Драконья кровь

Её мягко потрясли за плечо. — Лианна, вставай! — произнёс голос нежный, как лебяжий пух, но настойчивый. — Просыпайся! Лианна с недовольным стоном приоткрыла слипшиеся ресницы. На неё смотрели чужие глаза, чёрные, словно сама ночь. Глаза Мелессы Тарли, её лучшей подруги и дочери Великого мейстера. — Мелесса… — пробурчала она недовольно, давая понять, что подруга её потревожила. — Если ты ещё раз меня разбудишь, я переселю тебя в покои Джоанны, а твоё место здесь займёт она. Мелесса только фыркнула. Лианна и сама сознавала, что едва ли осуществит эту угрозу. Конечно, иметь в постоянных компаньонках Джоанну Ланнистер было бы ничуть не хуже, но воспитанница была куда больше привязана к её младшему брату. Дочь мейстера Сэмвелла же не имела подруги лучше, нежели принцесса. И Лианна не могла представить себе вместо неё в своей комнате какую-либо другую девочку из благородной семьи. — Я просто хотела сказать тебе, что нам уже принесли завтрак. — Мелесса кивнула на столик с едой у их постели. Только сейчас Лианна заметила, что та уже одета в платье, а не в ночную сорочку. — И что же такое тебе снилось, моя госпожа? Лианна насмешливо стукнула её коленом по бедру и попыталась вспомнить сон, который только что видела. Хороший сон. Кажется, она уже видела нечто похожее. — Мне снилось, что тронный зал полон народа, словно на свадьбе, и музыканты играют какую-то залихватскую дорнийскую песню. И будто мы с Эймоном танцуем под эту песню, а одет он так празднично, как не одевается даже тогда, когда в замке празднуют его именины. Мелесса заинтересованно подалась вперёд. — И что же это был за танец? Не припомню, чтобы певцы у нас исполняли дорнийскую музыку. — В этом ты не одинока, Мелесса. — Лианна откинула одеяло и взяла со стула своё платье, принявшись переодеваться. — Но удивительнее всего то, что после Эймона в паре со мной плясал не кто иной, как Робб. — Робб Старк? — удивилась Мелесса. — Твой кузен, наследник Винтерфелла? — Он самый, — кивнула Лианна, только сейчас вспомнив, что подруга едва знакома с её северными родичами. — А после меня с ним станцевала именно ты. Забавно же, ничего не скажешь? Мелесса заливисто рассмеялась и принялась комкать пальцами ткань своего алого платья, пока Лианна застёгивала крючки на своём, бело-синем с оборками. — Забавно, — согласилась она. — Я бы, наверное, и не узнала его, если бы сама видела этот сон. А сколько лет твоему кузену? Лианна застегнула последний крючок и запрокинула голову, вызывая в памяти все немногочисленные, но продолжительные визиты Таргариенов в Винтерфелл. — Двенадцать; он ровно на год старше меня. А тебя и Эймона, значит, на год помладше, — прикинула она сноровисто. Ну и пусть, что женские занятия не даются ей с такой лёгкостью, как Мелессе. Зато в цифрах она разбирается ничуть не хуже её. Помимо септы Грании Мелессу обучал ещё и её отец, Великий мейстер Сэмвелл, и уже сейчас она удивляла своими познаниями многих в Красном Замке. Щёки Мелессы обагрились застенчивым румянцем. Лианна догадывалась, что этот румянец может означать. Мелесса совсем недавно расцвела; через два месяца ей исполнится четырнадцать — и при этом она до сих пор не помолвлена. Не слышала Лианна от неё и о том, чтобы она влюблялась в какого-нибудь молодого оруженосца или прислужника. Тихая, скромная, совсем как её мать Джилли, Мелесса была убеждена, что леди не пристало отдавать своё сердце и девичество тому, кто заведомо не сможет назвать её своей перед богами и людьми. Хотя Лианне до расцвета осталось ещё много месяцев, такие мысли приходились ей по душе. Когда они с Мелессой сели завтракать — вместе, как и всегда, — она спросила: — Чем же тебе хочется сегодня заняться? Мелесса поморгала в задумчивости. — А чем хочет заняться моя принцесса? Лианна привычно хмыкнула. Она не любила, когда подруга шутя или всерьёз называла её на официальный манер, но поделать с этим ничего не могла. — Пострелять из лука или полетать на драконе, — нарочно ответила она, глядя на Мелессу испытующим взглядом. — Ты же прекрасно знаешь, что я ни того, ни другого не умею, — усмехнулась Мелесса. Как