Драконья кровь

«Бурерождённая» медленно, но верно приближалась к Драконьему Камню. Обсидиановые скалы, чудилось, маслянисто поблёскивали в ярких солнечных лучах. Сам замок возвышался надо всем островом, равно как и над морем, всё той же несокрушимой крепостью, которая стояла здесь ещё до того, как на Валирию обрушился Рок из Четырнадцати Огней. — Смотри, Дейна: это замок, откуда вышли владыки всех Семи Королевств. Это Драконий Камень — родовое гнездо Таргариенов, — проговорил Джон, обращаясь к сидящей у него на руках приёмной дочери. Дейне недавно исполнилось десять месяцев; она росла удивительно смышлёным и смелым ребёнком, прекрасным так, как может быть прекрасен только носитель драконьей крови. Если кто в Красном Замке и сомневался в том, что она действительно дочь короля, то сомнения эти, очевидно, давно должны были исчезнуть. И самому Джону это было только на руку, хоть и вовсе не красило его запятнанную перед людьми честь верного и любящего мужа. Он стоял на носу корабля совершенно спокойно, а в лицо ему ласково, словно пытаясь отогнать дурные воспоминания, дул прохладный осенний ветерок, которому всё равно, какое овевать чело — короля, лорда или простолюдина. Последний раз Джон видел Драконий Камень, когда объединённое вестеросское войско направлялось на Ступени, но с трудом мог вспомнить, когда последний раз бывал в этом замке. Мрачный, грозный, Джону он никогда не нравился. Куда больше по душе королю был восстановленный по его приказу Летний Замок, где когда-то родился его настоящий отец. Но Джиор захотел отпраздновать свою долгожданную помолвку не в Летнем Замке, а на Драконьем Камне, и Джон был не в силах протестовать. К тому же драконы его детей, засидевшиеся в своём логове, давно скучали и были только рады возможности как следует размять крылья. Словно отвечая его мыслям, прямо над «Бурерождённой» со скрежетом пронёсся Самбар, которого преследовали Аногар и Келос. Джон вздрогнул от неожиданности, однако Дейна не испугалась ничуть и лишь звонко рассмеялась, протягивая в небо пухлые ручонки. Она никогда не боялась драконов, даже если те скрежетали прямо у неё над головой. — Тоже хочешь? — улыбнулся Джон понимающе. — Подрастёшь — я покатаю тебя на Рейгале, как когда-то катал Лианну. Или она сама прокатит тебя на своей Келос… При взгляде на оранжевую с синими пятнами драконицу, на спине которой виднелась стройная каштановолосая фигурка, в груди у него приятно потеплело. Лианна согласилась бы, думал он, да и Эймон тоже. А вот Джиор… Его красно-чёрный Аногар сейчас нёс на себе сразу двух всадников: самого принца и его маленькую невесту из Утёса Кастерли. Получив наконец разрешение стать полноправным драконьим наездником, Джиор не упустил случая прихватить с собой ещё и Джоанну. С палубы корабля Джон не мог видеть их лиц, но отлично представлял, как по-матерински фиалковые глаза сына захлёбываются восторгом и как он сквозь ветер говорит: «Аногар, ты чудесный дракон!» Король перевёл взгляд на беззаботно смеющуюся Дейну и тяжко вздохнул. Если ей и суждено когда-нибудь прокатиться на драконе, это уж точно будет не Аногар. Джиор об этом позаботится. Вдруг он вспомнил своего Рейгаля, вспомнил, что из Волантиса, куда тот улетел девять месяцев тому назад, Варисовы пташки уже очень давно не приносили известий. При одной мысли о Дейнерис душу Джона заволокли тучи, и предательская слеза сбежала по щеке, точно первая капля дождя. Должно быть, горе слишком сильно отразилось на его лице, потому что Дейна неожиданно затихла и принялась гладить ему щёки, лепетать что-то, будто старалась вывести его из печали. Джон лишь прижал её к себе и привычно поцеловал в макушку, ощутив под губами мягкость волос, имевших редкий для Таргариенов оттенок белого золота. Может, Тирион и прав, считая, что в гибели королевы повинно его излишнее мягкосердечие, но Джон не мог винить в этом Дейну. «Сохрани ей жизнь… возьми в свою семью, если сможешь… Позаботься о ней… — вновь хрипела ему умирающая волантийка. — Обещаешь, Джейхейрис Таргариен?» И Джон ей это