Драконья кровь

Покои его невесты пустовали. Безупречный, стоявший у двери, на вопрос Джиора ответил, что леди Джоанна ушла гулять в богорощу. Однако Джиора этот ответ не смутил. Он шёл к Джоанне предложить ей съездить в Драконье Логово и не сомневался, что подруга ответит согласием, даже если он застанет её в обществе дяди Тириона. Хотя это вряд ли — лорд-десница сейчас находится либо у себя в башне, либо сидит на Малом Совете. Там же, в палате Малого Совета, находятся и отец с Эймоном. Брату уже исполнилось восемнадцать — самое время учиться быть королём. Он и сейчас уже во всём напоминает будущего короля, за исключением одного: у него ещё нет собственного наследника. Рейле, дочке Эймона и Лианны, недавно исполнилось только шесть месяцев, и никто не сомневался, что у неё ещё появится младший брат — может статься, не один. Джиор также был уверен в этом. Его удел быть не королём, а опорой короля, говорили мать и отец. Когда ему исполнится семнадцать или восемнадцать, как Эймону сейчас, он возьмёт с собой Джоанну и они уедут в Летний Замок, отведённый ему во владение с тех пор, как ему было всего четыре года. Может статься, к этому времени они с Джоанной успеют обзавестись собственным первенцем. Интересно, кто бы это был — мальчик или девочка? Сам Джиор мечтал, что первым у него родится сын, — хоть в чём-то он превзойдёт старшего брата. Беспечно стуча по каменному полу каблуками подбитых мехом сапог, он миновал очередной коридор и хотел было завернуть за угол, но замедлился, услышав детский топот и знакомые чеканные шаги. Навстречу его матери — а это могла быть только она — бежал какой-то ребёнок. Визерис или Визерра? Джиор ждал радостного возгласа брата или сестры и смеха матери, но вместо этого до его ушей донёсся холодный вопрос: — А ты что тут делаешь? Джиор осторожно выглянул в коридор. Перед его матерью стояла Дейна Волантийская, она же Губительница. В свои четыре года Дейна уже прекрасно знала, что королева Дейнерис — не её мать, но благодаря отцу и братьям с сёстрами ещё не научилась её бояться. — Ваша милость, — прозвенел детский голосок. Дейна даже попыталась поклониться на манер своей няньки Аресуны, заставив Джиора тихонько фыркнуть. — Вы не знаете, где Визерис и Визерра? Я хочу с ними поиграть. — Меня это не касается, — ответила мать прежним ледяным голосом. — Думаю, мои дети сейчас прекрасно играют и без тебя. — Но я хочу к ним! — Дейна запрокинула голову ещё выше. — Они во дворе, да, ваша милость? Мы ведь часто там играем. — Во дворе или нет — это не твоё дело. — Обычно мать игнорировала Губительницу, но сейчас, видимо, она никуда не торопилась. Молчала и Миссандея, сопровождавшая её. — Принцу и принцессе не пристало водиться с таким отродьем, как ты. Дейна в недоумении поморгала своими лиловыми глазищами, но не заплакала. — От-родь-ем? — повторила она по слогам. — А что это значит? — Скоро сама узнаешь, — недобро усмехнулась мать и последовала дальше в компании Миссандеи. Скоро они свернули в другую сторону, и их шаги затихли вдали. Только тогда Джиор осмелился выйти из-за угла. Дейна всё ещё стояла посреди коридора, растерянная и ничего не понимающая, но при виде того, кого считала братом, несмело подошла ближе. К нему она никогда не бросалась с радостью, как к Эймону или Лианне. Но она позвала его по имени, и Джиор нехотя остановился. — Королева, — Дейна никогда не называла его мать иначе, хотя сама ещё вряд ли полностью понимала значение этого титула, — назвала меня отродьем. А что это такое — отродье? Это что-то плохое? Она ведь не любит меня. Джиора охватило искушение со смаком пояснить, что мать имела в виду, глядя в эти полные