Драконья кровь

Ослепительный свет мало-помалу рассеялся. Дени огляделась вокруг. Она ожидала очнуться в своём теле, у подножия пирамиды, где жили Дрогон и Мстительница, но вместо этого её глазам предстал громадный мощный замок со множеством разномастных башен. Кругом повсюду виднелись пласты снега, хотя их было всё-таки меньше, чем свежей, влажной, пахучей земли. Винтерфелл? — машинально подумала Дейнерис. Такую картину она при жизни могла видеть только на Севере, а родовую твердыню его хранителей узнала бы из тысячи других замков. Но перенестись сюда из Миэрина невозможно. Неужели это такое же видение, как и те, что посещали её много лет назад в Кварте, в Доме Бессмертных? Желая в этом убедиться, Дени нарочно сделала несколько шагов. Ноги её не оставили на земле ни единого следа, и снег, на который она наступала, ни разу не хрустнул. Значит, это и впрямь всё ненастоящее. Но что же она тогда видит? Зачем ей Винтерфелл, где она за всю жизнь побывала от силы три раза? Замок стоял твёрдо и спокойно, словно навеки врос в промёрзлую землю Севера, но в полумиле от Зимнего городка — рядов небольших опрятных домов, сложенных из брёвен и неотёсанного камня — виднелись две детские фигурки. К ним Дени и направилась, чувствуя, что не идёт, а плывёт по воздуху. По мере приближения она разглядела, что у обоих детей серебряные волосы, но у одного из них они доходили всего лишь до плеч, а у другого спускались ниже лопаток. По этому характерному признаку, да ещё по одежде и голосам, Дейнерис поняла, что это мальчик и девочка, наверняка не отметившие ещё и восьмые свои именины. За три ярда от них в снег были воткнуты несколько плотных, толстых бумажных цилиндров с конусообразными навершиями. Цилиндры же эти, пропитанные какой-то маслянистой жидкостью, обвивали верёвки, подобно змеям растянувшиеся на снегу. Девочка держала в руке маленький горящий факел с явным намерением подпалить концы всех верёвок разом. Стоя позади неё, Дени не могла видеть её лица, но могла поклясться, что глаза её полны азарта и восторга. — Сестрица, нет, нет!.. — упрашивал мальчик, однако не отнимал у неё факел. — На этот раз они нас точно убьют! — Да в этот раз ничего плохого не будет! — Девочка отмахнулась от него, как от докучливого гнуса. Мысль о возможном наказании явно не страшила её. — Я всё рассчитала. — Давай тогда позовём всех и посоветуемся, — предложил ей мальчик. Дейнерис не знала, о чём они спорят, но невольно восхитилась его осторожностью. Почему-то эти странные цилиндры и ей не внушали доверия, словно в каком-то них была спрятана невесть какая угроза. Но девочка пропустила эту просьбу мимо ушей — осторожность явно не была главной чертой её характера. Свободной от факела рукой она лишь оттолкнула брата, да так сильно, что тот повалился в снег точно камень, упавший с горы. — Да ты что! Ты разве забыл, что наш драконий салют должен быть сюрпризом для всех? — Драконий салют?.. Это что-то новенькое. Никогда о таком не слышала. — Сейчас все увидят салют на небе, повыскакивают из домов, закричат: «Принц, принцесса!..» Знаешь, сколько радости будет? Она со смехом подожгла верёвки, и несколько огоньков поползли по снегу прямо к цилиндрам, оставляя за собой дорожки из пепла. Дени заметила, что цилиндры подозрительно накренились и теперь указывают навершиями на Зимний городок, а фитили прогорают слишком быстро. Судя по тому, как осеклась девочка, Дени стало ясно, что её расчёты были совершенно иными. — На этот раз нам пощады не будет, — глубокомысленно проговорил мальчик. — Нам конец! Как только он договорил, цилиндры, теперь больше похожие на горящие стрелы, оторвались от снега и угрожающе понеслись прямо в сторону Зимнего городка. Полмили они преодолели так быстро, что Дени не успела даже опомниться. Там, куда цилиндры падали, она слышала мощные взрывы. В считанные секунды сразу несколько улиц охватило пламя странного зелёного цвета, подобного которому Дени видеть ещё не доводилось. Это пламя