пообещал, как наяву вообразив себе молодого Эддарда Старка в Башне Радости. — Папа, — пролепетала Дейна, слегка потянув его за прядь каштановых волос. Джон повернул голову. На него смотрели два огромных лиловых глаза, нисколько не похожие ни на глаза кого-либо из его родных детей, ни тем более на его собственные. И они, и вся внешность малютки так и кричали о крови Древней Валирии в её жилах. Ни единой своей чертой она не походила на Джона, но тянулась к нему как к родному отцу. Временами у короля сжималось сердце, едва стоило ему представить, на какую судьбу он обрёк это дитя, назвав её своей незаконнорождённой дочерью. Грусть эту могли развеять лишь мысли об Эймоне и Лианне, которые — он знал — всецело на его стороне. Меж тем галея подходила к острову всё ближе и ближе. Джон видел золотую под солнцем рябь на воде, слышал доносившиеся со всех сторон довольные, весёлые голоса, но на сердце у него лежал камень. На корме рядом с молчаливым рулевым стоял Тирион и любовался тем, как Аногар гоняется за Келос. На лице его, необычно суровом, отчётливо проступала тоска. Джону невольно захотелось подбодрить своего десницу, и он поднялся по ступеням на корму. Завидев короля, Ланнистер одарил его сдержанным поклоном. Дейну же он как бы не заметил вовсе, но в этом не было ничего необыкновенного. — О чём грустите, милорд Тирион? — Джон постарался, чтобы голос его прозвучал невозмутимо. — Да так, ни о чём, ваша милость… День один вспомнился, лет пятнадцать назад, — нехотя сказал Тирион. — Мы с Миссандеей, Серым Червём и Варисом сюда так же плыли. — Губы его дрогнули в полуулыбке. — Иной с ним, с Варисом, а вот кое-кого другого мне не хватает. И вам, думаю, тоже. Джон прикусил губу. Выпад Тириона, как всегда, попал прямо в цель. — Вы правы, милорд-десница, — согласился он с горечью. — Королева была бы рада побывать здесь, да ещё по столь важному поводу. Тирион лишь неверяще фыркнул. — По столь важному? Я давно не прыщавый юнец, ваша милость. И вы мне тут не рассказывайте, что королеву обрадует выбор принца Джиора! — Но Джоанна — воспитанница при дворе и вдобавок ваша племянница, — напомнил ему Джон. Будет… Это слово укололо надеждой его душу. — Думаете, королева была бы против того, чтобы породниться с вами? — Ну так если она со мной породнится, на неё ж и остальные Ланнистеры свалятся! — Тирион скептически ухмыльнулся, обведя рукой палубу, где стоял его брат Джейме с женой и сыном. — Вы что, думаете, Дейнерис Таргариен это понравится? Да она скажет, что львы должны на драконов по гроб жизни спину гнуть, а не союзы брачные с ними заключать! Джон не мог с ним не согласиться. Он слишком хорошо знал свою жену. По крайней мере, ничуть не хуже Тириона Ланнистера. — Скажет… — повторил он машинально. — Вы по-прежнему убеждены, милорд, что она очнётся и возвратится в Вестерос? Карлик окинул его мрачным взглядом с ног до головы, для чего ему пришлось запрокинуть собственную голову. На миг задержавшись на Дейне, его зелёные глаза подёрнулись резкой, острой неприязнью. — А кто в этом сомневается, ваша милость? — спросил он голосом, полным твёрдой веры. — Красная жрица-то, вон, вас ведь оживила? А у королевы ран-то всего три! И если красный бог её к жизни вернул, пусть и не сразу, то умереть ей точно не даст! Джон и сам не раз думал об этом за все минувшие месяцы. Если бы Рейгаль не улетел накануне рокового известия, он оседлал бы его и направился в Волантис сам, едва оправившись от рассказа мастера над шептунами. Но даже о драконах не было слышно ничего, и Джону оставалось лишь мучиться и стискивать зубы в бессильной ярости при мысли о том, что произошло в Миэрине, когда в Вестеросе едва окончилось лето. Может, Варис действительно был прав?.. Тирион нарушил возникшее молчание. — Странный мне нынче сон приснился, ваша милость. — Он подошёл ближе к краю кормы. — Будто три дракона — чёрный, зелёный и бирюзовый — парили в небе над каким-то кораблём. Что это значит, интересно мне? Насколько помнил Джон, ему самому драконы снились нечасто, поэтому деснице он не мог