Драконья кровь

Восточный двор Красного Замка никогда не пользовался особой популярностью у его обитателей. Западный двор — иное дело; находясь сразу за воротами, он всегда был полон народу, с утра до ночи. В Восточном же, кроме разного рода слуг — поваров или конюхов, — редко можно было увидеть кого-то ещё. Именно этим и воспользовался Тирион Ланнистер. Стоя под сенью дерева так, что из-за ствола его почти не было заметно, он смотрел, как принц Джиор бьётся с его племянницей Джоанной на деревянных мечах. Мечи эти были обиты железом и издалека даже смахивали на настоящие. Тирион не сомневался, что его не видят. Разгорячённым в схватке детям было явно не до всяких карликов, пусть даже и со знаком десницы короля на плаще. Они с азартом размахивали своим игрушечным оружием и время от времени что-то кричали друг другу. Вокруг то и дело сновали служанки, конюхи, псари, но ни Джиор, ни Джоанна не обращали на них ровным счётом никакого внимания. Глядя на свою девятилетнюю племянницу, чьи золотые, как у него самого, кудри в беспорядке рассыпались по плечам, Тирион не мог не улыбнуться. Он знал, что Джоанна давно мечтает о воинской славе. Да и чего ещё можно было ожидать от дочери двух самых могучих рыцарей в Вестеросе? Крепкого сложения, на голову выше своего дяди-карлика, сейчас она явно одерживала верх над принцем. Но если Джоанна брала, как её мать, ростом и силой, то Джиор — проворством и ловкостью. Он был хотя и не хрупок, но быстр и худощав, и его меч порхал вокруг Джоанны почти как меч его тётушки из Штормового Предела. От одного взгляда на раскрасневшиеся щёки мальчика и его беззаботную улыбку Тирион ощутил болезненный укол в сердце. Он уже целую неделю хранил мрачную тайну сказки Вариса, не рассказывая об этом ни одной душе. Судя по тому, что в настроении принцев и принцессы перемен не обнаруживалось, король до сих пор не поведал им о трагедии в Миэрине. Эймон прилежно учился у мейстера Сэмвелла, сражался в Западном дворе с его сыном или прочими юными рыцарями и оруженосцами. Лианна то сидела на занятиях с септой, то сбегала, чтобы всласть пострелять из лука. И, разумеется, их родственные чувства к Дейне Волантийской ничуть не ослабли. Однако сам Тирион теперь всякий раз нервно передёргивался, стоило ему увидеть «Губительницу» на руках у короля. Держать лицо ему было не так уж сложно. Он по-прежнему верно исполнял свои обязанности десницы, по-прежнему смущал собеседников своими остротами и шуточками, но в душе его словно наступила Долгая Ночь. Тирион и сам не подозревал, что весть о смерти королевы Дейнерис отзовётся в нём столь глубоко. Каждый вечер он запирался у себя в покоях в Башне Десницы и пил до той поры, пока не засыпал прямо за столом. Ещё лет десять тому назад он не преминул бы сходить заодно и в бордель, чтобы развеяться как следует, но сейчас нахлестаться борского золотого или дорнийского было куда проще. Пробыв немало лет королевским десницей, Тирион с изумлением осознал, что его неизменная тяга бегать по шлюхам резко упала. Он и сам понятия не имел, почему так, пока не понял наконец: при Джоне и Дейнерис он на своём месте, хотя они ему даже не родичи, в отличие от отца, Серсеи и Джоффри. Но Дейнерис теперь нет, и от одной мысли при этом Тириону почему-то хотелось выть, подобно королевскому лютоволку Призраку. Обиженный мальчишеский крик вывел его из горькой задумчивости. Джоанна удачно ткнула Джиора в бок, заставив принца согнуться от боли и приложить левую ладонь к ушибленному месту. — Сдаёшься? — воинственно спросила она. Но Джиор был не робкого десятка. — Как бы не так! — Он растёр ушиб ладонью и, скривив своё прелестное лицо, опять вскинул меч наперевес. — Я — дракон! Драконы никогда не сдаются! Храбрец, ничего не скажешь, усмехнулся Тирион. Покойный недо-король Джоффри, чтоб ему жариться в седьмом пекле, был совсем из другого теста. На месте Джиора он бы уже бросил меч или устроил знатный скандал, как это было свойственно