изумления глаза, огромные, лиловые, как у Дейрона Блэкфайра. — Это означает, что ты не принадлежишь к нашей династии, — поразмыслив, отозвался он. — Что ты не её дочь, не принцесса. — И поэтому она меня не любит? Потому что она не моя мама, да? Её любопытство начинало раздражать Джиора. Попробовал бы отец ответить на эти вопросы. В конце концов, он сам привёз со Ступеней эту никому, кроме него, не нужную девчонку — пусть сам ей и объясняет, почему её не любит почти никто во дворце. — Спроси у отца. Некогда мне тут с тобой, — сказал Джиор и решительно зашагал дальше, запахнув на груди шерстяной зимний плащ. «Хотя бы ради нас постарайся держать свою ненависть при себе, раз уж ты не можешь от неё избавиться!» — вспомнились ему давние слова брата, сказанные в богороще перед прилётом белого ворона. Что бы сейчас сказал Эймон Губительнице, будь он на его месте? Джиор ускорил шаг и через считанные минуты уже был в Восточном дворе. Небо цвета белого свинца обещало снегопад, и принцу сделалось неуютно. Когда идёт снег, на драконе особо не полетаешь. Но если поторопиться, есть шанс, что они с Джоанной успеют полетать до того, как Королевскую Гавань накроет очередная метель. Ветер дул слабо, так что Джиор даже не стал натягивать шапку на уши потуже. Он рассчитывал, что Джоанна будет ждать его в богороще одна, но среди чардрев раздавались сразу три девичьих голоса. Джиор безошибочно узнал Лианну и Мелессу. Стоявшая рядом с ними Джоанна первой увидела его, но не стала звать, а лишь хитро подмигнула. Приблизившись таким образом, чтобы почти не хрустеть сапогами по снегу, Джиор понял, почему Джоанна не дала подругам знать о его присутствии. Сестра держала на руках кряхтящий меховой свёрток и что-то ласково ворковала над ним. Дотронувшись до её плеча, Мелесса попросила: — Можно я её подержу, Лианна? — Приняв драгоценную ношу, она с умилением вгляделась в её личико. — Какая же милая у тебя малютка. Я вижу, она будет красавицей. — И хорошо, если она будет такой же изящной, как ты, — улыбнулась Лианна. Джиор оценил пожелание: стройная, изящная, как и её брат, Мелесса пошла телосложением в их мать Джилли, а не в отца. — А ты станешь чудесной матерью, Мелесса. — Если так пожелают боги, — отозвалась дочь Великого мейстера. Даже в трёх ярдах от неё Джиор видел, как её глаза затуманились печалью. Мелессе, ровеснице Эймона, было уже восемнадцать, но она до сих пор даже не была ни с кем обручена. Сбывать её с рук любящий отец не хотел, а без любви сама Мелесса не желала выходить замуж. В Красном Замке уже многие думали, что ей так и суждено остаться старой девой, если только её судьбу не возьмётся устроить сам король. Под ногой Джиора хрустнула ветка, и Лианна чутко обернулась на этот звук. — О, братец! — произнесла она весело. — Тоже решил прогуляться? — Ага. — Джиор, уже не скрываясь, подошёл к сестре. — Я хотел позвать Джоанну в Драконье Логово. Лиа, ты с нами? Он ожидал согласного кивка — ведь Лианна не изменила своим главным пристрастиям, даже став матерью, — но сестра неожиданно покачала головой. — Я… нет, я, наверное, не поеду. Я себя с утра неважно чувствую, Джиор. Вышла только подышать свежим воздухом. — Что с тобой? — Джиор обеспокоенно заглянул ей в глаза. — Должно быть, съела что-то несвежее? — Мелесса уже знает об этом. — Лианна переглянулась с подругой так, будто они хранили некую тайну, одну на двоих. — Мейстер Сэм сказал мне, что я вновь ношу ребёнка. — Так рано? — вырвалось у Джиора. — Меньше года спустя? Это хотя бы не опасно? — Говоришь, прямо как отец или матушка, — рассмеялась Лианна. — По словам мейстера Сэма, если я буду осторожна, то ничего