Драконья кровь

Столичные портнихи и швеи потрудились на славу. Платье было на редкость великолепным — Лианна осознала это, едва встав у зеркала, отразившего её фигуру в полный рост. Подобных нарядов она не надевала ещё никогда, не считая разве что праздника по случаю совершеннолетия Эймона. Это платье не отличалось ни пышностью, ни чрезмерной роскошью, — всё именно так, как и любила сама принцесса. Очень плотный шёлк карминового цвета составлял поразительную гармонию с белоснежным мирийским кружевом, которым исстари отделывали свои одежды самые знатные леди Семи Королевств. Только эти кружева были исшиты маленькими опалами, каждый из которых имел свой особый цвет и словно светился изнутри. Лианна вытянула руки и слегка покрутила ими в воздухе. Рукава приятно узкие, прилегают к телу как перчатки, а на груди есть даже вырез в целых два дюйма, если не в три. Служанки тщательно расчесали ей волосы на пробор, и теперь мягкие, густые каштановые кудри Лианны спадали ей на спину, опускаясь значительно ниже лопаток. Венчала её причёску диадема из золота и серебра — конечно, отнюдь не такая величественная, как обсидиановая корона матери, но ведь Лианна не была ещё королевой. Она всего лишь готовилась стать женой своего брата-кронпринца. — В этот день, кровь моей крови, я молю богов, чтобы судьба принцессы была столь же прекрасной, как и её лицо, — послышался за спиной медовый голос. — Дай Семеро, Артоксар, — отозвалась мать. Всё это время она с тремя своими кровными всадниками стояла за спиной у Лианны, наблюдая, как её готовят к торжеству. Лианна обернулась и слегка покружилась перед ними с радостной улыбкой. Подол колыхался над самым полом, не задевая его. Мать, невыразимо прекрасная в своём парчовом гранатовом платье на атласной подкладке, смотрела на Лианну молча, однако улыбка порхала и у неё на губах. — Вы просто красавица, моя принцесса, — восхищённо цокнул языком меднокожий гигант Менаро. От Лианны не укрылся взгляд, которым он и оба его побратима мазнули по её груди, не слишком заметно, но всё же выделявшейся под кружевом. Эти выходцы из-за Узкого моря — и не только они — часто смотрели на неё так уже два года, с самого её расцвета, который пришёлся вровень с наступлением зимы. Лианне эти взгляды были неприятны, но она знала, что Верные Щиты скорее станут евнухами, нежели посмеют тронуть её хотя бы пальцем. В противном случае им грозила бы незамедлительная и страшная смерть от драконьего огня. — Подойди ко мне, доченька. — Мать поманила Лианну к себе жестом истинно королевским, несмотря на искреннюю теплоту в её голосе. — Мы сейчас должны ехать в Великую септу Бейлора, верно? — вспомнила Лианна. — Отец и братья ждут нас там. — Верно, — кивнула мать. — На пиру после церемонии вы с Эймоном получите множество подарков от гостей, но свой подарок я бы хотела вручить тебе в первую очередь. — Что же это? — Лианна с интересом подалась вперёд. Вместо ответа мать сняла с пальца витое кольцо с двумя жемчужинами и, взяв в свою ладонь руку Лианны, надела его на её собственный палец, тонкий, но чуть загрубелый от поводьев и тетивы. — Это кольцо, принадлежавшее моей матери, королеве Рейле, мне подарил покойный брат Визерис. Я не расставалась с ним с самых малых лет. Думаю, пришла пора и мне передать его кому-нибудь. Отныне это кольцо твоё, Лианна. Дай Семеро, в один день и ты подаришь его своей дочке. Любуясь крупными жемчужинами, Лианна только усмехнулась. Может, однажды у неё и появится дочка, но навряд это произойдёт так уж скоро. В конце концов, ей недавно исполнилось всего лишь четырнадцать лет. Вполне подходящий для их династии возраст, чтобы стать женой, но ещё весьма юный для того, чтобы стать матерью. Да и зачем королеве Дейнерис внуки, если её младшие дети родились всего лишь два года назад? — Это большая честь для меня, матушка. — Она нарочно отвесила полупоклон, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Благодарю тебя. Мать послала ей в ответ понимающую улыбку. — Плащ, — велела она двум служанкам, безмолвно застывшим у двери. Через минуту женщины внесли его — длинный, из чёрного меха, на котором красными бархатными нитями был вышит дракон Дома Таргариенов. Лианну буквально укутали этим плащом и закрепили на горле серебряной застёжкой в виде всё того же дракона. Свадебный плащ. В любое другое время Лианна наверняка обошлась бы и без него: Эймон — её родной брат, так какой же плащ он сам может накинуть ей на плечи после венчания? Но в Королевской Гавани уже два года господствовала зима, и без тёплой одежды на улицу могли выйти разве что последние бедняки. — Идём, кровь моей крови? — подал голос Кинорт. Кровные всадники всегда обращались прямо к королеве, даже если рядом с ними находилась не только она. — Идём, — согласилась мать, глядя не на Стального Кулака, а на Лианну. — Как ты там сказала? Твои отец и братья ждут нас. Отец… Это слово больно резануло Лианну по ушам. Вот уже два года мать общалась с отцом почти как с чужим человеком. Они даже перестали делить общие покои, где жили вместе пятнадцать из семнадцати лет своего брака. Холод, ощутимо витавший между королём и королевой Вестероса, не был секретом ни от кого в замке. Прежде ласковая даже с челядью, мать замкнулась в себе и стала гордой, невероятно гордой и молчаливой. Никто не мог вытянуть с неё ни слова даже тогда, когда чуть ли не вся столица высыпала поглазеть на королеву, вернувшуюся домой. Она вела себя как ни в чём не бывало, и те слухи, которыми пришлось всем ограничиться, гласили, что королеву Дейнерис вернул к жизни огненный бог, а два её невесть откуда взявшихся младенца якобы прижиты от него же. Всё это Лианна вспомнила, пока шла вместе с матерью и её телохранителями по Твердыне Мейгора, намереваясь выйти во двор. Оказавшись за пределами замка, она плотнее укуталась плащом и накинула себе на голову капюшон, благо на этом плаще он предусмотрительно имелся. Из-за диадемы было не очень удобно, но ветер сразу же прекратил дуть ей в уши, даже не успев начать. Они шли к воротам, где кровных всадников ждали лошади, а королеву и принцессу — паланкин. Спрятанные под платьем сапоги Лианны, сделанные из мягкой оленьей кожи, хрустели по утоптанному снегу. Хотя день выдался довольно холодным, народу в Западном дворе было хоть отбавляй. Слуги сновали туда-сюда, устраивая гостей из самых разных уголков Вестероса. Король с королевой проявили