Драконья кровь

Санса откинулась на спинку кресла и устало зажмурила глаза. Горячими от пера пальцами она поочерёдно дотронулась до век — их жгло, будто она долго смотрела на солнце. Весь стол был завален пергаментами, и в кои-то веки содержание этих донесений не отличалось разнообразием. Лорды со всех концов Севера писали только об одном — о грядущей осени, от которой Санса пока чувствовала лишь небывалую жару. На Севере никогда не было и не могло быть такой теплыни, как в Дорне или Староместе, но духово лето неизменно накрывало все земли Семи Королевств. В Винтерфелле всегда было тепло даже в лютый холод, а сейчас жара и вовсе была почти невыносимой. Её развеивал только ветер из окна. Одно радует: с урожаем на всех землях в порядке. Санса не очень-то хорошо представляла, что бы она сделала в том случае, если бы какие-то области Севера поразил неурожай. Должно быть, пришлось бы отослать туда часть винтерфелльских запасов. А так в своих посланиях иные вассалы уже начали уведомлять её, какую часть провизии намерены откладывать впрок для зимы. Наибольшим изобилием мог похвалиться Торрхенов Удел — родной замок сира Брандона Толхарта, кастеляна Винтерфелла. Лорд Берен, его брат, писал, что думает отложить про запас не более пятой части. Санса порекомендовала ему увеличить запасы до четверти урожая. Долгое лето — да ещё такое долгое — просто обязано повлечь за собой длительную и жестокую зиму. Вспомнив родовой девиз Старков, Санса невольно поёжилась. Зима близко, любил говаривать лорд-отец. Двенадцать лет, с тех пор, как на смену скоротечной весне пришло лето, Север не знал ужасов зимы. Долгая Ночь отступила от Вестероса навек благодаря гибели Короля Ночи и всего его войска. Санса уже тогда понимала, что пророчество о вечном лете — не более чем красивые слова. Когда-нибудь, она знала, лето всё равно сменится осенью, а там и до зимы недалеко. И всё же… стоило ей представить, сколь суровая зима должна наступить не более чем через год, как её прошибало холодом, несмотря на все горячие источники под громадой Винтерфелла. Санса закончила гладить пальцами пульсирующие веки и удовлетворённо улыбнулась: глаза больше не ломило от усталости. Она встала с кресла, пересекла комнату и пошире распахнула окна все до одного, впуская в покои вечерний воздух. Вместе с ветром её обдало громкими возгласами и звоном мечей, доносившимися с главного двора. Запахнув на горле меховую накидку, Санса принялась вглядываться в очертания воинов и оруженосцев, что, как водится, тренировались во дворе друг с другом. Слева от кинтаны, на которую по очереди бойко наскакивали с копьём около десяти мальчишек, она различила огромного лютоволка с шерстью, напоминающей талый снег. Север внимательно следил за попытками оруженосцев поразить соломенное чучело, всякий раз виляя хвостом, когда к ним присоединялся его хозяин. Робба среди них Санса узнала сразу по рыжим, как у неё самой, волосам. Она уже собиралась направиться либо во двор к сыну, либо к девочкам, наверняка проводившим время со своей септой, когда в дверь постучали, громко и неожиданно. Санса отвернулась от окна и громко спросила, по привычке придавая своему голосу важности: — Что там ещё? Дверь приоткрылась, и в неё просунулось скуластое лицо Стемида, стоявшего на страже у её покоев. — М'леди, тут к вам мейстер Уолкан. Он просит срочной аудиенции. — Что, очередное донесение? — Санса нахмурилась. Она так устала, что ей сейчас было не до чьих-то жалоб или просьб. — Нет, м'леди. — Стемид тряхнул чёрными как смоль волосами. — Говорит, вам письмо от кого-то из родичей. — Письмо? — Сердце Сансы забилось сильнее. — Тогда пусть войдёт. Голова Стемида качнулась и исчезла. Дверь широко открылась, и вместо стражника в комнате возникла дородная фигура мейстера Уолкана. Его белая борода некстати напомнила Сансе снежный покров, которым через год будет покрыт