ответить ничего толкового. — Хотел бы я, чтобы это означало скорое возвращение королевы, лорд Тирион, — ответил он то, что лежало у него на сердце. — Вряд ли она, когда очнётся, покинет Волантис для того города, где её так предательски убили. — А вы не радуйтесь раньше времени, ваша милость, — неожиданно возразил Тирион. — Правда, кое-кому её возвращение вообще ничего, кроме радости, не принесёт. — Он по очереди указал на Серого Червя и Миссандею, стоявших внизу у борта, и на еле видневшихся драконьих всадников, после чего ткнул себя пальцем в грудь. — А вот на вас она и не посмотрит даже. А чтобы избавиться от проблемы, нужно избавиться от причины! Он опять с ненавистью покосился на Дейну, доверчиво обвивавшую ручонками шею короля. — Пока что я не избавился и не собираюсь избавляться, — твёрдо ответил Джон. — Уж не думаете ли вы, милорд, что по моей вине Вестеросу лет через двадцать грозит ещё один Танец Драконов? — Ну, если верить тому, что мне Джоанна наговорила о Ступенях, — Тирион резко сжал губы на миг, — то да. Гнилое дерево — оно ж никогда добрых плодов не даст, ваша милость! Джон пожал плечами, не в силах больше доказывать свою правоту, и молча стал спускаться обратно на палубу. «Бурерождённая» уже готова была причалить. Вскоре вёсла разом поднялись из воды и, сменив движение, опустились назад. Галея замедлила ход. Ещё минута — и её нос мягко стукнулся о песчаный берег Драконьего Камня. Поблизости от береговых скал уже приземлились Аногар и Келос. Самбар же описал ещё один круг над пляжем, прежде чем опуститься ровно в ту минуту, когда Джон первым начал спускаться по трапу корабля. За ним последовали Тирион, Серый Червь, Миссандея. Джон предпочёл взять с собой из всего Малого Совета только их, оставив прочих в Королевской Гавани, тем более что отсутствие его обещало быть не особенно долгим. После них сошли лорд и леди Ланнистер, их сын Галладон и двоюродная внучка — княжна Териза Мартелл. Вспомнив, что он согласился сделать её своей чашницей, Джон не сдержал усмешки. Но Териза вела себя на удивление бойко — куда смелее кормилицы-волантийки Аресуны, которая сошла на берег последней из всех. Аресуна, крепкая смуглая женщина лет тридцати, всегда держалась смущённо и робко, словно боясь, что ненависть, которую в Красном Замке питали к Дейне, перекинется и на неё. Гребцы же все остались на корабле: Джон знал, что они побаиваются трёх могучих драконов. — Может, пойдём в замок, ваша милость? — предложила Миссандея, подойдя к нему. — А что сразу в замок? — Тирион, не позволив Джону и рта раскрыть, скинул с себя свой небольшой красно-золотой плащ и расстелил его прямо на песке. — Скоро ж зима грянет, а там только и дела, что в замках сидеть. Это ж с ума посходить как нечего делать! Смотри, какая сейчас погода хорошая! Посидим здесь, на берегу, а в замок потом уйдём. К изумлению Джона, возражать карлику никто не стал. Все по очереди расстелили свои плащи и один за другим уселись на песок. Под плащами они были одеты в шерстяные платья и дублеты, как и подобает одеваться к исходу осени. Джон видел, что Эймон, Лианна и Джиор со своей новоиспечённой невестой не торопятся уходить от драконов, но не стал их звать. Галладон тоже посматривал на драконов с нескрываемым интересом. Джон никак не мог понять этому причину, пока не вспомнил рассказ Дейнерис о том, как она прокатила Ланнистера-младшего на Дрогоне над Утёсом Кастерли и всем Ланниспортом. Какое-то время все сидели молча, слушая доносившиеся от скал звонкие детские голоса. Устроившись на плаще поудобнее, Джон посадил Дейну на колени и предоставил ей полную свободу развлекаться. Малютка царапала ему лицо, дёргала его за волосы и весело хохотала, предаваясь восторгу, причины которого были известны только ей. — Это и есть Дейна Волантийская, ваша милость? — Джон аж передёрнулся, когда юная Териза Мартелл бесшумно очутилась рядом с его правым плечом. — Да, — кивнул он осторожно, радуясь, что его чашница из Солнечного Копья воспитана как следует. — Сколько же ей? — Десять месяцев, — ответил