небывалую щедрость, пригласив на свадьбу Эймона и Лианны всех великих лордов со своими семьями. Насколько знала Лианна, никто не остался равнодушным — да и как можно уклониться от королевского приглашения? И теперь дворы Красного Замка буквально пестрели обилием гербовых цветов и эмблем. Мать вышагивала чуть впереди Лианны, но внезапно она застыла на месте и прикусила губу. Заглянув ей в лицо, принцесса увидела, что глаза матери потемнели, словно небо перед бурей. И взгляд, переведённый обратно, наткнулся на полногрудую смуглую женщину с широкоскулым лицом. Та, как всегда, испуганно втянула голову в плечи. — Ваша милость. Принцесса Лианна. — Она опустила голову, согнув колени в поклоне. Артоксар Нут у матери за спиной многозначительно ухмыльнулся. Лианна кивнула, приветствуя её; королева же не удостоила женщину и взглядом. Причина была проста: в этот самый миг из-за вороха юбок Аресуны выскочил некто маленький, завёрнутый в меха и шали. Это была прелестная трёхлетняя девочка, хрупкая и нежная, как цветок. Ярко-лиловые глаза её горели от веселья и радости, а щёчки пылали румянцем. Из-под капюшона светло-серого плащика выбились серебристые волосы. — Лиа! Лиа! — заверещала девчушка, стремглав кинувшись к принцессе, но запнулась и упала прямо на снег. Кровные всадники расхохотались во всё горло, но Лианна не обратила на них внимания. Подойдя ближе к девочке, она опустилась рядом и подняла её на ножки, как следует отряхнув от снега. Дейна Волантийская тут же прижалась к груди принцессы, обняв за шею своими ручонками так крепко, как только могла. — Здравствуй, Дейна, — негромко произнесла Лианна, почти физически чувствуя, как мать состроила у неё за спиной неодобрительную гримасу. — Ты хочешь поехать со мной? — Да! хочу! — пискнула Дейна с величайшей готовностью. Но Лианна сомневалась, что ей удалось бы исполнить это пожелание малютки, даже будь та чуть постарше. Бастардов на королевских свадьбах не приемлют, пусть это и внебрачная — якобы — дочь самого короля. Особенно если эта бастардка является причиной глухого раздора в королевской чете. — Боюсь, не получится. Нельзя. — Лианна по примеру отца всегда разговаривала с Дейной как со взрослой. Может, именно поэтому та уже отличалась на редкость понятливым умом для своих малых лет. — Но зато ты можешь подождать нас здесь, в замке. Хорошо? — Хорошо, — ответила Дейна чуть картаво, но вполне чётко. Было ли это особенностью её характера или же виной тому служило отношение к ней почти всех людей в Красном Замке, однако она не капризничала почти никогда. Этим Дейна напоминала Лианне двухлетнего младшего брата Визериса. Тот уже умел настоять на своём, но по пустякам не упрямился, в отличие от Визерры, которую всегда приходилось уговаривать. — Давай, иди с Аресуной. — Лианна с трудом отцепила от себя на удивление крепкую хватку и поднялась на ноги. Угадав её просьбу, кормилица Дейны подошла к своей подопечной и поспешила увести прочь с глаз королевы и её кровных всадников. По пути Дейна неожиданно обернулась и помахала Лианне, заставив принцессу помахать рукой в ответ. Мать посмотрела на неё с неодобрением, и она уже приготовилась к выговору, но не услышала ничего, кроме лаконичного: — Пойдём, Лианна. Будущей королеве не подобает заставлять гостей ждать. — Да, матушка. — «Будущей королеве»… Эти слова были ей очень приятны, но Лианна постаралась отогнать от себя тщеславные помыслы. Королевой она станет только тогда, когда Эймон сделается королём, а корону он сможет принять лишь после смерти отца. Смерть же эта была последним, чего могла захотеть принцесса. У самых носилок она несколько замешкалась. Её нисколько не привлекало сидеть в паланкине, пусть и обитом мехами изнутри, и взирать на городские улицы из-за занавесок на окошках. Лианна всегда предпочитала ездить верхом, чтобы можно было пустить лошадь хоть шагом, хоть галопом. Машинально она окинула людей вокруг изучающими глазами — и чуть не вскрикнула от радости, заметив высокую, ладно сложенную черноволосую девушку лет шестнадцати, которой впору было самой идти под венец. — Мелесса? — окликнула она. Юная леди Тарли как раз готовилась сесть на свою лошадь, но, услышав голос Лианны, отдёрнула руку от поводьев и поклонилась, совсем как Аресуна. — Ваша милость, — поприветствовала она королеву, после чего тут же выпрямилась и обратилась к Лианне: — Вы просто обворожительны даже под этим плащом, моя принцесса. Уверена, принц Эймон будет в восторге от вашей красоты. Лианна еле подавила искушение закатить глаза. Хотя Мелесса и была дочерью мейстера Сэмвелла, что само по себе противоречило традициям, с каждым годом разница между двумя подругами становилась всё более заметной, и прилюдно Мелесса уже не смела называть её просто по имени. — Надеюсь, вы правы, миледи. — Эймон может прийти в восторг, даже когда её изрядно потреплет полёт на драконе над Королевской Гаванью. Должно быть, Мелесса права: такое зрелище способно очаровать любого юношу в Вестеросе, даже самого принца. — И вы тоже прекрасно выглядите. С этим вряд ли бы кто-то поспорил: огромные чёрные глаза леди Тарли особенно красиво выделялись на бледной коже, равно как и ярко-красный от холода румянец на щеках. — Здравствуй, Мелесса. — Мать всегда меняла гнев на милость, когда видела Мелессу или её брата Сэма. — Поедешь с нами в паланкине? На улице сегодня холодно, а твой отец не обрадуется, если ты подхватишь простуду и сляжешь в постель сразу после праздника. Лианна мысленно умилилась такой заботе. Трудно было поверить, что ещё несколько минут назад её мать меньше всего испытывала именно это чувство. — Благодарю, ваша милость, — Мелесса чуть склонила голову, — но я бы хотела составить компанию принцессе. А она, должно быть, захочет поехать верхом. Не так ли? — Она послала в сторону Лианны до боли знакомый пытливый взгляд. — Вы правы, миледи, — пришлось ей повторить, не сдерживая улыбки. Из всех её немногочисленных подруг одна Мелесса умела читать Лианну как открытую книгу. Джоанне Ланнистер и тем более Теризе Мартелл до этого было ещё далеко. — Проедемся до септы вместе? — С удовольствием. При помощи конюха Мелесса не без труда взобралась в седло. Лианна немедленно потребовала заседлать собственную лошадь. Сидеть верхом в праздничном платье оказалось не так-то просто, но перспектива ехать тихо Лианну вполне устраивала. Сейчас ей хотелось не скакать во весь опор, а