и Лианна, она отлично знала свои слабости. — Может, лучше покатаемся по городу верхом? Ездить на лошади я хотя бы могу не хуже, чем ты. — С удовольствием, — Лианна намазала на хлеб тонкий слой мёда, — но только после того, как я найду Эймона и вместе с ним схожу к отцу. — Зачем? — не поняла Мелесса. — Спросить у него позволения? — Я даже в Драконье Логово могу ездить без его позволения, — усмехнулась Лианна. — Сейчас у меня дело более важное. Я хочу наконец спросить у отца, одобрит ли он то, что мы с Эймоном хотим соблюсти валирийскую брачную традицию. Мелесса почти не дрогнула лицом. Она была единственной, кого Лианна посвятила в тайну своей любви к старшему брату. Удивление её выдал лишь отставленный в сторону кубок вина. — Думаешь, король и вправду одобрит эту традицию? Все же знают, что обычаи Таргариенов ему чужды. По крайней мере, вряд ли он захочет видеть вас с Эймоном мужем и женой. Лианна нахмурилась, сознавая её правоту. Но никого, кроме Эймона, она просто не могла представить своим супругом. Прежде они оба только насмехались над этой традицией; в последний же год всё разительно изменилось. Ещё до битвы на Ступенях Лианна начала проникаться к Эймону отнюдь не родственными чувствами. Те десять дней, что она провела одна в Красном Замке, она беспокоилась за него едва ли не больше, нежели за мать и отца. Но лишь убедившись во взаимности с его стороны, она поняла, что, видно, сами боги судили им повторить судьбу Джейхейриса Миротворца и Алисанны Доброй, которыми они с Эймоном так восхищались ещё с самого детства. — Отец всегда говорил, что не будет навязывать нам династический союз, — вспомнила она. — Поэтому не стал обручать нас ни друг с другом, ни с кем-то извне. Думаю, когда он узнает, что я на самом деле люблю Эймона, а он меня, то всё же даст согласие. Мелессе оставалось только кивнуть. Интересно, что бы на это сказала мама? Глаза Лианны подёрнулись грустью. Мама наверняка согласилась бы: она ведь Таргариен до мозга костей, в отличие от отца. А ведь я не видела её с того самого дня, когда наша флотилия отбыла из Королевской Гавани на Ступени… Когда они наконец завершили трапезу, Лианна первой вышла в коридор; Мелесса следовала чуть позади. В тот же миг хлопнула дверь соседней комнаты, и перед ними обеими возникла Джоанна. Лицо её было необычно напряжённым; брови хмурились, точно её мучили какие-то тяжкие мысли. Лианне она показалась старше своих девяти лет. — Доброе утро, — поприветствовала её Мелесса. Но юная львица лишь кивнула ей и тут же обернулась к Лианне: — Лиа, можно с тобой поговорить? У меня к тебе очень секретный… и очень важный разговор. Принцесса обменялась взглядами со своей компаньонкой. Чуткая Мелесса сразу поняла, что к чему, и как ни в чём не бывало оставила их наедине. Лианна могла поклясться, что потом её придётся искать в башне Великого мейстера. Она перевела глаза на Джоанну, но прежде чем успела вымолвить хоть слово, та почти затолкнула её обратно в комнату. От неожиданности Лианне не оставалось делать ничего, как только подчиниться. — Так что у тебя за разговор? — осведомилась она осторожно, когда Джоанна захлопнула дверь. — О Дейне Волантийской. Твоей… сестре, — отрывисто ответила Джоанна. От принцессы не укрылась заминка, с какой та произнесла последнее слово. — Что ты хочешь сказать? — Про себя Лианна взмолилась богам, чтобы услышанная ею заминка оказалась не более чем случайностью. Но следующие же слова подруги развеяли все её надежды. — Она действительно бастардка короля? Я видела её глаза… они как два лиловых омута. Такие мы с Джиором видели только у Дейрона Блэкфайра. Это… это совпадение… или же нет? Лианна удивлялась, как Джоанна ещё не слышит стук её сердца. Оно так колотилось, что, казалось, готово было выскочить из груди прямо на пол. Во рту у неё стало сухо, точно в песках какой-нибудь дорнийской пустыни. — Моё слово… моё слово! — только и бормотала она. Глаза её перебегали с пола на стену, оттуда на дверь и обратно на пол. «Обещаете хранить эту тайну от кого бы то ни было?» — вновь и вновь слышала она слова отца. Даже у Джиора хватило выдержки не