Драконья кровь

Эймон проснулся, почувствовав, как что-то тёплое мешает ему дышать. Он кашлянул от неожиданности и резко повернулся на бок, чуть не задев носом висок Лианны. Его жена — он лишь привыкал думать о ней как о жене, а не о сестре — во сне перекинула руку через его шею и тихонько сопела, даже не думая просыпаться. Она лежала на спине, как и последние пару месяцев, и под мехами, накрывавшими её по самый подбородок, словно вздулся огромный холм. На памяти Эймона, когда мать носила саму Лианну, а потом Джиора, её беременностям умилялся чуть ли не весь Красный Замок, включая отца. Но сейчас, сам готовясь стать отцом, он считал подобные комплименты не более чем лицемерием. Всегда стройную как тростинка Лианну беременность определённо не красила, и она сама это признавала. Она уже давно не могла ни стрелять из лука, ни летать по небу на своей Келос, даже играть со своими подругами в снежки — словом, ничего. Её хватало только на то, чтобы целыми днями читать или пытаться шить, хотя Лианна никогда не была сильна в рукоделии. Эймону она отчаянно завидовала всякий раз, когда он собирался полетать вместе с братом на драконах. «Может, мы поторопились, и мне стоило сделать тебе ребёнка позже хотя бы на пару лет?» — спросил Эймон однажды, когда они уже вернулись из Летнего Замка в Королевскую Гавань. Лианна лишь пожала плечами: «Откуда нам было знать, что твоё семя так рано во мне приживётся? Но я не должна была давать тебе слишком много воли, это верно», — и шутливо пихнула его в бок кулаком. Беременность не спешила особенно менять его своевольную, всю в тётушку, сестрицу. Лишь по мере того, как её прежде плоский живот округлялся всё больше, Лианна делалась всё ленивее и тяжелее на подъём. Засыпала она в считанные минуты, а просыпалась куда позже Эймона. Он осторожно откинул мех и приподнялся на кровати. Ветер с балкона тут же обдул его наполовину обнажённое тело, заставив покрыться мурашками. Превозмогая прохладу, Эймон потянулся рукой к стулу с развешенной на нём одеждой. Он уже надел рубашку и теперь зашнуровывал бриджи, когда Лианна за его спиной вскрикнула во сне. Эймон обернулся, столкнувшись взглядом с распахнутыми фиалковыми глазами. — Лиа? — Он тут же прилёг обратно. — Что с тобой, милая? — Ничего, ничего… — Лианна полусонно облизала губы. — Просто ребёнок толкнулся… — Её живот дрогнул под мехами, и она резко закусила губу. — Сильно толкается? — Эймон положил руку ей на живот, огромный и упругий, как барабан. — Наверное, уже хочет выйти на свет и увидеть всех нас. — Скорее бы… — Искусанные губы Лианны тронула улыбка. — Я тоже хочу как можно скорее увидеть его. Или её… Как думаешь, Эймон, кто у нас родится? — Сын, — ответил Эймон, не задумавшись ни на мгновение. — По крайней мере, я бы хотел, чтобы это был мальчик. Ведь мне предстоит стать королём, а король обязан иметь наследника. Лианна положила свою узкую тёплую ладонь поверх его руки. — У нас и так двое братьев, а мне всего пятнадцать лет. Успеется ещё с наследниками. Неужели ты не обрадуешься, если будет девочка? — Девочка? Конечно, обрадуюсь. — Эймон мечтательно улыбнулся. — Особенно если она будет похожа на кого-то из наших сестёр. Он присел на колени сбоку от Лианны, осторожно примостив голову у неё на животе. Изнутри кто-то толкнул его сперва в висок, потом в ухо, отчего Лианна тихо охнула. Эймон непроизвольно зашептал: «Тш-ш-ш» и коснулся вздутого чрева губами прямо через слой мехов. Ребёнок тут же