полюбоваться городом и вдосталь наговориться с лучшей подругой. Её мать тем временем забралась в паланкин, а кровные всадники сноровисто оседлали своих коней, проделав это с такой лёгкостью, словно и не были одеты в меха поверх своих гискарских токаров. Стражники не без труда распахнули блестящие от изморози ворота, и немногочисленная процессия, которую замыкал десяток конных Безупречных, выехала на улицу. Впереди ехали три рыцаря Королевской гвардии: Астанур, Мельтим и Фехрам, все в сверкающих, как лёд, доспехах с изображением дракона на груди и на выбеленных плащах из овечьей шерсти. Лианна пожалела, что с ними нет Серого Червя: как лорд-командующий, он сейчас находился в септе Бейлора рядом с королём. Несмотря на мороз, улицы были полны народу от холма Эйгона до самого холма Висеньи, где высилась Великая септа Бейлора. Восстановленная из руин лет десять тому назад, ныне она казалась ещё более прекрасной, нежели обычно. Даже издалека было видно её заснеженные купола, мерцающие на солнце так ярко, что у Лианны невольно глаза заслезились. Проморгавшись как следует, она опустила подбородок ниже. Горожане, с головы до ног одетые в холст и шерсть, обутые в свои самые тёплые башмаки, с искренним любопытством таращили глаза, а лица их, красные от холода, светились улыбками. Они любят её, в этом нельзя сомневаться. Когда я стану королевой, постараюсь, чтобы народ смотрел так на меня всегда, подумала Лианна. — Волнуешься, Лиа? — Голос Мелессы, чья лошадь неспешно шагала в полутора ярдах от её собственной, бесцеремонно нарушил эту мысль. Лианне понадобилось ещё мгновение, дабы понять, что её подруга имеет в виду. Они ведь едут на свадьбу, на её собственную свадьбу. Но она слишком увлеклась наблюдениями за городом, чтобы думать о том, что ждёт её уже в ближайшем часу. — Немного, — ответила она со всей прямотой. Действительно, с чего бы ей бояться? Ведь она выйдет замуж не за незнакомца какого-нибудь, даже не за кузена, а за родного брата. — А ты бы волновалась, окажись ты на моём месте? Мелесса пожала плечами, не выпуская поводьев из рук. — На твоём месте? Да что ты, кто я такая? Я — живое нарушение обычаев, моя принцесса. Если бы мой отец принёс обет мейстера до того, как успел меня зачать, не было бы на свете Мелессы Тарли. А не разреши король ему ещё и жениться на моей матери, я звалась бы Уотерс. Разве я пара наследному принцу? Она произнесла это так уверенно и запросто, что Лианна вздрогнула. — Не говори так, Мелесса. Ты самая лучшая. Самая верная, благородная, и у тебя золотое сердце. И мне неважно, какого ты происхождения. Ты рождена в законном браке своих отца и матери, и этим всё сказано. Её слова попали в цель — Мелесса улыбнулась. Улыбка у неё всегда была такая солнечная, что растапливала любое сердце, как мороженое. Интересно, будет ли она так улыбаться своему мужу, кем бы он ни был? — Благодарю вас, моя принцесса. Вы очень добры. — Опять «принцесса»! Вы неисправимы, леди Тарли. — Лианна устроилась в седле поудобнее. — Лучше скажи мне откровенно: тебе кто-нибудь понравился? — Кто понравился? — спросила Мелесса с видимым испугом. — Ну, кто-нибудь из наших гостей? — О мужчинах, живущих в Красном Замке, спрашивать не имело смысла. Дочери мейстера Сэмвелла оказывали знаки внимания и молодые рыцари, и смазливые оруженосцы, и даже некоторые мужчины из прислуги, но она оставалась холодна к любым попыткам её соблазнить. — Каких гостей, Лианна? Их так много, что не упомнишь и четверти. Это была правда: Красный Замок на памяти Лианны ещё не видывал столько народу. Принцесса не сомневалась, что невеликое число придворных скоро изрядно пополнится. — Ну вот, скажем, Эонет Медоуз, Ильфин Крейн… Они родом из Простора, как и твой отец. Сир Эонет Медоуз был наследником замка под названием Луговина; Ильфин Крейн — Алого Озера. — А-а, ты об этих… — В тоне Мелессы прозвучало нескрываемое равнодушие. — Нет, никто не нравится. В этот миг подул сильный ветер, и Лианне пришлось придержать одной рукой капюшон, чтобы он не слетел с головы. Когда ветер исчез, она подняла глаза и увидела, что процессия уже выехала на улицу Сестёр, ведущую прямо к холму Висеньи. — Я к тому это спрашиваю, — пояснила она Мелессе, — что если бы кто-нибудь тебе понравился, то я сейчас же сказала бы об этом отцу, и ты тоже была бы невестой, как и я. Ведь ты на два года старше меня, а до сих пор даже ни с кем не помолвлена. Однако Мелесса лишь покачала головой. Своей необычной для столь молодой леди вдумчивостью и проницательностью она пошла как в отца, так и в свою мать Джилли. — Какой же лорд захочет жениться сам или женить своего сына на дочери Великого мейстера? Всякий лорд прежде всего ищет в браке выгоду, уж принцессе ли этого не знать. Тут она была права, вне всяких сомнений. И Лианна понимала эту правоту. — Это само собой разумеется. Но каждый из них был бы счастлив, имея возможность сделаться твоим мужем. Ты ведь красивее всех юных леди, каких я только знаю. — Отец не станет выдавать меня против воли, — уверенно заявила Мелесса. — Он говорит, что знает как никто другой, как тяжело не иметь свободы выбора. — И хорошо. Если ты так и не выйдешь замуж, то останешься при мне компаньонкой, как Миссандея при моей матери. Полагаю, уж это тебе понравится. И обе девушки разразились хохотом. За разговорами Лианна едва заметила, как процессия наконец подъехала к Великой септе. На площади перед громадным зданием было негде яблоку упасть. Накануне выпало немало снега, но сейчас он был весь утоптан, как утаптывают песок на морском берегу. Им пришлось воспользоваться услугами золотых плащей, чтобы без помех добраться до статуи Бейлора Благословенного. Его борода, высеченная из чёрного гранита, ныне сияла ослепительной белизной — то же самое можно было сказать и о семиконечной звезде на его посохе. У входа в септу Лианна различила отца, одетого в чёрный дублет с красным драконом на груди, но плащ за его спиной был светло-серым, под цвет гербу Старков. Голову короля венчала причудливая золотая корона с головами драконов и лютоволков, а рукой он по привычке трогал рукоять своего неизменного валирийского меча. Рядом с отцом стоял Джиор — за минувшие два года он заметно подрос и стал ещё более красивым, чем прежде. Обоих охраняли Серый Червь и двое его братьев по оружию. Возле Серого Червя стояла Миссандея, которая предпочла сопровождать короля и старших принцев, а