Дождь для иссохшего сердца

      Джиннчик не сразу смог нормально соображать, не понимая, чего хочет Салазар, а потом было уже поздно: он заметался в кармане и вскоре затих в уголке, немного дрожа. В спальне Салазар вытряхнул его на кровать и снова распахнул шкаф. Огненный бальзам, ремешки для связывания — лишнего не требовалось. Хмыкнув, он захлопнул дверцу и скинул с себя одежду, оставаясь в тонких нижних штанах до колен. Нудари, встрёпанный, тяжело дышащий и по-прежнему влажный между бёдер, приподнялся на локте, чтобы увидеть, что ищет Салазар, и тут же вспыхнул. Любоваться магом он мог вечно, так Салазар был красив и совершенен в его глазах.       Не трогая джиннчика, маг начал неторопливо привязывать ремешки к резной решётке на стене в изголовье кровати. На этой решетке было бы очень удобно распять джиннчика и оставить так висеть, как украшение спальни. Глядя с подушки, можно бы было насладиться видом снизу, между растянутых ножек. Салазар с садистской ухмылкой огладил решетку, уже представляя, как её можно под Нудари приспособить.       Джиннчик во все глаза наблюдал за магом. Сердце колотилось быстро-быстро, а когда Нудари заметил его ухмылку, то попка невольно поджалась. Подхватив под мышки, Салазар вжал его в решетку, чтобы украшение немного впилось в спинку джиннчика, и стал медленно привязывать. Нудар судорожно выдохнул, ощущая спиной решетку, а спереди — Салазара. Дыхание стало прерывистым, а руки немного подрагивали. Он и предвкушал игру Салазара, и немного опасался, однако чувствовал, что это не будет как с пыткой беточки.       Салазар привязывал крепко, так чтобы Нудари стоял перед решёткой на корточках, прижавшись к ней спиной. Надёжно зафиксировав его руки, маг выбрал ремешки с жёсткими краями и обвязал его живот, горло, затянув до того, что ремешок впился. Он сплёл два ремешка и обвязал грудь Нудари, так что сосочки оказались защемлены ими. Джиннчик сглатывал, ошалело глядя на Салазара, и дрожал, но на этот раз не от страха.       — Салазар? — прошелестел он возбуждённо, переступая коленями и пытаясь найти удобное положение, чтобы испытать облегчение. Нудар задышал ещё тяжелее, повёл плечами, но тут же застыл, потому что каждое движение теперь отдавалось на коже, ремешки тёрлись столь непривычно. Салазар неспешно поправлял их, чтобы они врезались ещё сильнее и в то же время не пережимали сосочки до онемения. Ему было нужно, чтобы Нудари всё прочувствовал. Достав огненный бальзам, Салазар прокатил прохладный бутылёк по бедру джиннчика, коснулся им яичек.       Нудари скосил взгляд вниз, чуть поджимая живот от прикосновений бутылька. Открыв его, Салазар едва капнул на член Нудари точно на складочку над головкой. И с улыбкой наблюдал за его лицом. Джиннчика выгнуло всего в жгучем желании, и он чуть не задохнулся от странного ощущения, которое походило на инкубий огонь. Джиннчик подался бёдрами вперёд, отёрся затылком о резную решётку и только тогда выдохнул:       — Что это?       — Ты не знаешь? — прошептал Салазар, любуясь им. Проведя один раз по члену Нудари рукой, чтобы дать понять, какое облегчение приносит прикосновение, маг раздвинул переплетения ремешков на его груди и освободил натёртые соски. — Это... огненный бальзам. Распространённое средство в борделях, гаремах... Иногда применяется и палачами, хотя есть препараты пострашнее, например те, что добываются из спинного мозга инкубов.       