Драконья кровь

Берега Старой Валирии проплывали в паре сотен ярдов от корабля — заросшие лесом, пустынные и заброшенные. Глядя на торчащие вдалеке древние развалины, Дени тоскливо закусила губу. После их с Джоном опасного полёта в Валирию, где они едва не погибли от рук каменных людей, минуло почти два года. Срок небольшой, но сейчас эти приключения казались Дени столь же далёкими, как и её переход через Красную Пустошь. Мой вероломный муж, поставивший честь превыше благоразумия… Где ты сейчас? Знаешь ли, что я жива и держу путь в Вестерос? Она занялась поисками подходящего судна незадолго до того, как Визерису и Визерре исполнился месяц. Меньше чем за неделю такое судно было найдено: Харелло Бреноннис, недавно прибывший в Миэрин купец из Волон Териса, за щедрую плату с радостью согласился взять на свой корабль драконью королеву и троих её спутников. Дейнерис пришлось посулить ему три золотых, да каждому гребцу — по серебряной монете, но скупиться не приходилось. «Мать-Ройна», как Бреноннис уже десять лет гордо именовал свою галею, имела крепкие борта, целых три мачты и семьдесят гребцов. Самое то, что нужно для плавания из Залива Драконов до самого Вестероса. «Куда плыть-то будем, госпожа? — осведомился торговец неделю тому, когда Дейнерис только ступила на палубу его судна. Он не был ни вестеросцем, ни миэринцем, поэтому она не стала требовать из его уст обращение по титулу. — В столицу Закатных Королевств?» Прежде чем ответить, Дени посмотрела вверх, на своих драконов, в опасной близости над верхушками мачты. Стоило им дыхнуть — и великолепный торговый корабль был бы поглощён их огнём от кормы до самого носа. «Куда укажут мои драконы, капитан, — ответила она по наитию. — Они прекрасно знают путь до Закатных Королевств». Харелло с опаской и недоумением покосился на громко скрежетавшую Мстительницу, которая пыталась по привычке цапнуть Дрогона за хвост или крыло. Дрогон в ответ раздражённо окатывал свою «жену» несильными всполохами. Капитан почесал затылок. «Разве драконы могут указывать путь, госпожа? Гоняться в небе друг за другом — вот и всё, на что они способны. Лучше я сразу доставлю вас в Королевскую Гавань: всё равно я намеревался бросить якорь именно там». «Меня называют Матерью Драконов. Дрогон и Рейгаль мне как дети, а своим детям я привыкла доверять. Рейгаль — дракон моего мужа и имеет с ним особую связь, так же как Дрогон связан со мной. Они двое приведут меня к моей семье в любой город Вестероса, где бы те ни находились». «Вы так думаете? — Капитан всё ещё сомневался, но угроза во взгляде Менаро заставила его переменить своё мнение. — Хорошо, я согласен. Но до Узкого моря я всё же хотел бы выбирать дорогу сам, как и привык, а уж после могу поручить всех нас воле ваших драконов. Поверьте старому капитану Харелло: так будет надёжнее, госпожа». Везёт мне на своевольных людей, ничего не скажешь, подумала тогда Дейнерис. Однако это всё же предпочтительнее, чем иметь дело с лизоблюдами, готовыми слепо повиноваться каждому твоему слову. «Я согласна, — ответила она наконец. — Если мы благополучно доберёмся до Закатных Королевств, я заплачу тебе вдвое больше обещанного». Глаза Харелло, как у всякого торговца, сверкнули жадным блеском. Он поклонился. «Не извольте беспокоиться, госпожа». Что ж, своё дело он и впрямь знает. По крайней мере, бывалый капитан всегда далеко обходит руины Валирии, как поступил и Харелло. Да и погода им благоприятствует: до Валирии «Мать-Ройна» добралась за каких-нибудь пять дней. Чтобы доплыть до Королевской Гавани, при любом раскладе потребуется ещё не меньше недели, и то если ветер не вздумает стихнуть. Драконы беззаботно резвились в небесах. Их скрежет доносился отовсюду, как бы высоко они ни поднимались. Вот Дрогон устремился вниз и