ему. А драконьему принцу это, очевидно, и в голову не приходило. Он ещё яростнее прежнего размахался мечом и вскоре, отбив очередной выпад Джоанны, рубанул её по кисти руки, державшей оружие. Девочка вскрикнула и выронила свой меч на землю. — Ага! — Джиор торжествовал. — Что, запомнила, Джоанна? Львице не одолеть дракона! Джоанна аккуратно поглаживала отбитую правую кисть пальцами левой, но глаза её глядели на принца по-прежнему дерзко и с вызовом. — Ланнистеры не знают поражений. В другой раз победа будет на моей стороне, — отозвалась она гордо, вдруг до ужаса напомнив Тириону Джейме. Однако слова племянницы ему понравились настолько, что он решился наконец обнаружить себя. — Это ты молодец, Джоанна. Только правильнее будет знаешь как? «Ланнистеры всегда платят свои долги», — поправил он, отделившись от своего дерева. — Хотя твой вариант, конечно, тоже хорош. Ты у нас прямо копия отца своего! — Ты видел нас, дядя Тирион? — От удивления она даже перестала держаться за ушибленную руку. — Нет, на деревья смотрел! Конечно, видел! Добрый у вас поединок вышел, хвалю. — Карлик приблизился к ней. — Не зря сир Агриас свой хлеб трескает, а, Джиор? — Он почти фамильярно потрепал юного принца по плечу. — С виду ты такой малец, а силёнок ого-го! — С Джоанной было не так просто сладить. В Утёсе Кастерли её много чему научили, — улыбнулся Джиор. От этой улыбки, такой простой и искренней, у десницы опять защемило сердце. — Лет через пять-шесть мы наверняка будем биться уже на равных, дядя Тирион. — Только вот что вы сейчас дрались здесь, а не в Западном дворе? Хотите, чтоб на вас одни кони да собаки глазели? — Тирион только сейчас додумался об этом спросить. — Нет бы перед братом с сестрой похвастаться… — На Западном дворе надо мной часто смеются, дядя Тирион, — пояснила Джоанна. — Говорят, что, дескать, юной леди не пристало сражаться на мечах, да ещё с самим принцем. А к Лианне и её луку уже хотя бы все привыкли. Ведь она и сама — принцесса. Тирион только плечами пожал. Зря Джоанна стесняется. Все в Красном Замке знают, что она рождена от бывшего Цареубийцы и Тартской Девы. Рыцарские наклонности в ней просто обязаны брать своё. Рано или поздно она непременно станет одерживать верх не только над Джиором, но и над юными оруженосцами из Красного Замка. В этом Тирион не сомневался, как и в том, что Галладон сможет когда-нибудь затмить самого Дункана Высокого. — А здорово я победил Джоанну! Правда, дядя Тирион? — Обычно по-таргариенски бледное лицо Джиора покрывал румянец; серебряные локоны рассыпались по плечам. — Я ведь стану когда-нибудь сражаться не хуже Эймона или Сэма? — А то! — Он слегка пригладил взлохмаченные волосы Джиора. Точь-в-точь такие, как у его матери. — Я тебе так скажу: когда-нибудь у тебя вообще будет валирийский меч, понял? У Эймона есть Яростный Огонь, который ему Джейме подарил, а для тебя король и свой Длинный Коготь не пожалеет. От этих слов у Джиора так и загорелись глаза. Фиалковые, тоже как у неё… Тирион немало раз видел, как такой же радостью загорались глаза Дейнерис. Порой это бывало даже на заседаниях Малого Совета, если он вносил какое-нибудь дельное предложение или смешил прочих лордов особенно удачной остротой. Сейчас же он только закусил губу, чтобы не выдать свои истинные чувства. — А как думаешь, мама бы тоже мной гордилась? — Джиор не знал, что бьёт десницу по самому больному. — Она ведь улетела в Эссос, когда я даже ещё не начал учиться разным наукам и владению мечом. Наверное, она бы радовалась, видя, что теперь я не только играю. Мой бедный маленький принц… Тирион еле удержался от того, чтобы не произнести это вслух. Конечно, Варис говорил что-то о красных жрецах, о Волантисе, но все ли жрецы огненного бога такие везучие, как Мелисандра Асшайская? И Джиор, и его брат с сестрой осиротели неделю назад, даже не зная об этом. — А куда б она делась? — ответил Тирион как можно твёрже, изо всех сил скрывая, что его голос