Драконья кровь

— Отец, отец! Посмотри, что это такое? — Лианна вопросительно дотронулась до его руки. Джон вскинул голову вверх. В безоблачном небе над богорощей каркала жутких размеров птица, совершенно белая, но с пронзительными чёрными глазами. Последний раз Джон наблюдал подобное столько лет назад, что уже и забыл бы об этом, если бы впечатление не врезалось бы ему в сердце так глубоко. Он видел гонца, который прилетел к мейстеру Эймону с вестью о конце лета, — большого ворона из Цитадели, такого же белого, однако молчаливого, как тень. — Что это за птица? — подал голос сын. — Я никогда не видел такой. Это что, ворон? — Да, ворон. — Джон всё ещё не отводил глаз от крылатого пятна, белого, как стволы чардрев. — Но почему он такого цвета? — Эймон задумчиво изучал птицу глазами. — Вороны всегда чёрные, словно уголь. А у него к тому же нет при себе свитка с письмом. Кто мог послать его сюда? Ворон прокаркал ещё трижды, заставив сердце Джона сжаться от дурного предчувствия, после чего направился уже прямиком к Красному Замку. Потревоженная этими звуками Дейна вдруг жалобно захныкала, и он наклонил голову, коснувшись губами её макушки. Девочка тут же успокоилась. Король улыбнулся от острого прилива нежности. С окончания битвы на Ступенях прошло всего лишь несколько недель, но он уже привык думать, что Дейна — его родная дочь. — Этот ворон послан мейстерами из Цитадели, что в Староместе, — принялся он объяснять, повернувшись к Эймону и Лианне. — Таких рассылают по Вестеросу только с целью оповестить народ, что время года переменилось. Вы оба родились и росли только при лете, и вполне понятно, почему вы так удивились прилёту белого ворона. — Вы с мамой рассказывали, что я родился на исходе зимы, — вспомнил Эймон. — Да, это так, — согласился Джон, — но та зима продлилась совсем недолго. Все ожидали зиму очень суровую и лютую, и так бы оно, может, и случилось, если бы ваша тётя Арья не убила Короля Ночи. С его смертью погибла вся его армия, все вихты и Белые Ходоки, и Долгая Ночь навеки отступила от Вестероса. — А сейчас, получается, наступила всего лишь осень? — догадалась Лианна. — Зима ведь не идёт впереди осени, да, отец? Что за наивный вопрос. Джон слегка рассмеялся: — Конечно же, не идёт, Лиа. Но в Семи Королевствах ещё не бывало осени, которая длилась бы больше, чем год или около того. Что осень, что весна не отличаются продолжительностью; боги, видно, предназначили их для посева и сбора урожая. Так что зима накроет Вестерос раньше, чем ты могла ожидать. — Надеюсь, что она будет не слишком суровой. — Лианна передёрнула плечами. — Зимой ведь очень холодно? — Ты забыла Север? — напомнил ей брат. — Вот так же и будет, только гораздо холоднее, поверь, сестрица. Разве нам с тобой мало рассказывали о последней зиме? Что правда, то правда. Сам Джон особенно любил развлекать детей историями про свою службу в Ночном Дозоре. Эймон и Лианна давно и в подробностях знали Войну Пяти Королей, Второе завоевание и великую победу в битве с Иными, однако удивлены были так, будто впервые об этом слышали. И Джон прекрасно понимал их. Одно дело — повести о давно минувших днях, похожие теперь на древние легенды, и совсем другое — воочию увидеть зиму, которую в Вестеросе было принято бояться. Ещё и это странное карканье… Джон невольно поёжился. Ему дважды доводилось видеть белых воронов, однако оба они были на редкость молчаливы. Этот же каркал так, словно летел в Красный Замок с самой дурной вестью. Но разве может осень быть страшнее зимы? Мысленно Джон задал себе этот вопрос и тут же ответил на него отрицательно. — Ваша милость! Ваша милость! — раздался обеспокоенный тонкий голосок за чардревами. Из-за ближайшего ствола вышел тощий смуглый мальчонка лет семи, в коричневой жилетке и линялых штанах. Он не стал кланяться ни королю, ни принцу с принцессой, но Джон не обратил на это