Огненный бальзам не был вреден сам по себе в малых дозах, зато даже беты получали из-за него острое удовольствие. Одна беда, на это удовольствие можно подсесть, стать рабом желания испытать это снова и снова. Салазар капнул по капле на каждый сосок и с шипящим вздохом принялся втирать бальзам лёгкими движениями. Стон джиннчика был просящим, громким, а брови умоляюще взметнулись. Он попытался продлить прикосновение, подавшись ближе к пальцам Салазара.       — У Владыки во дворце... такого нет, — Нудари всхлипнул. Казалось, натёртая кожа воспринимала прикосновения острее, она горела, а движений Салазара было так мало, так хотелось ещё! Джиннчик затрепетал, натягивая руками ремешки, свёл колени, и его член мучительно дрогнул, коротко, но сильно изливаясь, попадая каплями на Салазара.       — Во дворце таких штучек столько, что тебе и не снилось, — усмехнулся Салазар. Огладив подрагивающие бочка Нудари, он медленно поцеловал его, больше не касаясь горящих сосков. — Какой же ты чувствительный.       Салазар медленно стянул с него лишние ремешки, оставив связанными только руки, чтобы он мог извиваться. Голова от поцелуя закружилась, Нудари даже скользнул кончиком языка по губам Салазара в надежде получить облегчение и испить его. Член джиннчика покачивался, терзаемый жаром, как и грудка. Нудари захныкал, когда Салазар от него отстранился, без ремешков стало немного удобнее, но разве в этом был смысл, если по-прежнему нельзя прикоснуться к магу? Джиннчик взвился, крепко обнимая Салазара ногами, прижимая к себе и изгибаясь. Он смотрел на мага умоляюще, его глаза влажно блестели, но Нудари добился своего — смог потереться о Салазара грудкой, разделить с ним жар, и глубоко застонал.       Салазар от неожиданности обнял Нудари, придерживая. Джиннчика совсем развезло от желания. Огладив его, чуть толкнув приподнятым членом, Салазар позволил ему потереться о своё тело, с наслаждением ловя ответную дрожь. Нудар коротко выдохнул со стоном, двигаясь в руках мага, но тот ссадил его с бёдер, не дав снова кончить от удовольствия.       А действие впитавшегося бальзама все набирало силу. Нудар застонал уже разочарованно, постоянно извиваясь. Он пытался потереться спинкой о решётку, выворачивал руки и ёрзал попкой, царапаясь ею о изголовье. Нудари не замечал, как по его щекам катятся слёзы желания.       — Салазар! — даже немного требовательно вскрикнул джиннчик, но потом снова затих, изгибаясь, выставляя бёдра вперёд. Его покрасневшие соски ныли, грудка немного припухла, и мучительно хотелось, чтобы к ней прикоснулись. Салазар присел перед ним, наслаждаясь этим видом, поглаживая свой член через одежду. Маг медленно, пошло облизывал губы, разглядывая джиннчика, но не спешил помогать ему сам, без явной просьбы.       Джиннчик тяжело дышал, приоткрыв рот и не мог отвести взгляда от губ мага и его языка, мечтая лишь о том, чтобы они прикоснулись к его груди, даже члену... и подарили облегчение. Он всхлипнул и подался к Салазару, пытаясь прижаться к его лицу грудочкой, коснуться влажных губ, но... не смог — не хватило совсем чуть-чуть, джиннчик даже чувствовал дыхание мага. Нудари стало так обидно, что он не сдержал горьких слёз, хныча и вертясь, всё равно пытаясь достать, при этом смазка то и дело капала с его бёдер, пачкая постель.       Салазар обхватил его за талию и наконец припал губами к одному напряженному соску. С нажимом обведя его языком, медленно, дразнясь, он широко лизнул второй. Нудари вскрикнул и подался к магу ближе, снова упираясь ноющим соском ему в губы. Джиннчика всего потряхивало от кончика хвостика до ног, он льнул к Салазару. А потом не выдержал и вновь взмыл вверх, обхватывая его мокрыми бёдрами, чувственно изгибаясь и заходясь в умоляющем стоне.       