весь Север, от Стены до самого Перешейка. Уолкан подождал, пока дверь за ним закроется, и только тогда заговорил: — Миледи, простите, что потревожил ваш покой, но ко мне прилетел ворон из Риверрана. При слове «Риверран» Санса вздрогнула и сама подошла к старику, избавляя его от необходимости делать лишние шаги. С годами Уолкан, невзирая на всю свою крепость и силу духа, стал страдать одышкой. — Из Риверрана? — повторила она вслед за мейстером. — Оно адресовано мне? — Вам, миледи, — подтвердил Уолкан. — Тогда дай мне его. — Санса требовательно протянула руку. Мейстер Уолкан вложил в её пальцы свиток, запечатанный небольшой нашлёпкой из синего воска с красными волнами. На воске была оттиснута печать Дома Талли — прыгающая форель. — Это от леди Рослин или лорда Эффлама, — мгновенно определила Санса, не стесняясь присутствия мейстера. Тот поклонился ей с почтительным вопросом: — Прикажете уйти, миледи, или мне стоит дождаться вашего ответа на это письмо? — Можешь остаться, — разрешила Санса и сломала печать. В глаза ей бросилось начало послания, как обычно писали во всём Вестеросе. «Рослин Талли, леди Риверрана, — Сансе Старк, леди Винтерфелла и Хранительнице Севера». Глаза Сансы дважды прошлись по письму туда и обратно, прежде чем она полностью уразумела сказанное. Всё это время Уолкан молча стоял на расстоянии вытянутой руки от неё, не докучая расспросами. Лишь когда Санса подняла на него взгляд, он осмелился спросить: — Что же там говорится, миледи? Какие вести — дурные или хорошие? Она машинально скатала свиток в тугую трубку. — Хорошие. Очень хорошие. Но мне надо посоветоваться с лордом Сандором. Не знаешь, где я могу его найти? Старик мотнул подбородком в сторону окна, на которых от ветра в этот миг зашевелились занавески. — Когда я шёл к вам из вороньей вышки, миледи, он был в главном дворе вместе с вашими сыновьями. Вам угодно попросить его сюда? Санса покачала головой. — Не стоит. Я сама пойду к нему. А ты побудь здесь и дождись моего ответа. Мейстер Уолкан согласно кивнул и отошёл в сторону, позволяя Сансе выйти наружу. Стемид по её стуку отворил дверь; она покинула комнату и зашагала к выходу из Великого Чертога. Письмо она по-прежнему сжимала в руке. Главный двор дохнул на неё неизменной прохладой и запахом соломы и железа. Мимо как шальной пронёсся Звездопад, заставив Сансу от испуга шарахнуться в сторону. Он занимался своим любимым делом — гонял дворовых псов. Север, гораздо более спокойного нрава, возлежал уже не на прежнем месте. Прекратив упражнения с копьём, Робб теперь учил Кригана премудростям фехтования. Криган увлечённо махал деревянным мечом, а Робб хохотал и играючи отбивался. В паре ярдов от них и лежал Север, охраняя хозяина. Криган стукнул Робба по ногам, и тот, явно подыгрывая младшему брату, упал и сделал побеждённый вид. — Отец, я выиграл! — Очевидно, Криган не заметил, что брат просто поддался. Только тут Санса увидела мужа, что стоял рядом с лютоволком, поигрывая мечом в правой руке. Левую он по временам опускал на холку Севера, чтобы погладить его. На обожжённом лице была написана суровая нежность. Санса с улыбкой кашлянула, привлекая к себе внимание. — Мама? — Робб тут же вскочил на ноги и принялся отряхивать дублет от прилипшей земли. — Мам! — Криган резво подбежал к Сансе. — Смотри, я победил Робба! Ты видела, как я его? — Видела, конечно. Ты умница, Криган. — Санса потрепала его по отцовским грязно-русым кудрям и незаметно подмигнула Роббу, получив такое же моргание в ответ. — А что у тебя в руке? — Глаза младшего сына изучали распечатанный свиток, который сжимали её пальцы. Сандор, не дожидаясь ответа жены, приблизился к ним обоим. Робб последовал за отцом. Какой-то миг Санса ожидала, что сейчас к ним присоединится ещё и Север, но лютоволк остался на месте. Лишь уши его прядали, показывая, что он внимательно во всё