заскользил прямо над водой, явно что-то выслеживая. Когда из воды выпрыгнула гигантская неосторожная рыба, он подцепил её зубами, поджарил на лету и съел. Дени с улыбкой вздохнула, вспомнив, как Дрогон проделывал это, когда был в десятки раз меньше, чем сейчас. Теперь-то он уже не может подлететь к ней и сесть прямо на борт корабля, требуя ласки. — Любуешься, кровь моей крови? — послышался рядом бархатный голос. Дени не нужно было даже оборачиваться, чтобы узнать его обладателя. Все эти дни на палубе «Матери-Ройны» за ней тенью следовал Артоксар Нут. Менаро, как любой дотракиец, страдал от морской болезни и почти не выходил из каюты наружу, а Кинорт целыми сутками играл с капитаном в кайвассу, к которой у него обнаружились недурные способности. — Драконами невозможно не любоваться, Артоксар, — отозвалась она. — Чем же ещё может восхищаться та, кого кличут их матерью? — добродушно хмыкнул летниец. — Но мне больше нравится море. Если бы не пираты с островов Василиска, сейчас и я владел бы собственным кораблём. Ответ Дени прервал Визерис, до этого мирно спавший у неё на руках. Он недовольно заворочался и заплакал, проводя пальчиками по вороту платья матери, отороченному золотой вышивкой. Дени сразу поняла, что сын опять проголодался: по другому поводу он её никогда не беспокоил. Уже отточенным движением она оголила левую грудь, и мальчик, затихнув, тут же принялся усердно пить молоко. Прогнать Артоксара или заставить его отвернуться Дени не посчитала нужным — да и зачем, если именно его она держала за руку, когда мучилась в родах? Впрочем, летниец предпочитал этому зрелищу наблюдение за тем, что происходило за бортом корабля. Тридцать пять вёсел мерно двигались с их стороны, вспарывая своими краями морскую пучину. Солнце уже начинало закатываться, и вода вся сверкала бликами, отчего казалось, будто «Мать-Ройна» плывёт по полю сплошных золотых монет. — Вот, поел и успокоился, — улыбнулась наконец Дейнерис то ли себе, то ли Артоксару, поцеловав притихшего сына в висок. Наевшись, Визерис и впрямь перестал плакать, но и спать пока что не собирался. Лишь сыто кряхтел, глядя на мать широко открытыми глазками. Эти глаза до сих пор не переставали удивлять Дени. Один глаз у Визериса пурпурный — цвет, который может иметь любой потомок валирийцев, — а другой серый, как у Джона… или Даарио. Перед её внутренним взором в очередной раз пронеслось то утро, когда она произвела близнецов на свет. Менаро выполнил её приказ с быстротой, достойной похвалы: Дени только что закончила кормить детей, когда он привёл к ней Даарио Нахариса. «Благодарю, Менаро. А теперь оставь нас наедине», — велела она. Могучий дотракиец поклонился и вышел. Дени взглядом указала Даарио на табуретку подле своей постели, где совсем недавно сидел Артоксар Нут, и бывший наёмник поспешно занял его место. «Зачем королеве Миэрина понадобилось звать к себе бывшего наёмника? — Он пытался быть наглым, как и всегда, но Дени чувствовала, что наглость эта скорее напускная. — Полагаю, сейчас мои услуги вам ни к чему». Она лишь насмешливо фыркнула. «Не притворяйся, Даарио. Я знаю, как ты ждал, когда придёт моя пора. Было бы крайне несправедливо с моей стороны лишать тебя возможности даже посмотреть на детей, отцом которых ты себя считаешь». Даарио наклонился вперёд, безмолвно прося позволения, и Дени позволила ему взять на руки младенца, лежавшего у левой её груди. Это была Визерра, переставшая есть немного позже своего брата. Очутившись на руках у Даарио, она тут же подняла плач, но тот неожиданно бережно прижал её к себе, коснулся лобика шершавыми губами, шепча что-то ласковое, и плач немедля прекратился. «Экая красавица. — Лицо Даарио озарила улыбка. — Как же её зовут?» «Визерра. Принцесса Визерра, — ответила Дени, сделав акцент