успокоился, словно почувствовал это прикосновение. — Мой дракон… — вырвалось у Эймона машинально, отчего он сам рассмеялся. Так мать с отцом всегда называли его и братьев. — Узнал меня, да? Я твой папа, и я очень жду встречи с тобой. В его волосы, спутанные ото сна ещё сильнее обычного, зарылись пальцы Лианны и осторожно повернули его голову лицом к её лицу. — «Мой дракон», значит? — На её бледных, осунувшихся щеках появились ямочки. — Ты будешь прекрасным отцом, Эймон, даже не сомневайся. Достаточно только посмотреть, как ты возишься с Визерисом и сёстрами. — А ты будешь прекрасной матерью, Лиа, и неважно, что тебе только пятнадцать. Нашей бабушке, королеве Рейле, было столько же, когда она родила своего первенца. — А как мы назовём своего? — Лианна игриво провела пальцем по челюсти Эймона, и он с трудом удержался от попытки поймать его губами. — Если будет мальчик, ты бы не отказался назвать его Джейхейрисом в честь нашего отца? — Чтобы их потом весь замок путал? — Эймон приподнялся, но сестра не дала ему шанса покинуть постель, притянув за плечи к себе. — Нет уж, я не собираюсь называть своего сына в честь отца при его жизни. Он будет Вейгаром. Вейгар. — Эймон сам придумал это имя, похожее на то, что носил их дед по отцу, брат их матери, и за полгода его симпатии не переменились. — Но дочь уж точно придётся назвать Рейлой: матушка об этом позаботится, — усмехнулась Лианна. Эймон не считал это имя таким уж хорошим, ибо горькая судьба покойной королевы была известна всему Вестеросу, однако переубедить мать было невозможно. Своей первой внучке она хотела дать имя Рейла в честь собственной покойной матери, и никак иначе. Его руки от долгой опоры на них затекли, и он почти рухнул головой на обнажённую грудь Лианны. Всегда маленькие и аккуратные, за время беременности её грудки набухли от прилившего к ним молока. Эймон подул на один сосок, отчего тот на глазах затвердел и сморщился. Когда он проделал то же самое со вторым соском, Лианна издала стон от неожиданности и тут же попыталась подняться, но Эймон заставил её лежать смирно. Приняв позу поудобнее, он прошёлся ладонями по её шее, вновь спустился к груди, сжал оба холмика, свёл вместе и, склонившись, сделал вид, что вгрызается в один из них, словно волк в свою добычу. — Что ты… делаешь… Эйм!.. Прекрати сейчас же!.. — Сестра со стоном выгнула спину. Эймон почувствовал, как её тонкие пальцы легли ему на затылок, но вместо того, чтобы оторвать от себя его голову, Лианна лишь надавила крепче, инстинктивно пытаясь поглубже погрузить грудь ему в рот. Неизвестно, до чего бы дошёл Эймон, охваченный утренним возбуждением, но тут в дверь постучали. Лианна вновь простонала, когда он оторвался от её груди. — Посмотри, кто нам мешает, — пробормотала она. — Войдите! — Эймон резко взметнулся на ложе, радуясь, что уже успел одеться. Открылась дверь — это служанка принесла поднос с завтраком. Мать приставила Гнею к Лианне в тот же день, когда королевская семья вернулась из Летнего Замка. Расторопная и сметливая девица девятнадцати лет, Гнея хорошо исполняла всё, что от неё требовалось, однако порой поглядывала на Эймона весьма хитро. Вот и сейчас, оставив поднос на прикроватном столике, она выскользнула за дверь, но перед этим украдкой послала Эймону маслянистый взгляд, который, к счастью, не заметила Лианна. — Будем завтракать? — Сестра с трудом привстала на кровати, одной рукой придерживая живот. — Я ужасно голодна! Эймон