Салазар медленно опустил его на свой член, прижимая бёдрами к себе, но руки джиннчика всё ещё были оттянуты назад ремешками. Маг целовал, кусал, вылизывал его сосочки, двигая на члене на весу, всё быстрее и быстрее. Нудари было стыдно, но на толчках притираясь членом к Салазару, ощущая его губы и укусы, которые жалили удовольствием, он плакал от счастья и облегчения. Джиннчик стонал до хрипоты, вскрикивал и прерывисто вздыхал, беснуясь в объятиях мага, неосознанно дёргая руками в желании крепко обнять альфу, слиться с ним до конца. Но пока мог делать это ногами, хотя его бёдра дрожали. Он был мокрым, разгоряченным и тёк, пачкая Салазара собой и оставляя на нём свой аромат.       Салазар крепко удерживал Нудари, кончая в него. И не отпустил, пока попку не растянул узел. Тяжело дыша, маг отвязал его одной рукой и тогда сам разлёгся на кровати. Грудку Нудари он перевязал жёстким ремешком, впившимся в зудящие соски, и наконец сжал в ладони его член. Животик подрагивал от сцепки, Нудари постанывал, иногда забывая сделать вдох.       Джиннчик не сразу смог совладать со своими руками, а как справился — сразу крепко обнял Салазара и прижался грудкой. Он тёрся о Салазара мокрой щекой, его попка наплясывала даже на узле, и всё казалось мало, мало! Неужели он будет гореть вечно? Только если Салазар останется рядом, он согласен. Нудари дотянулся до губ мага и выстонал в них, целуя так, словно Салазар был для него как воздух, который дарил ему жизнь.       Салазар отпустил себя, забывая на время о наказании джиннчика, впитывая его эмоции почти как инкуб. Но нет, не как инкуб, ведь те питались похотью, а чувства джиннчика были иными, но маг позволил себе не думать об этом. Обнимая Нудари, он царапал пальцами его выгнутую спинку, почти до крови, оставлял синяки на округлой попке. Влажно сжав мага бёдрами, Нудари со всхлипом излился, его колотила дрожь. Он всё льнул и льнул к Салазару, целовал его и зарывался пальцами в волосы, с ума сходя от того, как близок к нему.       — Салазар, — джиннчик осмелился снова притянуть мага для поцелуя и сморгнул слёзы. — Почему мне так хорошо и так этого мало? — его попка поджалась, а член дрогнул, прижатый к телу мага.       — Это всё бальзам, — заставил себя произнести Салазар, хотя ему самому начинало казаться, что дело не только в бальзаме и костре. Сейчас они с джиннчиком обнимались как возлюбленные, как бы эта мысль ни была нелепа. Салазар вдруг вспомнил свою последнюю встречу с Джари, когда предложил ему выжечь своё собственное сердце, без сожаления. Жаль, что ифрит этого не сделал. Слабый мальчишка.       Нудари вздохнул сладко и произнёс магу в губы, вжимаясь в него бёдрами, едва двигаясь на узле.       — Я люблю тебя, Салазар, — его шёпот почти искрился, он был счастлив, действительно счастлив, обнимая Салазара, несмотря на всё, что тот сделал, и не мог удержать в себе эти слова. Это было правдой, хотя джиннчика совсем немного пугало то, что маг мог сделать с его признанием. Однако Нудари всё равно щедро открывался ему и показывал всё, что чувствует.       — Любишь?.. — странным омертвелым голосом переспросил Салазар. Эти слова не могли в нём вызвать отклика, и внешне он остался спокоен... но внутри что-то сдвинулось, словно в душе открывалась Бездна. Он крепче стиснул джиннчика.       — Повтори, — потребовал он. Нудари немного испугал его голос, но джиннчик не думал сдаваться или отказываться от слов — так хорошо стало от того, что он произнёс их вслух.       — Люблю, — его глаза счастливо искрились, он вжался в Салазара, заглядывая ему в лицо. — Люблю тебя, Салазар, — Нудари немного понизил голос и повторил ещё: — Люблю тебя, Великий Тёмный маг, и это ничто не изменит.       — Глупый джинн, — обронил Салазар, прикрывая глаза. — Ты сам ищешь свою погибель. Маг лег на кровать и, выйдя из Нудари, благо узел почти опал, развернул его к себе спиной. Наказывать его больше не было настроения.       Хвостик Нудари обиженно поник. Но джиннчик всё равно опустил руку вниз, пачкая пальцы в семени Салазара, толкаясь ими в попку, чтобы продлить удовольствие, случайно влажно хлюпнув ладонью. Он даже потянул ремешки, потирая соски, чуть вздёргивая попку и впечатываясь ею в Салазара.       Салазар вздохнул, утыкаясь лицом в обиженный хвостик. Провёл ладонью по руке Нудари, накрыл её, не давая убрать пальцы из попки, и сжал его между влажных бедер.       — Ты сам не понимаешь, что говоришь, — глухо пробормотал он. — Пока что не понимаешь. За это твоё нелепое признание, я могу сжалиться над тобой и отпустить из Скалы... Но если ты останешься, тебе придётся доказать, что ты не солгал.       — Я не солгал! Я сам пришёл сюда и не уйду! — горячо заявил Нудари, взметнув хвостик, и коротко ахнул, от прикосновений Салазара излившись гораздо быстрее, чувствуя при этом, как сжимает собственные пальцы. Это было так странно, так горячо и хотелось, чтобы в этот момент внутри были пальцы Салазара, чтобы он тоже это чувствовал. В конце концов джиннчик уткнулся щёчкой в прохладную постель, его понемногу отпускало действие бальзама и в тело возвращалась усталость.       Салазар огладил бедро Нудари и подгрёб его ближе к себе. Все его планы сегодня порушились, но после слов джиннчика они не имели смысла. Магу надо было как-то разобраться с царапающим чувством в груди.       Джиннчик счастливо вздохнул и прикрыл глаза, улыбаясь. Он расслабился настолько, что ноги стали туманным хвостиком и обняли Салазара в ответ. В объятиях мага было хорошо, так хорошо, что не хотелось ни о чём думать. Нудари был умиротворён, находясь рядом с великим тёмным магом, несмотря на всё, что тот когда-либо совершал.

***

      Когда джиннчик проснулся, то ощутил, что щека горит. Не сразу сообразив, в чём дело, он осторожно потрогал место вчерашнего удара, и сон моментально согнало: он же опух и стал некрасивым! Нудари торопливо сел на постели, и голову прострелило болью так, что он чуть не вскрикнул. Джиннчик посчитал, что это случилось из-за резкого движения, поэтому он медленно оглянулся на спящего Салазара и туманчиком соскользнул с кровати.       Его немного заносило, но он упрямо влетел в купальню и снова встал во весь рост перед зеркалом, на этот раз чуть не заскулив: перед глазами кружили красные всполохи, а в голове пульсировало так, будто бы он получил удар только что. Однако Нудар всё равно качнулся к своему отражению и распустил хвостик на голове, чтобы хоть как-то прикрыть след. Его мутило, джиннчик потянулся своей силой к воде, чтобы умыться и привести себя в порядок, вот только из-за плохой концентрации всё пролил на себя. Ноги подогнулись и прямо голой попкой он опустился на пол, хватаясь за голову и сжимая виски. Перед глазами вновь встал красный туман, а в голове шумело, и он не мог вернуться в спальню до того, как проснётся маг.       — Чего ты тут расселся? — недовольно спросил слуга, заглядывая в купальню. — А ну пшел отседова!       Он волок ведро воды, чтобы Салазар мог утром освежиться. С грязной ухмылкой, слуга поплескал на Нудари ледяной водой.       — На голову больной, что ли? — он ухватил Нудари за волосы, чтобы задрать голову, но заорал от ужаса. Появившийся бесшумно Салазар перехватил его руку и хладнокровно срезал кинжалом мясо с предплечья до самой кости. Слуга завизжал от боли, и маг выпнул его за дверь.       — Что произошло? — резко спросил он у Нудари и вздёрнул его лицо окровавленными пальцами за подбородок. Увидев распухшую щечку, он скрипнул зубами, но плывущий взгляд, говоривший о головокружении, его испугал.       От дёрганий за голову Нудари не мог сфокусировать взгляд. Хотя именно благодаря этому джиннчик не видел кровавых подробностей, от которых его замутило бы ещё больше, он только ощутил запах. Слёзы брызнули из глаз, Нудари не смог ответить Салазару, потому что от второго резкого движения, его голова снова взорвалась болью. И от слёз становилось только хуже, но Нудари было больно, и он не мог остановиться.       Салазар поднял джиннчика с пола, подхватывая под попку, и устроил его голову себе на плечо. Маг поспешил в свой кабинет, придерживая голову Нудари одной рукой. Джиннчик постарался притихнуть, только всхлипывал иногда, робко обняв Салазара. Он был так удивлён этой заботе, так ей рад и в то же время огорчён, что не может выразить эту радость. Но он почти смог не обращать внимания на боль, сквозь слёзы глядя на мага.       В кабинете Салазар усадил его в кресло и заметался в поисках нужного обезболивающего. Сильное и почти безопасное, оно должно было быстро всосаться в кровь. Салазар засунул резко пахнущий комочек Нудари в рот чуть дрожащей рукой, такой уверенной ранее, когда он наказывал слугу. Джиннчик проглотил странное лекарство и, глубоко вдохнув, закрыл глаза, смирно сидя в кресле вместе со своим хвостиком. Остро-кислый вкус сразу снимал дурноту, а голова постепенно наполнялась лёгкостью.       — Сиди смирно, — велел Салазар. Достав бинты, он принялся перевязывать Нудари голову. Руки сами делали своё дело, а перед глазами стояло, как он ударил джиннчика так, что у того чуть голова не отлетела. Обычно маг точно рассчитывал свои силы...       — Спасибо, — прошелестел Нудари, без боли сумев немного расслабиться, не мешая Салазару. Он только утёр слёзы и незаметно потрогал щёчку, проверяя, не опухла ли она сильнее.       Салазар старался на щёчку не смотреть. Он знал, что она пройдёт быстро, но это было укоряющим напоминанием о его роковой ошибке. Надо было придумать, как полечить Нудари голову, чтобы не было отдалённых последствий. Лекарств у Салазара было не слишком много, он не занимался лечением подобных недугов. Ближе всего достойные лекари были в школе Реона.       Салазар нахмурился. Он был наслышан о мастере Моте, но вряд ли тот по доброй воле согласился бы ему помочь. Имело смысл похитить кого-то из его учеников, возможно человека... Люди страшились Тени, а Салазар мог предоставить от неё надёжную защиту, надёжнее, чем в осаждённой школе, так как к Скале Тень и не совалась. Это представлялось делом пустяковым.       — Пока тебе придётся принимать это лекарство, — бросил Салазар, умолчав о том, что это обезболивающее. — Ты понял, что сам виноват? Ты разочаровал меня вчера.       Однако он снова подхватил Нудари на руки как маленького.       — Да, виноват, — всё так же негромко прошелестел джиннчик, соглашаясь, и положил голову на плечо Салазара, обнимая его за шею и смыкая ладошки на втором плече. Туманный хвостик свернулся вместе с Нудари, удобно свисая из рук Салазара. Голова больше не мучила джиннчика, поэтому он расслабился, спокойное дыхание касалось шеи Салазара. Было тепло и так хорошо, что Нудар уснул прямо у мага на руках. По мнению джиннчика, самое тёплое и не страшное место во всей Скале и во всём мире.       Салазар долго носил его по кабинету, раздумывая. Его раздражало, что приходится думать о таких вещах, как сложное целительство, но сейчас выбора не было. Поглаживая и баюкая своего непутёвого джиннчика, он составил примерный план.