будто кто-то мог за ним подглядывать, Нудари поднялся и не придумал ничего лучше, чем помыть огромный член своим туманчиком, а потом стыдливо понёс его на место вместе с плёткой.       Страшно было заглядывать в хранилище, но в то же время и любопытно. Нудари сунул нос в игрушки Салазара, чтобы найти что-то безобидное, однако странное предчувствие его отрезвило и поумерило пыл. Он отложил причудливые колечки, перестал трогать желеобразный мягкий шарик, который не лип к рукам, и задвинул комод, в задумчивости начав одеваться. Нудари не верил в свою удачу, но хотелось ещё порадовать Салазара.