забрал поднос и поставил его прямо на постель между ними обоими. Лианна хотела было немедленно приняться за варёные яйца и коврижки с мёдом, но он не дал ей этого сделать. Как бы Лианна ни отмахивалась, Эймон, смеясь, кормил её прямо с рук, будто своего Самбара. Лишь когда сестра сказала, что не сможет больше съесть ни кусочка, он сам приступил к завтраку. Пока он ел, разомлевшая от сытости Лианна не спеша потягивала из кубка травяной чай, к которому за время беременности пристрастилась едва ли не больше, чем лорд Тирион к вину. Она ещё не успела осушить кубок, когда Эймон решительно поднялся с кровати и вышел на балкон. Солнце ударило ему в глаза, привыкшие к лёгкому полумраку покоев, а хлёсткий зимний ветерок обдал его лицо короткими поцелуями. От холода Эймон машинально провёл рукой по своему совершенно гладкому подбородку. Многие юные рыцари в его возрасте уже начинали отращивать бороду, чтобы казаться взрослее, но кронпринц считал это занятием глупым и никчёмным. — Может, пойдём прогуляемся по двору? — Он повернулся на каблуках сапог обратно в глубь комнаты. — Погода чудесная, а тебе полезен свежий воздух. — Иди сам, — мотнула головой Лианна, хотя Эймон ожидал согласия. — Не хочу лишний раз у всех на виду ковылять как гусыня. — Она рассмеялась. — Да и дядя Сэм недавно сказал, что я должна родить уже со дня на день. Думаешь, мне так охота почём зря беспокоить людей во дворе, если со мной вдруг что-то случится? — Хорошо, пойду сам. — Эймон пожал плечами и вновь подошёл к ложу сестры. — Только пообещай вдруг не начать рожать, пока я не вернусь с прогулки. — Он любовно скользнул затянутой в перчатку ладонью по её чреву, вызвав у Лианны недоверчивый смешок. Потом пристегнул к поясу ножны с мечом, взял со стула чёрный шерстяной плащ с красным драконом на спине, завернулся в него и вышел из комнаты. По пути на улицу он не встретил ни Джиора, ни близнецов, ни Дейну с её кормилицей — очевидно, они все уже были там, наслаждались чудесным солнечным утром. При мысли об этом губы Эймона невольно расползлись в улыбке. Выходя на балкон, он не почувствовал сильного мороза: самое время играть в снежки. Эту забаву он любил, несмотря на насмешки дворцовых остряков вроде лорда Тириона или его друга Бронна Черноводного. Но насмешки Бронна сами собой прекратились, когда Джиор однажды залепил ему снегом всё лицо. Вспомнив, как ругался тогда мастер над монетой, Эймон не смог сдержать смеха, чем едва не напугал проходивших мимо двух служанок. Перед Твердыней Мейгора он утопал в снегу чуть ли не по щиколотку, зато на Западном дворе весь снег был уже давно утоптан десятками ног. Холода в Королевской Гавани не сравнятся с жутким северным морозом, поэтому защитники Красного Замка не упражнялись разве что во время снегопада. Сейчас же воздух и там и тут звенел от скрещивающихся турнирных мечей, чьи клинки ослепительно блестели на солнце. Те оруженосцы и рыцари, что тренировались уже давно, успели распахнуть свои шубы и снять шапки. Эймон невольно им позавидовал, но это чувство недолго продлилось. Пока он жмурил глаза, чтобы привыкнуть к царящему вокруг блеску, в его ноги кто-то врезался, чуть не опрокинув его в снег. — Эймон! Эймон! — прозвенел детский голос. Он нашарил ногой опору и тут же разомкнул веки. Снизу вверх на него смотрели серые, как у него самого, глаза, выделявшиеся на самом уродливом лице, которое ему когда-либо доводилось видеть. Наполовину обожжённый нос, шрамообразные