вслушивается. — Весть из Риверрана. Леди Рослин прислала мне письмо. Она пишет, что за минувший месяц подобрала Эффу достойную невесту и хотела бы видеть нас всех у него на свадьбе. Сандор присвистнул и поскрёб пятернёй затылок. Санса догадывалась, что означает такой его жест, но сперва хотела дождаться ответа от сыновей. — А кто невеста? — поинтересовался Робб. Законный вопрос. — Агрона Маллистер, дочь лорда Патрека. Она на год младше Эффа и к тому же довольно давно знакома с ним, — уклончиво ответила Санса, знавшая об этом не понаслышке. Имя будущей жены кузена не удивило её саму, хоть и обескуражило. Маллистеры всегда были одним из самых могущественных домов Речных земель, превосходя по древности рода даже своих сюзеренов Талли, а после окончания Великой войны их власть лишь усилилась. В награду за верность лорд Эдмур передал во владение Джейсону Маллистеру замок Близнецы и всю Переправу. Не всем речным лордам понравилась такая щедрость, но Эдмура это ничуть не трогало. «Ближе Сигарда от Переправы замков всё равно нет, — говорил он, — а на Маллистеров я могу положиться. Лучше них Близнецами никто управлять не сможет». И судя по тому, что за четырнадцать лет спокойствие Речных земель не нарушал ни один мятеж, расчёты его пока что оказались верны. — А когда состоится свадьба? — Криган тронул её за руку. Санса нахмурилась, вспоминая сведения из письма леди Рослин. — Через месяц, — ответила она спустя несколько секунд. — Такой срок дан нарочно, чтобы в Риверран успели съехаться все приглашённые гости с Речных земель, мы с вами и наши родичи из Штормового Предела. Сандор задумчиво пожёвывал нижнюю губу. Глаза Робба загорелись восторгом, но Криган отчего-то понурился. — Мы что же, пропустим праздник урожая? — В его голосе Санса отчётливо уловила разочарование. — Я ведь так хотел его посмотреть! Это же так весело… Праздник урожая! Санса совсем забыла о нём. Помнится, она и сама когда-то обижалась на своего отца, что не сможет его увидеть, когда была всего на год старше, чем Робб сейчас. Лишь много позже она осознала, что на свете есть вещи гораздо важнее, чем подобные празднества. — А ты что скажешь, Робб? — обратилась она к старшему сыну. Тот в раздумьях закатил глаза. — Я бы хотел поехать на свадьбу, — ответил он наконец. — Мы ведь давно не бывали нигде, кроме Винтерфелла и его окрестностей, да и наших родичей не видели уже больше года. Я соскучился по Неду и Гюрвалю, да и Эктора с Анвирой охота повидать. Санса и сама не ответила бы лучше. Робб словно прочёл её тайные мысли. — Сандор? — Она пытливо заглянула в лицо мужу, пытаясь понять, согласен ли он. Его обожжённая щека недовольно дёрнулась. — Опять греметь костями в такую даль? Ты серьёзно, пташка? — Сандор явно не горел желанием вновь покидать Винтерфелл всего через полтора месяца после битвы на Ступенях. — Скажи спасибо, что нас в Королевскую Гавань не пригласили! Ещё одного такого броска на Юг я бы просто не выдержал. — Отец, ты разве не хочешь ехать с нами? — Робб поднял на него свои серые глаза. Мысленно Санса порадовалась такому вопросу. Её грубый, суровый муж почти никогда не умел отказывать детям, если только их просьбы не преступали границ дозволенного. Свадьба же их родича из Риверрана явно не была таковой. — Ну что вы со мной делаете!.. — Сандор еле удержался, чтобы в сердцах не сплюнуть себе под ноги. — Ладно, поеду, если только эта свадьба не будет проходить в Близнецах. — Почему в Близнецах? — удивился Криган. — Эфф же лорд Риверрана! — Зато родня его невесты, помимо своего замка, владеет ещё и Близнецами. А тамошние свадьбы, насколько я помню, добром обычно не кончаются. Санса прикусила губу. Красная Свадьба… Заметив её потерянный вид, Сандор глазами попросил прощения за столь неосторожные слова. Но задвинуть воспоминания о гибели матери и брата на край своей памяти ей теперь было не так-то просто. — Нет, эта