немного дрожит. — Я вообще знаешь что думаю, Джиор? Плен-то на Ступенях тебе явно на пользу пошёл. Может, скоро и на Аногаре своём рассекать будешь так, что все попадают от зависти! От него не укрылось, как Джиор возбуждённо подпрыгнул. Это была его заветная мечта. — Правда? — воскликнул принц. — Ещё какая, — кивнул Тирион. — Но только если отец тебе палки в колёса не вставит. Ведь и Лианне, когда она свою Келос-то оседлала, всего восемь лет стукнуло. А самому-то королю полетать уже и не на ком, вспомнилось ему. Рейгаль, дракон Джона, в бешенстве расплавил свои цепи ещё пару недель назад, а накануне того самого дня покинул Драконье Логово и до сих пор не вернулся. Тирион додумался, куда он мог улететь, почти сразу после Варисовой сказки. В Волантис или в Миэрин, разумеется. Но вот зачем — этого он понять не мог, как ни старался. — Дядя, а я смогу полетать вместе с Джиором? — вмешалась Джоанна, до этого почти никак не напоминавшая о себе. Тирион пристально обвёл её глазами. — Нет, это вряд ли. Ты ж у нас не Таргариен всё-таки! Хотя, может, он тебя и покатает… — Если только его дракон тебя не сбросит. — А сейчас — извиняйте, но я пошёл. Дел нынче непочатый край, а я-то десница; кроме меня, разгребать-то их некому! Джоанна не нашла возражений, равно как и принц, и Тирион, сильно кренясь вперёд при ходьбе, зашагал к своей обители. Башня Десницы, как нарочно, была одной из башен замка, чья дверь выходила прямо на Восточный двор. Стражник, охранявший покои десницы, поприветствовал его обычным: «Милорд», но Тириону показалось, что он как-то странно улыбается. Войдя внутрь, он понял, в чём причина этой улыбки. На балконе уже кто-то стоял. Тириону хватило одного взгляда, чтобы узнать обладателя этой плотной фигуры с гладкой лысой головой. — Ну наконец-то, милорд-десница. — Варис повернулся лицом, прежде чем пройти с балкона к рабочему столу. — Я вас уже заждался. Тирион отмер и тоже проследовал к столу. Такой наглости от мастера над шептунами он никак не ожидал. Ставить обитателей Красного Замка в тупик было только его прерогативой, и ничьей более. — Варис, а вы-то тут что делаете? — У него наконец развязался язык. — Как вас вообще сюда пропустили? — Я такой же член Малого Совета, как и вы, лорд Тирион. — В отличие от самого Тириона, евнух всегда именовал его по титулу. — К тому же, чего скрывать, всему замку ведома наша давняя дружба. Дружба? Это уж как посмотреть. Много лет назад, в Эссосе, Тирион действительно сблизился с мастером над шептунами, однако никогда не открывался перед ним до конца. Он доверял ему настолько, насколько можно было доверять такому человеку, но куда больше ему нравились Миссандея и Серый Червь, с которыми он сошёлся ещё в Миэрине. — Кто это вам сказал? — Тирион покачал головой. — У нас с вами из общего только служба королеве, и всё! И то эта нить, наверное, скоро оборвётся. — Вернее, уже оборвалась, милорд, — поправил евнух. — А вы и рады? Не верю. — Тирион занял своё кресло за столом, жестом указав Варису на противоположное. — Варис, ну вы же умнейший человек, хотя так и про меня говорят! Вы что, не понимаете, что с народом сделает известие о смерти королевы? Да тут в одной столице такое поднимется, что только беги-спасайся! Мастер над шептунами уселся на предложенный стул, так что теперь Тирион мог глядеть ему прямо в глаза. — Я вижу только два разных варианта событий, — отвечал Варис. — В первом случае народ возненавидит короля Джейхейриса, а во втором — его бастардку. Но больше всего я боюсь за юных принцев и принцессу, милорд. Они ведь тоже наверняка придут в шок и воспылают ненавистью к своему отцу. Ведь королева и сейчас была бы здесь, если бы король не забрал Дейну Волантийскую со Ступеней. Вы же слышали, что её прозвали Губительницей, лорд Тирион? Губительницей… Тирион опёрся подбородком о кулак и тем самым спрятал усмешку. Знал бы ты, кто такая эта Губительница… — Да лучше б не слышал! В Королевской Гавани от