на слове «принцесса». — Я дала ей такое имя, потому что назвала сына Визерисом в честь моего брата. И они оба будут носить прозвище Пламярождённые, ибо были убиты и вновь ожили ещё в утробе посредством драконьего огня». Даарио рассеянно кивнул. «Принцесса, значит? Что ж, мне не на что было рассчитывать. Да и кто я такой против короля Закатных Королевств?» Девочка избрала именно этот момент, чтобы пошевелиться и открыть глаза. Даарио ахнул и тихонько присвистнул в изумлении. «А глаза-то у неё серые, ваша милость… Как у меня. — Он взглянул на неё своими глазами, серыми, словно небо в пасмурную погоду. — Так может, мои подозрения были не беспочвенны?» «Не спеши обольщаться. — Дени помотала головой. — У Джона тоже серые глаза». Надеюсь, что чертами лица они оба пойдут в меня, а не в Джона или, спаси меня боги, Даарио. «Выходит, у меня с самого начала не было шансов. — Ей показалось, что Даарио вздохнул с нотками откровенной горечи. — Но, полагаю, в Миэрине вы задержитесь достаточно долго, чтобы ответ на этот вопрос вскрылся сам по себе?» «Нет, — твёрдо возразила она. — Я задержусь, пока не оправлюсь от родов, а потом стану искать корабль до Вестероса. По милости богов я оставляю Миэрин в ещё более надёжных руках, чем в пору моей юности. И главными из этих рук будут твои, Даарио. Как мой здешний десница ты вновь станешь оберегать этот город, если только однажды я не вернусь уже навсегда». «Я правильно понял, ваша милость? Вы собираетесь назначить меня регентом Миэрина?» Даже сейчас, больше месяца спустя, Дейнерис помнила возникшее в его глазах удивление, с которым Даарио задал этот вопрос. Она сдержала слово, накануне отъезда оставив его править городом от своего имени в присутствии всех членов Королевского совета. Когда тень от огненного крыла накроет земли между морем и пустыней… только тогда, вероятно, она и вернётся в Миэрин, что бы это ни значило. Если только Кинвара не дала ей ложное предсказание, как та лхазарянская мейга по имени Мирри Маз Дуур. Резкая боль вывела её из этих раздумий, заставив вскрикнуть. Визерис, очевидно недовольный тем, что мать не уделяет ему должного внимания, дёрнул её за волосы. Уже был вечер, но сегодня он, вероятно, решил бодрствовать дольше обычного. — Дай-ка его мне, кровь моей крови, — пришёл на помощь Артоксар Нут. Осторожно разжав двумя пальцами кулачок малыша, он взял его на руки и поднёс к себе поближе, вглядываясь в разномастные глаза. Визерис, ничуть не смутившись этому, весело закряхтел, протянул ручонку и начал тянуть летнийца за нос. Артоксар раза три-четыре подбросил его вверх. Мальчик смеялся, в восторге от этой забавы. — Ах, мой принц, — сказал Чёрный Трезубец, подкинув его в последний раз, — осмелюсь ли я через много лет в Закатных Королевствах напомнить вам, что некогда развлекал вас таким образом, пока мы плыли из Миэрина на торговом корабле? — Как раз ты и сможешь ему об этом напомнить, — усмехнулась Дейнерис, — если только не погибнешь в каком-нибудь сражении, защищая его мать от нападения врагов. Летниец добродушно осклабился. Белые как снег зубы блеснули в улыбке между его полными тёмными губами. — Боги щадили меня в бойцовых ямах целых пятнадцать лет — вероятно, они хранили Артоксара Нута и его трезубец для службы заморской королеве. Не для того я столько лет убивал противников, чтобы пасть в первом же бою за пределами ямы Дазнака. Пожав плечами, Дени перевела взгляд в небеса, где всё ещё парили Мстительница, Дрогон и Рейгаль. Готовое закатиться солнце сияло так, что глазам было больно, играло золотыми и алыми отблесками на драконьей чешуе. Все три дракона рассекали перину облаков, которыми небо было затянуто сверху донизу. Дени знала, что на ночь они улетят в поисках ближайшей суши, чтобы утром вновь присоединиться