губы, щёки и подбородок, сплошь изрытые глубокими красно-чёрными рубцами, словно в насмешку над гербом Таргариенов… Ещё ни один посторонний человек не мог взглянуть на эти ожоги без отвращения или ужаса. Но Визерре до этого нет дела; она ещё не замечает, как на неё смотрят окружающие. Ей уже три с половиной года, но она ни разу не видела себя в зеркале: её намеренно ограждают от зеркал, чтобы не расстраивать понапрасну. — Визерра! Доброе утро. — Эймон присел перед сестрой, пожав одной рукой её ручонки, забранные в меховые варежки. — Вы в снежки играете? — Да! — кивнула она. В нескольких ярдах от неё с визгом бегали Дейна и Визерис, то и дело кидая друг в друга комками снега. — Я часто попадаю в Дейну, а в меня попадает Визерис. А когда он попадает в лицо, мне больно. Ты не знаешь, почему? Ведь Дейне не больно. — Визерра показала на четырёхлетнюю сестру, которая после меткого снежка в лицо лишь смахнула влагу и устремилась в погоню за Визерисом. Вот так вопрос. Эймон замялся, не зная, что ответить. Сказать, что её лицо изуродовано ожогами от драконьего огня — такими же ожогами, как на остальном её тельце? Но неизвестно, чем обернётся такая правда. Наверное, мать всё-таки была права, запретив всей семье травмировать Визерру раньше времени. — Я… я не знаю, — наконец выдавил он. — Мама говорит, что это Дейна виновата, — неожиданно призналась сестра. — Но она же ничего не делала! Это ведь не Дейна, правда? — Правда, правда. — Эймон выдохнул это с истинным облегчением, радуясь, что хоть тут не пришлось кривить душой. Интересно, как мать будет признаваться, что это её вина? А что именно мать спровоцировала своих драконов ни с того ни с сего выдохнуть пламя, Эймон давно перестал сомневаться. — Визерра! — позвал её Визерис. — Визерра, иди к нам! — Он отвлёкся, и налетевшая на него сзади Дейна сбила его с ног. Оба немедленно принялись возиться на заснеженной земле, громко вереща и пытаясь залепить друг другу лица пригоршнями снега. Визерра, забыв о своём вопросе, кинулась к брату и сестре — то ли для того, чтобы разнять их, то ли желая к ним присоединиться. Вмешиваться в детскую драку, тем более на глазах у пары десятков посторонних, Эймон считал ниже своего достоинства. Пользуясь тем, что сёстрам и брату уже нет дела до него, он зашагал прочь со двора. Хотелось найти Джиора и сразиться с ним на турнирных мечах. За восемь месяцев брат изрядно освоил это искусство под руководством Серого Червя, и теперь Эймону было не так просто справиться с ним, как раньше. Он дошёл до «башни мейстера», где жил Великий мейстер Сэмвелл со своей семьёй, но Джиора так и не обнаружил. Может, он пошёл в богорощу поиграть с Джоанной в прятки. Или решил наведаться в Башню Белого Меча, к Серому Червю и его братьям по оружию. Эймон хотел было начать поиски с богорощи, когда из башни мейстера вышел стройный пепельноволосый юноша лет двадцати с щетиной на щеках и выпуклом подбородке. — Сэм? — окликнул его кронпринц. Сэм приблизился к нему шагом лёгким и пружинистым, несмотря на девственно чистый снег. На боку у него висел меч, как и у самого Эймона. — Эймон? — При встрече Сэм никогда ему не кланялся — может, потому, что был старше на четыре года, а может, потому, что Эймон ещё не был королём. — Почему ты здесь один гуляешь? — Ищу Джиора, — прищурился Эймон, — но, похоже, ему милее компания Джоанны Ланнистер. Если, конечно, он сейчас с ней, а не с кем-то ещё. — Она его невеста. Конечно, её компания Джиору