Драконья кровь

В карете было скучно. От нечего делать Джоанна в который раз выставила голову в окно: понаблюдать за окрестными пейзажами. Золотая дорога тянулась уже восемь дней, и все мало-мальски интересные места давно остались позади. Со вчерашнего утра отряд рыцарей из Утёса Кастерли двигался вдоль Черноводной. Их было ровно двадцать; всё верные, надёжные люди, которых лорд-отец Джоанны чаще всего брал с собой в поездки. Теперь им было поручено сопровождать её, дабы доставить в столицу целой и невредимой. Сам отец не изъявил желания ехать на восток, объяснив, что и так уже повидался со своим братом, а больше его там ничто не держит. Впрочем, Джоанна вовсе не обижалась — она даже гордилась тем, что отец и мать сочли её достаточно взрослой для путешествия в одиночку, без кого-нибудь из семьи. Однако теперь она начала раскаиваться в своём решении. Можно было взять и Ладона: с ним было бы хоть интересно. Вспомнив брата, Джоанна улыбнулась. Нет, в Королевскую Гавань он бы не поехал: ему сейчас не до того. Месяц в роли лорда Утёса изменил его почти до неузнаваемости, как изменили саму Джоанну семнадцать дней на Ступенях. Ладон превратился в лорда Галладона или, во всяком случае, всё время пытался сделать это. Каждое его утро уходило на тренировки во владении мечом, а после он запирался с мейстером Крейлином, разговаривал с ним или занимался книгами. Иногда он уезжал вместе с отцом и отсутствовал целыми днями, находясь в поездке по далёким крепостям. Первое время Джоанна обижалась на брата, но потом по совету матери стала принимать участие во всех его делах. Почти весь месяц, проведённый ею в Утёсе Кастерли, она упражнялась во дворе вместе с Ладоном и нарочно просила отца тоже брать её в разъезды. Это пошло ей на пользу: она сблизилась с братом ещё сильнее и даже начала оттаивать после пережитого, но душа её всё равно рвалась в Красный Замок. Красный Замок… Джиор… При одной мысли о скорой встрече с другом Джоанна радостно затрепетала и высунулась сквозь окно так сильно, что чуть не выпала из кареты. На её мгновенный вскрик обернулся ехавший ближе всех черноволосый мужчина с грубыми, мужественными чертами лица. — Осторожнее, миледи, — посоветовал он добродушно. — Или вам так не терпится попасть в Королевскую Гавань? Джоанна поудобнее устроилась на сиденье и улыбнулась в ответ. — Да, сир Подрик, — призналась она. — А скоро ли мы до неё доберёмся? Подрик Пейн задумчиво почесал в затылке. — Через час, не раньше. Наш отряд всё равно не способен двигаться быстрее. Только через час? Джоанна едва опять не вскрикнула — теперь уже от разочарования. А ведь ещё два года назад она не могла и представить, что Красный Замок станет ей едва ли не милее, чем родной Утёс. И не только из-за дяди Тириона. — А можно… можно я поеду с вами в седле, сир? — Она просяще взглянула в лицо рыцарю, пользуясь тем, что его конь идёт вровень с каретой. — Карета мне надоела, а выходила я из неё только для того, чтобы мы устроились на ночлег в какой-нибудь гостинице. Сир Подрик тут же покраснел, чем вызвал у Джоанны невольный смешок. Она привыкла к такой его особенности с самого младенчества, но всё же это её неизменно веселило. С прочими рыцарями и тем более слугами Подрик держался как положено, но стоило к нему обратиться кому-то из семьи его сюзерена, как он заливался краской. — Вам правда этого хочется, миледи? — нашёлся он наконец. — Не боитесь, что будет неудобно? Джоанна лишь рассмеялась: — Я уже ездила так от Красного Замка до нашего Утёса. Вы сами это видели, сир Подрик. С вами мне будет не более неудобно, чем было с моей леди-матерью. На последних её словах губы сира Подрика дрогнули в застенчивой улыбке. Джоанна понимающе хмыкнула. Она знала, что сильнее, нежели её мать, он никого