к кораблю, но пока что драконы не проявляли ни малейших признаков усталости. — Похоже, ночью нас ожидает шторм, кровь моей крови, — вполголоса заметил Артоксар. Визерис уже заснул у него на руках, уткнувшись носиком в вышитую золотом гарпию на его хламиде, и Дени бережно забрала сына из могучих чёрных объятий летнийца. — Такие облака — это не к добру. — Я это знаю. — Дени уже давно не плавала на кораблях, но признаки грядущего шторма сохранились в её памяти. — Советую тебе пойти в каюту, Артоксар. — Чёрный Трезубец делил со Стальным Кулаком каюту возле капитанской, где на время плавания обосновалась она сама вместе с детьми. Эту же каюту с королевой по праву кровного всадника делил Менаро, который всё равно показывался на судне от случая к случаю. Сейчас каюта встретила её тишиной, так не похожей на шум снаружи, на палубе. Менаро, притомившийся со скуки, дремал прямо на полу в изножье койки Дейнерис, подложив под голову набитый соломой мешок. Из прибитой к полу колыбели также не доносилось ни одного звука. Подойдя ближе, Дени глянула вниз. Визерра сладко спала, касаясь ручкой чёрно-белого драконьего яйца, такого тёплого, как будто оно час грелось под солнцем. В колыбели Визериса лежало такое же яйцо, но чёрно-бирюзовое, совместившее в себе цвета чешуи Дрогона и Мстительницы. По опыту прошлых лет Дени подозревала, что именно благодаря этим яйцам сон близнецов всегда крепок и спокоен. Любопытно только, когда на свет появятся ещё два дракончика? Яйцам, что некогда нашёл Призрак на Драконьем Камне, понадобилось больше года каждому, чтобы они наконец треснули. Она опустила Визериса в колыбель рядом с сестрой, и мальчик тоже положил во сне ладошку на бирюзовые чешуйки своего драконьего яйца. Наклонившись, Дени поочерёдно поцеловала обоих детей, чувствуя, как сердце её обмирает от нежности. Чистокровные драконы или же бастарды, но они всё равно Таргариены, её плоть и кровь. В Семи Королевствах не посмеют бросить тень на ваше происхождение. Я не открою свою тайну ни единой душе в Вестеросе. Никто не посмеет обидеть моих детей, а если кто и решится, он будет иметь дело со мной. Ступая тихо, чтобы не разбудить никого из спящих, она забралась на свою широкую койку и прижала к груди третье драконье яйцо — чёрное с золотым. Кому оно предназначено? После Визериса и Визерры она не собирается рожать. Избыток драконов так же вреден, как и их недостаток, — так говаривал король Дейрон Добрый, если верить мейстерским летописям. А ведь она уже не так молода, пусть до старости ей и далеко, и иметь ещё детей будет небезопасно. Золотистые чешуйки поблёскивали в свете свечей. Дени гладила его, наслаждаясь ощущением тепла на ладони. Под толстой, прочной скорлупой что-то гулко пульсировало, словно человеческое сердце. Именно эти звуки, без сомнения, и убаюкивали Визерру и Визериса, по ночам оберегая тем самым её собственный сон. Королева смежила глаза и прижала яйцо к плоскому животу, не имевшему ничего общего с тем огромным выпуклым чревом, которое так докучало ей в Миэрине. Чей же будет дракон, который вылупится из этого яйца? Эймону уже четырнадцать лет; совсем скоро он станет взрослым, женится и подарит ей первого внука. Может статься, именно её будущему внуку и достанется чёрно-золотой дракон. На миг Дени подумала о девчонке Блэкфайра, лишь на девять месяцев старше Визерры и Визериса, и сама же рассмеялась от этой мысли. Когда-то тебе, Джон Сноу, достался белый лютоволк, но твоя «бастардка» дракона никогда не получит. Уж скорее я продам это яйцо банкирам из Браавоса. Убаюканная теплом чешуек и мерным постукиванием из-под скорлупы, она мало-помалу провалилась в сон. К этому времени темноту в каюте рассеивали лишь по-прежнему горящие свечи. Дени никогда не тушила их по ночам. Ночью на море