этих сплетен аж в ушах жужжит. И чего это король так со своей бастардкой носится, как будто она и не при делах? Тирион бессовестно лукавил. На самом деле удивляться тут было нечему. Джон понимал, что, кроме него, его старших детей и той самой кормилицы по имени Аресуна, о Дейне никто не позаботится. Уже сейчас её тихо ненавидел почти весь замок, начиная с принца Джиора. И это ещё никто, кроме короля и Малого Совета, не слушал сказку Вариса. — А теперь представьте, что будет, если эти слухи дойдут, скажем, до Пайка, — продолжал евнух, кивком пропустив его слова. — Ведь Яра Грейджой преклонила колено перед Дейнерис только из страха перед её драконами. Вы уверены, что железнорождённые, узнав о её смерти, не начнут снова совершать набеги на материк? — Если они самоубийцы, пускай совершают, — фыркнул десница. — За нами — сила: у нас-то не два, а целых пять драконов в закромах есть. Самбар, Аногар и Келос уже такие громадины, что скоро и Дрогона с Рейгалем за пояс заткнут! Им только дунуть дай — от этих выскочек один прах останется! — Весьма мудро, милорд, — согласился Варис. Тириону начало казаться, что он его испытывает. — Но всё же позвольте мне вернуть вам ваши собственные слова. Как вы сами отнесётесь к тому, если о смерти королевы начнут судачить в порту Королевской Гавани? Чего ты от меня хочешь? Эти слова едва не сорвались с губ Тириона, но он понял, что нужно играть до конца. Для обсуждения таких пустяков мастер над шептунами ни за что не навестил бы его лично. — Да мне эти слухи в одно ухо влетят, а из другого вылетят, — откликнулся он. — Вот только принцев с принцессой жалко, это да. Но мы ж не можем им уши заткнуть, да, Варис? Так что всё равно от них это долго не скроешь. Шила в мешке не утаишь, знаете ли. Он упёрся обеими руками в стол, как тогда, на последнем заседании Малого Совета, и испытующе посмотрел в глаза Варису. Пухлое морщинистое лицо евнуха слегка дрогнуло, и Тирион мысленно возликовал. Всё-таки я тебя подловил, Варис. Я давно научился видеть тебя насквозь. — Вы правы, милорд, — закивал его собеседник, — но я так и не сказал, зачем я здесь на самом деле. Дело это столь же тонкое, сколь и важное, и я бы не доверил его никому, кроме вас. Не далее как пару часов назад мои пташки донесли мне одно очень любопытное известие… — Откуда? — В горле Тириона стало сухо. — Из Волантиса. Кое-кто из них шесть дней тому назад был у красного храма — самого большого в мире, — и видел там двух драконов: чёрного и какого-то бирюзового. Вы случайно не знаете, откуда мог взяться бирюзовый дракон, милорд? Кое-что Тирион о нём слышал, пусть и довольно мало. Главное, он знал, кто мог быть наездником этого дракона, но это точно не предназначалось для ушей его собеседника. — Да вроде бы король говорил, что его работорговцы где-то выкопали, да ещё и приручить умудрились, — ответил он осторожно. Вариса такой ответ удовлетворил. Казалось, бирюзовый дракон заинтересовал его лишь самим фактом своего существования. — Впрочем, это неважно, — продолжил он, подтверждая тем самым догадку Тириона. — Важно то, что драконы принесли к храму чьё-то окровавленное тело, которое они после молитвы красных жрецов окатили пламенем. У обладателя этого тела были длинные серебряные волосы, и он не сгорел в огне, хотя такого огня хватило бы на то, чтобы сжечь целое войско. У Тириона перехватило дыхание. Он машинально облизнул губы. — Да это ж Дейнерис! — почти вскричал он, вовремя сообразив, что его могут услышать снаружи. — А ваши пташки случайно не видели, что потом-то случилось? — Плохо же вы думаете о моих подопечных. — Варис словно оскорбился его вопросом. — Когда огонь потух, какая-то жрица склонилась над королевой, а затем вдруг подняла её на руки и понесла в храм. Судя по описанию жрицы, это была наша с вами старая знакомая, лорд Тирион. Кинвара, кажется. — Плевать мне на Кинвару! — Тирион сам не ожидал от себя такого волнения. — С королевой-то что? Варис понурил