Джон. Дорнийская княжна кивнула и негромко свистнула. Дейна тут же закрутила головой, ища источник этого звука, а найдя, неожиданно улыбнулась Теризе. — Забавная! Всё понимает! — Териза присвистнула ещё раз, после чего, не дожидаясь ответа от короля, плотнее запахнулась и отошла к Галладону. Как только она что-то прошептала ему, мальчик поднялся с песка, отряхнул свой бархатный красный плащ — на нём был вышит золотой нитью герб Ланнистеров — и последовал к скалам вслед за княжной. Джейме Ланнистер проводил их обоих взглядом тяжёлым и задумчивым. — Надеюсь, ваша милость, вы не откажете брату десницы и своему будущему родичу в удовлетворении одного небольшого вопроса? — Его голос прозвучал так внезапно, что Джон испугался бы, если б не глядел в этот момент прямо на Джейме. — Какого же? — Король инстинктивно напрягся. По спине его пробежал холодок — или, возможно, просто ветер с моря подул сильнее обычного. Лорд Джейме подался вперёд, не вставая с плаща. — Почему вы так печётесь о своей бастардке? Вы — король, в вашем праве её узаконить, но вы не стали этого делать, потому что королева не одобрила бы такого благородства. Король-Узурпатор имел кучу незаконных детей, но даже ему не приходило в голову взять кого-то из них ко двору. Все знают, как относятся к бастардам в Семи Королевствах, за исключением Дорна. И вашей милости как никому другому известно, каково приходится бастарду расти при отце и его законных детях. Неужели вы не могли отдать Дейну Волантийскую кому-то на воспитание в тот же Дорн, если так хотели позаботиться о её судьбе? Джон не мог вынести взора его проницательных, как у брата, зелёных глаз и потупил свой собственный. Краем глаза он заметил, как Тирион открыл рот в машинальной попытке что-то сказать, но, к счастью, карлик вовремя опомнился. — Я… она… — Джон вспомнил ночь, когда флотилия Вестероса возвращалась со Ступеней, и язык отказался ему повиноваться. Наконец он не выдержал. — Дейна — от крови дракона, но она не моя дочь, милорд. Я взял её с собой в Красный Замок, потому что просто не мог поступить иначе. Джейме изумлённо присвистнул — совсем как его дорнийская внучка-княжна. — А чья же тогда? — спросила вместо супруга леди Бриенна. От её грубоватого голоса Дейна затрепетала и прижалась к Джону всем тельцем. Он погладил её по маленькой хрупкой спинке, и этот жест, как ни странно, прибавил ему мужества. — Вы помните бой драконов на Кровавом Камне, миледи? — ответил он вопросом на вопрос. — Помните человека на бирюзовом драконе? Бриенна настороженно кивнула. Джон мельком оглянулся на Миссандею и Серого Червя — те сидели неподвижно, как статуи. Мысленно он поблагодарил их за привычку больше слушать, нежели говорить. — Перед тем, как этот дракон попытался сжечь королеву по его приказу, она назвала его Дейроном Блэкфайром, — сказал уже Джейме. — Джоанна рассказывала, что этот Блэкфайр часто приходил к ним с принцем Джиором и всячески издевался над ними. Но при чём тут он, ваша милость? — При том, что это именно его дочь. — Голос Серого Червя как клинок разрезал возникшую на миг тишину. — Королева Дейнерис тоже знала об этом, поэтому и предпочла улететь в Миэрин, нежели принять в семью отродье своего кровного врага. На Джона разом уставились две пары выпученных глаз — голубые и зелёные. По их выражению можно было без труда понять, что именно Ланнистеры думают о словах Безупречного. — Значит, вы, ваша милость, приютили ребёнка того, кто чуть не убил вашего сына? И нашу дочь тоже. — Правая ладонь леди Бриенны сжалась в могучий кулак. Она потянулась было к мечу, висевшему у неё на поясе, но вовремя опустила руку. Джейме был удивлён не меньше своей жены, но, в отличие от неё, не сделал никаких угрожающих жестов. — Мне не дано понять такого благородства, ваша милость, но я преклоняюсь перед вашим решением, — проговорил он. — Назвать эту девчонку плодом случайной связи, прекрасно зная, как большинство людей относятся к бастардам?.. Жаль, что королева покинула нас раньше, чем вы озвучили это на той самой церемонии. Быть может, она