свадьба состоится в Риверране. — Она услышала свой голос будто со стороны. — В Риверране, отец! — повторил Криган настойчиво. Санса удивилась тому, как круто он успел поменять своё желание. — Не в Близнецах! Так ты поедешь с нами или нет? — А как же праздник урожая? — лукаво произнёс Робб вполголоса. — Не беда! — Криган махнул рукой. — Ты правильно сказал, Робб: свадьба и правда лучше. — Расскажите об этом Кэт и Ареле, — посоветовала Санса. — Они, должно быть, тоже обрадуются этому известию. Робб благодарно кивнул ей и, забрав письмо, помчался ко входу в Великий Чертог. Криган заторопился следом, стремясь нагнать брата. Проследив за ними и за тем, как они перекрикиваются на бегу, Сандор только усмехнулся. — Хорошие у нас с тобой сыновья уродились, пташка, — заметил он вслух. — Дружные. Я об этом и не мечтал никогда. И за что боги сподобились так меня наградить, интересно? — Просто в них течёт кровь Старков. — Санса провела пальцами по его лицу. — И в Кейтилин с Арелой — тоже. Они любят всех своих родичей, ты знаешь. Когда-то мой отец внушил мне: «Одинокий волк умирает, но стая живёт». — Но Талли ведь не волчата. Они просто рыбы, — хмыкнул муж. — Волчата — это наши дети. — Кое-что никогда не меняется, вздохнула она. — И с рыбами они в родстве. Постарайся быть повежливее хотя бы в Риверране, Сандор. Не думаю, что леди Рослин или Эффу понравятся твои колкости. Сандор пожал плечами, но ничего не ответил. — Ну и когда мы начнём сборы, пташка, раз уж это решено? — спросил он неожиданно. — Свадьба будет через месяц. — Санса вскинула голову к небу, высчитывая сроки. — Если мы поедем налегке и возьмём с собой не так много дружинников, то дорога должна занять не более десяти дней. На сборы у нас остаётся дней двадцать. Вполне достаточно, чтобы ты успел привыкнуть к мысли, что нам опять предстоит надолго покинуть Винтерфелл. Сандор каркающе рассмеялся. Хотя Санса давно привыкла к его смеху, она вздрогнула от неожиданности. — Ладно, мне не привыкать трястись в седле. — Он привлёк её к себе и поцеловал колючим, но удивительно нежным поцелуем. — И прости меня за то, что я тебе наговорил, пташка. Сейчас всё-таки не война, а Фреи благодаря твоей сестре давно уже не коптят небо над Вестеросом. — Я тебя и не виню, — почти спокойно ответила Санса. — Спасибо тебе, Сандор. Не спеша выпускать её из объятий, муж перевёл взгляд на небо. Солнце уже начинало клониться к горизонту. — Вот и славно. Пойду, пожалуй, на кухню — надо бы проследить за ужином. — Сандор облизнулся, явно предвкушая сытную вечернюю трапезу. — Идёшь со мной? — Нет. — Санса тряхнула копной медно-рыжих волос. — Можешь идти сам. Я присоединюсь к тебе позже. Сандор попытался было узнать причину отказа, но она упорно молчала. Впрочем, он и не особенно вдавался в эти подробности. Выпустив наконец жену из своих рук, он зашагал к Великому Чертогу. Санса же, проводив его взглядом, направилась в сторону богорощи, стараясь, чтобы никто из защитников замка или слуг не обратил на неё внимание. Сейчас оно вовсе не было ей нужно. Богороща встретила её глубоким молчанием, задумчивой тенью, как и всегда. На человека с Юга она навевала бы страх или тоску; Санса же, как истинная северянка, не испытывала здесь ни того, ни другого. Без труда пробираясь между чардревами и страж-деревьями в серо-зелёных игольчатых шубах, она вышла к запруде перед сердце-деревом. На толстом стволе, единственном из всех, было вырезано лицо, длинное и задумчивое; глубоко ушедшие в кору глаза заплыли застывшим соком и казались странно внимательными. Они служили сосредоточием силы, перед которой хотелось преклонить колени. Так и сделала Санса, привычно опускаясь на широкий камень, весь поросший мхом. Затем она прикрыла глаза и начала возводить молитву Старым Богам, покровителям всех Старков. Она молилась так горячо, так беззаветно, как молилась разве что