страшного не должно произойти. Правоту мейстера Сэма в королевской семье оспаривать было не принято, и Джиор с чистой совестью смог порадоваться за сестру. Протянув руку в войлочной перчатке, он погладил Лианну по животу, плоскому, как ещё до родов. — Когда же ты разрешишься во второй раз? — Месяцев через семь с половиной. — Лианна пожала плечами. — Только Эймону не говори, если встретишь его сегодня, — хорошо, братец? Я хочу устроить ему сюрприз. Джиор не стал протестовать. Помнится, мать рассказывала, что сделала отцу точно такой же сюрприз, когда узнала о своей второй беременности. Внезапно Рейла заёрзала на руках у Мелессы, словно готовясь разразиться плачем. — Дай-ка её мне. — Джиор протянул руки. Взяв племянницу поудобнее, он пощекотал носом её лоб и висок, заставив улыбаться. — Ты будешь хорошей сестрой для своего младшего брата, правда же, Рейла? Такой же, как твоя мама стала для меня. Рейла согласно угукнула и заулыбалась ещё сильнее, обнажив свой пока единственный зуб. — Для брата? — подала голос Джоанна. — Ты уверен, что Лианна родит мальчика? — Когда я ещё не родился, Эймон был уверен, что после сестры у него непременно будет брат, — пояснил Джиор. — А ему самому, как будущему королю, положено иметь наследника. Да и Визерис давно племянника просит, — он улыбнулся. — Дай-то Семеро… — Лианна молитвенно вознесла глаза к небу, прежде чем забрать свою дочь из рук Джиора. — Надеюсь, на сей раз он внакладе не останется. Они помолчали, слушая, как ветер перебирает кровавые листья на чардревах. — Ну, пойдём, Джоанна! — сказал Джиор. Дойти от богорощи до конюшни было лишь делом времени. Через четверть часа они уже направили осёдланных лошадей к выезду из Красного Замка, имея в качестве охраны всего лишь пару Безупречных из домашней стражи — Анамара и Тургута. Те давно привыкли к подобным променадам королевских детей, так что и на сей раз не стали задавать вопросов. В городе было шумно. Ремесленники, торговки, наёмники, попрошайки — всё это толклось на улицах в том же количестве, что и летом и осенью. Разве что оборванцев стало поменьше, но это и дураку понятно, почему. На Джиора и Джоанну внимания почти никто не обращал — то ли потому, что горожане уже привыкли их видеть, то ли потому, что они не были такими уж важными персонами. Зато дорогу им уступали все, и это Джиору нравилось гораздо больше, чем просто восхищение народа. — Подумать только: Лианна скоро опять станет матерью… — Джоанна повернула к нему голову, попутно потрепав свою лошадь между ушей. — Я за неё так рада, Джиор… — А скоро этому будет рад Эймон и весь Красный Замок заодно с ним. — Джиор тепло усмехнулся. — И я снова стану дядей, ещё не достигнув совершеннолетия. — К тому времени, как совершеннолетним станет Визерис, у него наверняка будет столько племянников, что и пальцев на руке не хватит их пересчитать, — засмеялась Джоанна. — Думаешь, что Лианна родит Эймону целый выводок драконов? — поддразнил её Джиор. — Она ведь сама говорила, что не хочет рожать больше троих, если среди этих троих будет хотя бы один мальчик. Моя сестра — не королева Алисанна, которая за свою жизнь народила аж тринадцать детей. Джоанна смущённо потёрла уздечку ладонями, затянутыми в перчатки. — Но это не только её доля… Ведь и у нас с тобой должны быть наследники, чтобы союз дракона и льва получил продолжение. Верно же? — В-верно… — Джиор не мог видеть себя со стороны, но почувствовал, что вспыхнул, как маков цвет. — Но неужели ты хочешь родить так же рано? — Нет, что ты! — Они ехали так близко друг от друга, что Джоанна смогла похлопать его протянутой рукой по плечу. — Ведь я — не будущая королева, а Дом