к королеве присоединиться потом. Спешившись у самой нижней ступени, Лианна принялась подниматься всё выше. Она старалась идти не спеша, с достоинством, как подобало принцессе и будущей королеве. Чуть позади шла мать, выбравшаяся из своего паланкина буквально минутой позже, а вслед за ней — её телохранители. Мелесса же следовала по правую руку от Лианны, как её спутница. — Отец. Ваша милость, — произнесли обе почти одновременно, достигнув самой верхней ступени, и тут же чуть не рассмеялись. Серые, как небо в ненастье, глаза короля на миг затуманились горечью, стоило ему глянуть куда-то позади Лианны, но он почти сразу стряхнул с себя эту грусть. — Лианна, моя принцесса… — Он обрамил ей щёки своими ладонями и, сняв капюшон с её головы, тепло поцеловал в лоб. — Какая же ты красавица, как ты выросла. Я так горжусь тобой. — Спасибо, отец. — Лианна на несколько мгновений прильнула к его груди, совсем как в детстве. — Дай Семеро, однажды ты скажешь так и Визерре, когда она будет выходить замуж. — И Джоанне… — тихо заметил Джиор, заставив Лианну лишь мысленно фыркнуть. У Джоанны есть свой отец, и, дай Семеро, он доживёт и до её свадьбы, и до свадьбы её брата Галладона. — Ладно, пойдём. — Отец взял Лианну под руку, так и не перекинувшись с матерью даже парой слов. — Твой наречённый ожидает тебя. И он повел её к брачному алтарю, где уже ждал Верховный септон, готовый соединить жизни наследного принца и принцессы. Всё пространство вокруг, все этажи септы, до самого купола, было заполнено разодетыми в пух и прах лордами, леди, рыцарями и оруженосцами. Но лишь при взгляде на ступени у алтаря сердце Лианны пропустило удар, а затем забилось быстро, как во время полёта на драконе. Там стоял Эймон, её старший брат и будущий муж, которого она не видела сегодня с самого утра. Он был невыразимо прекрасен в своём алом бархатном дублете, с подбитыми плечами и пышными рукавами, сквозь прорези которых виднелась подкладка из чёрного атласа. Бриджи его также были в чёрную и красную полоску, а на плечах лежал меховой плащ. Настоящий принц, который однажды станет королём Вестероса. «Мне, должно быть, сейчас завидует каждая юная леди в этой септе». Грудь его украшала золотая брошь в виде дракона, подаренная кронпринцу тётушкой Арьей ещё на двенадцатые именины. Лианна шла к нему как сквозь сон, едва обращая внимание на гостей, среди которых попадались знакомые лица. Очутившись рядом с Эймоном, отец остановился, погладил Лианну по плечу и с улыбкой отошёл в сторону, где собрался Малый Совет в полном составе. От Лианны не укрылось, как мать, с которой он встал рядом, привычно прикусила губу. Но Эймон, ослепительный и галантный, подал ей руку — и все печали разом перестали иметь значение. — Ты прекрасна, сестрица, — почти прошептал он, хотя в септе всё равно было шумно. — Как и ты, — отозвалась Лианна. С минуты на минуту Эймон сможет назвать её не только сестрицей, но и женой. Они поднялись на площадку между огромными статуями Матери и Отца и встали перед Верховным септоном — худым, сутулым, но на удивление крепким стариком лет шестидесяти. Сверкало золото на его короне, и радужный блеск кристаллов сопровождал каждое движение Верховного септона. Пока он произносил обеты и молитвы, Лианна украдкой смотрела на Эймона, чувствуя, как дрожит его рука под её рукой. Тоже волнуется? Она посмотрела брату в лицо: он выглядел напряжённым, натянутым как струна, будто воин, собравшийся на битву. Так с ним бывало всегда в минуты сильнейшего переживания. — Перед лицом Семерых я сочетаю браком этих двоих, да будут они едины отныне и навеки. Взгляните друг на друга и произнесите обеты. Лианна облизнула губы. Сердце её заполошно колотилось, так что стук отдавался в ушах. — Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый… — произносила она машинально, глядя в горящие истинно драконьим огнём серые, волчьи глаза. — Я — её, и она моя… — наконец сказал Эймон. — Я — его, и он мой… — подхватила Лианна и в унисон с ним закончила: — С этого дня и до конца моих дней. Верховный септон высоко поднял свой кристалл, озарив их радужным светом. — Пред ликами богов и людей торжественно объявляю принца Эймона и принцессу Лианну из Дома Таргариенов мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними. Свершилось. Эймон ласково обнял Лианну за плечи и приник к её губам поцелуем, знаменуя истинное окончание церемонии. Забыв обо всём на свете, Лианна отвечала ему. Они часто целовались и раньше, но ещё ни один поцелуй не вызывал в ней такой бури эмоций. Лишь почувствовав, что задыхается, она оторвалась от губ Эймона и взглянула на аплодирующих гостей. В первых рядах стояли все великие лорды Вестероса и их семьи. Лианна без труда могла различить своих тётушек — Сансу Старк и Арью Баратеон — вместе с их мужьями и детьми. Высокий, крепкий, как и все Баратеоны, тринадцатилетний Нед был уже ростом под стать своему кузену Роббу, наследнику Винтерфелла. Неподалёку от них хлопал в ладоши молодой Речной лорд Эффлам Талли со своей леди-матерью, женой и младшими братом и сестрой. Члены княжеского семейства Мартеллов — один красивее другого — аплодировали вровень с Ланнистерами. Лианна видела также и Тиреллов, и Арренов, и даже Яру Грейджой, суровую леди с Железных Островов. Скоро я увижу их всех на пиру в Красном Замке, говорила она себе. Всё к тому и шло: церемония закончилась, можно было мало-помалу уходить. Эймон стиснул её пальцы в своей руке и повёл вниз по ступеням. Выход возглавили Серый Червь и его друг Пайнар, а новобрачные шли следом. Лианна скорее почувствовала, нежели увидела, что за ними последовали отец, мать и Джиор в сопровождении своих ближайших друзей: Миссандеи, мейстера Сэмвелла и лорда Тириона. Ещё не дойдя до двери, она услышала на улице ликующие крики. Когда же они с Эймоном вышли на свежий морозный воздух, эти крики стали ясными, сложились в слова. — Да здравствует принц Эймон! Да здравствует принцесса Лианна! — Горожане и гости размахивали руками и кричали во всю глотку. — Да здравствует принц Эймон! Да здравствует принцесса Лианна! Боги, благословите принца и принцессу! Долгих лет тебе жизни, принц Эймон! Долгих лет тебе жизни, принцесса Лианна! Ничего приятнее Лианна не слышала за всю свою жизнь. Она расплылась в улыбке, выпростала правую руку из-под плаща (левой она по-прежнему держала ладонь Эймона) и принялась махать в ответ. Её брат — и