Драконья кровь

Ветер дунул с неожиданной силой, стоило солнцу ненадолго закатиться за облака. Даже из-под садового навеса королева Дейнерис Бурерождённая видела, как зашевелились верхушки сосен. Но от этого ветра не хотелось закутаться в меховой плащ — напротив, он принёс лишь приятную прохладу туда, где, казалось, царило вечное лето. Даже цветы словно запахли отчётливее, когда порыв ветра утих, а солнце выглянуло наружу. Дени вдохнула их аромат полной грудью и улыбнулась — чуть ли не впервые за весь обед. Когда в Королевской Гавани сыграли свадьбу Эймона и Лианны, а лорды и леди разъехались по домам, она сама предложила уехать в Летний Замок, желая впервые за два года отдохнуть от зимы, окутавшей столицу, и заодно от государственных дел. Дети согласились с радостью, и даже Джон, сын сурового Севера, поддержал её желание. Вот уже пять месяцев они жили здесь, где сошлись Штормовые земли, Дорн и Простор. Советники же остались в Красном Замке, дабы было кому управлять королевством. С собой, не считая кровных всадников, Дейнерис взяла только Миссандею, Серого Червя и трёх его рыцарей в придачу. Но только её друзья имели право делить трапезу с членами королевской семьи. Королева повела взгляд вдоль большого прямоугольного стола, уже несколько месяцев стоявшего в саду под навесом. Она сидела в торце, ровно напротив Джона, которого от неё отделяли футов семь полированного ясеня. По правую руку от Дейнерис сидели трое её детей и Джоанна Ланнистер. Лианна забавы ради кормила Эймона хлебом в меду, всякий раз хохоча, когда он промахивался в попытке откусить кусок от горбушки. Трудно было представить в них будущих правителей Семи Королевств — такими они выглядели беззаботными. С момента их свадьбы минуло уже несколько месяцев, но никаких намёков на пополнение в семье всё ещё не было заметно. И если кто-то в замке и шептался по этому поводу, то Дени нисколько не беспокоилась. Её дочери не исполнилось даже пятнадцати — рано ещё рожать будущего наследника престола, тем более при наличии двух младших братьев. Подле них Джоанна Ланнистер что-то рассказывала Джиору, а тот внимал ей с огромным воодушевлением. Дени поймала себя на мысли, что невольно любуется ими. Когда её сын находился рядом с юной львицей, весь остальной мир точно переставал для него существовать. Должно быть, два года назад она поступила правильно, одобрив эту помолвку. С этим Джон не ошибся, как бы тяжело ей ни было это признавать по возвращении в Вестерос. Остаётся только надеяться, что их будущие внуки, которых произведёт на свет дочь Цареубийцы, уродятся истинными драконами и что сама Джоанна не унаследовала пороков своей покойной тётушки, королевы-узурпаторши Серсеи. Но стоило Дейнерис перевести взгляд на полянку перед навесом, как уголки её губ машинально скривились в усмешке. Под большой сосной с корнями такими огромными, что они на три фута торчали из земли, резвились её младшие дети — «дети Красного Бога», как их прозвали злые языки в Королевской Гавани. Но они были не одни — компанию им составляла Дейна Блэкфайр, она же Дейна Волантийская, как её назвал Джон. Королева же предпочитала называть её Губительницей. Дейна… И ведь угораздило умершую жену Блэкфайра дать его отродью такое имя! Как будто недостаточно того, что эта девчонка, хрупкая и довольно высокая для своих трёх с половиной лет, похожа на Дейнерис гораздо больше, нежели обе родные дочери. При взгляде на близнецов королева, как всегда, испытала умиление, граничащее с тревогой. Прошло уже много месяцев, но она до сих пор не могла твёрдо сказать себе, кто же их отец. Джон, памятуя о ночи на Ступенях, считал Визериса и Визерру своими детьми, а её старшие дети — родными братом