милее, — понимающе улыбнулся Сэм. — А ты-то отчего без своей жены? — Лианна не хочет лишний раз выходить из замка. — Пояс с мечом ослаб, и Эймон затянул его потуже. — А Джиор давно просил, чтобы я показал ему, каково фехтовать валирийским мечом. — Так может, мне покажешь? — Сэм наполовину достал из ножен собственный меч. — Смею думать, что я заслуживаю такой чести, как поединок не с турнирным, а с настоящим клинком, тем более валирийским. Эймон молниеносно обнажил Яростный Огонь. Красная с чёрным сталь ярко блеснула в лучах солнца. — Вполне заслуживаешь, сир Сэмвелл Тарли. Он сделал выпад, и их клинки, лязгнув, скрестились. Четыре года назад, когда войско Вестероса только вернулось с битвы на Ступенях, Эймон часто проигрывал другу, которого его отец-король возвёл в рыцари. За минувшее время Сэм набрался опыта, но и Эймон стал старше. Поначалу он не тратил свои усилия ни на уловки, ни на лишние движения; его взмахи были уверенны и резки. Однако Сэм был силён и в то же время изворотлив, как угорь, и одолеть его простой техникой было нелегко. Тогда Эймон избрал другую тактику — отвлечение разговорами. — Твой отец говорит, что Лианна должна разродиться в ближайшие дни, — вспомнил он, особенно точным ударом отбросив меч Сэма от своего лица. — Он опытный мейстер. — Сэм парировал его напор, вскинув руку вверх. — У меня нет причин ему не верить. Раскусил или просто хочет поддержать беседу? Эймон решил проверить это ещё раз. — А тебе самому разве не хотелось бы жениться? Ты ведь парень хоть куда, Сэм, — не в пример отцу. Любая леди с радостью стала бы твоей женой. Сэм чуть не пропустил очередной удар, но вовремя отпрыгнул на шаг и отразил его. Эймону показалось, что он как-то странно смерил его взглядом, прежде чем подобрать нужный ответ. — Я не хочу жениться. Это пусть Мелесса выходит замуж. — Сэм наскочил на него, как боевой петух, вынудив обороняться. — У меня мечта — поступить в Королевскую гвардию. И репутация у него что надо. О строгом нраве Эймона в Красном Замке ходили легенды, но у него всегда была Лианна. Сэм же, насколько он знал, не только никогда не влюблялся, но и, не в пример другим рыцарям, не посещал бордели и не утолял свою похоть со служанками. Как-то раз Эймон даже спросил его, уж не нравятся ли ему мужчины, но Сэм лишь смущённо улыбнулся и отвёл взгляд. — И что же, ты будешь холостяком до тех пор, пока у меня уже не появятся внуки? — При очередном прыжке Эймон ударился лопатками о спину Сэма, но тут же отпрянул в сторону. — Почему? — Потому что Безупречные-гвардейцы ещё не так стары, чтобы мой отец дал им отставку. И им явно не грозит в ближайшее время погибнуть, защищая его или мать от смертельной опасности. — Но если кто-то из них решит уйти по своей воле? — Сэм прокрутил меч в воздухе. — Метишь на место Серого Червя, Сэм? — Эймон повторил его жест. — Не выйдет. — Он рывком распахнул ворот своего плаща. — Отцу с матерью не нужен лорд-командующий немногим старше меня самого. — Но будущему королю я вполне подхожу. И по возрасту, и по опыту, — заметил Тарли. «На что ты намекаешь?» Эймон стиснул зубы и удвоил усилия. От его движений плащ хлопал на ветру, как корабельный парус, но результат того стоил. Очевидно, Сэм не ожидал такого напора, и после нескольких ударов Эймон выбил меч из его руки. Яростный Огонь оказался плашмя прижат к горлу Сэма, скрытому под плотным воротником плаща. — Браво, мой принц. — Вместо того, чтобы сплюнуть с досады, Сэм