было куда ярче, нежели обычное, и распространялось по домам с необычайной быстротой. Из Зимнего городка немедленно раздались такие жуткие вопли, что она даже вздрогнула от неожиданности: «СЕДЬМОЕ ПЕКЛО!!! Принц!!! принцесса!!!» Неужто эти безобразники — принц и принцесса Семи Королевств? Дени захотела обойти их, чтобы заглянуть им в лицо, однако посчитала это излишним. Ведь волосы у них серебряные — это в Вестеросе самый верный признак драконьей крови. Кто бы это мог быть? Эймон и Лианна никогда не творили подобных проказ на Севере, иначе об этом самой Дени и Джону было бы известно от Сансы, а какой-нибудь бард уже давно сложил бы песню про пожар в Зимнем городке. Может, это их дети, мои внуки? — предположила Дейнерис. Но прежде чем она окончательно убедила себя, что так оно и есть, Винтерфелл и пылающий Зимний городок в одночасье растаяли, как снежинка на тёплой коже. Снег сменился красивыми разноцветными домами и мощёными улицами, по которым Дени ходила ещё вчера. На одной из этих улиц сейчас должно лежать её окровавленное тело, которое наверняка оплакивают драконы. Это был Миэрин — она сразу узнала его. Прямо на её глазах шла стройка: возводили очередную пирамиду, чьи ступени уже поднимались над городом на добрую сотню футов, если не больше. С трёх сторон пирамиду окружали строительные леса, из-за которых почти не было видно серо-жёлтого камня, из которого как раз складывали очередной её ярус. На этих лесах вовсю кипела работа, но Дени вдруг услышала с соседней улицы дикие крики. «Спасайся кто может! Бешеные Драконицы!» — разобрала она. Мимо неё вихрем пронеслись две колесницы, под которые чудом не попал никто из прохожих. Дени даже не успела рассмотреть, кто управляет этими колесницами, но лихие наездники, не разбирая пути, направили лошадей прямо на строительные леса. Вопли ужаса стали издавать уже строители, и вскоре с лесов началось повальное бегство. Кто-то, спасая себе жизнь, прыгал с такой высоты, что рисковал лишиться её уже при падении. К счастью, заметила Дени, ни один из этих бедолаг не остался лежать на земле неподвижно. Многие кричали и стонали от боли, а остальные, кому повезло спрыгнуть всего с десяти футов, в тревоге поднимали товарищей и спрашивали, что именно они повредили себе. В считанные минуты преодолев все уже выстроенные девять ступеней, колесницы совершили полный оборот вокруг десятой, прежде чем кони понесли их к четвёртой стороне пирамиды — той, где леса опускались на огромную гору песка. Одно из тяжёлых колёс сломало стойку, из-за чего эта колесница едва не рухнула вниз, и леса начали стремительно рушиться. Дени ощутила, как у неё подламываются колени. Кто бы ни были безрассудные колесничие, такая смерть поистине ужасна для любого человека. Но боги явно были на их стороне. Обрушив все леса и массу кирпичей, из которых выстраивали ярусы для пирамиды, колесницы съехали на утрамбованную гору песка, и их наездники остановились, чтобы дать лошадям передохнуть. Хотя высота была довольно велика, Дени непостижимым образом разглядела, что нарушители спокойствия — две девочки лет тринадцати-четырнадцати. У одной из них вся нижняя половина лица казалась красно-чёрной, а волосы обеих имели серебряный цвет, как у тех детей на Севере. Большего увидеть было невозможно. Впрочем, этого и не потребовалось — опоры палисада, подпиравшего песок, сломались от непомерной нагрузки, и вся эта лавина ухнула вниз вместе с колесницами. Дени испуганно отпрянула и прижалась к стене ближайшего дома, хоть и знала уже, что здесь, в своих видениях, подобна призраку. Она ожидала чего угодно, но не звонкого хохота девочек, лишь чудом не оставшихся погребёнными под песочной лавиной. Они благополучно опустились на землю, не переставая хохотать. — Как ты думаешь, нам достанется за это? — крикнула одна из них своей товарке — той, что с изуродованным лицом. — Да не бойся ты! — со смехом откликнулась та. — Ничего не будет! Высечь бы вас да заставить возместить