и сестрой, но только ей было известно, что в один день эта уверенность может легко обрушиться. Дени не питала раскаяния за измену, совершённую в порыве обиды на мужа. «Он пренебрёг мной, он это заслужил», — думала она всякий раз, замечая, с какой теплотой и нежностью Джон смотрит на свою приёмную дочь. Сама она с удовольствием оставила бы Губительницу в Королевской Гавани, и Джиор тоже, но Эймон и Лианна, как назло, обожали свою «младшую сестру». Они встали на сторону отца, и Дени нехотя пришлось согласиться. Нашарив на столе чашу, королева машинально обхватила её пальцами и сделала два глотка. Дорнийское вино, пряное и терпкое, было не хуже арборского золотого, которое Дени особенно любила. На другом конце стола Териза Мартелл наполнила вином кубок короля, и Джон не спеша пригубил его. Он никогда не пил много и залпом, так что обязанности королевской чашницы ничуть не утомляли бойкую дорнийскую княжну. Глаза Дейнерис на несколько мгновений встретились с его глазами, отчего королева ощутила привычный укол в сердце и поспешно отвела взгляд. — Папа, папа! — послышался детский голосок. К Джону неуклюже подбежал Визерис. Его дублет, равно как и бриджи, был испачкан землёй, но это не помешало королю поднять мальчика и усадить к себе на колени. — Какие же у тебя славные глазки… — Джон огладил его скулы большими пальцами и чмокнул в висок. Дени невольно возблагодарила Семерых, что глаза у её сына разноцветные. — Растёшь, Визерис! Мой дракон! «Мой дракон»… Так он называл и Эймона, и Джиора, в чьём отцовстве сомневаться не приходилось. Дени хотелось верить, что и Визериса муж называет так по праву. Не об этом ли ей говорила Верховная жрица из Волантиса? Два валонкара драконьей крови, которым суждено занять престол в Миэрине… Миэринский престол теперь казался Дени чем-то заоблачным, но слова о драконьей крови внушали надежду. Если со временем в близнецах не проявятся черты Даарио, значит, Кинвара была права хотя бы насчёт того, что они — законные принц и принцесса Семи Королевств. — Ваша милость? — Смуглая рука Миссандеи дотронулась до её руки. Наатийка уже успела пообедать, меж тем как сама королева едва притронулась к пище. — Да? — вполголоса отозвалась Дейнерис. Хотя она помногу находилась в обществе кровных всадников, даже они не всегда могли дать ей то, что она привыкла находить у Миссандеи. — Что ты хотела узнать? — Не узнать. Скорее подсказать. — Миссандея указала подбородком на противоположный конец стола, где Джон как ни в чём не бывало отряхивал одежду Визериса. — Подсказать? — Дени притворилась, что не понимает. Если Серый Червь был полностью на её стороне, то его жена и к Джону питала сочувствие и понимание. Не было нужды иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, какую подсказку имела в виду Миссандея. — Ваша милость, вы очень давно тоскуете. Ваше сердце плачет, даже если губы улыбаются. Я могу это видеть. Это не сложно. Ей, кажется, никогда не было сложно. Дейнерис взяла Миссандею к себе в услужение, когда была лишь на год старше, чем Эймон сейчас, и за это время наатийская переводчица научилась читать её как открытую книгу. — Могла бы давно привыкнуть, Миссандея, — ответила она, не повышая голоса. — Когда сердце тоскует, его не утешит ни запах цветов, ни летний ветер. Советница качнула над столом копной своих курчавых волос. — Извините мою прямоту, но я не привыкла лгать вам и надеюсь, что вы меня не накажете и за эти слова. Моя королева, ваше исцеление — ваш муж. Отталкивая от себя короля, вы делаете больно не ему, а себе. Не пришло ли время закончить эти страдания? Дени замерла. Миссандея, как всегда, попала в самую точку. Только она, да, пожалуй, боги знали, что таилось под