лучезарно улыбнулся. — Вы в отличной форме. — Будущему королю, значит, подойдёшь? — Эймон повернул клинок, но тут же опустил его и заключил друга в крепкие объятия. Рукой, свободной от эфеса, он похлопывал Сэма по спине. — Спасибо, дружище. Ты отлично развеял меня, я признаю. Когда они наконец разжали объятия, чтобы убрать мечи в ножны, Эймон заметил неподалёку девицу, со всех ног спешившую к ним. Подол её шерстяной юбки был влажным, будто она зачерпнула им немало снега. По песочным волосам Эймон узнал Гнею, служанку Лианны. — Принц Эймон! Сир Сэмвелл! — кричала она. — Ну что тебе ещё? — осведомился Эймон не слишком любезно, когда запыхавшаяся служанка торопливо ему поклонилась. — Меня принцесса прислала. Сир, — Гнея повернула голову к Сэму, — она просит срочно позвать вашего отца. Говорит, началось. — Что началось? Она что, рожает? — хрипло выдохнул Эймон. Служанка качнула головой. В следующий миг Эймон стремглав бросился к башне мейстера, обгоняя Сэма. Через четверть часа они все уже были в покоях Лианны, а вскоре там же собралась и вся королевская семья. Мейстер Сэмвелл не только пришёл сам, но прихватил ещё и свою жену Джилли, которая некогда помогла появиться на свет самой Лианне, а потом и Джиору. Эймон отчаянно порывался остаться рядом с женой, уже стонавшей от начавшихся схваток, но Великий мейстер позволил остаться только матери. Остальных он, невзирая ни на какие протесты, выставил за дверь. — Почему он не разрешил мне остаться, отец? — возмущался Эймон в королевских покоях, пусть и понимал, как по-детски это звучит. — Разве Лианна не моя жена? Ты ведь говорил, что был рядом с матушкой, когда Миссандея помогала мне появиться на свет. И когда она рожала во второй раз, ты тоже держал её за руку. Отец тяжело посмотрел на него. — Ты ещё юн и неопытен, сынок, и вряд ли тебе пришлось бы по нраву такое зрелище. Оно не предназначено для глаз каждого мужчины. — Мне семнадцать лет, и я взрослый по всем законам. — Эймон исподлобья глянул в глаза отцу. — К тому же я будущий король Семи Королевств. Разве я не могу наблюдать появление на свет моего ребёнка? — Конечно, можешь, — согласился отец. — Но Лианна будет долго рожать, как сказал мне Сэм. Она ещё очень юна, намного моложе вашей матери, когда родился ты. Будем молиться, чтобы её роды завершились благополучно. На это Эймону возразить было нечего, и он молча кивнул. Он никогда не отличался особой набожностью, но сейчас закрыл глаза и принялся возносить мысленную молитву Матери, прося её, чтобы Лианна выжила и произвела на свет здорового ребёнка. На миг приоткрыв глаза, он увидел, что молится и отец, и Джиор, и Джоанна. Внезапно кто-то дёрнул его за полу плаща. — Ты скоро станешь папой? Да, братик? — Дейна смотрела на него наивными детскими глазами. — Да. — Эймон подхватил её и усадил к себе на колени, обрамив ладонями румяные щёчки. — Ты кого хочешь, Дейна, — племянника или племянницу? — Не знаю… — Дейна задумчиво свела брови. — Но Лианна сказала, что она хочет дочку. — Нет! — К креслу Эймона подскочил Визерис. — Пусть будет мальчик, а не девочка! Я буду с ним играть. Протянув свободную руку, Эймон погладил братца по голове. — Дай Семеро, Лианна подарит мне ещё не одного ребёнка. У тебя непременно будет племянник, Визерис. — Скорее бы… — Визерис упёрся ручонками в подлокотник кресла. — Джиор говорит, что ты — наследник… Железного Трона. А твой сын тоже будет наследником? Эймон снова кивнул. Часы тянулись мучительно