рассказывать об этом ни одному человеку. Почему же теперь именно ей приходится нарушать данное обещание? — Дейна… — вымолвила она наконец. Щёки её пылали в жару, будто она сунула голову в пасть дракона. — Ты права: она действительно его дочь, она нам не сестра. Голубые глаза Джоанны уставились на неё в неподдельном изумлении. — Так вы всё знали? И ты, и Эймон… и Джиор? Поэтому Джиор так её ненавидит и называет Губительницей? Лианна горестно кивнула. — И именно поэтому королева улетела… в Эссос? — добавила Джоанна. — Потому что не захотела принять в семью дитя своего врага? Лианне ничего не оставалось, как отвесить ещё один кивок. — Но почему ваш отец забрал её с Кровавого Камня? Разве он не знает, что мы с Джиором пережили по вине этого отщепенца? Разумеется, принцесса знала, каким был союзник Йеззана зо Каггаза. Джиор не так часто рассказывал им с Эймоном, что ему довелось испытать в плену за семнадцать дней, но приобретённые им серьёзность и язвительность говорили сами за себя. — И ты так спокойно к этому относишься? — Джоанна исподлобья поглядела на неё. — Неужели тебе самой не известно, кто такие Блэкфайры и что они учиняли в Семи Королевствах, желая взойти на престол? — Я просто считаю, что дочь не в ответе за грехи своего отца, — серьёзно, по-взрослому ответила Лианна. — К тому же если она не узнает о своём происхождении, то никакой угрозы из этого не будет. Или ты думаешь, что она может стать второй Рейнирой и развязать ещё один Танец Драконов? Джоанна промолчала, но по её глазам принцесса без труда поняла, что она хотела сказать в ответ. — Смотри, не вздумай никому проболтаться, Джоанна. — Она схватила Джоанну за руку и пристально вгляделась в её небесного цвета глаза. — Можешь отвести душу с Джиором, но больше не говори никому — или не быть тебе королевской воспитанницей. Должно быть, в её по-матерински фиалковых глазах полыхнул драконий огонь, ибо Джоанна поспешно закивала. Но Лианна увидела, что её плотно сжатые губы побелели, как у мёртвой; глаза потускнели разом, и что-то жёсткое, недоброе засветилось в их глубине. Сочтя за лучшее сделать вид, что ничего не заметила, принцесса как ни в чём не бывало вышла из покоев. Джоанна следовала за ней по пятам. — А куда ты идёшь? — спросила она как можно более спокойным голосом. — К отцу, — сказала Лианна, радуясь, что подруга больше ни словом не упоминает запретную тему. — Ты хочешь пойти со мной? — Да, — неожиданно ответила Джоанна. Не успела Лианна удивиться такому её желанию, как она поинтересовалась: — А о чём ты хочешь с ним говорить? О том, что вы с Эймоном хотите пожениться? Лианна даже замерла на месте от удивления. — Ты-то откуда знаешь? — Джиор недавно сказал. — Джоанна пожала плечами. Всё-таки Эймон не вытерпел и всё рассказал ему, поняла Лианна, но не испытала от этого ни малейшего недовольства. Она и сама собиралась поведать Джоанне эту тайну вскоре после того, как добилась бы от отца согласия на их с Эймоном брак. — Стало быть, ты когда-нибудь сделаешься королевой? — Глаза Джоанны приобрели всегдашнее озорство. — И мне придётся тебе кланяться и называть «ваша милость»? Лианна закатила глаза и привычно хлопнула её по плечу. — Разве что на коронации. А если потом ты начнёшь забывать, как меня зовут, я запрещу тебе так делать. Мы не настолько чужие друг другу, чтобы пользоваться только титулами. — Да, моя принцесса, — с пресерьёзным видом отозвалась Джоанна, хотя в глазах её играли смешинки. На сей раз Лианна ограничилась лишь усталым вздохом: Джоанну, как и Мелессу, переделать было невозможно. Эймона и Джиора они встретили по пути в палату Малого Совета. Джиор бросился к подруге с радостью, а Эймон лишь улыбнулся Лианне, но улыбка его таила в себе намного больше, чем просто братская любовь. Пользуясь тем, что Джиор и Джоанна уже всецело заняты друг другом, Лианна приблизилась к Эймону и бережно взяла его ладонь в свои. Брат одарил её очередной улыбкой. — Ты хочешь рассказать обо всём отцу? — произнёс он понимающе. — Да, — ответила Лианна, понизив голос. — А куда шли вы? — Тоже к нему. Джиор просто увязался за мной следом, — пояснил