не уважает и никому другому так не предан. Хотя это до сих пор не мешало ему так смущаться в разговорах с леди Ланнистер, будто он по-прежнему был неопытным юнцом-оруженосцем. — Стой! — вдруг крикнул сир Подрик куда-то в сторону. Когда карета в тот же миг остановилась, Джоанна поняла, что кричал он кучеру. — Ты чего, Под? — спросил его какой-то рыцарь, которого она не могла видеть из окна кареты. По голосу Джоанна узнала Сэмвелла Спайсера, одного из наиболее преданных рыцарей своего лорда-отца. — Решил остановиться на привал с утра пораньше? Мы же только два часа как выехали из гостиницы! — Леди Джоанне охота прокатиться со мной на лошади до Красного Замка, — совершенно спокойно пояснил сир Подрик и, мгновенно спешившись, отворил дверцу. — Выходите, миледи. Джоанне ужасно льстило, когда к ней так обращались не только простолюдины, но и благородные лорды и рыцари. В Утёсе её почти все звали просто по имени, однако сир Подрик был одним из тех, кто не входил в это число. Он обращался с Джоанной как со взрослой леди, и та взамен платила ему искренней душевной привязанностью. Джоанна вышла наружу. Сир Подрик поднял её буквально как пёрышко и, усадив в седло перед собой, тут же сам залез обратно на коня и дал всем знак двигаться дальше. От него пахло железом и вареной кожей, и этот запах Джоанне даже нравился. Она слегка прижалась спиной к сиру Подрику, позволяя ему взять в руки поводья и продолжить путь. До Королевской Гавани отряд добирался действительно не меньше часа, но теперь эта дорога не казалась Джоанне такой утомительной. Рядом с сиром Подриком она чувствовала себя в такой же безопасности, как если бы сидела в карете, и с любопытством глядела по сторонам. На горизонте справа было видно голубую воду Черноводной; далеко в этой голубизне дрожали на волнах корабли, явно плывущие в столицу. Джоанна разглядела, что на парусах у трёх из этих кораблей золотятся Тирелловские розы. Немудрено: Простор торгует с Королевской Гаванью едва ли не больше, чем любая другая область Вестероса. Львиные ворота возникли перед ними неожиданно. При виде багряно-золотых знамён с изображением льва стража без лишних вопросов распахнула створки, и процессия беспрепятственно въехала в город. «Почему они не спросили, кто мы и зачем прибыли сюда?» — тихо поинтересовалась Джоанна у сира Подрика, на что получила столь же тихий ответ: «Должно быть, знают, что Ланнистеры давно уже не представляют угрозы для владык Железного Трона». Эти слова вселили в душу девочки надежду. Незадолго до отъезда она, целый месяц думая о Джиоре, добилась от отца обещания: если она поймёт, что взаправду любит младшего принца, то напишет отцу письмо, в котором попросит его предложить королю обручить их. Она неоднократно подступала к нему с этим, но отец всякий раз либо пугался, либо покрывался зеленью и бормотал что-то невразумительное. Джоанна не понимала, что с ним творится, а он упорно молчал. И лишь накануне её отбытия в Королевскую Гавань он дал согласие — Джоанна до сих пор удивлялась, что сподвигло его на это. «Львам с драконами не по пути, — нередко говаривал отец, рассказывая ей и Ладону истории о своей юности. — Даже их дружба оказалась не такой уж прочной, что уж говорить о родстве. Ваш дядя — пожалуй, единственное исключение из этого правила. Но о союзе Таргариенов и Ланнистеров мечтать не стоит. Кровную вражду можно простить, а вот забыть её не получится». И всё-таки он дал обещание исполнить мою просьбу. Наверняка рассчитывая на то, что делать этого никогда не придётся, но ведь пообещал. Стало быть, ещё не всё потеряно. Подумав об этом, Джоанна распрямилась в седле, уперевшись затылком в грудь сира Подрика, и устремила взгляд на Красный Замок. Каждый шаг коня, на котором они сидели, приближал