Дождь для иссохшего сердца

      Грудку и хвостик Нудари опалило огнём, и это ощущение проняло гораздо сильнее чем в подземелье, когда огонь лизнул лишь руку. Джиннчик отшатнулся, даже не вскрикнув — скатился туманчиком с кушетки на пол, пытаясь свернуться в клубок, охладить сам себя. Желая прохлады, он случайно выпал частью туманчика в лёд, испугался и тут же растёкся лужицей. От частой смены формы закружилось сознание, Нудари дёрнулся в сторону и запутался в ножках стула. И некстати вспомнил, что там, сверху, остались ещё держатели для рта. Он так и не надел их на беточку и не посмотрел, как Ханам изливается на его лицо.       Мотя подхватил беточку, давая ему самому соскользнуть с члена, и сразу начал щупать пульс, проверять огонь в его теле. Он видел, что Нудари задело, но это не было опасно для жизни. А пропади Беточка, Нудари сам бы не простил.       Впрочем, за лужицей встал сам Салазар. И с пьяной улыбкой на лице протянул туманчику руку.       Нудари попытался сосредоточиться ради Салазара, распутался из ножек и скользнул вперёд, обвиваясь вокруг руки — но этого было так мало! Он успокоился, что мастер Мотя был с беточкой, а Салазар не мешал ему — значит, всё хорошо, всё закончилось — а потому через мгновение повис на маге, обнимая уже руками и шепча ему в губы:       — Всё хорошо? Тебе понравилось? — Нудари вжался в него грудкой и хвостиком вместо ног надёжно обвился вокруг талии.       — Да. И ты прав, что первым делом спрашиваешь об этом, — прошептал Салазар, вставая вместе с Нудари. — Тебя задело. Ты сам виноват. Но я позволю тебе утеш-шиться.       — Мне это важно, — пробормотал джиннчик, пытаясь плотнее влепиться в Салазара. Он даже бережно коснулся его причёски с кинжалом, пока туманный хвостик взбудоражено вился. Хотелось Салазара укусить, хотелось поделиться с ним огнём и своим желанием.       На мастера Мотю Нудари взглянул жадно, перед глазами стояло, как тот принимал под хвостик длинную игрушку, как трогал себя лапками. Не сумев его поблагодарить, джиннчик со стоном уткнулся Салазару в шею.       — Беточка такой нежный, такой уязвимый, — Нудари вспомнил, хотя это стоило огромных усилий, о чём они говорили с мастером Мотей. — Можно ли дать ему совсем каплю живой воды? Я ведь не зря старался?       Мотя уложил беточку на кушетку, согнав с нее Ханама.       — Опасность миновала. И наш Нудари справился. Не любой юный омега смог бы, да, Салазар? — начал он. Мотя хотел подчеркнуть достоинства Нудари.       — Не любой. Здесь оказался бы не любой, — признал Салазар, чувственно сжав бочок Нудари. — Тебе нравится его уязвимость? Может есть ещё что-то, что бы ты хотел с ним сделать? Я бы позволил тебе взять живой воды, чтобы после его восстановить.       Мотя оглянулся с тревогой.       — Нравится. Его беззащитность и хрупкость — нравится, — Нудари рассеянно улыбнулся, но следующие слова Салазара ему не понравились. — И я не хочу это разрушать, — джиннчик укусил Салазара за губу, мешая сказать ещё что-нибудь неприятное, стиснул вместо туманного хвостика ногами и покрепче вцепился в его волосы — жар огня придавал смелости.       По телу Салазара прошла дрожь от смелости глупого джиннчика. И он ухватил его за хвостик на голове, больно оттягивая, словно хотел вгрызться в его горлышко.       — Жалко... Так ладно же...       Он усмехнулся, отходя с Нудари в сторону. Вивьен дёрнулся, чтобы преградить дорогу.       Джиннчик застонал, прогибаясь вслед за рукой Салазара. По бёдрышкам текло от того, как близко был он к своему альфе. Нудари шумно и жадно вдыхал его аромат, а грудка ходила ходуном.       — Если ты сам хочешь с ним что-то сделать... лучше сделай со мной, — сбиваясь с дыхания, попросил джиннчик. От жара внутри уже некуда было деться, и он хотел, нет, жаждал ощутить от Салазара любое облегчение, любую помощь.       — Такое я пока с тобой сделать не хочу... — промурлыкал Салазар. Он холодно взглянул на Вивьена и пронес джиннчика мимо. Чтобы прямо в коридоре, закрыв от чужих глаз, размазать туманчик по стене, впиваясь в его губы.       