все убытки строителям и хозяевам этой пирамиды. Вмиг бы отучились от таких развлечений. Дени хмыкнула, вспомнив прозвище озорниц. Интересно, почему их прозвали драконицами, пусть и бешеными? Кто они вообще такие, что позволяют себе столь безобразные выходки? Она так и не составила себе ответа на этот вопрос, когда миэринские улицы начали исчезать. Через мгновение Дени стояла в тронном зале Красного Замка, знакомом ей до последней колонны, до последнего витража на окне. Железный Трон занимала женщина в траурном чёрном платье с красными вставками, а на ведущих к трону ступенях стояло по одному королевскому гвардейцу. Вот женщина подняла голову, и Дейнерис от изумления едва не закричала. На неё глядело её собственное лицо, только осунувшееся и словно постаревшее на несколько лет. Двери распахнулись, и в зал вошли трое мужчин, которых Дени определённо видела впервые в жизни. Объединяла их только одежда: каждый из них был облачён в белую хламиду с вышитой на груди золотой гискарской гарпией, а за спинами развевались Таргариенские плащи. Их предводитель, гигант едва не семифутового роста, то и дело подгонял перед собой какую-то девочку. Когда та проходила мимо, Дени хорошо рассмотрела её: очень красивое, но испуганное личико в обрамлении волос цвета белого золота и два огромных лиловых глаза. Вспомнив, у кого она видела такие глаза, Дени ощутила, как её сердце наполняется не сочувствием, а неприязнью, граничащей с холодной ненавистью. — Вот она, кровь моей крови. Привели, как и было приказано. — Прежде чем сказать это, гигант вместе со спутниками поклонился в пояс той, что занимала трон. Царственно кивнув им, она устремила глаза на девочку, которая сжалась в таком страхе, словно взгляд королевы мог обратить её в груду пепла и обгорелых костей. — Думаешь, зачем я велела привести тебя сюда? — процедила Дейнерис-на-троне. — Ты слишком долго досаждала мне, Губительница. Из-за тебя я едва не лишилась навеки того, в чём заключалась вся моя жизнь. Ты — причина всех несчастий, что обрушились на меня, на всю мою семью и королевство с момента твоего рождения. Столь мерзкое отродье недостойно жить в Красном Замке, ибо своё прозвище ты получила по праву. Больше я ждать не могу и не хочу. Убейте её! — резко велела она, мотнув подбородком в сторону не Безупречных, а трёх незнакомых стражников. Двое из них тут же схватили девочку за плечи, а гигант извлёк из-за пояса аракх и приставил к её шее. — Не надо! Я не хочу умирать… пожалуйста! Нет, нееет!! — закричала было она, но её рот зажала грубая рука одного из стражников. Гигант явно не торопился, предпочтя сперва оцарапать лезвием нежную кожу. По шее девочки потекла кровь. Но прежде чем аракх довершил начатое, за дверьми послышался топот, и в зал ворвался увенчанный короной юноша лет двадцати со встопорщенными серебристыми волосами. — Прекратите немедленно! — властно крикнул он. — Я вам приказываю! Незнакомцы в хламидах тут же отпустили свою жертву, и та, спотыкаясь, с плачем кинулась к юноше. Дени без труда узнала в нём Эймона, хоть он и стал старше лет на семь. Настоящий король, подумала она с гордостью. Девочка прильнула к нему как утопающая, прося защиты. Эймон ласково погладил её по голове и подхватил на руки, после чего заговорил голосом мрачным и грозным, чем-то напомнившим Дени голос её отца: — Да как ты смеешь, пёс? Я ваш король, и ничья кровь в этом замке не прольётся без моего повеления! Вы все — мои слуги! А она — моя сестра! Моя! И только я вправе решать её судьбу! Что ответила Дейнерис-на-троне, Дени уже не услышала. Картина переменилась. Это был тоже тронный зал, но уже в Драконьем Камне. На троне Дейнерис увидела точную свою копию, будто смотрелась в зеркало. Она выглядела не осунувшейся, а посвежевшей и столь величественной, как, пожалуй, никогда прежде. Перед ней стоял Джиор, держа за руку Джоанну Ланнистер, и чего-то ждал. Подойдя ближе, Дени услышала: — …Ты же понимаешь, что я не могу одобрить эту помолвку? Я