их к нему. Почти все рыцари из их отряда воодушевлённо болтали меж собой, и лишь сир Подрик сидел молча. Изредка Джоанна запрокидывала голову и видела нависший над ней выпуклый подбородок, покрытый лишь лёгкой щетиной. Сиру Подрику давно перевалило за тридцать, но Джоанна не помнила, чтобы когда-нибудь видела его бородатым. Следовать по улицам давно уже не было в тягость: Джоанна отлично знала, что при короле Джейхейрисе и королеве Дейнерис столица приобрела облик, совершенно отличный от того, какой она имела не меньше ста лет. По мощёным улицам, не менее широким, нежели в Ланниспорте, карета и всадники двигались гораздо быстрее. Прошёл всего лишь час или чуть меньше того, когда они наконец добрались до холма Эйгона. Стражники заранее открыли ворота, которые, как Джоанне было давно известно, использовались только для таких случаев. Простым всадникам или даже обитателям самого Красного Замка приходилось довольствоваться исключительно калитками по боковым сторонам этих ворот. Сир Подрик въехал на Западный двор одним из первых. Джоанна немного удивилась тому, что их никто не встречает, но тут же увидела посреди двора небольшую толпу слуг, перед которыми стояли две фигуры: совсем низенькая, с золотыми локонами, и более высокая, худощавая, на чьей голове развевались волосы серебряного цвета. Сердце девочки радостно дрогнуло, когда она поняла, что эти фигуры — те, кого она особенно желала увидеть. Сир Подрик нарочно подъехал к ним поближе и лишь тогда натянул поводья, остановив своего коня. Его примеру последовали и остальные девятнадцать рыцарей, к которым тут же кинулись слуги, чтобы распрячь лошадей и увести их в конюшню. Не обращая внимания ни на кого из них, сир Подрик аккуратно спешился. — Мой принц. — Он склонил голову перед Джиором, на что получил вежливый кивок. Затем перевёл взгляд на Тириона Ланнистера: — Милорд Тирион. Десница только захохотал и, подойдя к сиру Подрику, обменялся с ним дружеским рукопожатием. Джоанна знала, что они уже много лет на короткой ноге, но видеть общение дяди с Подриком Пейном ей по известной причине приходилось нечасто. — Здорово, Подрик, дружище! — Несомненно, Тирион с удовольствием даже обнял бы его, если бы не боялся уронить своё достоинство десницы короля. — Что, как дела, какими судьбами тут? А ты смотри, за столько-то времени и не изменился даже… — Да вот, дочку леди Бриенны сопровождаю, милорд. И чего бы мне, к слову, измениться за какой-нибудь месяц? — хмыкнул сир Подрик и лишь после этого осторожно снял Джоанну с седла. — Вот, получайте своё сокровище. Леди Бриенна велела мне доставить её в Королевскую Гавань. Джоанна невольно пошатнулась от долгой езды в седле. Она даже не успела поздороваться с дядей Тирионом, когда на неё вдруг налетел среброволосый вихрь и чуть не сбил с ног. — Джоанна! — Джиор обнимал её изо всех сил, вовсе не стесняясь, что они не одни во дворе. — Как же я по тебе скучал! Девочка перевела дух и сама обняла принца. Он был почти так же худ, как и тогда, когда только закончилась битва на Ступенях, но фиалковые глаза его горели радостью. Джоанна даже не помнила, когда последний раз видела его таким весёлым. Разве что в тот роковой день, когда он подбил её погулять без охраны в порту… — Я тоже по тебе скучала, Джиор, — выдохнула Джоанна. Она уже привыкла называть его только по имени. Джиор ослабил хватку, видя, что ей становится больно, но никак не отходил, пока его не стукнули по плечу и насмешливый голос не произнёс: — Погодите-ка, мой принц, погодите! Я, конечно, рад, что вы снова веселы и всё такое, но, может, вы мне хотя бы племянницу обнять позволите? А то это как-то… ну, не по-людски это… — Да, прости. — Джиор как-то по-взрослому стушевался, чего подруга не замечала за ним раньше, и