никакого внимания. Этот мальчуган, судя по его облику, входил в число шептунов, «пташек» Вариса, и потому никакого другого авторитета для себя не признавал. — Что стряслось? — спросил Джон. — Лорд Варис собрал весь Малый Совет, — отозвался шептун негромко. — Он просит, чтобы вы тоже почтили их своим присутствием. Неужели эти проныры уже донесли Пауку о белом вороне из Цитадели? За неполных пятнадцать лет Джон прекрасно выучил, на что способен Варис, но вряд ли тот мог созвать Малый Совет спустя всего лишь несколько минут после прилёта ворона. — Они там все? — уточнил он на всякий случай. — Все, ваша милость, — кивнул мальчонка. Значит, дело точно не в вороне, справедливо рассудил король. — Тогда скажи, что я скоро буду, — велел он. — И что у меня для них очень важное известие. Шептун коротко поклонился и исчез среди толстых белых стволов бесшумно, как призрак. Джон не мог похвастаться таким умением, но сейчас ему было совсем не до того. Он подозвал к себе Лианну и осторожно передал ей свёрток с мирно сопящей Дейной. Очутившись на руках у принцессы, малютка тут же поглядела на неё и беззубо заулыбалась. Эймон, стоявший возле сестры, с умилением хмыкнул при взгляде на это зрелище. — Побудьте пока с ней, — попросил Джон, — а я пойду. Надо обсудить с Малым Советом наступление осени. — «И то, что хотел нам всем сказать Варис», — докончил он про себя. Эймон и Лианна почти в унисон кивнули, и Джон направился к выходу из богорощи. Где-то здесь, он знал, наверняка гуляет Джиор с юной львицей Джоанной Ланнистер. Она ему словно милее собственных брата и сестры, благодушно фыркнул король. Однако с её возвращением Джиор расцвёл буквально на глазах, и это не могло не радовать. Удручало Джона только то, что сын по-прежнему упорно отказывался признавать Дейну и даже при подруге назвал её Губительницей. А ведь Джоанна тоже знает, кто такой Дейрон Блэкфайр, вдруг пришло ему в голову. Неужели Джиор расскажет ей, что Дейна на самом деле его дочь? Джон даже охнул от такой мысли, но останавливаться не стал. Куда больше, нежели сомнения в честности сына, его занимал более важный вопрос. Всем в Красном Замке было известно, что Малый Совет может созвать любой, кто в нём состоит. Раз мальчуган назвал имя не кого-нибудь, а своего патрона Вариса, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее. Впрочем, может, этому евнуху всего лишь заранее умудрились донести о вороне из Цитадели? Джон постарался успокоить себя этой догадкой, но сердце всё равно трепетало в груди. Он сам не мог понять причину своего беспокойства. Когда он наконец явился в роскошно, со вкусом обставленную палату Малого Совета, все до единого советники действительно ожидали его. Джон заметил, что они уже успели занять свои места. Но как только он появился в дверях, все тут же покинули свои стулья, чтобы поприветствовать его поясными поклонами. Король вежливо кивнул в ответ и, пройдя через всю комнату, занял единственное пустовавшее кресло — с трёхголовым драконом Таргариенов, вырезанным на спинке. По правую руку, как подобает деснице короля, расположился Тирион, чьё кресло было гораздо выше остальных. Как только Джон уселся, советники последовали его примеру. — Милорды, — произнёс он вежливо, — приношу свои сожаления в том, что заставил вас ждать. — Не будьте так строги к себе, ваша милость, — невозмутимо отвечал Варис. — Король-узурпатор, помнится, и вовсе не утруждал себя такими утомительными хлопотами, как заседания Малого Совета. Все присутствующие, кроме него, дружно расхохотались. Даже всегда сдержанный Серый Червь не сдержал улыбки. Джон в который раз поймал себя на том, что здесь, в этой комнате, среди этих людей, он на своём месте. Их общество, включая самодовольного Бронна и хитрого, себе на уме Вариса, не было ему противно. — Ну, можно начинать, — заговорил он, когда хохот утих. — Я знаю, что это заседание