и впрямь разыгралась буря, как предвещал Артоксар, но Дени спала так крепко, что её не могли разбудить ни крики работавших матросов, ни вой ветра за ставнями, ни внезапно налетевший проливной дождь, ни троекратный треск прямо в каюте. Она проснулась лишь поутру, когда дождь прекратился, а шквал утих. Ещё не открыв глаз, она ощутила неладное: вместо гладкого, округлого драконьего яйца её рука касалась чего-то такого же чешуйчатого, но жёсткого и извивающегося. Живого. Осознав это, Дени распахнула глаза и едва не закричала от ужаса. На койке среди осыпавшейся скорлупы сидел крохотный дракончик с золотистым туловищем и чёрными как уголь перепончатыми крыльями. В длину он был меньше, чем рука самой Дейнерис. Дракон тоненько скрежетал, явно требуя, чтоб его накормили. — Гляди, кровь моей крови! — Над койкой навис высоченный силуэт Менаро, у которого прямо на руке сидел ещё один дракон — чёрные крылья, белоснежная чешуя. — Они не стали дожидаться, пока наш корабль достигнет Закатных Королевств. — К… когда они вылупились? — Язык Дени с трудом ворочался в пересохшем от волнения рту. — Ночью? — На рассвете, — поправил Менаро. Дракон клацал зубами, пытаясь цапнуть его за крашеную половину волос. — Я проснулся, когда услышал, как надо мной что-то трещит и лопается. Думал, уж не пробоина ли какая появилась, а это всего лишь треснуло драконье яйцо. А потом и ещё два, прям по очереди. Дени резко села на койке, поправляя платье, слегка примятое ото сна. Под потолком каюты летал третий дракон — наполовину чёрный, наполовину бирюзовый. Изумление Дейнерис, возросшее ещё больше, прервали Визерис и Визерра. Проснувшись, они разом заплакали не то от голода, не то от того, что драконьи яйца куда-то исчезли. Неожиданно белый дракончик спорхнул с огромной руки Менаро и подлетел к принцессе, что-то стрекоча. Лишь вмешательство Дени, подошедшей, чтобы покормить детей, заставило его недовольно скрежетнуть, выдохнуть пламя и взлететь под потолок, где скрежетал его чёрно-бирюзовый братец. — Они хотят есть, кровь моей крови. Стрекочут и стрекочут, — заметил Менаро. Сама Дени в этот момент приложила Визерру к своей груди, и она тут же умолкла, в отличие от всё ещё голодного Визериса. — Что едят драконы? — Всё, что захотят, — хмыкнула Дени. — Но в основном предпочитают мясо, зажаренное дочерна. Пойди к капитану Харелло и скажи, чтобы кроме завтрака в мою каюту подали десяток больших кусков отборного мяса. — Как прикажешь, кровь моей крови. — Поклонившись, Менаро покинул каюту. Дени не сомневалась, что вскоре сюда прибегут Кинорт и Артоксар, желая своими глазами полюбоваться на новорождённых дракончиков. Она закончила кормить Визерру и, уложив её обратно в колыбель, принялась за Визериса. Едва она управилась и с этим делом, за дверьми послышались знакомые шаги, и внутрь один за другим ввалились два её телохранителя, ночевавшие в соседней каюте. — С добрым утром, — улыбаясь, поприветствовала их Дени. — Вне всяких сомнений, Менаро уже рассказал вам, что здесь произошло. — Кто бы смог о таком умолчать, кровь моей крови? — Стальной Кулак выставил вперёд свою булаву, и чёрно-бирюзовый дракон неожиданно сел на её навершие, как ворон садится на шест. — Никогда не видел таких маленьких драконов, да ещё так близко. Это дракон твоего сына, принца Визериса? А у него хорошая память, не преминула отметить Дени. — Ты прав, Кинорт. А тот, у которого чёрные крылья, но туловище белое, принадлежит моей дочери. — Кому же тогда третий принадлежит? — Артоксар мотнул подбородком в сторону золотисто-чёрного дракончика, самого спокойного из своих братьев. — У тебя ведь больше нет детей, кровь моей крови? Дени закусила губу, вспоминая свои ночные размышления. — Однажды его оседлает мой старший внук, — произнесла она с