голову и тяжко вздохнул. — Помните, чем закончилось падение с башни Брана Старка, сына вашего предшественника? С королевой произошло то же самое. Она, несомненно, воскресла, иначе Кинвара не понесла бы её в храм. Но, по словам моих пташек, даже после оживления она лежала всё так же и не открыла глаз, не шевельнула ни единым мускулом. Жизнь в ней возобновилась, но едва теплится, милорд. Даже я не уверен, очнётся ли она вообще. В голосе евнуха звучала искренняя тревога. Тирион оценил это. Людей, за которых мастер над шептунами был способен тревожиться, можно было пересчитать по пальцам. И первое место в этом списке занимала королева Дейнерис. — А почему она сразу не ожила, как когда-то — король? — Десница выразил вслух своё изумление. — Давос Сиворт говорил, что он глаза открыл — и всё, как будто и не помирал вовсе. Варис только пожал пухлыми плечами. — А мне-то откуда знать, почему? Я хоть и зовусь Пауком, но мои возможности не безграничны. Ручаюсь лишь за одно: жизнь королевы висит на волоске. Если красный бог не счёл нужным даровать ей силы в ту же минуту, как её сердце забилось вновь, значит, он в любой миг может отнять свой дар обратно. И более достоверные сведения мы вряд ли получим, милорд. Не думаю, что красные жрецы будут болтать по всему Волантису о том, что в их храме находится Мать Драконов и в каком состоянии она ныне пребывает. С каждым словом Вариса Тирион мрачнел всё больше и больше. В правоте евнуха нельзя было усомниться, он это понимал. С одной стороны, то, что королева воскресла, — безусловный повод для радости. Но какая же это радость, если при этом она одной ногой стоит в могиле? — Ну, что я могу сказать? Вы правы, как всегда. — Тирион слегка качнулся. — А теперь выкладывайте: что вам от меня нужно? Зачем мне тайна, от которой пользы меньше, чем от пустой бутылки? — Как зачем? — Варис нарочито развёл руками. — Вы единственный, кому я вообще мог её доверить. Кто ещё так бы понял меня, как королевский десница, которому этот пост предложила сама королева, и притом ещё до своего восхождения на престол? Он всегда умел подольстить — не так грубо, как покойный мейстер Пицель, но вполне заслуженно. Тем более сейчас это была сущая правда. — Вы мне зубы-то не заговаривайте, — не отступал Тирион. — Что вам нужно? Варис поднялся из-за стола. — Всего лишь ваше молчание, — ответил он как нельзя проще. — Вы заметили верно: эта тайна не из тех, которые стоит предавать огласке. Поэтому я прошу, чтобы то, о чём вы узнали от меня, не вышло за пределы этой комнаты. — Легко, — заверил его Тирион. — Я бы себе скорее язык откусил, чем ляпнул кому-то такое. — Ловлю вас на слове. — Варис повернул голову к балкону и поглядел в небо, где солнце давно ушло из своего зенита. — Уже поздно, милорд. Хорошего вечера. Он коротко поклонился и покинул комнату так бесшумно, что Тирион услышал только, как за ним скрипнула дверь. Ещё несколько минут он сидел в кресле, обдумывая всю свою беседу с мастером над шептунами. Итак, королеву воскресили в Волантисе. Это хорошо, никто не поспорит. Но много ли проку от такого воскрешения? Ведь она всё равно что мертва. Тирион помнил, что жизнь Брана Старка поддерживал лишь его лютоволк, но к тому моменту, как мальчик очнулся, его самого уже давно не было в Винтерфелле. А смогут ли драконы пробыть в Волантисе так долго, пока Дейнерис не придёт в себя, — если она вообще очнётся? Вряд ли красные жрецы захотят, чтобы они занимали всю храмовую площадь дольше суток. Онемевшие ноги заныли, когда он спустился с кресла на пол. Растерев, Тирион вернул в них какую-то жизнь и тяжело прохромал к большому сундуку, где хранил образцы самого лучшего вина. Он выбрал одну бутыль — с дорнийским, которое ему как-то прислала Мирцелла. После чего взял кубок, уселся на небольшом диване у стены и, раскупорив бутылку, наполнил кубок до краёв. Вино было приятное на вкус и такое крепкое, что Тирион уже после третьего кубка почувствовал, что