и не улетела бы никуда. Джон устало прижал ладонь к лицу. Одним богам известно, сколько раз он вспоминал тот роковой день на Ступенях. Но Старки всегда поступают по чести, и он, Старк по матери и в душе, обязан был сдержать данное Сейре слово. Хотя бы в память того, что и сам он когда-то остался жив лишь благодаря обещанию, которое Эддард Старк дал своей умирающей сестре. — Вы можете рассказать об услышанном своему сыну, — сказал он, глядя куда-то на скалы, видневшиеся между четой Ланнистеров. — Будет несправедливо, если из всего вашего семейства в неведении останется он один. Но больше об этом не должен узнать ни один человек, если только он не был сегодня на Драконьем Камне. — Да, ваша милость. Клянусь моей рыцарской честью, — ответила Бриенна пресерьёзно и, не вставая с плаща, многозначительно кивнула. Джейме также кивнул, однако глаза его при взгляде на Дейну полыхнули недобрым огнём. На берегу опять повисло тягостное молчание. Лишь дети продолжали о чём-то говорить в окружении драконов. Глядя на эту идиллию, Джон заметил, что княжна Териза, как и Галладон, драконов совершенно не боится. Это удивляло его, пока он не вспомнил слова Джоанны: «Мало кто знает, есть ли на свете такие вещи, которых она способна испугаться по-настоящему». Джон не знал, сколько они так просидели, наблюдая за детьми и драконами, пока Самбар вдруг не раскинул свои золотистые крылья и не заскрежетал. Все, даже Эймон, в страхе отпрянули. И вовремя, ибо Самбар выгнул шею и взлетел с острова, по-прежнему призывно скрежеща. Келос и Аногар почти одновременно взмыли в воздух вслед за ним, но Аногар пронёсся так низко, что, казалось, мог бы задеть брюхом всех сидящих на песке. Все, кроме Миссандеи и Серого Червя, попадали наземь. — Помните, ваша милость, я вам когда-то сказал, что к драконам привыкнуть невозможно? — нервно хохотнул Тирион, выпрямляясь. Джону почудилось, будто у него на зубах хрустит песок. — А вот чего они все как с ума посходили? Джон знал ответ не больше самого Тириона и вряд ли смог бы сказать что-то вразумительное. Внезапно Эймон прокричал: — Смотрите! — и со всех ног помчался к кромке моря. Лианна, Джиор, Териза и младшие Ланнистеры устремились следом. — Чего он там увидел? — не понял Тирион. Он вскочил на ноги всех быстрее и даже успел застегнуть плащ, предварительно отряхнув его от песка. — Драконов, милорд, — пояснил Серый Червь, который тоже уже был на ногах и вглядывался в линию горизонта. — Они кружат над каким-то кораблём вдалеке. Они летят сюда. — Драконы? над кораблём? Сон-то в руку, а, ваша милость! — Тирион старался говорить как можно более невозмутимо, но только глухой не расслышал бы, насколько он взволнован. У Джона же со слухом было всё в порядке. Он мельком оглянулся по сторонам. На песке не осталось ни одного расстеленного плаща. Все — и Ланнистеры, и Миссандея, не говоря уже о Сером Черве — окружали его, напряжённо всматриваясь в горизонт. Одна Аресуна жалась поодаль, не зная, стоит ли ей присоединиться к королевским советникам. — Это торговая галея из какого-то Вольного Города. Такие нередко заходили в Астапор, — заметил Серый Червь спустя несколько минут. Тирион пожал плечами. Джон прекрасно понял, почему он молчит. Разве могут драконы сопровождать простой торговый корабль? Его сердце подскочило и забилось где-то в горле, когда он безошибочно распознал Рейгаля, Дрогона и Мстительницу — так, если ему не изменяла память, звали драконицу бирюзового цвета. — Это королева, — послышался рядом певучий голос, уверенный и спокойный. Все, в том числе и Джон, так резко повернули головы к Миссандее, что сам король даже удивился. — Это она. Это её драконы, — повторила наатийка. — Я знала, что красные жрецы в Волантисе оживят её. Она вернулась к нам. Джон перевёл взгляд влево, на детей, которые по-прежнему не торопились к ним подойти. Растерянный вид Галладона, Джоанны и их дорнийской родственницы он видел даже отсюда, но принцы и принцесса возбуждённо о чём-то переговаривались и то и дело радостно вскрикивали. Должно быть, их