обликом враз посуровевшей, холодной королевы. Ещё в Миэрине Дейнерис привыкла к одиноким ночам, но чем дальше, тем больше она тосковала по беседам с мужем, по его рукам, обнимавшим её так крепко, по его жарким поцелуям, которым в прежнее время не было числа. Пятнадцать лет, прожитых в браке столь счастливом, что о нём ходили легенды по всему Вестеросу, невозможно было вытравить из души за три года. Но Дени скорее лишилась бы языка, чем предпочла бы открыть это кому бы то ни было, даже Миссандее. — Что прикажешь мне делать? Прощения у него просить? — Она нарочно подпустила льда в свой голос. — На Ступенях Джон показал мне, что моё слово для него ничего не значит. Жаль, что не ему пришлось сразиться с Дейроном Блэкфайром. Он пригрел его мерзкое отродье, эту Губительницу. Надеюсь, однажды он поймёт свою ошибку. — Матушка, — внезапно позвал Эймон. В уголках его рта виднелись вымазанные мёдом хлебные крошки, но лицо уже не имело выражения прежней беззаботности. — Мы с Лианной хотим полетать на драконах. Ты пойдёшь с нами? «Полетать на драконах…» Да, это то, что ей сейчас нужно. Дени едва успела кивнуть сыну в знак согласия, когда возле стола очутилась улыбающаяся девчушка в платье из кремовой тафты. — Братик! — Губительница потянула Эймона за рукав, жестом прося поднять её. Дени скривилась, когда её сын усадил Дейну Волантийскую к себе на колени, в точности как это делал его отец. — Ты сегодня будешь летать? Ты и Лиа, да, братик? Почему-то она называла так только Эймона. Не Визериса и, уж конечно, не Джиора — а лишь кронпринца. «Он не брат тебе, мерзкое отродье», — хотелось Дени сказать в таких случаях, но она заставляла себя молчать, чтобы не рассориться со своими детьми. — Да, мы будем летать. — Эймон чуть пощекотал Дейну Волантийскую, заставив её засмеяться. — Хочешь пойти с нами, посмотреть на драконов? Хочешь?.. — Эйм! — шикнула Лианна. Сын тут же прикусил язык, и Дени без труда поняла, почему. С самого прибытия в Летний Замок она запретила кому бы то ни было подпускать Губительницу к драконам, рассчитывая на толику мстительного удовольствия. В её присутствии об этом никто не смел заикаться, хотя кто знает, насколько смелеют Джон и старшие дети, когда она не сопровождает их на прогулке? — Ты… не против, матушка? — поправился Эймон, вовремя поняв намёк сестры. В любое другое время Дени ответила бы отказом, но внезапно ей пришли на ум слова Миссандеи: «Не пришло ли время закончить эти страдания?» — Да, не против, — откликнулась она как можно более любезным голосом. — Я и сама пойду с вами. Хочу вновь навестить Дрогона, полетать на его спине в небесах. — Правда? Это прекрасно, матушка! — воскликнула Лианна. В этот миг она почудилась Дени даже младше своих лет. — Джиор, а ты хочешь оседлать своего Аногара? — Мы с Джоанной пойдём к фонтанам гулять, — рассудительно ответил Джиор. — К тому же я летал только вчера. Летите вдвоём, а мы полюбуемся вами снизу. — Хорошо, будь по-вашему. — Дейнерис вполне устроило такое желание сына. Вряд ли Джиор осудил бы её за тот замысел, что созрел в её голове, но лучше всё-таки, когда тебя не сопровождает слишком много лишних глаз и ушей. Она встала из-за стола, мысленно радуясь, что с ними не обедали кровные всадники. Тем лучше: не придётся подвергать опасности ещё и этих троих. За нею последовали Эймон и Лианна, вновь о чём-то переговариваясь на ходу. В своей руке её дочь держала ручонку шагавшей рядом Губительницы, чей беззаботный щебет начинал раздражать Дейнерис. Однако она шла впереди, и никто не мог видеть, как на её губах играет торжествующая ухмылка. Под лучами дневного солнца сад был особенно красив. Даже зная, куда и зачем она направляется, Дени не