вставать с дивана ему уже неохота, а мысли начинают путаться. Мирцелла явно знала, чем порадовать любимого дядюшку. Солнце стало клониться к закату, а Тирион всё продолжал потягивать вино. Он уже позабыл, что хотел просто напиться так, чтобы выкинуть из головы всё сказанное ему Варисом. Он больше ни о чём не думал. Он просто пил и забывал о несчастной королеве и её не менее несчастной семье. — Дядя Тирион, ты здесь? — послышался девичий голосок, и Тирион повернул голову к приоткрывшейся двери. Глаза его уже подёрнулись изрядным хмельным туманом, но это не помешало ему узнать в незваной гостье собственную племянницу. Лицо Джоанны лучилось радостью, а в руке она сжимала какой-то свиток. — Здесь я… здесь… — Тирион растянул непослушные губы в попытке улыбнуться. — Поди… сюда, Джоанна… Девочка подошла с опаской. От неё не укрылась почти уже опустошённая бутылка вина, которую Тирион держал в правой руке. — Дядя, ты что, пил? — воскликнула она. — Зачем так много? Я же тебе столько всего хотела рассказать!.. Тирион махнул рукой. Сейчас он был даже рад приходу Джоанны. Мысли его запутались до такой степени, что ему остро требовался собеседник, пусть даже это и была его девятилетняя племянница. Всё внутри Тириона бушевало от чувства несправедливости. Гнев и обида выплёскивались наружу, и ими срочно было нужно хоть с кем-то поделиться. — Да погоди ты… со своими рассказами!.. Сядь сюда. — Он схватил Джоанну за руку и почти заставил её плюхнуться на диван. — Вот ты скажи мне, как племянница: есть на свете справедливость? Джоанна попыталась отползти подальше: должно быть, от него так и разило вином. Однако он обнял её за плечи и притянул обратно к себе. — С-справедливость? — пролепетала она. — Наверное… я не знаю, дядя… Впрочем, Тириону ответ был без надобности. — И я думал, что она есть… Вот вернулась бы… королева со Ступеней — вот это было бы справедливо!.. Но ведь дали же Семеро ей муженька… Забрал с собой отродье врага… — При чём тут враг? — На Тириона смотрели два зелёных, как у Джейме и у него, выпученных глаза. — Это же его бастардка! Тириону следовало бы согласиться, но дорнийское вино сделало своё дело. Правда так и рвалась с языка. — Какая ещё… бастардка? — Он замотал головой. — Никакая она… не бастардка! Ты что, Джоанна?.. Это ж… Дейрона Блэкфайра дочка! Его наши драконы спалили… а дочь его… родилась в то же утро… и король взял её с собой… Он сказал… что она… от крови дракона! Но это ж не значит… что она именно его дочь… Свиток выпал из рук Джоанны. Она опять попыталась отодвинуться, однако Тирион крепко держал её за плечи. — Губительница она и есть… Из-за неё королеву порешили!.. А ты что, не знаешь? Её убили в Миэрине… какие-то твари в золотых масках… Всё… всё… из-за неё, из-за Губительницы этой… чтоб ей провалиться в седьмое пекло!.. Ничего… и до неё очередь дойдёт!.. Лучше б король её прирезал прямо там… или хотя бы с рук сбыл… Честь свою, Иные его побери, сберечь захотел!.. Да Дейнерис изгнание пережила!.. и тебя, Джон Сноу, тоже переживёт… Он уткнулся Джоанне в плечо и заплакал, мешая слёзы с пьяными выкриками. Племянница дёргалась, ей было неуютно, но Тирион не придавал этому значения. Он не отпускал её до тех пор, пока из его глаз не выкатилась последняя слезинка. Лишь после этого он ощутил, что его неудержимо тянет ко сну. — Я… я, наверное, пойду, дядя? — Джоанна растерянно дотронулась до его мокрой щеки. — Иди… иди… — Тирион мотнул головой. От этого кивка силы покинули его окончательно. Выпустив из рук и бутылку, и кубок, он сполз по дивану вниз и ощутил, что теперь его голова лежит у племянницы на коленях. Краем сознания Тирион ещё понимал, насколько странно и нелепо это выглядит, но веки уже слипались сами собой. Он пробурчал что-то неразборчивое и тут же захрапел. Худшие опасения Джона всё же сбылись. Пусть тайну происхождения Дейны Волантийской узнал не Варис — зато теперь её знала Джоанна, и было ещё неизвестно, что из этого хуже.