знаю, ты очень привязан к Джоанне, но брак между львицей и драконом невозможен. Таргариены и Ланнистеры доныне не заключали династических союзов, а после Восстания Баратеона их навеки разделила пропасть, и засыпать её вряд ли когда-нибудь получится. Кровь всегда сказывается, Джиор. Драконы и львы слишком разные, чтобы им можно было родниться друг с другом. — Но я ведь люблю Джоанну… — робко попытался возразить её сын. Пока Дени мучительно соображала, как так вышло, что Джиор хочет связать себя брачными узами с дочерью Ланнистеров, голос подал Джон. Всё это время он стоял рядом с троном, но Дени, слишком поглощённая своей речью, даже не сразу его заметила. — Я не вижу в этом браке ничего опасного, — поддержал он так, будто давно уже знал об этом. — К тому же я уже обещал их друг другу, а королевское слово нерушимо. Лицо Дейнерис-на-троне исказила мучительная гримаса. — Обещал… опять обещания! — Она повернула голову к мужу, еле удержавшись от того, чтобы не ударить его по щеке. — Мало мне было того, что ты пообещал на Ступенях? И ни тогда, ни сейчас ты не посоветовался со мной! — Так ведь я и не мог… — начал было Джон. Дени очень хотелось услышать, чем всё в конце концов разрешится, но зал опять начал исчезать, тем самым едва не заставив её взвыть от досады. Она перенеслась наружу, на побережье Драконьего Камня. Морские волны мерно наползали на берег, но не это привлекло её, а до боли знакомый скрежет, доносившийся с небес. Дени вскинула голову и невольно улыбнулась. Над островом парили драконы её старших детей, и на их спинах явственно просматривались две фигуры — одна с серебряными, другая с каштановыми волосами. Дени залюбовалась их полётом, но в этот момент Самбар сложил крылья и устремился вниз, явно намеренный приземлиться. Келос последовала за ним. Она опередила товарища, и с её загривка на землю сошла красивая девушка лет шестнадцати, в которой Дейнерис без труда узнала свою дочь. С Самбара спустился Эймон, чей взгляд был полон любви и обожания. Дени увидела, как он смеётся и заправляет выбившийся локон за ухо сестры. — Ну что, ты довольна? — донёсся до неё его голос. — Конечно! Мы ведь Таргариены, и это наша стихия. Только нам и дано понять, как это чудесно, — отозвалась Лианна. Сказав это, она переплела пальцы Эймона со своими собственными и положила его ладонь на свой живот. Дени ахнула: она слишком хорошо знала, что это может означать. — Ему ведь тоже понадобится дракон, — нежно сказала Лианна, подтвердив догадку матери. — Или ей. — В любом случае понадобится, — улыбнулся Эймон и вдруг, наклонившись, поднял сестру на руки. Лианна рассмеялась и обняла его за шею. — Идём, милая, мы же ещё даже не завтракали. О боги! Лианна с Эймоном полюбят друг друга? Они обвенчаются, у них будет ребёнок?.. Дени хлопала ресницами, узнавая и не узнавая своих детей. Они часто ссорились, хотя росли очень дружными, и всё же она всегда считала, что не станет обручать их и позволит каждому вступить в брак по любви. Неужели свою любовь они найдут друг в друге, как мои дедушка и бабушка?.. И вновь эти мысли оказались бесцеремонно прерваны. Картина изменилась так разительно, что в первые минуты Дейнерис не поверила своим глазам. Очередное видение перенесло её в Великую пирамиду, в её собственные покои, и сердце её защемило от острой тоски. Но комната отнюдь не пустовала в отсутствие Дени. Мальчишка лет четырнадцати, одетый в просторный красный токар с чёрной перевязью, стоял на коленях перед столь же юной девушкой, держа её за руки и пристально вглядываясь в глаза. Та неуклюже дёргалась, пытаясь поднять его на ноги. В лунном свете волосы их обоих отливали чистым серебром. — Встань, ну встань же… Что ты делаешь? Ты же король! Тебе не пристало… — смущённо бормотала она. Должно быть, перед ней никогда прежде не преклоняли колено, поняла Дейнерис. Осознание истинного смысла этих слов дошло до неё лишь пару мгновений спустя. Но юноша лишь покачал головой: — Я заставлю весь