Эймон. — Ладно, пойдём. Лианна выпустила его руку из своих и с готовностью зашагала подле брата. В её память вернулся разговор с Джоанной, больно отозвавшийся где-то глубоко в душе. Нет, она не должна говорить Эймону, что Джоанне теперь тоже известно о том, кто такая Дейна Волантийская. …Два королевских гвардейца без лишних слов пропустили в палату Малого Совета обоих принцев, и принцессу, и их подругу. Внутри было непривычно пусто. За длинным резным столом сидел только отец и, склонив голову, о чём-то обеспокоенно разговаривал с мастером над шептунами. Они оба были настолько увлечены этой беседой, что даже не сразу обратили внимание на вошедших детей. — Отец, — окликнул Эймон настойчиво, делая шаг вперёд по праву кронпринца. Король немедленно умолк и посмотрел на него. Варис, со скрипом отодвинув стул, встал из-за стола и вежливо поклонился в пояс и Лианне, и её братьям. Но сказать, на кого из них он при этом глядел, было крайне затруднительно. — Что вы стоите в дверях? Подите сюда. — Отец поманил их к себе. Джиор смело прошагал к столу и уселся на место, которое обыкновенно занимал сир Давос Сиворт. Джоанна робко заняла стул, принадлежавший лорду Бронну Черноводному. Эймон не стал никуда садиться, а просто приблизился к отцу, и Лианна, подумав немного, последовала именно его примеру. — Для такого визита, несомненно, есть важная причина, — ухмыльнулся Варис со странным выражением лица. — Редко когда увидишь в палате Малого Совета всех королевских детей, да ещё и воспитанницу в придачу. От Лианны не укрылся взгляд, которым отец почему-то обменялся с Джоанной, прежде чем подать голос вновь. — Что скажете, дети? — Глаза его с интересом перебегали то на Эймона, то на Лианну. — Прикажете уйти, ваша милость? — вмешался Варис, не торопясь садиться обратно за стол. — Не стоит. Я прекрасно знаю о ваших талантах, милорд, — ответил отец. Лианна с трудом подавила усмешку: намёк был слишком прозрачен. Однако Варис лишь поблагодарил короля за оказанное доверие и занял своё место с самым невозмутимым видом. — Что скажете? — повторил отец, проводя пальцами по какому-то письму, лежавшему на столе прямо перед ним. Приглядевшись, Лианна различила, что письмо запечатано печатью красно-золотого оттенка. — Я… у нас с Лианной, — Эймон взял её за руку, — есть для тебя важное известие, отец. Вы с мамой до сих пор не обручили меня, и я благодарен вам за это. Недавно я сам выбрал ту, с кем хочу разделить свой будущий престол. — И кто же это? В голосе отца Лианна уловила настороженность. — Я знаю, это немного неожиданно… — Эймон метнул в её сторону ободряющий взор, — но менять свой выбор я не хочу. Это Лианна. Его слова попали в самую точку. Лианна предчувствовала, что слова Эймона вызовут у отца изумление, однако не предполагала, что настолько. Едва ли не впервые она увидела короля Джейхейриса Освободителя в полной растерянности. Отец поражённо озирал их обоих по очереди, словно не в силах поверить своим ушам. — Ли… Лианна? — выдохнул он. — Да, — подтвердила принцесса, на сей раз не желая прятаться за спиной брата. — Но ты… ты сама!.. — Потрясение отца явно было слишком велико. — Неужели ты добровольно решила последовать валирийской традиции? Лианна только качнула головой. Взглядом она скользнула по морщинистому лицу мастера над шептунами и разглядела странную ухмылку, мелькнувшую на его устах. Интересно, что он об этом думает? Отец покрутил в пальцах красно-золотую печать. Только сейчас Лианна увидела, что печать эта разломлена надвое. Значит, письмо уже прочитано. — Боги, и вы тоже… — Не договорив, отец изменился в лице и плотно сжал губы. — Вы действительно хотите этого? — Да, хотим. — На сей раз ответил Эймон, но Лианна знала, что говорит он за них обоих. — И вас не смущает то, что вы брат и сестра? — А почему нас должно это смущать? — выступила принцесса. На ум ей пришли давние слова Тириона Ланнистера, с которыми он когда-то застал их с Эймоном играющими в тронном зале, но теперь она стыдливо отбросила это воспоминание. — Мы — Таргариены, у нас это в крови. Да и ты, отец, разве не поступил когда-то точно так же? На миг король