отошёл в сторонку. Вместо него перед нею очутился дядя Тирион. Джоанна, высокая для своего возраста, уже переросла его почти на голову, однако дядя всё равно обнялся с ней и оставил на щеке поцелуй, колючий из-за его седеющей бороды. — Привет, моя львица, — промолвил он, слегка взъерошив ей волосы. — Ну что, ты-то хоть к нам надолго? А то Джиора послушать, так без тебя и солнце не так светит, и птицы что-то фальшивят… Сам уже хотел к вам лошадей гнать — хорошо ещё, я отговорил! Джоанна еле подавила искушение сказать, что сама грезила о Красном Замке чуть ли не всё то время, что гостила дома, в Утёсе Кастерли. Впрочем, говорить об этом не было особого смысла: дядя Тирион всё равно знал её как облупленную, а Джиор наверняка догадался об этом по тому, с какой охотой она ответила на его приветствие. — Да, надолго, — только и ответила она. — А как там Ладон поживает? — спросил дядя. — Целый год уже с ним не виделись. Что он, не захотел с тобой приехать? — Он бы и поехал, если бы не был занят. — Джоанна вспомнила своё времяпровождение с братом и насмешливо закатила глаза. — Ты бы видел, дядя Тирион, каким он сделался за тот месяц, на который отец оставил его за главного в Утёсе Кастерли! Настоящий лорд Утёса и Хранитель Запада. Теперь он только и делает, что пытается во всём подражать отцу. — Ну и правильно делает. Ему это даже полезно, — кивнул Тирион. — Всё-таки ваш лорд-отец с годами не молодеет, а ему достойный наследник нужен. Джоанна согласно качнула головой, сознавая, что дядя говорит правду. Однако отцу было лишь слегка за пятьдесят, а силой и здоровьем он пошёл в их покойного деда, лорда Тайвина Ланнистера, так что она не сомневалась, что полноправным Хранителем Запада Галладон станет отнюдь не скоро. — А подите-ка вы пока в богорощу, — внезапно посоветовал десница, поймав на себе весьма недовольный взгляд фиалковых глаз. — Мы тут с сиром Подриком перекинемся парой словечек. Джиор так и просиял. Джоанна поняла, что, будь он заносчив, он ни за что бы не простил её дяде эту маленькую дерзость, но принц никогда никого не обижал без причины. — Пошли! — Он взял Джоанну за руку и повёл за собой, как тогда, когда они гуляли в многолюдном порту. Пальцы у него были тонкие, но сильные, и почти горячие. Как-то раз, уже больше года назад, Джоанна спросила, почему у него такая тёплая кожа, на что Джиор засмеялся и ответил просто: «Я всегда горячий. Мама говорит, что это всё моя драконья кровь». Громадный Западный двор кипел жизнью. Рыцари и оруженосцы упражнялись с разными видами оружия; туда-сюда сновали конюхи, садовники, прочие слуги. При виде принца все они на миг замирали и с улыбкой отвешивали ему поклон, прежде чем вернуться к своим занятиям. Джиор улыбался в ответ, а Джоанна недоумевала. Последний раз она ей довелось зреть его улыбку лишь в то утро, когда король Джейхейрис освободил их. — А знаешь… я давно не видела тебя таким… — Она помолчала, подбирая слово. — Таким… светлым. — Ты первая. Никто не видел. Даже Эймон с Лианной, — отозвался принц. Глаза его по-прежнему светились счастьем. — А почему мы идём в богорощу? — удивлённо осведомилась Джоанна. — Разве тут, на Западном дворе, не хорошо? — В богороще сейчас гуляет вся семья, — пояснил Джиор. Внезапно веселье пропало из его глаз, словно он только что вспомнил Кровавый Камень. — Даже… Губительница. Не знаю, зачем отец взял её с собой на прогулку. — А кто это — Губительница? — Такое прозвище Джоанна слышала уже не впервые. В разъездах, которые она делила с отцом и Ладоном, его упоминали многие, от лордов и рыцарей до простых крестьян. — У нас на Западе так называют твою незаконнорождённую сестру, потому что из-за неё королева поссорилась с королём и улетела в Эссос. Это правда? Джиор помрачнел ещё