собрано вашими усилиями, милорд, — Джон повернул голову в сторону мастера над шептунами, — и мне очень любопытно, что вы хотели сообщить нам всем. Но у меня есть другое известие. Сейчас, будучи на прогулке в богороще, я увидел летящего сюда белого ворона. Вы же знаете, милорды, что это означает? Тирион рядом с ним изумлённо охнул и почесал в затылке. Пухлое лицо мейстера Сэма перекосилось, а Давос слегка стукнул кулаком по столу. Все как-то отреагировали на слова о белом вороне; один Варис остался невозмутим, будто ничего не услышал, однако на его чело набежала тень тревоги. Опоздал ты со своей вестью, подумал Джон, но эта тревога у него самого вызвала удивление. — Это означает, что лето закончилось, ваша милость, — наконец подал голос Сэм. — А вот почему?.. Это уже другой вопрос. — А вы, что, мейстер Сэмвелл, думали, что лету конца-края не будет? — Тирион, как всегда, не знал себе равных в бесцеремонности. — Так оно и так идёт уже двенадцать лет — аж на два года больше, чем то, при Узурпаторе. — Согласно древнему пророчеству, после победы над самим Королём Ночи наступит великое лето, которому не будет конца, — напомнил Сэм. Джону показалось, что в его голосе звучит обида. — Неужели вы, милорд-десница, хотите сказать, что оно сменилось осенью? — Ну так ведь сам король сказал, не абы кто, — многозначительно отозвался карлик, бросив в сторону Джона внимательный взгляд. — А вообще я думаю, что это лето знаете как можно назвать? Его можно назвать… Великим, вот! У нас ведь не было другого такого, да? И дальше, я уверен, тоже не будет! Джон промолчал, хотя мысленно не мог с ним не согласиться. Последний год выдался особенно жарким, а по своей юности он знал, что такая жара — духово лето, как именуют её в простонародье — предвещает суровую зиму. Однако последняя зима благодаря победе над Иными продлилась не больше года, как весна или осень. Грядущая, уже без Короля Ночи, обещала быть непредсказуемой. — А я даже рад, милорды, что бесконечное лето нам не грозит, — признался Вориан Дейн. Как и все природные дорнийцы, он отличался весьма своенравным характером. — Поверите ли, последние пару лет я не навещал своих родичей в Горном Приюте. По сравнению с Дорном на Севере сейчас уже царит зима. Здесь, конечно, не Север, но в Дорне гораздо жарче. Вспомнив родной Север, Джон издал тихий ностальгический вздох. Он давно уже не видел Сансу и очень по ней соскучился. Если бы не Дейна, ещё слишком маленькая для столь долгих путешествий, он велел бы двору отправляться в Винтерфелл хоть через три дня. — Надеюсь, во всех Семи Королевствах сумеют достойно подготовиться к приходу осени? — Он устремил взгляд в сторону евнуха. — Я знаю, что на Севере и в Штормовых землях это не должно вызвать трудностей, но об остальных областях осведомлён не так хорошо. Что об этом говорят ваши… пташки, лорд Варис? Джон обратил внимание, что Варис чуть вскинул брови, точно ожидал от него совсем иного вопроса. Но старый мастер над шептунами не был бы собой, если бы сразу не ответил королю. — Мои пташки говорят мне, светлейший, что осень в Вестеросе встретят как должно, — проговорил он тоном, не вызывающим сомнений в его правдивости. — Ваше мудрое правление позволило государству полностью восстановиться от разрухи, в которое оно было ввергнуто в эпоху безвластия. Опасаться можно только суровой зимы, но казна полна денег, и если где-нибудь станет плохо с продовольствием… — То я не поскуплюсь на помощь, — договорил за него Джон. — Правда, принц Эймон не так давно попросил устроить турнир на его четырнадцатые именины, и я хотел бы узнать, что думаете об этом вы все, милорды. Будет ли это разумно? — Несомненно, государь! — Бронн аж приподнялся на кресле; его глаза загорелись азартом бывшего наёмника. — Именины принца наступят всего лишь через четыре месяца, а к тому моменту осень будет в самом разгаре. Да