медленно. Служанки уже успели принести обед в королевские покои, и Эймон вместе со всей семьёй успел отобедать, а крики Лианны то замолкали, то вновь раздавались. Несмотря на беспокойство, мало-помалу каждый начал заниматься своими делами. Лишь когда на двор опустились зимние сумерки, дверь опять распахнулась, но на пороге возникла не служанка, а Миссандея. — Ваша милость, — поклонилась она отцу. — Ну, как там Лианна? — Отец тревожно вскинулся со своего кресла. — Как моя дочь? — Она в добром здравии, государь. — На смуглом лице Миссандеи вовсю бродила улыбка. — И её дитя тоже. Принцесса Лианна подарила вам прелестную внучку. Внучку? Значит, Лианна родила дочь? В тот же миг Эймон вскочил на ноги. — Благодарение богам… — прошептал отец. Встав вслед за Эймоном, он подошёл к нему и, крепко обняв, запечатлел на его лбу поцелуй. — Поздравляю тебя, сынок. Теперь ты тоже стал отцом. — А я теперь, выходит, дядя? — Джиор тоже подошёл к Эймону и весело боднул его в плечо. — Уже не терпится повидать мою племянницу, Эйм. Но вам с Лианной придётся ещё потрудиться, чтобы Железный Трон достался не мне, а вашему сыну. — Ну так идём со мной! — Эймон почти выбежал из покоев, еле сдерживая себя, чтобы не броситься по коридору бегом, как мальчишка. Когда он наконец очутился в их с Лианной комнате, мейстер Сэмвелл и Джилли уже привели её в относительный порядок. Сама Лианна, встрёпанная и раскрасневшаяся, полулежала на кровати. Её груди, которые Эймон так жарко целовал ещё поутру, вновь были обнажены, и одной из них она кормила младенца. У изголовья на табурете сидела мать. При виде Эймона она словно засветилась от радости. — Эймон, мой дракон… Мой славный принц. — Она обняла его, точь-в-точь как это сделал отец. — У вас с Лианной родилась чудесная дочка. Подойди, посмотри на неё… Заняв табурет, освобождённый матерью, Эймон склонился над женой. Да, теперь, когда Лианна родила ему ребёнка, она поистине его жена, а не только сестра. — Эйм… — Её голос звучал надтреснуто, а под одеялом уже не было огромного живота. — На, подержи её… Только осторожно. — Ты в порядке, Лиа? — Эймон притронулся губами к её губам, искусанным чуть ли не до крови. Но она только качнула головой и бережно передала ему свёрток с младенцем. Впервые с того дня, как мать вернулась из Миэрина в Вестерос, Эймон держал такого крохотного ребёнка. Дочь заворочалась в его руках, закряхтела и открыла глаза. Они были фиолетовыми, как у Лианны. Верно, отец чувствовал то же самое, когда сама Лианна появилась на свет. — Рейла… Тебя зовут Рейла… — Произнеся это имя, Эймон почти физически ощутил, как мать за спиной одобрительно смотрит на него. — Моя маленькая принцесса… Я твой отец, принц Эймон Таргариен, и я никому не дам тебя в обиду. Рейла, дочурка моя… — Ты… ты правда так рад, Эйм? — Лианна коснулась его щеки. — Конечно. — Эймон бережно поцеловал дочь в лобик, вновь заставив её заворочаться. — Это ведь моё дитя. Наше дитя, Лиа. Разве отец не был рад, когда родилась ты? — Ты прав, — улыбнулась Лианна, переглянувшись с отцом и матерью. — Дашь мне её обратно? Она, наверное, хочет спать. Но Эймон не хотел расставаться с дочкой. Он внимательно разглядывал крохотное личико, беспомощные ручки Рейлы, слушал её кряхтение и обмирал от любви к ней. Только теперь он вспомнил, что чувствовал ещё совсем малышом, когда держал на коленях новорождённую сестру. Чистую любовь и радость. И сейчас, баюкая в руках свою дочь, он ощущал то же самое.