торопилась. Она вдыхала свежий аромат цветов, запах сосновой коры и слушала, как поют птицы в древесных кронах. И, наверное, это было ошибкой, ибо она ещё не успела выйти из сада во двор, как за спиной послышались ещё два детских голоса. Обернувшись, Дени увидела, что к ним присоединились близнецы, сопровождаемые Джоном. Позади тенью следовали Миссандея и Серый Червь. На миг Дейнерис невольно закатила глаза, но тут же натянула на лицо как можно более радушную улыбку. — Моя королева. — Оказавшись рядом с ней, лорд-командующий привычно поклонился, будто до этого они и не сидели за одним столом, вкушая обеденную трапезу. — Вы идёте на драконов посмотреть? — сходу спросила Дейнерис, почти не сомневаясь в том, что ответ будет утвердительным. Визерис и Визерра, подобно старшим братьям и сестре, обожали всё, что было связано с драконами. Особенно Визерра, которая уже с нетерпением ожидала, когда её своенравный Моргон станет достаточно большим, чтобы нести её на своём загривке. — Да, — ответил Джон вместо Серого Червя. — Не думаю, что ты сочтёшь и это зазорным. В конце концов, они-то как раз и твои дети тоже. — Визерис и Визерра могут видеть драконов, когда захотят, — процедила Дейнерис. Они с Джоном стояли бок о бок, как в старые добрые времена, но муж не делал никаких попыток взять её за руку или хотя бы прикоснуться, хотя она видела по его глазам, что он очень хотел бы этого. — Но Дейна? Ты всегда грозилась, что твои кровные убьют её, если она даже случайно окажется поблизости от дракона, а теперь так легко согласилась отпустить её вместе с нашими детьми? «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу». Так, по словам Джона, некогда говаривала одичалая Игритт, ставшая первой его женщиной. Дени очень хотелось сказать и это вслух, но напряжением воли она вновь пересилила себя. Королева должна уметь помалкивать, когда нужно, — это она усвоила много лет назад. — Не всё же мне отказывать им в столь невинных просьбах? — уклончиво возразила Дени, надеясь, что муж не заметит привкуса фальши в её голосе. — И нет, я не боюсь, что Эймон или Лианна додумаются взять себе соседа на драконий загривок. Ведь и Джиор впервые оседлал дракона, когда смог сделать это самостоятельно. Краем глаза она заметила, что её дети вместе с Губительницей уже покинули пределы сада и направились к Северным воротам — выходу из замка. Нехорошо, если они все окажутся в одном месте… Закусив губу, Дени нарочно ускорила шаги. — Ты хотела составить им компанию на Дрогоне, не так ли? — напомнил ей Джон, нагнав её. — Я мог бы полететь на Рейгале вместе с тобой, если ты пожелаешь… — Мне вполне хватит только Дрогона. Ты уже давно не северный бастард, который увидел дракона впервые в жизни. Её муж, казалось, оскорбился этим ответом, хотя за минувшие два года Дени редко отвечала ему что-то приятное. — А ты уже давно сама на себя не похожа, — неожиданно парировал он. Северные ворота длинным туннелем зияли невдалеке. — Неужели мы зря сражались бок о бок на Ступенях, спасая нашего сына, Дейнерис? Или ты зря вернулась из-за Узкого моря? — Я вернулась ради своих детей. И вернулась бы ради тебя, если бы ты нашёл в себе мужество прикончить Губительницу или отослать её куда-нибудь подальше. Хотя бы к Мартеллам, в обмен на чашницу из их семьи. — Зачем Мартеллам королевская бастардка? — хмыкнул Джон с неожиданным равнодушием. — Побочных детей обычно отсылают к кому-то из их родичей по отцу. Они зашли в туннель под воротами, и Дени перестала щурить глаза от яркого солнца. — Когда мы будем возвращаться домой, остановимся по пути в Штормовом Пределе. Думаю, Арья не откажется взять на воспитание внебрачную дочь своего бывшего брата-бастарда, верно же? Джон