и в Королевской Гавани давно уже не бывало турниров, так что городу не помешает немного… встряхнуться, ваша милость. — Я согласен, милорд, — просто ответил король. Этот бывший наёмник обладал немалым даром убеждения. — Только празднество не должно быть слишком затратным. — Как будет угодно вашей милости, — послушно ответил мастер над монетой. Он был весьма скуп, и Джон не сомневался, что его слова только порадовали Бронна. Известие о турнире явно благотворно повлияло и на остальных советников. Их лица озарились улыбками; кое-кто даже начал переговариваться с соседями по столу. Один только сир Давос молча скрёб пальцами седой ёжик своих волос. Он был давно уже стар, но ещё бодр, с величавой осанкой, и вполне сохранял ясность ума и силу духа. — Я всё не могу понять, как лето могло окончиться так внезапно. — Его голос прозвучал негромко, но постепенно все замолчали, прислушиваясь к нему. — Может, это вовсе не случайность? Помните, милорды, что прокричал на Ступенях тот предводитель работорговцев перед тем, как его сожрали драконы? — Что королева скоро раскается в этом, — неожиданно для всех проговорил Серый Червь. До этого он, как и Миссандея, молчал и в беседу не вмешивался. — «Ты познаешь на собственной шкуре, каково было мне, и сама навлечёшь неприятности на свою семью и королевство!» Так он сказал. Я запомнил его выкрики до последнего слова. — Вот, накаркал всё-таки! — понял Тирион. — Предсмертные слова — это дело такое… Ты в них не веришь, а они вдруг — раз! — и сбываются. Я читал однажды про смерть Рейниры Таргариен, Королевы-на-полгода. Так вот она перед тем, как дракону на закуску пойти, брата своего прокляла. Не будет тебе, мол, покоя за мою смерть, и правление твоё кончится — моргнуть не успеешь… Так что Йеззан зо Каггаз ещё добрый был к нашей королеве. Хотя кто знает, что он там нёс, на дурную голову-то? В тот самый момент, когда он умолк, за столом неожиданно раздалось чьё-то деликатное покашливание. Все головы, в том числе и королевская, синхронно повернулись к Варису. Тронутое морщинами лицо старого евнуха было необычно суровым, брови его сошлись на переносице. — Вы что-то хотели сказать, милорд? — Джон не помнил, чтобы когда-либо обращался к мастеру над шептунами так осторожно. Варис поднял на него глаза, но в тот же миг опустил их обратно и уставился в гобелен на стене. — Хотите, я расскажу сказку, ваша милость? — предложил он пресерьёзным голосом. Джон даже не сразу нашёлся, что ответить. Его выручил Тирион, причём очень своеобразно. Он перегнулся через стол и посмотрел на евнуха обеспокоенными глазами, в глубине которых сияли смешинки. — Лорд Варис, вы как? — Он нарочито пощёлкал пальцами прямо перед его носом. — Что, уже приняли с утра борского золотого-то, а? Мы что тут, будем ещё какие-то сказки слушать? — О, эта сказка будет вам знакома лучше, чем кому-то ещё за этим столом, милорд-десница, — отвечал Варис подчёркнуто вежливо. — Мои пташки сложили её в Миэрине, подслушав, о чём толкуют тамошние жители. Ведь вам знаком эссосский город Миэрин, не правда ли, друг мой? Тирион мгновенно посерьёзнел и опустился на своё место. Джон без труда понял, почему Варис отбил у карлика охоту насмешничать. Он отлично знал, где и как Дейнерис познакомилась со своим будущим десницей. — Слушайте, ваша милость, и вы, мои добрые лорды. — Мастер над шептунами обвёл взглядом всех за столом по очереди. — Может быть, вы найдёте в этой сказке ответ на вопрос сира Давоса. У него изменилось всё — мимика, голос, поза. Джону вспомнилась красная жрица Мелисандра, но он не решился сравнивать Вариса с нею. По крайней мере, вслух. — Много лет назад в далёкий-далёкий заморский город гарпий и пирамид явилась юная девушка с удивительными фиалковыми глазами и локонами цвета чистого серебра. На первый взгляд она могла показаться хрупкой тростинкой, но это было крайне обманчивое