муж — слева от неё тоже улыбался и размахивал рукой. Взглянув на него, Лианна вновь ощутила чистое, ничем не замутнённое счастье. Свадебный пир устроили вечером, когда на улице уже шёл снег, пушистый, мягкий, словно мука из огромного решета. Но в Великом Чертоге горели жаровни и десятки факелов, и благодаря их огню все получили возможность снять наконец свои меха и показаться во всём великолепии нарядов. Гости выстроились вдоль столов; герольды выкликали имена входящих лордов и леди. Пажи провожали новоприбывших по широкому проходу в середине. На галерее толпились музыканты с барабанами, скрипками, волынками, рогами и лютнями. Стены Великого Чертога были задрапированы полотнищами с гербами от лютоволка Старков до сокола Арренов, так что в глазах пестрило от обилия цветов. У Лианны пестрело в глазах, пока она шла рука об руку с Эймоном к королевскому помосту в конце зала, где уже сидели Старки, Баратеоны и Ланнистеры — по праву как давнишних, так и будущих родичей правящей семьи. Приблизившись к столу, Эймон приветственно наклонил голову, и Лианна последовала его примеру. Леди Санса встала со своего места, чтобы по очереди обнять их обоих и поцеловать. — Как вы выросли, мои дорогие, — улыбалась она, — и какими же красавцами стали… — Рыжие волосы тётушки в тон её улыбке блестели на свету, убранные под серебряную сетку с бериллами. — Надеюсь, что ваша семейная жизнь будет столь же радостной, как и день вашей свадьбы. — Мы в этом не сомневаемся, тётушка. — Эймон душевно обнял Сансу, попутно обнаружив, что ростом он уже сравнялся с ней. — Сохрани вас Семеро. Лианна тем временем уже принимала приветствие леди Штормового Предела. Арья Баратеон чмокнула её в щёку, потрепала по голове, заставив смутиться, и прошептала на ухо: — Надеюсь, Лиа, с замужеством ты не станешь чинной принцессой из книг. Мой подарок тебе в этом поможет, обещаю. «Интересно, что это за подарок». Но спрашивать прямо сейчас показалось Лианне невежливым, и она, просто кивнув, заняла своё место справа от матери, рядом с мужем. Старки тоже сидели по правую сторону от королевской четы; Баратеоны же и соседствовавшие с ними Ланнистеры — по левую. Представители остальных Великих Домов находились в зале, мешаясь со своими знаменосцами и прочими гостями. — Наполним чаши! — призвал отец, когда наконец все заняли места и богам воздали должное. Его чашница Териза Мартелл влила в золотую чашу, предназначенную специально для подобных праздников, целый кувшин сладкого красного вина из Простора. Король поднял чашу обеими руками и провозгласил: — За моих наследников! За Эймона и Лианну! — За Эймона! — грянуло по всему залу. — За Лианну! — Не менее тысячи чаш со звоном сошлись вместе. И свадебный пир начался. Лианна тоже глотнула вина из своего кубка. Сладковатое, терпкое, оно пролилось в её горло, принеся странное ощущение. Вино не утолило жажду, однако от него в животе разлилось тепло. Это понравилось Лианне, несмотря на лёгкий кашель с непривычки, и она осушила кубок до конца. Первым блюдом подали гороховый суп с мясом. Последний раз Лианна ела около трёх часов назад, по возвращении из септы Бейлора, поэтому сейчас охотно принялась за еду. Суп, очень тёплый, но не горячий, приятно согревал внутренности. Справа от неё постукивал ложкой Робб Старк. — Жаль, что наша леди-мать не отправила меня воспитанником в Штормовой Предел, как Кригана, — внезапно произнёс он, утерев губы краюхой хлеба. — Как по-твоему, Лианна, сколько ещё продлится эта зима? Вопрос кузена не был праздным. Зимой от холода больше всего страдает Север, Лианна давно это знала. — Мейстеры говорят, что после долгого лета зима всегда длинная и суровая, — отозвалась она. — Разве северяне уже страдают от голода? — О нет, к счастью, — Робб покачал головой, — но матушка говорит, что если зима затянется ещё на два года, наши запасы значительно истощатся и самые нерачительные хозяева начнут умирать. В таком случае она надеется на подмогу тёти Арьи или лорда Уилласа Тирелла. В Штормовых землях и тем более в Просторе снег почти никогда не выпадал, так что тамошние земли плодоносили постоянно. Пожалуй, Северу и правда нечего опасаться… если только эта зима не растянется на несколько лет. Слуги тем временем внесли мясо лебедя под соусом из шафрана и персиков. Уже наевшаяся Лианна притронулась к этому блюду лишь из интереса, но негромкие слова семилетней кузины Арелы заставили её поперхнуться. — Наш мейстер Уолкан говорит, что эта зима пришла в Вестерос из-за раздора короля и королевы. Ведь осень наступила вскоре после того, как королева улетела за Узкое море. Может, если они помирятся, то зима закончится и придёт весна? Пока Лианна запивала вином застрявший в горле кусочек мяса, Кейтилин слегка шлёпнула младшую сестру по руке: — Арела, не говори глупостей. Ничья ссора не может призвать зиму, а примирение не вернёт весну. Лето и так длилось двенадцать лет — не могло же оно идти вечно? А в тебе течёт кровь Старков. Волки не боятся снега. — Верно говоришь, Кэт, — подал голос Эймон, до этого увлечённый поеданием своей порции. — Даже не знаю, в ком из вас больше севера: в тебе или в Роббе. — Вообще-то я наследник Винтерфелла! — обиженно вскинулся кузен. — А Кэт скоро выйдет замуж и навсегда покинет Север. Лианна навострила уши, вспомнив свой утренний разговор с Мелессой. — Замуж? — повторила она. — Кэт, ты разве помолвлена? — Ещё нет, — Кейтилин отпила пару глотков вина, — но матушка хочет обручить меня через год-другой. Мол, к этому времени уж точно понадобится заключить с кем-нибудь союз. — С кем же? — Лианна с интересом закрутила головой. — Дай-ка угадаю. Ты станешь невестой Неда? Или Сенара Тирелла, наследника Хайгардена? Или же, — тут её взгляд задержался на златоволосом богатыре с точёными, но ещё совсем юными чертами лица, — Галладона Ланнистера? — Сказано: не знаю, — рассудительно повторила Кэт. — Но из этих троих я бы предпочла Тирелла. — Сенара? — уточнила принцесса. Старший из троих сыновей хромого лорда Уилласа, ровесник Кейтилин, и вправду был хорош собой. Крепко сложенный, статный удалец с каштановыми волосами и глазами диковинного золотистого оттенка. — А он и вправду неплохая партия для тебя. — Ещё бы: всё при нём, — заметил Эймон. — И по возрасту тебе близок, и наследует Хайгарден, и хорош собой… А почему не Эддард? Потому что он твой двоюродный брат? — Да, — подтвердила Кэт невозмутимо, любуясь