слегка потупился, но тут же вскинул голову. — У меня не было другого выхода. Да и чувства к Дейнерис оказались сильнее всех тех устоев, с которыми я был воспитан. Пусть я и Таргариен по отцу, но по матери я всё-таки Старк. Мой дядя растил меня как Старка, как северянина, пусть я и считался его бастардом. И женить брата и сестру… я никогда не мог даже помыслить о таком деле. — А что бы на это сказала мама? — вдруг вмешался Джиор, глядя прямо в отцовские серые глаза. — Я думаю, она не была бы против. Помню, она рассказывала, что когда-то и сама ждала такой же судьбы. Лицо отца внезапно побелело, как снег на Севере. Он молчал совсем недолго, но этого хватило, чтобы в разговор вступила ещё и Джоанна: — Да, ваша милость, что на это скажет королева? Она ведь… что-то скажет, верно же? Лианна непонимающе уставилась на подругу. Какой странный вопрос. Неужели Джоанна считает, что королева может не вернуться в Красный Замок? Сама Лианна не сомневалась в этом ни одного дня, но у отца этот вопрос словно выбил почву из-под ног. Он почему-то испуганно уставился на Вариса, словно ожидал от него помощи. Мастер над шептунами наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Лианна удивлённо следила за тем, как к отцу под действием этого шёпота приходит спокойствие, а на щёки его возвращается привычный румянец. Когда Варис выпрямился, голос отца зазвучал твёрдо, как и всегда. — Королева… Да, она согласится. Я уверен в этом, Джоанна. — Слово «согласится» он особенно подчеркнул. — И пусть одним богам ведомо, когда она вернётся в Вестерос, но ради неё я дам согласие на ваш будущий союз. — Эти слова отец адресовал уже Лианне и Эймону. — Некогда я обещал, что позволю каждому из вас вступить в брак по любви, и если ваш выбор пал друг на друга, я, так и быть, не стану вам мешать. Лианна вспыхнула от радости. Если бы не присутствие Вариса, она, пожалуй, кинулась бы отцу на шею и расцеловала его. Эймон, судя по его глазам, думал о том же. Но мастер над шептунами лишь одобрительно похлопал кончиками пальцев одной руки о другую, будто аплодируя. — Мудрое решение, ваша милость, — промолвил он. — Если древний обычай выполняется не только из чувства долга, боги, несомненно, его благословят. Полагаю, принц Эймон и принцесса Лианна завоюют любовь всех Семи Королевств, когда придёт их время. Что подразумевал Варис под этим временем — свадьбу или будущую коронацию, — Лианна так и не поняла, но слова его пришлись ей по сердцу. Непонятным оставалось лишь одно. — А почему ты вдруг заинтересовалась мнением королевы, Джоанна? — Она устремила на подругу проницательный взгляд. Та замялась, но затем смело выпалила, без всякого страха глядя на отца: — Я слышала… что она мертва, ваша милость. Но это ведь только слухи? Мертва? Лианна не понимала, где Джоанна вообще могла это услышать, как могла такое вообразить, и в испуге ждала ответа. — Да, Джоанна, это всего лишь слухи. — Отец издал тяжкий вздох и по очереди обвёл глазами Лианну и обоих её братьев. — Я не хотел вам об этом говорить, но раз уж пришлось… Лорд Варис сообщил мне, что ваша мать была убита в Миэрине тремя неизвестными в золотых масках, а Дрогон перенёс её в Волантис, где её воскресили красные жрецы, как некогда был воскрешён я. Сейчас она пребывает в красном храме Волантиса, однако состояние её такое же, что давным-давно было у моего брата Брана, когда он упал с башни в Винтерфелле. Лианна не знала, как реагировать на такой рассказ, и молча хватала ртом воздух. Убита… воскресили… башня в Винтерфелле… Ей точно клещами сдавило грудь, мешая говорить и плакать. Она судорожно схватилась за руку Эймона, ощутив, что едва держится на ногах. — Но она… очнётся? — Эймон тоже был в смятении, хотя ему это известие, очевидно, далось легче, чем Лианне. — Я уверен, мой принц, — поспешил Варис утешить его. — Ваш царственный отец некогда тоже был убит, но милость богов вернула его к жизни. Думаю, и королева Дейнерис не станет исключением. Эймон промолчал. Лианна тоже не знала, что на это говорить. Одно только она поняла со всей отчётливостью: в башню Великого мейстера она пойдёт ещё не скоро.