впечатление. В её жилах текла кровь драконов, кровь великих завоевателей и королей. Три живых дракона были у неё — кремово-золотой, зелёный и чёрный, — и армия самых сильных, самых бесстрашных воинов, лучше коих не найдёшь во всём мире. Её глубоко оскорбило рабство, с незапамятных времён укоренившееся в этом городе, и она захотела положить этому конец. Верная армия её не подвела, и вскоре девушка стала королевой этого города. Освобождённые рабы прозвали её «Миса», что на давно мёртвом языке их родины означало «мать». Джон ещё с первых слов понял, о ком идёт речь. Он открыл было рот, намереваясь прервать Вариса, но евнух внезапно приложил палец к губам. Джон сомкнул челюсти, и сказка продолжалась дальше. — Правление новоявленной королевы не было столь безоблачным, как ей того хотелось. Бывшие господа этого города, частично униженные, частично изгнанные, и даже некоторые рабы испытывали возмущение перед новыми порядками. Господа наняли отряд людей в золотых масках, которые начали устраивать волнения в городе и убивать слуг королевы. Однажды им почти удалось убить её саму… но её спас чёрный дракон, самый крупный и сильный из своих братьев. Он унёс королеву в чужие земли, а город с трудом удерживали верные королевские советники. — Варис самодовольно улыбнулся, поглядев на Тириона. — Многие горожане думали, что она погибла, но вскорости королева вернулась — и вернулась ещё сильнее, чем была прежде. Верный ей отряд наёмников разгромил людей в золотых масках, и в городе наконец воцарился мир. Королева, однако, не видела, какой жизнью после этого зажил её город, — она покинула его, чтобы воцариться в чужеземной стране, чей престол принадлежал ей по праву рождения. Не решаясь мешать Варису, Джон украдкой пробежался глазами по остальным. Бронн и Вориан Дейн в порыве интереса оперлись локтями о стол, вытянув шеи, словно деревенские гуси. Рот Сэма был чуть приоткрыт. Серый Червь задумчиво положил подбородок на кулак, а Миссандея нервно сучила пальцами. Сир Давос скрёб ногтями то затылок, то щёку. Сам Джон старался сидеть спокойно, но почти чувствовал, как справа от него короткие ноги Тириона болтаются, словно паруса корабля. — Минуло лет семнадцать, и королева вновь появилась в оставленном ею городе. Сопровождали её два дракона — чёрный и бирюзовый. К счастью, она оставила город не на произвол судьбы, а в надёжных руках, и потому встретили её с радостью. Никто из горожан не знал истинной причины её возвращения, но это никого и не волновало. Все были рады прилёту королевы, и целых пять дней в городе шёл праздник по этому случаю. Когда же минул месяц, случилась страшная беда. В сумерках королева решила пойти к полуразрушенной пирамиде, где жили её драконы… однако ей не суждено было оттуда вернуться. Путь её преградили три человека в золотых масках — самозваные осколки давно минувших лет. И королева, совершенно беззащитная, пала наземь под ударами трёх предательских кинжалов. Даже драконы не успели её спасти — шквал огня только сжёг её убийц и расплавил их маски. Кровь убитой королевы смешалась с расплавленным золотом, обагряя землю. Столь же ало-золотого цвета был рассвет на следующее утро… и по всему городу всё ещё слышался страшный скрежет осиротевших драконов. Варис умолк. Несколько мгновений Джон ожидал, что вот сейчас он опять заговорит, но в комнате воцарилась мёртвая тишина. Самому королю показалось, что его сердце тоже пронзил кинжал, а теперь оно леденеет могильным холодом. Неужели Дейнерис улетела в Миэрин и там её убили? Джон стискивал зубы и изо всех сил молился, чтобы сказка Вариса была просто сказкой. Пожалуйста, скажи, что это неправда. Что последнюю часть своей сказки ты выдумал сам. Тишину нарушил нервный смех Тириона. — Надо же… а неплохая сказка-то, — выговорил он, чуть запнувшись. — Ты смотри, ваши пташки ещё и сочинять умеют! Вот только концовочка у