юным Тиреллом. — А уж за юного льва матушка выдала бы меня в последнюю очередь. Она дружит с его леди-матерью, Бриенной Тарт, но отец терпеть её не может. А матушка до сих пор неохотно упоминает о лорде Джейме. Эти разговоры со Старками так увлекли Лианну, что она еле отмечала перемену блюд на столе и вполуха слушала вирши певцов, сменявших друг друга с разной частотой. От каких-то блюд она пробовала буквально по кусочку, не желая объедаться; какие-то и вовсе пропускала. Она не обращала внимания ни на кого, кроме Эймона и кузенов, пока сзади ей на плечо не легла чья-то рука. — Териза! — Вскрик Лианны гости не расслышали лишь из-за царящего вокруг шума, зато Эймон и Робб так и поморщились. — Брось эту привычку, если не хочешь оставить своего будущего короля вдовцом прямо на свадьбе. Двенадцатилетняя дорнийская княжна, черноволосая и смуглая, как орех, молча, чарующе улыбнулась. — Простите, моя принцесса, но вы были так увлечены беседой… — протянула она. — Я всего лишь не хотела, чтобы вы лишились моего подарка. — Подарка? — В руках у Теризы не было ровным счётом ничего. — Ты о чём? Королевская чашница молча указала на герольдов у входных дверей. В этот момент они затрубили, вынудив весь зал замолчать, и один из них объявил: — А теперь — танец, благородные лорды и прекрасные дамы! Свадебный танец! — Гости закопошились за столами, и даже отец попытался было встать, но герольд неожиданно продолжил: — По просьбе одной леди музыканты сыграют старинный дорнийский танец — «Пляску ройнаров». В зале послышались недоумённые голоса. Почти все присутствующие явно мало что знали или вообще не слышали о таком танце. Лианна покосилась на Теризу, но та лишь состроила невинное лицо и пожала плечами. На миг воцарилась тишина, а затем трое дорнийских музыкантов заиграли лёгкую, как цокот копыт, мелодию. С самыми первыми аккордами на середину зала вышел княжич Ловен Мартелл, брат Теризы, и закружился в странной, диковинной пляске. Он то раскидывал руки в стороны, то хлопал себя по коленям, и всё время выделывал ногами какие-то невообразимые пируэты. Лианна уставилась на это действо, приоткрыв рот от изумления. Ловен не протанцевал и минуты, когда к нему присоединились ещё двое юношей лет семнадцати-восемнадцати. — Кто это, признавайся? — Эймон многозначительно дёрнул княжну за рукав. Та довольно облизнула губы. — Эурвин Айронвуд и Хеоль Гаргален, друзья моего брата Ловена. Это их любимый танец. Эурвин был смуглым мускулистым парнем с ёжиком чёрных волос; Хеоль же, белобрысый и веснушчатый, судя по всему, происходил из каменных дорнийцев, чья кожа не темнеет даже на жарком солнце Дорна. Поначалу они повторяли движения княжича, но потом позиции неожиданно сменились. Все трое юношей плясали то по очереди, то по двое, то вместе, словно стараясь поразить друг друга и всех гостей своей грациозностью и быстрыми, точными движениями. Они падали на колени прямо в танце и тут же вскакивали; во все стороны крутили руками, порой выплясывали чуть ли не на носках сапог. Эта пляска явно предназначалась для совсем молодых гостей, чьё тело ещё не утратило юношескую гибкость и стройность. Мало какой зрелый мужчина смог бы так гарцевать без устали. — Славно пляшут! — присвистнул Эймон. Лианна слышала, как он возбуждённо стучит ногами под столом в такт музыке. — У вас в Дорне все умеют так танцевать? — Не все, — качнула головой Териза, — но у вас с Лианной есть редкая возможность продемонстрировать, как могут плясать будущие правители всех Семи Королевств. Эти слова о чём-то напомнили Лианне. — Так это и есть твой подарок? — вдруг поняла она. — Он самый, моя принцесса. — Пухлые губы княжны раздвинулись в самодовольной ухмылке. — Надеюсь, вы оба ещё достаточно бодры? Так идите же и примите участие в этой пляске. Вы сразите наповал всех гостей, вне всяких сомнений. Как она складно говорит, подумала Лианна. Умеет же эта проныра-дорнийка настоять на своём. Даже сам отец порой говаривает, что у Теризы наверняка впереди большое будущее. Три танцора тем временем выстроились треугольником, приплясывая на одном месте и крутя руками; затем пошли вприсядку, после чего стали наскакивать друг на друга с видом бойцовских петухов. Неожиданно Эймон встал из-за стола и потянул Лианну за руку. — Ты хочешь танцевать? — удивилась она, поднимаясь вслед за ним и оправляя смявшийся подол на платье. — Да, — ответил Эймон с твёрдостью. — И я знаю, как мы будем танцевать. Просто доверься мне. «Доверься мне…» Два эти простых слова вселили в Лианну уверенность, и она утратила всякий страх, выбираясь из-за стола и выходя к центру зала вслед за Эймоном. Брат угадал очень точно: лёгкая музыка, под которую плясал княжич Ловен и его друзья, сменилась более уверенной и залихватской, когда вместо трёх удалых дорнийцев на площадке очутились они двое. Больше, однако, никто и не подумал выбраться из-за стола, хотя на свадьбах всегда танцевало с десяток пар одновременно. Лианна застыла в трёх футах от своего мужа, пытаясь угадать, что он сейчас будет делать. На них смотрят сотни человек, а она понятия не имеет, как ей плясать под эту музыку. Не может же она в платье выкидывать такие коленца, как парни в своих бриджах и сапогах. «Если я опозорюсь перед всеми гостями, то упрошу отца отослать Теризу обратно в Дорн», — решила она. Но Эймон её удивил. Он вскинул левую руку, плавно прошёлся кругом, будто оказывал почтение всем в этом зале, а потом неожиданно раскинул обе руки в стороны и принялся чётко отбивать ритм сапогами по полу. Его длинные, стройные ноги двигались быстро и уверенно, принимая такие позы, что казалось странным, как он в них не запутывается. И Эймон не стоял на месте — он кружился перед Лианной, словно приглашая её на танец одними только движениями рук. Повинуясь интуиции, Лианна тоже развела свои руки, а ноги под платьем зашевелились словно сами по себе, заставляя её вертеться и качаться, как цветок на ветру. Она плавно кружилась, отодвигаясь в танце от Эймона, между тем как он грациозными, отточенными движениями надвигался на неё, словно хищник, подстерегающий жертву. Со стороны они, должно быть, именно так и выглядели. Музыканты продолжали играть, гости переговаривались, одобрительно гудели, но Лианне уже не было никакого дела ни до кого из них. Для неё существовало только чуть продолговатое юношеское лицо со слитыми воедино чертами Старков и Таргариенов, глубокие