Миэрин пасть к твоим ногам, любовь моя. И те, кто ещё вчера тебя презирал и смеялся над тобой, сами преклонят перед тобой колени, как я сейчас. Только так тебя у меня никто не отнимет. Только так я докажу свою любовь к тебе. Ты согласна стать моей женой и королевой? — Она никогда так не позволит, ты же знаешь, братец. — Девочка смотрела прямо в лицо Дейнерис, видя не её саму, а лишь стену за ней. — И потом, у тебя ведь уже есть невеста… — Это неважно. Ты в равной степени Таргариен, как и я. Я — король, и моего слова никто не посмеет ослушаться. Так ответь же, сестрица: ты согласна разделить со мной мой престол и мою жизнь? — Согласна. Я… я тоже тебя люблю, всей душой и сердцем. И всегда любила, мой король. Ведь я принадлежу лишь тебе. И вновь картина перестроилась… Дени стояла на площади возле красного храма в Миэрине, который доселе видела всего несколько раз. Город окутывала ночь, однако в виду храма Владыки Света никогда не бывает темно. У большой пылающей жаровни стоял немолодой мужчина с курчавыми чёрными волосами, в красном халате, расшитом металлическими шестиугольниками. Перед ним, сжимая кулаки, дрожала от ярости среброкудрая девочка, одетая в красно-чёрный токар с вырезом снизу. Дени заглянула ей в лицо и непроизвольно отшатнулась: от скул до самой груди оно было обезображено застарелыми красными ожогами, которые пересекали чёрные прожилки; а вместо губ словно был большой запёкшийся шрам. — Ты разозлил дракона, — шипела она в лицо красному жрецу. — Зря, очень зря ты разозлил дракона! Если ты сейчас же не признаешь, что все твои слова — гнусная ложь, то я расскажу об этом моему брату, и тебя завтра же высекут и сожгут прямо на этой площади, как государственного изменника! Она впилась в него выжидающим взглядом, но жрец и бровью не повёл. Что бы он ни говорил ей до этого, в своей правоте он явно упорствовал до конца. — Ты всё ещё называешь меня лжецом? Вспомни свою первую встречу с ним в пирамиде. Мне стоит напомнить, что ты тогда подумала? Поговори с ним об этом начистоту — и убедишься, что я говорил тебе правду. Девочка застыла. Её рука, вся покрытая шрамами, замерла в воздухе, так и не ударив жреца по щеке, а обезображенный рот распахнулся. Несколько мгновений она беспомощно оглядывалась по сторонам, прежде чем сорваться и побежать прочь так быстро, как только могли нести её ноги. Дейнерис незримо последовала за ней. Ноги подвели девочку; она столкнулась с прохожим стариком и рухнула вместе с ним на землю. Увидев в лунном свете её жуткое лицо, старик с ужасом шарахнулся и выдохнул что-то похожее на «Полуликая!..». Люди вокруг шептались: «Принцесса?.. Принцесса!..», словно не веря своим глазам. Девочка вскочила на ноги, дико осмотрелась и, как слепая, бросилась дальше. Дени хотела посмотреть, куда же она бежит, но картина опять начала исчезать. И вновь она стояла на Драконьем Камне, у самой кромки моря. На берегу было тесно от драконов, которые его занимали. Дрогон, Рейгаль, Мстительница… они были намного больше, нежели когда Дени видела их в последний раз. На поляне перед ними находилась целая толпа незнакомых людей. Объединяло их только одно: почти у всех у них были серебряные волосы. Дейнерис, уставшая удивляться, задумчиво изучала эту толпу. Самому старшему и властному из мужчин было лет пятьдесят или около того; его держала за руку строгого вида женщина, в чьих каштановых волосах уже начинали попадаться седые. Слева от них стояла другая чета: очень красивый мужчина лет сорока на вид обнимал за плечи свою златовласую спутницу. Чуть поодаль ещё две женщины — почти ровесницы Дейнерис — стояли по бокам от человека со странными разноцветными глазами. Лицо одной из них было наглухо закрыто кованой маской из чистого серебра. Всех этих людей окружала молодёжь и дети самого разного возраста; некоторые уже явно перешагнули порог совершеннолетия. Вот Дрогон заскрежетал, и все почтительно расступились. Дени увидела старуху лет семидесяти, чьё лицо, несмотря