гневно стиснул челюсти. По его лицу было видно, что он с трудом удерживается от того, чтобы не съязвить в ответ. — Неужели за неполных три года ты так и не убедилась, что Дейна ничуть не похожа на своего родного отца? Если она продолжит считать своим отцом меня, то никогда не станет угрозой для Железного Трона. Дени трудно было отрицать его правоту, но главная причина её ненависти к отродью Блэкфайра была совсем иная. Джон не видел горящих лихорадочным огнём ярко-лиловых глаз на худом лице, не слышал обвинений и самодовольных угроз лишить его жизни прежде, чем над Ступенями займётся заря. «Согласишься сразиться со мной — я убью тебя, как истинного дракона, в бою, на глазах у всего острова…» — Она — дочь моего врага. Дочь того, кто мучил нашего сына и хотел убить и его, и всю нашу семью. Её предки были гнилой ветвью на древе династии Таргариенов. — А Дейной звали принцессу, что произвела на свет первый плод на этой ветви. Забавно, что Губительницу нарекли именно в её честь. — Чтобы спасти дерево, садовники подрезают порченые ветки. Неужели ты этого не знаешь? — И что же я должен сделать? Убить ту, кого целый Вестерос считает моей дочерью, пусть и незаконной? — Будь ты умнее, то поступил бы так ещё на Кровавом Камне, когда о её существовании не знал ни один вестеросец. — Дейнерис обдала Джона взглядом, полным презрения, и торопливо зашагала вперёд. Проход под воротами закончился внезапно. В глаза Дени вновь ударило солнце, блестевшее на аспидно-чёрной чешуе Дрогона. Здесь, у Летнего Замка, драконов не держали в цепях, и они вовсю наслаждались свободой. Но королева ни за что не допустила бы этого, не будь замок расположен в такой отдалённой местности. Она огляделась. Огромную поляну перед замком почти целиком занимали Дрогон, Рейгаль и Мстительница, а драконы её детей расположились на холмах неподалёку. Не было видно только Аногара: он будто знал, что сегодня не понадобится своему наезднику, и теперь, скорее всего, летал где-то над Дорнийскими Марками. Эймон первым увидел её и призывно помахал рукой. С каждым шагом Дейнерис только лучше могла рассмотреть открывшуюся перед ней картину. Близнецы, видевшие драконов далеко не в первый раз, затеяли игру в догонялки. Радостно крича, они носились туда-сюда между Дрогоном и Рейгалем, но драконы не обращали на принца и принцессу никакого внимания. Дени не без удовольствия отметила, что они глухо скрежетнули при виде Дейны, однако Мстительница проявила к той неожиданный интерес. Она даже опустила голову на землю, позволяя девочке гладить чешуйки на своей челюсти. Дени почувствовала стук крови в ушах, но к тому моменту, как очутиться рядом с детьми, она уже казалась царственно спокойной. — Ты летишь с нами, матушка? — поинтересовалась Лианна, улыбнувшись при взгляде на беготню брата и сестры. — Полечу, но не сейчас, Лиа. Я присмотрю за Визерисом и Визеррой, пока сюда не придёт ваш отец. — К её счастью, Джон не торопился: он любовался бликами солнечных лучей на глади озера, что находилось в полусотне ярдов от стен Летнего Замка. — Тогда мы пойдём. — Эймон взял Лианну за руку и повёл её к холму, на котором устроились Самбар и Келос. Провожая их глазами, Дейнерис невольно припомнила одно из видений, которые ей довелось увидеть перед тем, как она очнулась в Волантисе. В нём они летали над Драконьим Камнем, и Лианна, судя по всему, была беременна… Любопытно, когда же это сбудется? Должно быть, примерно через год, если в видении Лианне можно было дать лет шестнадцать или чуть больше. Она так залюбовалась взмывающими в небеса молодыми драконами, что не сразу ощутила, как кто-то потянул её за край платья. Только когда это повторилось, она наклонила голову. — Это