этой сказки грустная какая-то. Нехорошо так. Им что, на другую фантазии не хватило, да? Джон понял, что десница просто хорохорится, тоже не желая верить, что всё сказанное — правда. Все за столом подобрались, однако Варис отрицательно помотал своей лысой головой. В глазах его заблестели слёзы, что не ускользнуло от чужих напряжённых глаз. — Мужайтесь, милорды… а особенно вы, ваша милость, — он поглядел на Джона, — но то, что я вам рассказал, на самом деле произошло в Эссосе, в Миэрине, несколько дней тому назад. Её милость королева Дейнерис убита. Всё произошло именно так, как я поведал вам, слово в слово. Мне очень… очень жаль, но так всё и есть. Полагаю, именно гибель королевы и прилёт белого ворона — звенья одной цепи. Миссандея не выдержала и, всхлипнув, закрыла ладонями лицо. Серый Червь приобнял её, прижал к себе и стал легонько покачивать, утешая. Остальные начали странно сопеть и кусать губы. Что-то ударило Джону в сердце, оттуда передалось в голову и больно-больно заныло где-то внутри. «Умерла! Не вернётся в Красный Замок, не увидит ни меня, ни детей! Умерла!» — беззвучно повторял он. Глухое отчаяние, тоска охватили его. Джон чувствовал ужас, холодный ужас перед свершившимся. А слёз не было. Они жгли глаза, не выливаясь наружу. — Но я ещё не сказал самого главного, ваша милость. — Варис заговорил настолько внезапно, что все разом судорожно вздрогнули. — Не всё потеряно. Кто-то из моих пташек видел, как драконы принесли королеву к Великой пирамиде и как её наместник Даарио Нахарис беседовал с красным жрецом, чьё имя Занруш. Когда драконы улетели, унося её милость с собой, жрец сказал, что их путь лежит в Волантис. Пятнадцать лет назад мы с лордом Тирионом имели честь беседовать с Кинварой, первосвященницей Рглора, Верховной жрицей красного храма в Волантисе. Я не знаю, ведомо ли ей искусство воскрешения, но мои пташки донесли, что Занруш полностью уверен в её могуществе. Вы, государь, были воскрешены силой красного бога. Может статься, он оживит и королеву. Я лично убедился, что жрица Кинвара способна почти на всё. — Его лицо на миг исказилось, словно он вспомнил что-то малоприятное. Джон провёл рукой по своему дублету, там, где на его груди и животе до сих пор сохранились шрамы от ножей предавших его братьев Ночного Дозора. Я был зарезан, но меня воскресила красная жрица, вспомнил он со всей отчётливостью. Может, и с Дени произойдёт то же самое? Эта надежда была почти эфемерна, и всё-таки ледяные тиски вокруг его сердца слегка ослабили хватку. — С вашего позволения, весть о смерти королевы не выйдет за пределы этой комнаты, ваша милость, — обратился к нему сир Давос. — Мы-то все знаем, что могут иные красные жрецы. Что скажете? Сохранить ли нам это известие в тайне? У Джона наконец прорезался голос. — Сохранить, — вымолвил он хрипло. — От всех, даже от принцев и принцессы. Им я скажу об этом сам, если посчитаю нужным. — А если из Миэрина уже выплыли корабли куда-нибудь в Пентос, а из Пентоса — сюда, в Королевскую Гавань? — вдруг предположил лорд Бронн. — Какой тогда хаос поднимется, милорды? — Оставьте этот хаос на откуп богов, — резко посоветовал король. — Мы же сделаем всё, что зависит от нас. Тихий плач Миссандеи, до этого мешавшийся с чужими разговорами, внезапно прекратился. Наатийка убрала ладони от лица и подняла голову. Её заплаканные янтарные глаза с золотыми крапинками смотрели уже не печально, а со спокойной уверенностью. — Королева Дейнерис не могла так просто погибнуть, — проговорила она. — Ты-то откуда знаешь? — Тирион с подозрением воззрился на неё. — Не знаю. Я только чувствую. Я всё чувствую, — ответила Миссандея. — Та красная жрица, она её оживит. Если огненный бог когда-то воскресил короля, то воскресить королеву ему тоже под силу. Шрамы Джона не болели уже много лет, но сейчас он ощутил, как их вновь полоснуло забытой острой болью.