сильнее и остановился. — Да! Это правда! — процедил он сквозь зубы, хотя Джоанна видела, что ему хочется кричать. — И так её называют не только на Западе, но и во всём Вестеросе. Я тоже зову её именно так, хотя отец и обижается на меня за это. Ну и пусть! — А Эймон, Лианна? Они-то что? — Джоанна с замиранием сердца задала этот вопрос. К её удивлению, выражение лица Джиора почти не изменилось. — Они тоже души в ней не чают. Из-за этого на них весь замок косо смотрит, а им ничего. Не знаю, почему они так к ней привязались. Я даже стараюсь не ходить мимо покоев её кормилицы, чтоб её лишний раз не видеть! Джоанна растерянно хлопала ресницами. Неужели Джиор так ненавидит свою сестру только потому, что она рождена от какой-то чужой женщины из Волантиса? Рассказ короля после церемонии награждения она до сих пор помнила с первого до последнего слова. — Но почему тогда Лианна и Эймон так любят её? — только и вымолвила она. — Говорят, что она им всё-таки сестра, пусть и побочная, — отозвался Джиор, почему-то помедлив перед ответом. — Я им даже завидую: они-то могут и говорить, и делать, что хотят. Он снова зашагал по направлению к богороще. Джоанна поспешила за ним, изумлённо выговорив на ходу: — А почему ты не можешь? Ты ведь тоже принц? Джиор промолчал. Решив не тревожить его лишними расспросами, Джоанна лишь снова взяла его за руку, и друг одарил её взглядом, полным благодарности и облегчения. Богорощи они достигли совсем скоро. Там действительно не было никого, кроме королевской семьи. Джоанне и Джиору пришлось пройти не меньше двадцати ярдов между чардревами, пока они не услышали смех и лениво переговаривающиеся голоса. Всё семейство Таргариенов находилось на большой опушке, со всех сторон окружённой могучими белыми стволами. Наверху ветер шевелил кроваво-красные листья. Джоанна никогда не любила ходить в богорощу, пусть в Красном Замке её и использовали разве что для прогулок, но выросшему на Севере королю это место напоминало о родине. Поэтому в таком его желании для Джоанны не было ничего удивительного. Сам король Джейхейрис стоял, прислонившись спиной к чардреву, с крохотным свёртком на руках, и с благодушной улыбкой смотрел, как принцесса Лианна под руководством старшего брата пытается залезть на соседнее дерево. Но, увидев Джоанну, Эймон слегка дёрнул сестру за лодыжку, и Лианна в тот же миг спрыгнула на землю. — Моё почтение, ваша милость. — Джоанна приблизилась к королю и поприветствовала его учтивым, изящным поклоном, как и подобало высокородной леди. — И вас я рада видеть, принц Эймон, принцесса Лианна. Они уставились на неё во все глаза, а король непонимающе покачал головой: — Ты — наша воспитанница, Джоанна; к чему эти церемонии? Поди сюда. — Он поманил её к себе и, обняв одной рукой за плечи, неожиданно наклонился и поцеловал её в макушку. — Добро пожаловать в Красный Замок. Надеюсь, ты добралась до нас без происшествий. — Да. Спасибо за заботу, ваша милость. — Джоанна удивилась не меньше, чем он сам: на её памяти ни король, ни тем более королева не относились к ней с такой уж теплотой. Может, он и на мою просьбу сразу ответит согласием, а не воспротивится, как отец? Обрывая эти мысли, к ней подскочила Лианна и шутливо хлопнула по плечу. Это был её излюбленный жест, когда она хотела обратить на себя внимание. — Брось ты этот официоз, Ланнистерша! Помнишь, что я говорила по поводу не называть меня «моя принцесса»? — О, прошу прощения, моя принцесса! — нарочно поддразнила Джоанна, видя, как в аметистовых глазах подруги пылают задорные огоньки. Лианна рассмеялась, махнула рукой и заключила Джоанну в объятия, с удивлением обнаружив, что они уже почти одного роста. Эймон в порыве радости тоже обнял её, хотя с кронпринцем Джоанна никогда не была