уверенностью. — Когда у Эймона появится первенец, я уверена, этот дракон изберёт его своим всадником. Артоксар цокнул языком и зачем-то хлопнул в ладоши. Дракончик расправил крылья, угрожающе заскрежетал. — Что же, он ещё несколько лет будет летать без имени? — изумился летниец. — И другие двое получат свои имена не раньше, чем твои дети научатся говорить? Эти слова натолкнули Дени на неожиданную мысль, ни разу не приходившую ей в голову тогда, когда на свет появлялись драконы Эймона, Лианны и Джиора. Новорождённые драконы — детёныши Дрогона и Мстительницы, и, стало быть, она вправе выбрать им имена по своему усмотрению. — Некогда у меня был дракон, которого я назвала Визерионом. Брат моих Дрогона и Рейгаля. Он погиб от рук Короля Ночи и был воскрешён им же, но уже как его верный раб. С той поры не было ни разу, чтобы я при виде его братьев не тосковала по нему. — Чёрно-бирюзовый дракончик взлетел с булавы Кинорта, сев на койку возле Дейнерис, и она ласково погладила его. — Я нарекаю тебя Визерионом. Твоё имя — Визерион. Твоё имя — Визерион. Дракон согласно взмахнул крыльями и наклонил голову, точно принимал это имя. — Красиво, — оценил Кинорт. — Созвучно с именем маленького принца. Дени молча улыбнулась, продолжая гладить Визериона. В этот миг на Кинорта слетел с потолка белый дракон и, впившись когтями ему в плечо, прокусил кожу на лбу. Стальной Кулак взвыл от внезапной боли и насилу отцепил дракончика со своего плеча. — Злыдень! — оскалился Артоксар. По его улыбке трудно было понять, смеётся он над другом или сочувствует ему. — Чую, кровь моей крови, твоей дочери нелегко будет справиться с таким питомцем. — Она справится, — возразила Дейнерис. — Дрогон тоже был строптив, однако сейчас он готов повиноваться одному моему слову. Ты будешь смелой, гордой драконьей всадницей, правда, Визерра? — Она подняла дочку на руки, и та восторженно заулыбалась, потянувшись всем тельцем к свирепо стрекочущему дракону размером не больше её самой. — У такого дракона и имя должно быть под стать. — Кинорт приложил ладонь к кровоточащему лбу, глазами выискивая, чем сподручнее залепить эту рану. Дени задумалась было, но ненадолго. Ни один из драконов её старших детей не был назван в чью-то честь — все они носили валирийские имена, каждое из которых что-то да значило. Облако, звезда, кровь… Слово «смерть», пожалуй, вполне подойдёт для дракона их сестры. — Твоё имя — Моргон. — Стрекотание усилилось, в нём помимо злости послышались какие-то радостные нотки. — Твоё имя — Моргон. — Дракончик подлетел к Дени так близко, что при желании, казалось, мог бы откусить ей нос. — Твоё имя — Моргон. — Прекрасный выбор, кровь моей крови, — оценил Кинорт, лучше своих побратимов говоривший на валирийском языке. — Надеюсь, он не сожжёт кого-нибудь из нас до того, как мы сойдём на берег в твоей столице. — Драконы растут не так уж быстро… к твоему счастью. — Дени тряхнула копной серебряных локонов. — Когда мы сойдём на берег, я смогу унести их на своих собственных плечах. Мне даже не понадобится ваша помощь, я уверена. Словно соглашаясь с её словами, на её левое плечо опустился чёрно-золотой дракон. Когти его царапнули кожу Дейнерис под платьем, но кровь на алой ткани не выступила. Внезапно он выдохнул огонь — слабый, неуверенный сгусток, которого не хватило бы даже на то, чтобы зажечь полдюжины свечей. Пламя это имело необычный полупрозрачный оттенок, похожий на цвет грязного льда. Теперь я знаю, как назвать и тебя, дракон без наездника. Почти задевая губами его чешую, Дени промолвила: — Твоё имя… Ледяной Огонь. Твоё имя — Ледяной Огонь. — Дракончик выпрямил правое крыло и накрыл им её затылок, словно защищая. — Твоё имя — Ледяной Огонь. Как только она замолкла, за порогом каюты раздались долгожданные гулкие шаги.