Спинке тут же стало холодно, но Нудари горел сам, поэтому даже не захныкал. Он запутался в волосах Салазара, наткнулся на кинжал, желая притянуть к грудке, однако не посмел. И так было сладко в его руках.       — Хочу с тобой в течку, хочу узел. Всегда с тобой хочу. Хочу... всё, — шептал он горячо, заплетаясь языком, пытаясь объяснить, что никакой другой альфа ему уже никогда не будет нужен.       Салазар затыкал его, жарко зацеловывая, больновато кусая, прижимая бедрами через одежду. Но туманчик просачивался под плащ, смачивая живот над штанами.       В этот момент Салазар верил, что и правда Нудари не нужны другие альфы.       Нудари всё же не стерпел и подставил грудку под укусы, вскрикнув. Салазара не хватало, было так мало, мало, и джиннчик пытался влипнуть в его тело.       — Хочу тебя чувствовать, — туманчик забился под штаны, хвостиком обнимая горячую плоть. И от воспоминаний, как Салазар его безжалостно пронзает в любом состоянии, он случайно воплотил маленькую пьяную тучку. Она безобидно тыкалась в коридоре, и из-за неё становились влажными стены, тут же покрываясь корочкой льда.       Салазар прикусил яркий сосочек, толкнув бедрами влажный хвостик. Штаны сползли сами, маг позволил хвостику их сдвинуть. Оставалось только намотать его на крепко стоящий член, что он и сделал, вытягивая хвостик жгутиком.       Джиннчик пьяно захныкал, пытаясь хоть как-то извернуться хвостиком, чтобы ощутить плоть не вокруг него, а внутри. Но туманчик лепился в руках Салазара и совершенно не слушался.       — Ты меня му-учаешь, — протянул Нудари и совершенно безумными от желания глазами уставился на своего альфу. — А себя?       — Мне больше, чем кому угодно другому известно о мучениях, — прошептал Салазар и заткнул Нудари своими губами. Член пульсировал, обвитый хвостиком, горячий, твёрдый. Но Салазар все же позволил джиннчику насадиться на конец туманчиком поближе к животу.       Нудари задрожал, невпопад и слабо отвечая на поцелуй — с Салазаром каждая близость вспыхивала по-новому, невозможно было что-либо предсказать или привыкнуть. Он заёрзал туманчиком, искря от удовольствия и отстранённо радуясь, что никто не видит, как он сгорает и жаждет тёмного мага.       — Салазар, — прошелестел джиннчик и выгнулся по стенке, пробуя быстрее двинуться на крепком члене, совсем слиться со своим альфой.       — Ты должен будешь повторить... Я найду еще этот огонь... — выдохнул Салазар в этот туманчик, насаживая на себя, крепко сжав в кулаке. — Сколько нужно Безлицых? Я могу сделать новых... На твой выбор.       Он весь преисполнился мрачной радости и предвкушения, увидев, на что способен его джиннчик.       — Зачем... с ними? Не с тобой? — Нудари повело от интонаций Салазара, от мысли, что тому нравится, но он в этот момент не мог сообразить, зачем понадобились Безлицые. — Хочешь смотреть на меня... с другими? — джиннчик двинул хвостиком и сам плотнее обвился вокруг, рассеянно шаря взглядом по лицу Салазара. — Мне нравится, когда ты смотришь на меня, — подрагивая, признался он, не желая скрывать. — Мне понравилось ощущать, что кто-то от меня зависит. Но ещё больше мне нравится, как сейчас. Только вдвоём, — его крупно трясло, собственное желание и обжигало и было дурманом. Он сбивался, торопливо рассказывал свои мысли, неожиданно ярко вспомнив, что Салазару приятнее, когда он говорит. — Быть с тобой... это мой выбор!       Джиннчик вскрикнул, кончая прямо так, в туманной форме.       — Хочу... Мы будем вдвоём... Сколько захочешь... — Салазар хотел сказать по-другому, но исправляться не стал. — А с ними для игр. Тебе же понравилось играть.       Член проник в туманчик глубже, и Салазар позволил себе тоже излиться так скоро.       Нудари стало легко-легко, будто внутри взорвалось облако пушинок. Он приластился к Салазару под шею, а затем уткнулся ему в волосы, позволяя тому делать с туманчиком что угодно.       — Понравилось. И с мастером Мотей тоже. У тебя есть ещё всякие... вещи? — Нудари расслабленно выдохнул, несмотря на новую вспышку жара. — Ты столько всего видел в путешествиях, — он восторженно уставился на Салазара, так, как смотрел на него с первой же встречи.       — Да. У меня много интересного. Я мог бы тебе что-нибудь подарить, — расщедрился Салазар, предвкушая баловство джиннчика. Конечно, он чувствовал, что Нудар не оправдает ожидания, но эта мысль ему не нравилась, и он ее откладывал. Член выскользнул из туманчика, свободно качнувшись.       — Спасибо… спасибо! — Нудари мечтательно качнул хвостиком, впитывая одобрение Салазара, его довольство и близость. Он был счастлив, растекаясь по его плечам, забиваясь под волосы, ластясь к шее. И всё же, прежде чем решиться вновь на короткий укус, джиннчик тихонько прошелестел: — А как же узел? — и тут же попробовал кусаться.       — Потом.       Салазар позволил его зубкам впиться в бледную шею и зашагал в сторону спальни. Нудари не стоило провожать мастера Мотю в путь. Сейчас Салазар так расслабился, что даже не захотел заставлять джиннчика смотреть на то, как кроль спускается в Бездну.       — Я люблю тебя, — всё так же прячась под его волосами, выдохнул Нудари. — Как ещё ты хочешь это проверить? Поверить? Я готов, — самоуверенно шептал джиннчик, переплетаясь со своим тёмным магом, не желая никогда отпускать. — Так люблю, что готов сгореть, — признался он ещё тише. — Салазар.       — Готов? Хорошо. Докажешь, — голос Салазара прозвучал прохладно, остужая и без того стылый воздух пустынных переходов.       — Не уходи, — прошелестел джиннчик и лёг туманчиком на его плечи, ещё сильнее путаясь в прядках. Тон Салазара был таким, что казалось: ещё чуть-чуть, и маг его сбросит и оставит прямо здесь на холодных плитах. — Разве я сказал что-то не так? Разве тебя… нельзя любить?       — Если ты любишь меня, ты должен любить и то, что я делаю, — усмехнулся тёмный маг, стремительно шагая по коридорам к спальне. — Проверим твои слова на деле.       Бросать туманчик в коридоре он не собирался. Соскребай его потом со стен по всей Скале. Станет снегом, размажется ледком и не соберётся. Поэтому Салазар донес Нудари в целости до кровати и там отпустил.       — Без моего разрешения комнату не покидать, — велел он.       Слова Салазара огорчили, попали в самый туманчик. Он и правда должен любить то, что делал Салазар. Ведь это часть него. Нудари опустил голову и послушно сел на кровати, расставив голые ножки. Только всё равно удержался за шею альфы, чтобы успеть сказать.       — Я очень старался сегодня сделать так, чтобы тебе понравилось. Разделить то, что ты любишь. У меня никогда бы не получилось, если бы я не думал о тебе, — Нудари был в мыслях о Салазаре постоянно, последние недели почти только о нём. — Разве нельзя попрощаться с мастером Мотей? Он вылечил меня и так помог.       — И как ты хотел бы с ним попрощаться? Тебе кажется, что ты провел с ним мало времени? — Салазар не отстранял нежные руки Нудари, пришлось стоять, нагнувшись. — Тебе вряд ли понравится, как он пойдёт через Бездну. Но если хочешь посмотреть, я буду рад взять тебя с собой. Разделишь со мной это?       — Как… через Бездну? Он же маленький кроль! — джиннчик распахнул глаза широко-широко, бледнея, стоило представить, как в жуткой Бездне останется лишь кроличий хвостик. Нет, даже его не будет. Внутренне содрогаясь от страха, Нудари решил, что должен уговорить Салазара помочь. — Я… я не хочу смотреть, но я должен там быть. Быть рядом с тобой. И сказать мастеру Моте спасибо. А ещё… спасибо, что привёл его, — он подался вперёд, прихватив нижнюю губу Салазара и коротко чмокнув, стараясь вместо волнения передать свою благодарность.       — Ты говоришь про мастера школы защитной магии, — ухмыльнулся Салазар. — Я не прочь посмотреть, как он справится с Бездной. Это первая возможность на моей памяти, спустить туда кого-то из школы.       Прикрыв глаза, он прочувствовал лёгкий поцелуй джиннчика.       — А ты должен запомнить хорошенько, к чему приводят твои необдуманные поступки.       Салазар выпрямился и кивнул, приняв решение.