особенно близка. Но вдруг из свёртка на руках у короля отчётливо послышалось кряхтение, и она даже вздрогнула от неожиданности. — Что это? — проговорила она изумлённо. — Это Дейна… — начала было принцесса, но Джиор, стоявший поодаль, резко перебил сестру: — Это и есть Губительница. Так сказать, королевская… ошибка. По тому, как все разом переменились в лице, Джоанна поняла, что Джиор ляпнул то, что не следовало бы. Раньше на него так не смотрели даже за самые отчаянные его проказы. — Джиор, я тебя просил: не называть Дейну Губительницей! — Голос короля звучал непреклонно, и Джоанна даже поразилась такому его отношению к какой-то бастардке. — Я знаю, ты её не любишь, но ведь она твоя сестра. — Я говорил, что никогда не назову её сестрой, отец, — возразил Джиор необычно холодным, но спокойным голосом. — Из-за неё мы лишились матери, а Вестерос — королевы. По мне, Губительницей её прозвали намного справедливее, чем лорда-отца Джоанны некогда называли Цареубийцей. Джоанну необычайно удивили его рассуждения. С её точки зрения Джиор говорил правду, но почему он во всём обвинял только незаконную дочь своего отца, а не его самого? Она попыталась представить, как повела бы себя, если бы её лорд-отец обзавёлся бастардом и привёз его в Утёс Кастерли. Может быть, если бы сама Джоанна тогда ещё не вышла из младенческого возраста, она и научилась бы относиться к этому бастарду как к родному брату или сестре, подобно как к самому королю когда-то относились его кузены из Винтерфелла. Но кабы сейчас… Джоанна была уверена, что никогда не простила бы отца за подобную «ошибку». Почему же тогда Джиор зол на само существование своей незаконнорождённой сестры, а не на короля, из-за которого та появилась на свет и была привезена в Красный Замок? Эймон посмотрел на брата с раздражением. Глаза его были по-Старковски серыми, но в этот миг в них мелькнуло пламя, присущее всем представителям династии королей-драконов. — Прекрати, Джиор! — велел он с истинно королевскими нотками в голосе. — Хотя бы ради нас постарайся держать свою ненависть при себе, раз уж ты не можешь от неё избавиться! Мудрое решение, оценила Джоанна. Джиор коротко, иронически поклонился Эймону: — Слушаюсь, мой будущий король, — а потом поправился: — Только ради тебя и Лии. Это удивило Джоанну ещё сильнее, и вместе с тем её охватило необыкновенное любопытство посмотреть своими глазами, по какому поводу разгорелся такой жаркий спор. — Можно мне глянуть на… Дейну — ведь её так зовут, ваша милость? — Она набралась смелости дотронуться до рукава короля. — Конечно, можно. Гляди, — спокойно ответил король Джейхейрис и отогнул угол свёртка. Джоанна сама не знала, кого рассчитывала там увидеть, но её глазам предстала прелестная девочка не более месяца с чем-то от роду, с пушком серебристых волос на макушке. Ресницы её были чёрными и длинными, а в чертах уже угадывалась будущая редкостная красота. Ну почему она не дочь королевы? — подумала Джоанна с внезапной обидой, начиная понимать, отчего Джиор так расстроен. Но когда малютка пошевелилась и открыла глаза, она чуть не вскрикнула. На неё смотрели огненные лиловые омуты, подобные которым Джоанна видела только у одного человека — Дейрона Блэкфайра, чей образ уже много ночей преследовал её в страшных снах. — Что это? — непроизвольно вырвалось у неё. — А что тебя так удивило? — Король вскинул брови, искренне недоумевая. — Она так похожа на… на королеву, ваша милость, — спешно поправилась Джоанна, поймав себя на том, что почти не солгала. — Должно быть, её мать происходит от потомков Древней Валирии? Ведь она была родом из Волантиса? — Да, — кивнул король, и его глаза отчего-то затуманились печалью. — Не было и дня, чтобы я не пожалел, что Дейна — не законная моя дочь. Но что