серые глаза и шапка вечно всклокоченных серебряных кудрей. Тук-тук. Тук-тук. Лианна кружилась по площадке с бешено колотящимся сердцем, то и дело облизывая губы, пересохшие от возбуждения. Глядя на мужа, она ощущала странное тепло внизу живота, но был тому причиной танец или выпитый кубок вина, она не знала. Тук-тук. Тук-тук. Лианна почти не утомилась, зато Эймон от частых вращений вокруг своей оси и рьяных телодвижений весь раскраснелся, поэтому был вынужден уступить своё место другому плясуну. К изумлению Лианны, его сменил не кто иной, как Робб. А она и не заметила, как он вышел из-за стола во время их танца. Лианна понятия не имела, чего от него ожидать, но Робб, очевидно, уже уразумел, как следует исполнять «Пляску ройнаров». Правда, с Лианной он обходился иначе, нежели Эймон. Если Эймон в танце изображал хищника, то Робб, танцующий в большем отдалении, лишь стремился показать свою удаль, лихо ударяя об пол каблуками сапог. Вскоре его вьющиеся рыжие волосы растрепались, а на лице заблестела первая испарина. Высокий, ладный, лицом копия своей леди-матери и покойного дяди, наследник Винтерфелла был так хорош, что Лианна невольно залюбовалась. «Какой он стал красивый и мужественный, — подумалось ей. — Должно быть, не одно сердце разобьёт». Наконец усталость окутала и её, и она постаралась как можно органичнее выйти из вихря пляски. Робб, однако, будто и не заметил, что остался один — его движения не поменялись ни на йоту, лишь стали чуть медленнее. Но ненадолго: в поле зрения Лианны мелькнул бирюзовый силуэт, и на площадке очутилась Мелесса. Запыхавшаяся, с дрожащими ногами, Лианна прислонилась к стене, пользуясь тем, что практически весь зал смотрит на новых танцоров. Неужели Мелессе так понравилась ройнарская пляска, что она решила выйти станцевать сразу после неё? Похоже, что именно так и было. Поначалу Мелесса двигалась не особенно умело, но не прошло и минуты, как она вполне приноровилась. Музыканты наигрывали те же аккорды, что и во время танца Лианны с Эймоном, так что это не составило ей особого труда. Робб увивался вокруг неё, то придвигаясь почти вплотную, то откатываясь назад, как волчок. Два-три раза он даже коснулся рукой её плеча. — А они неплохо смотрятся, а? — раздался у Лианны над ухом родной голос. Эймон, уже слегка отошедший от танца, подошёл к ней. Лицо его покрывали красные пятна, глаза блестели, как две звезды, и он никогда не выглядел великолепнее. — Надо будет посоветовать Роббу, чтобы он присмотрелся к Мелессе. Лианна сразу поняла, куда ветер дует. Рыжеволосый красавец-кузен, по которому наверняка уже сейчас вздыхали все девчонки в Винтерфелле, и черноволосая, с бледной кожей и агатовыми глазами Мелесса, чью красоту замечал весь Красный Замок… Трудно было найти более различную внешне пару, и вместе с тем настолько гармоничную. — Неплохо, — согласилась она. — Но они не партия друг для друга. Разве только по красоте. — С чего это вдруг? — поднял бровь Эймон. Лианна вздохнула, но в общем шуме и вихре музыки её даже он не услышал. — Где это ты видел, чтобы будущему Хранителю Севера прочили в жёны бесприданницу? — пояснила она. Эймон дрогнул щекой, но промолчал. Лианна уже подумывала вернуться на помост, к семье и родичам, но тут оттенок музыки неуловимо переменился, хотя сама она осталась прежней. Робб и Мелесса стремительно удалились с площадки, освободив место для следующей пары. Ею оказались княжна Алана Мартелл и Галладон Ланнистер. Уж эта пара, судя по восхищённым вздохам и возгласам, покорила весь зал. По облику пятнадцатилетнего наследника Утёса Кастерли, выглядевшего на все семнадцать, трудно было сказать, в кого он пошёл больше: в мать или отца. Шестифутовый рост и мощное телосложение он унаследовал от Тартской Девы, но изящество и необыкновенную, чисто Ланнистерскую красоту вкупе с золотыми кудрями и зелёными глазами взял от бывшего Цареубийцы. Он плясал грациозно, то и дело размахивая руками у головы, что придавало ему вид весёлый и даже несколько легкомысленный. Напротив него, казалось, не танцевала, а плыла княжна Алана. Лианне было известно, что старшую сестру Теризы считают чуть ли не первой красавицей Семи Королевств. Теперь же она убедилась, что слухи не так уж далеки от истины, а точнее, вполне правдивы. Алана взяла всю красоту от матери, княгини Мирцеллы. Кожа её, белая, точно молоко, не имела ничего общего с чисто дорнийской смуглостью её брата и сестры. Стройная, как кипарис, она имела лицо с тонкими, точёными чертами, гриву золотых волос до самой поясницы и пронзительные зелёные глаза. С Галладоном, истинным львом по внешности, они напоминали половинки одного граната. Это были два лебедя, плывущие по озеру, — сказать иначе, глядя на их чёткий, гармоничный в своей непохожести танец, было невозможно. Они так раззадорились, что у Лианны мелькнула мысль: их увлекает не только сама пляска. Впрочем, не только их — глаза всего зала были прикованы к Алане и Галладону, и половина разговоров явно касалась именно их. А дорнийские музыканты, исправно разбавлявшие мелодию песней на гортанном ройнарском языке, чудилось, не знали усталости и не думали останавливаться. Десять рук у них, что ли? От наблюдений за танцем Лианну отвлекло лишь прикосновение Эймона. Вздрогнув, она повернула голову к нему. Лицо его уже приобрело обычный светлый оттенок, но всё ещё блестело от пота, а в глазах по-прежнему горели огоньки. И вряд ли своим появлением они были обязаны лишь чужому танцу. Лианне было знакомо это выражение: так, помнила она, отец и мать часто смотрели друг на друга ещё до злополучной битвы на Ступенях. Правда, она не всегда понимала, что это означает, но теперь осознала. «Он… хочет меня? — озарило её. — Прямо сейчас?» — Давай убежим. — Эймон сжал её руку почти до боли в пальцах. — Убежим?.. — Не вырываясь из этой хватки, Лианна оглянулась на помост, где по-прежнему сидела вся их семья. — Куда убежим? — В нашу спальню, — прошептал Эймон ей на ухо, имея в виду отдельные покои, которые им отныне предстояло делить на двоих. — Хочу скрепить наш брак как можно скорее. — Лианна видела, как он дышит с присвистом, хотя давно должен был восстановить силы после танца. Тем временем Галладон и Алана наконец прекратили плясать и разошлись в разные стороны, уступив очередь Неду и Кейтилин. Внимание зрителей переключилось на новых танцоров, но Лианне уже было не так интересно смотреть