посетила та же мысль, что и Миссандею. Джон изо всех сил взмолился старым и новым богам, чтобы эта мысль оказалась правдой, но всё же невольно прижал Дейну крепче к себе. Секунды складывались в минуты, а всего, должно быть, прошло не меньше четверти часа, когда корабль с эмблемой гарпии очутился у самых скал Драконьего Камня. Небо над островом потемнело от теней сразу шести огромных драконов, три из которых были чуть ли не в полтора раза больше остальных. Все они кружились, не выбирая места, играючи хватали друг друга зубами за крылья. У Джона создалось ощущение, что они так здороваются. Но куда пристальнее он глядел на эссосскую галею. Наконец настал долгожданный миг, когда судно это пристало к берегу ярдах в десяти от корпуса «Бурерождённой». Едва вёсла, скрипнув по песку, скользнули внутрь корабля, Самбар, Аногар и Келос по очереди приземлились почти вплотную к нему. Джон с замиранием сердца смотрел, как на трап вышла до боли знакомая ему изящно сложенная женщина с серебряными волосами. Было далеко, но он рассмотрел, что на плечах у неё словно кто-то держится и ещё что-то она держит в руках. Все три дракона в унисон протянули к ней свои огромные головы и радостно заскрежетали, словно приветствуя давно потерянную любимую госпожу, возвратившуюся домой. И это было тем более удивительно, что обыкновенно каждый из них питал слабость лишь к своему наезднику. Дейнерис их не отгоняла: очевидно, ей было приятно такое выражение драконьей любви. Джон заметил, что они тычутся головами ей в плечи, но понятия не имел, что бы это могло означать. Наконец драконы взлетели, присоединяясь к своим старшим сородичам, и Дейнерис стала спускаться на берег. Джон полагал, что она прибыла одна, но тут же обнаружилось, что он заблуждался. За ней по трапу шли трое незнакомых мужчин. Объединяла их только одежда: каждый из них был облачён в белую хламиду с вышитой на груди золотой гискарской гарпией, а за спинами развевались чёрные плащи. Джон был уверен, что на этих плащах сзади вышиты красные драконы о трёх головах. Высоченный предводитель незнакомцев поигрывал обнажённым серповидным мечом — Джон помнил, что видел такие у дотракийцев, — а два его товарища бережно несли в руках какие-то белые свёртки. Сойдя на берег, Дени очутилась в объятиях детей, тут же засыпавших её вопросами. На миг она обернулась к своим спутникам, что-то им сказала — и те почтительно поклонились. Телохранители? — подумал Джон. Вид у всех троих даже издалека был весьма устрашающий, но Дейнерис, судя по всему, доверяла им безоговорочно и могла повелевать ими как вздумается. Всё то время, пока она разговаривала с Эймоном, Лианной и Джиором, никто другой не смел подойти и вмешаться. Внезапно она вскинулась, прямая как стрела, и решительно зашагала к Джону и его окружению. Незнакомцы шагали следом. По мере того, как Дени приближалась, Джон рассмотрел, что одета она с небывалой прежде роскошью. Алое как кровь платье, отороченное золотом, сзади покрывал точно такой же плащ, как у её стражников. Чело её венчала корона из драконьего стекла, вся украшенная рубинами. Но главное было не это, а то, что на руках у Дейнерис сидели три совсем маленьких дракончика — Джон никогда прежде не видел драконов столь крохотных. Один из них был чёрно-бирюзовый, другой — снежно-белый с чёрными крыльями. Крылья того, которого Дени держала у груди, тоже были чёрными, но туловище имело золотой цвет. Дракончики всё время двигались, старались цапнуть друг дружку, попискивали. Как только королева остановилась, все, кроме Джона, преклонили перед ней колени. Дейнерис послала приветливую улыбку троим советникам, но стоило её взгляду скользнуть по Джону, как улыбка сразу спала с её лица, а фиалковые глаза словно затянуло льдом. Дейна вдруг жалобно заплакала, и Джон сразу понял, на кого его жена смотрит с такой ненавистью. — Мерзкое отродье, — процедила Дейнерис сквозь зубы. — Убери её с глаз моих, Джейхейрис Таргариен, иначе я найду другой способ её заткнуть. Джон не узнавал свою жену, но понял, что сейчас лучше немедленно