твой дракон, да? — Прямо на неё смотрели большие лиловые глаза. Губительница указывала ручонкой на Дрогона, хрипло зафырчавшего за спиной у Дейнерис, точно он почуял её злость. — Мой, — кратко отчеканила королева. «Твой дракон, вот как?» Ничего, она ещё приучит Блэкфайрово отродье обращаться к ней не иначе как «ваша милость». Если, конечно, это вообще понадобится. Она отошла подальше и оглядела всех троих драконов. К счастью, Визерра и Визерис, увлечённые своей игрой, бегали где-то позади Дрогона и в ближайшее время явно не собирались прекращать веселиться. Дейнерис подумала, не стоит ли увести их оттуда, но вдруг заметила, что Джон уже перестал любоваться озером и идёт прямо к ней. Миссандея и Серый Червь переговаривались то с ним, то друг с другом и по временам даже смеялись. «Плохо дело. Теперь или никогда». Действовать стоило немедленно. В другой раз, может статься, боги не будут так явно на её стороне. — Дракарис, — произнесла она враз пересохшими от волнения губами. Дрогон незамедлительно выдохнул струю огня. Дени прикрыла глаза, ожидая предсмертных криков Губительницы. Она как никто другой знала, насколько мучительна подобная смерть. Но прошла секунда, другая, а криков всё ещё не было слышно, как будто девчонка умерла в одно мгновение. С надеждой на это Дейнерис открыла глаза… но вместо горстки пепла и костей увидела совершенно живую Дейну Волантийскую. Лишь платьице её теперь напоминало горелые лохмотья, да волосы были опалены. Дени шумно втянула носом горячий воздух. Как, во имя богов, отродье Блэкфайра могло оказаться неуязвимым для огня? Может, Дрогон просто выдохнул пламя не в ту сторону? Долго рассуждать времени не было: Джон и его спутники с минуты на минуту должны были подойти к ней и лишить даже малейшего шанса раз и навсегда избавиться от этой девчонки. — Дракарис! — повторила она уже более громким голосом. Должно быть, громким даже чересчур, ибо на сей пламя выдохнул не только Дрогон, но и Рейгаль. И только теперь раздался крик, который, впрочем, стих так же быстро, как и прозвучал. Но это не был крик Дейны Блэкфайр. Она всего лишь плакала от страха, хотя была по-прежнему цела и невредима. На её слёзы Дейнерис было наплевать, но из-за спины Дрогона слышался плач, заставивший её горло пересохнуть, а сердце — застучать как бешеное. Это был плач её сына, её Визериса. — Визерис! — Дени сломя голову бросилась на этот звук. Боковым зрением она увидела, как подбежавший к драконам Джон подхватил Губительницу на руки и прижал к себе, целуя и шепча слова утешения. Дрогон тяжело повернулся, весь сжался, как-то виновато заскрежетав, и взору Дейнерис предстала запыхавшаяся Миссандея, качающая на руках Визериса. У него тоже были опалены волосы, а дублет почти весь сгорел, но в остальном он казался совершенно невредимым. — Ваша милость… — промолвила она так тихо, что Дени еле расслышала. — Принцесса… принцесса Визерра… — Что с ней? — У Дени упало сердце. — Что с моей дочерью? Вместо Миссандеи ей всё пояснил Дрогон, чей виноватый скрежет опять ввинтился ей в уши. Взгляд Дени упал на траву сбоку от него, и она ощутила, как сердце падает вниз и разбивается на тысячи осколков. В траве лежала её дочь, её Пламярождённая принцесса — нет, не она, а тельце в луже крови, с разметавшимися серебряными волосами. Ожоги, страшные язвы, алые и чёрные… всё это сливалось перед глазами Дейнерис в одно сплошное обгорелое пятно. Она даже не могла рассмотреть лица дочери. — Визерра… Визерра… Что же я натворила… — бормотала она, не заботясь о том, что её все слышат. — Нет! НЕ-Е-Е-ЕТ!!! Всё вдруг помутилось у неё в глазах, ноги подкосились, и Серый Червь еле успел подхватить королеву, упавшую на землю без сознания.