на морщины, всё ещё хранило на себе печать былой красоты. Ветер трепал её серебряные косы, а фиалковые глаза озирали остальных с бесконечной любовью. Голову её венчала удивительная чёрная корона из драконьего стекла, инкрустированная россыпью рубинов. Она опиралась на крыло Дрогона, словно ей было тяжело стоять. Это тоже я, но в старости, вдруг поняла Дейнерис. Значит, это всё мои дети и внуки, а может, и правнуки. Старая королева жестом подозвала к себе одну из женщин, что стояли возле мужчины с разномастными глазами. Женщина была очень красива той чисто Таргариенской, валирийской красотой, которой обладала и сама Дейнерис. Особенно на её прекрасном лице выделялись лиловые глаза, похожие на два огненных омута. Дождавшись, пока она встанет рядом с ней, старуха медленно заговорила: — Я — Королева над всеми королями. Я — Дейнерис Таргариен. Хвала Семерым, что они даровали мне великолепную жизнь, которой ни у кого не было. Я отвоевала у узурпаторов законный престол, вернула в этот мир драконов, вкусила любовь и горечь от любви, видела смерть и предательство. И я не сожалею ни о чём содеянном. Хотя многие и говорили обратное, я всё и всегда делала для будущего нашей династии. Некогда на Ступенях я также боролась за свою семью и королевство. Именно по этой причине я ненавидела тебя, последняя чёрная драконица, и желала тебе гибели. Но мне это не удалось. Ты прошла через беды и унижения длиною в целую жизнь. Однажды я тебе сказала, что эту корону может носить только та королева, которая этого заслуживает. Отныне она твоя… Замолчав, она осторожно сняла свою обсидиановую корону и возложила её на чело женщины с лиловыми глазами. Незнакомка опустилась на колени перед ней и почтительно поцеловала у неё руку. — Смею сознаться, ваша милость, я всегда вами восхищалась, — промолвила она. — Вы были для меня образцом настоящей королевы благодаря вашему уму, красоте и статности. — Спасибо тебе, — растроганно ответила старуха. Дени в паре ярдов от неё изнывала от нетерпения, ожидая, что же будет дальше. Глаза всей семьи неожиданно наполнились слезами, но старая королева сурово произнесла: — Драконы не плачут, запомните это. Уходя, я завещаю вам беречь друг друга и помнить, что наша династия не должна угаснуть, как это почти произошло восемьдесят лет тому назад. Вы одна семья, вы все драконы и должны помнить это и не допускать междоусобиц. Обещайте, что не забудете мои слова. — Обещаем, матушка, — ответил за всех самый старший на вид мужчина. Старуха успокоенно кивнула и вдруг, поглядев тускнеющим взором на кого-то, кого не видел никто другой, почти прокричала: — Джон… милый… прости меня! Вспомни мою последнюю песню и возьми меня к себе! Она откинулась всем телом на крыло Дрогона и вскоре безжизненно сползла по нему на землю. Исполинский чёрный дракон наклонил голову, слегка боднул её, но видя, что она не встаёт, разразился необыкновенно пронзительным, горьким скрежетом, который подхватили и все остальные драконы. — Нет… нет… — Дени ждала, что эта иллюзия вот-вот развеется, но почему-то ничего не происходило. — НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!!! — завопила она. В тот же миг её потянула в небо неведомая сила, точно она была растением, которое с корнями выдирали из земли. Дени успела увидеть под собой весь Драконий Камень, прежде чем перед её глазами вспыхнуло пламя и всё исчезло. Осмелившись открыть глаза, она поняла, что лежит на каком-то жёстком ложе, а неподалёку трещит огонь. Рядом стоял мужчина в красном одеянии, который, стоило Дени посмотреть на него, выпучил глаза и закричал: — Все сюда! Позовите Верховную жрицу! Она очнулась, она очнулась! Очнулась? Почувствовав слабость и головокружение, Дени попыталась встать, но даже не двинулась. Грудь и плечо всё ещё горели, хотя там не было ничего — ни крови, ни раны. Она перевела взгляд на свой живот и едва не закричала вслед за незнакомцем. Подобного ей не доводилось видеть уже почти девять лет.