исполнить её приказ. Он подозвал к себе Аресуну и передал плачущую Дейну ей, после чего кормилица немедленно отошла как можно дальше. — Я знаю, вы все рады меня видеть, — голос Дени ощутимо потеплел, как вода в реке под жаркими лучами солнца, — но сейчас я бы хотела поговорить с королём. Одна, без чьих-либо ушей. Оставьте нас и можете идти в замок. — Да, ваша милость, — ответил за всех Серый Червь и, поклонившись, направился прочь от кромки моря. За ним пошла и Миссандея, и все остальные. Когда они достигли середины пляжа, к ним присоединились и дети, и вскоре на берегу действительно не осталось никого постороннего, кто мог бы услышать беседу владык Семи Королевств. Своих телохранителей Дейнерис явно в расчёт не брала. — Что ж… здравствуй, Дени. — Джон не знал, с чего начать, и поприветствовал жену так же, как если бы не было всех этих десяти месяцев. — Здравствуй… Джон. — Дейнерис помедлила, прежде чем уронить его имя, словно монету на пол. Внезапно из одного свёртка, который держал на руках стройный чернокожий летниец, послышался младенческий плач. Джона покоробило мгновенной догадкой. — Это… это дети? — выдохнул он. — Чьи же они? — Мои, — ответила Дейнерис так, будто говорила нечто само собой разумеющееся. — Это мои дети. Какое-то мгновение Джон не ощущал под ногами вязкого прибрежного песка. — Но как? — пробормотал он, вновь овладев собой. — Ведь ты… тебя убили… Как это возможно? — Владыке Света подвластно всё — так мне сказала его первосвященница, — невозмутимо отозвалась Дени. — Они были убиты и воскресли ещё в моей утробе, вместе со мной. Об этом и весь Миэрин знает. У Джона возникло жгучее желание подойти к ней, попытаться обнять, расспросить, что же произошло с ней за это время… но усилием воли он заставил себя стоять на месте. — Но тогда они… они же от меня? — только и спросил он. В душе его затеплилась надежда. Лёд в глазах Дейнерис подтаял, но лишь на какой-то миг. — Они — Визерис и Визерра Пламярождённые, дети Красного Бога. Так их прозвали миэринцы, — отчеканила она торжественно, будто читала клятву. — И они — принц и принцесса Вестероса. Но ты не сможешь даже дотронуться до них, если на то не будет моего позволения. — Я? до своих детей? — Джон невольно сделал шаг вперёд, но дорогу ему преградил гигант с аракхом. Он был высок настолько, что даже Бриенна Ланнистер, пожалуй, уступила бы ему на целую голову. Лицо его обрамляли длинные чёрные волосы, выкрашенные слева в синий цвет, а глаза, напоминающие маслины, глядели на короля угрожающе. — Тихо, тихо! Не торопись, Менаро, — окликнула его Дейнерис. Одного её слова хватило, чтобы великан послушно кивнул и отошёл в сторону. — Я слышала, что вы прибыли сюда отпраздновать помолвку Джиора с Джоанной Ланнистер? — Теперь она вновь обращалась к мужу. — Да. — Джон тряхнул головой. — Но я не вижу в этом ничего плохого. Я пообещал Джиору исполнить его заветную мечту. Дейнерис по-кошачьи легко шагнула к нему, и его щёку вдруг обжёг мгновенный хлёсткий удар. От изумления Джон не произнёс ни слова. Он лишь молча глядел, как в глазах жены вспыхнула и тут же потухла ярость. Такой он не видел её уже пятнадцать лет — со дня захвата Королевской Гавани. — Пообещал… — хмыкнула она. — Что здесь, что на Ступенях… Ты не изменился. Старковскую породу ничем не перебьёшь. А я уже по горло сыта твоими обещаниями. Дракон на её левом плече заскрежетал, словно соглашаясь, и Дени ласково погладила его пальцем по голове. — Надеюсь, ты же не собираешься расторгать помолвку нашего сына? — Джон нарочно подпустил в голос насмешливости и убрал руку от покрасневшей щеки. — Увидим, — сурово ответила Дейнерис и, замолчав, направилась в сторону замка. Накидка её полоскалась на ветру, так же как и плащи телохранителей, тут же окруживших королеву. Джон растерянно пожал плечами и двинулся вслед за столь неожиданно вернувшейся женой, продолжая недоумевать. Казалось бы, он должен радоваться в разы сильнее, чем просто из-за помолвки Джиора… но вместо этого он вспомнил лишь, что осень на исходе и зима уже приближается.