на чужую пляску. В памяти всё ещё были свежи впечатления о её собственном танце с Эймоном — но только ли в её памяти? Не от этих ли впечатлений её брат и муж смотрит на неё так, что один его взор заставляет её ноги слабеть и подкашиваться? Она тоже хотела его, теперь она была уверена в этом. — Я тоже хочу… скрепить наш брак. — Лианна сглотнула. — Пойдём прямо сейчас, пока нас никто не хватился. Не выпуская её руки из своей, Эймон по стене направился к выходу из Великого Чертога, благо таковой был не один. Лианна, поминутно озираясь, следовала за ним по пятам. Нед и Кейтилин ещё плясали, хотя, на взгляд принцессы, с предшественниками они не выдерживали никакого сравнения. Пустынный коридор обжёг её холодом, так резко контрастирующим с теплом в жарко натопленном чертоге. Она не думала больше ни о чём, кроме того, чтобы как можно скорее очутиться в спальне и осуществить то, чего они оба так хотели. День и без того был полон ярких впечатлений, и сидеть на пиру до тех пор, пока всем окончательно не надоест, было выше её сил. В конце концов, она ещё не королева, чтобы распоряжаться праздниками по собственному желанию. У дверей спальни не стояла стража: по случаю праздника гулял почти что весь замок. Зато большая кровать под балдахином была расстелена, будто ждала новобрачных. Должно быть, горничные потрудились, зная, что сегодня свершится на этой постели. У стены горел камин, освещая всю комнату и создавая не жару, как в Великом Чертоге, но приятное тепло. Окинув спальню орлиным взором, Эймон неожиданно склонился и подхватил Лианну на руки, чем заставил её охнуть от неожиданности и обнять его за шею. — Эйм? — спросила она в изумлении, но он в несколько шагов очутился около кровати, куда осторожно её и опустил. — Что ты делаешь? Эймон присел рядом, заглядывая Лианне в глаза, и снял с неё диадему, после чего зарылся рукой в её волосы и потёр несколько прядок между пальцами. — Кто я для тебя, Лиа? — неожиданно произнёс он. Этот вопрос напомнил Лианне давний случай из их детства. Жаркий день, Черноводная, драка на морском берегу… — Ты — мой брат, ты наследник Железного Трона… — Она встала на колени и положила ему, сидящему, голову на плечо, щекоча шею своим дыханием. — А теперь ты и мой муж, Эймон Серебряный Дракон. Муж, о котором я могла только мечтать. Эймон прерывисто вздохнул. Он уткнулся лицом в её волосы, вдыхая их аромат, потом коснулся губами её лба, скользнул по щеке и прижался к её губам своими. Лианна отвечала ему, сперва несмело, затем всё более уверенно. Внезапно Эймон усадил её к себе на колени, сорвав с её губ очередной вздох, и его руки стали ласкать шею, плечи и спину принцессы, заставляя ёжиться и прижиматься к нему теснее. Когда его губы, беспорядочно целующие её лицо и шею, спустились ещё ниже, Лианна со стоном выгнулась. — Я надеюсь, ты не будешь против?.. — выдохнул Эймон, вновь посмотрев ей в лицо. Лианна помотала головой, и он принялся возиться с застёжкой и крючками на её платье. Она встала на пол, чтобы ему было удобнее. Когда платье наконец упало с её плеч, она инстинктивно попыталась прикрыть грудь ладонями, но Эймон мягко развёл её руки в стороны, как во время танца. — Не стесняйся того, как ты прекрасна, — произнёс он вполголоса. Его глаза потемнели и теперь напоминали грозовую тучу. — Моя прекрасная принцесса… Лиа, сестрица моя, моя жена… Он накрыл её груди своими руками, очертил их контур и стал гладить пальцами соски, пока они не затвердели. Лианна вся трепетала, но её собственные пальцы уже машинально расстёгивали дублет Эймона. Отбросив его в сторону, Эймон сел на кровать и вслед за дублетом сам стянул с себя сапоги, и бриджи тоже. Лианна задохнулась. Её брат был прекрасен, словно Воин в человеческом обличье. Она почувствовала, как жар волной заливает её лицо. Как между ног скапливается влага, а кончики пальцев покалывает от возбуждения. Лианна сама не поняла, как оказалась на кровати рядом с Эймоном. Положив ладонь мужу на плечо, дерзко заглянула в глаза, но ничего не смогла прочитать на их дне. Прерывисто вздохнула, скользнула ладонью по худой, но крепкой груди, по плоскому животу. В следующий миг руки Эймона обняли её, прижали к себе, соприкасаясь уже кожа к коже. Губы его коснулись жилки, пульсирующей на шее Лианны, а правая рука осторожно скользнула промеж бёдер, дотрагиваясь до самого потаённого местечка. Лианна застонала, закрыла глаза, отдаваясь страсти. Она растворялась в не очень умелых, но искренних и горячих ласках мужа и кожей бедра чувствовала, что тот хочет её не меньше. Обхватив ногами бёдра Эймона, она склонилась к его уху, прошептала горячо: — Я хочу тебя. Сейчас. Скорее. О, мой Рыцарь-Листопад… И тогда Эймон, бережно уложив её на спину, овладел ею. Несмотря на обуревавшую его страсть, он был очень осторожен. И всё-таки Лианна застонала, ощутив резкую, но мгновенную боль. Эймон припал к её губам поцелуем, ласково коснулся век и лишь потом интуитивно начал двигаться, не прекращая покрывать поцелуями лоб и щёки Лианны. Она же лишь тяжело дышала, вцепившись обеими руками в плечи Эймона и плохо соображая, что происходит вокруг, где они. Она находилась сейчас в каком-то своём, отдельном мире. В мире, где существовали лишь эти крепкие, чуть шершавые руки, нежные губы, язык, ласкающий её грудь и соски. Где есть только это дикое, не похожее ни на что наслаждение и затихающий где-то в дали крик. Её собственный крик или рык мужа? Его руки ещё сильнее впились в её бёдра, и он, толкнувшись в последний раз, заполнил её нутро своим семенем. Отдышавшись, он вышел из неё, но объятий не разомкнул. Тёплый от камина воздух в спальне обдувал их разгорячённые тела. — Я люблю тебя, — проговорила Лианна, приподнимая голову и заглядывая Эймону в глаза. — Ты первый мужчина в моей жизни. Эймон кивнул: — Я это знаю. — На моём ложе не будет иных мужчин. Я клянусь тебе. Эймон с нежностью перебирал в руках её каштановые пряди. Неожиданно с силой обнял, ткнувшись носом в шею. — А на моём не будет иных женщин, — ответил он. — Никогда. Мне иных и не надобно. И если это будет необходимо — я умру за тебя. Лианна устроилась головой у него на груди и отчего-то заплакала. От невыразимого ли счастья или от чего-то ещё — она не смогла бы определить это с уверенностью. Но она твёрдо знала, что здесь и сейчас, в эту самую ночь, душа её наконец-то обрела цельность, а жизнь — смысл. И это было прекрасно.