было, то было, и ничего уже не изменить. Совершенно сбитая с толку, Джоанна машинально отвесила королю поклон и отошла, видя, что Джиор направился за ней следом. После всего увиденного и услышанного ей также не хотелось делить прогулку ни с кем, кроме него. Когда громадные, толстые чардрева надёжно скрыли их от посторонних глаз, Джиор приблизил почти вплотную к ней побледневшее от гнева лицо и прошептал, задыхаясь от обиды и злости: — Если ты будешь возиться с ней так же, как Лиа и Эймон, и любить её, как любят они, то я тебе не друг больше… слышишь ли, не друг, Джоанна! — Что ты, что ты! — Джоанна поспешила его успокоить. — Сказать по правде, она показалась мне похожей вовсе не на королеву. Да, она истинная валирийка по внешности, но её глаза… Тебе они никогда не напоминали его? Изящное лицо Джиора окаменело. Он прекрасно понял, о ком идёт речь. Он — так они с Джоанной называли Дейрона Блэкфайра, который находил удовольствие в том, чтобы приходить к ним в комнату и пугать своими полубезумными беседами. — Напоминали, — признался он. — Лучше бы они были фиалковыми или пурпурными! Но я всё время вижу в Губительнице его, когда случайно смотрю в её глаза. Он снова открыл было рот, чтобы что-то добавить, но внезапно стиснул зубы и вздохнул с такой тягостью, какой Джоанна раньше не могла и вообразить в озорном, беззаботном принце. Сердце её исполнилось сочувствия; она протянула руку и дотронулась до его щеки. — Если тебя это так задевает, я могу тоже не обращать внимания на твою Губительницу, — пообещала она. — Я бы, наверное, и сама поступила так же, если бы мой лорд-отец завёл бастарда и привёз бы его в наш Утёс Кастерли. Джиор неожиданно схватил её запястье и благодарно прижал к своему лицу. Не успела Джоанна и ахнуть, как он обнял её столь же крепко, как при встрече, обхватив руками по-детски неуклюже, и стал тихо повторять: — Джоанна, милая, как я люблю тебя… люблю… милая… Люблю! Это слово стократно отдалось в её мозгу, и Джоанна едва не задохнулась от счастья. Она питала надежду, что её чувства к драконьему принцу взаимны, но такого не могла представить даже в самых смелых мечтах. — Любишь? — повторила она, слегка отстранившись, чтобы посмотреть ему в лицо. — Правда? — Правда. — Джиор с уверенностью качнул головой. — Я это понял ещё на Ступенях. Потому я даже не пытался бежать, чтобы тебя не убили из-за меня. И я… я уже спрашивал отца, можно ли мне заключить помолвку, и он сказал, что можно. А ты… согласна стать моей невестой, Джоанна? Джоанна не знала, что и ответить. На миг в её голове всплыли рассказы и увещевания отца, но все они расплылись, исчезли, едва её взгляд столкнулся с пылающими надеждой фиалковыми глазами. — А твой отец знает, с кем ты хочешь заключить эту помолвку? — спросила она, чувствуя приятное замирание в животе. — Ещё нет, — ответил Джиор, — но я не хочу, чтобы он потом обручил меня с кем-то, кроме тебя. Я хочу, чтобы моей невестой была ты, Джоанна, и никого другого мне не нужно. Я всегда буду рядом с тобой и буду тебя защищать, как там, на Кровавом Камне. — Что ж… надеюсь, мой отец не будет против. — Джоанна улыбнулась, уже представляя, как этим же днём напишет ему обещанное письмо. — А если и будет, то мой его уговорит, — пообещал Джиор так, будто был заранее в этом уверен. — Ведь союзу Таргариенов и Ланнистеров не было бы равных во всём Вестеросе. Джоанна хотела сказать, что ещё не известно, согласится ли сам король на такой союз, но вдруг сверху раздалось громкое карканье, и они с Джиором моментально вскинули головы к ярко-красным кронам чардрев. Над богорощей летела птица — белая как снег, крупнее любого ястреба, с яркими чёрными глазами. Такой птицы Джоанна не видела ни разу за всю свою девятилетнюю жизнь. Это был белый ворон.