во время битвы на Ступенях, прося послать победу войску Джона и уберечь его сына от гибели. — Пусть свадьба Эффлама не повторит свадьбу его отца, прозванную Красной, — просила она, — и пусть Маллистеры во веки веков останутся преданными вассалами Талли, законных владык Речных земель… Санса настолько погрузилась в свои молитвы, что едва слышала, как ветер шевелит могучие кроны страж-деревьев и железостволов. Она очнулась, лишь когда в её мысли ворвалось пронзительное карканье, заставившее её прерваться и резко вскинуть голову. Над богорощей кружил громадный чёрный ворон, опускаясь всё ниже и ниже. Санса не успела и пошевельнуться, когда он приземлился на одну из ветвей сердце-дерева, свисающую чуть ли не до земли, и выпустил из лап письмо. Оно было запечатано её собственной, Старковской печатью: лютоволка на белом воске Санса узнала бы среди сотен иных символов. — Миэр-рин, — прокаркал ворон. — Миэр-рин, Миэрин. Лишь теперь Санса вспомнила свой замысел месячной давности, о котором за сотней дел почти забыла и думать. — Ты вернулся из Миэрина? Тебя отослала королева Дейнерис? — спросила она его, словно ворон обладал человеческим разумом. — Миэрин, — опять прозвучало в ответ. — Миэрин. Ворон подтолкнул письмо ближе к ней. С оборотной стороны пергамент был весь исписан чужим почерком, резким и обрывистым. Санса только вздохнула. Она слишком хорошо знала, кому мог принадлежать этот почерк. И предчувствие не обмануло её, когда она подняла бумагу и стала читать. «Дейнерис Бурерождённая из Дома Таргариенов, королева Вестероса, Неопалимая, Разрушительница оков и Мать Драконов, — Сансе Старк, леди Винтерфелла и Хранительнице Севера. Блэкфайры, отродье которых Джон так опрометчиво взял под свою опеку, всегда представляли угрозу для Железного Трона. Ещё Деймон Блэкфайр, первый из них, самым наглым образом предъявил свои взгляды на престол. Не спорю, многие лорды поддержали его, но это не давало ему никакого права. А спустя пятнадцать лет после его гибели на Краснотравном поле Деймон-младший предпринял попытку второго восстания. Потом в Вестерос вернулся Эйгор Риверс вместе с его братом Хейгоном и полчищами Золотых Мечей. Потерпев поражение в первый раз, он не успокоился и вновь набрал наёмников за Узким морем. Кто не знает, что Мейлис Чудовищный, последний известный из Блэкфайров, погиб лишь во время войны Девятигрошовых королей? Эти отщепенцы причинили моим предкам столько бед, сколько после них причинили только Ланнистеры! Я же отвоёвывала Железный Трон, потому что являюсь законной наследницей своих предков. Я победила Серсею Ланнистер и владею этой страной, потому что боги отдали её мне… Я природная королева Семи Королевств. И я признаю, что без помощи Севера было бы не одолеть Белых Ходоков, от победы над которыми зависела судьба всего Вестероса. Я умею побеждать сама, но умею и сознавать чужие заслуги. А когда будешь мне писать, не забудь, что ты пишешь не просто королеве, но своей королеве. Если же ты собираешься уговорить меня вернуться домой, то знай: я вернусь только тогда, когда сама этого захочу или когда Джон отошлёт Блэкфайрово отродье из Красного Замка. Я — дракон. Я не прощаю». Санса с окаменевшим лицом отбросила письмо. Боги, ну почему Дейнерис никогда не желает прислушаться к чужим советам? Тех, кто имел на неё влияние, можно было по пальцам пересчитать. Прежде Санса наивно полагала, что её слова для королевы не пустой звук. Теперь же она начинала в этом сомневаться. Но кто же мог подумать, что Дейнерис так остро откликнется на упоминание чёрного дракона? Неужели ненависть к Дейне Блэкфайр застила в её глазах любовь к родным детям и мужу, который ни в чём перед ней не провинился? Ворон вспорхнул с ветки, и Санса вновь перевела взор на глаза сердце-дерева. — Скажи мне… кто прав? — тихо промолвила она. Но вырезанное на стволе лицо хранило угрюмое молчание.