Ланнистеров продолжит Ладон. Наши с тобой дети будут рождены для скрепления великого союза, а не для наследования Утёса Кастерли или всего Вестероса. — Для скрепления союза? — Джиор сам не понял, отчего в его голосе прозвучала лёгкая горечь. — Ты бы родила ребёнка лишь в угоду нашим семьям, а не для себя и для меня? Его львица улыбнулась без тени смущения, так лучезарно, что возле её губ появились два милых полукруга. — Ты ещё такой глупый, хоть и принц… — Лишь по её улыбке Джиор понял, что Джоанна шутит, и оттого не потянулся привычно пихнуть её в бок кулаком, как они делали это в детстве. — Это был бы наш ребёнок, Джиор. Наш сын или дочь. И я с радостью рожу его тебе, когда придёт время. — Ну сейчас-то с этим нет нужды торопиться, — вздохнул он с облегчением. — Пока что, думаю, двоих внуков матушке с отцом будет более чем достаточно. — Королева Алисанна, как он читал в летописях, родила последнее дитя, когда ей было уже все сорок четыре года. Свинцовое небо опасно вспухло, но ещё не начало извергаться снегопадом, когда они наконец добрались до холма Рейнис. По мере того, как живущие в нём драконы прибавляли в росте, его то и дело приходилось расширять, ибо королева Дейнерис ни за что не хотела, чтобы питомцы династии Таргариенов росли маленькими и слабыми. И число драконоблюстителей за минувшие годы увеличилось с десятерых до двадцати пяти. Джиора и его подругу встретил главный из них — тридцатилетний Аргал, высокий и мускулистый, с руками, которые так и бугрились мышцами, с родимым пятном на виске. — Мой принц. Миледи. — Он по очереди поклонился Джиору и его невесте. — Решили своего дракона навестить? — Здравствуй, Аргал. — Джиор привычно чуть наклонил голову. — Не только навестить, но и полетать хотелось бы. Как мой Аногар? — С тех пор, как вы совершили на нём полёт две недели назад, он ничуть не изменился, мой принц, — ощерился драконоблюститель. — Но летать сейчас я бы вам не советовал. Видите, какое небо? Того и гляди снег пойдёт, а летать на драконе в такую пору может быть опасно. — Мы не будем летать очень долго, — возразил Джиор. В детстве он слишком долго ждал возможности летать самому, чтобы бояться какого-то снегопада. — Проведи нас к Аногару, я приказываю. И вели надеть на него седло. — Как пожелает мой принц. — Аргал снова поклонился, польстив его самолюбию. Джиор не так часто пользовался своим королевским титулом, но подобные случаи, где приказы были вполне уместны, приятно грели его душу. Аногар обнаружился на своей площадке, где как раз недавно закончил лакомиться тушей жареного быка. Он щёлкал зубами и урчал как сытый кот. Ничуть не боясь разбросанных вокруг костей — в конце концов, он давно привык к такому зрелищу, — Джиор подошёл к своему дракону и принялся гладить его по носу. Аногар довольно выпустил пар из ноздрей, не обращая ни малейшего внимания на молодого драконоблюстителя, закрепляющего седло у него на загривке. — Аногар, Аногар! — позвала его Джоанна, стоявшая рядом с Джиором. Она тоже вытянула руку, и дракон сам потёрся об неё своим чешуйчатым носом, заскрежетав от удовольствия. — По-моему, он рад нас видеть, — заметила она. — Особенно тебя, — подтвердил Джиор. — Ты ведь не бывала у него уже больше месяца. — Две недели тому назад, когда они с Эймоном решили побывать в Драконьем Логове, Джоанна лежала в Красном Замке с простудой. Неподалёку полыхнул огонь, и паренёк, только что закончивший крепить седло, на загривке у Аногара, буквально скатился с его спины. — Моргон! Визерион! Прекратите немедленно! Между Самбаром и Келос сцепились два юных дракона, каждый размером с хорошую лошадь. Чёрно-белый охаживал своего чёрно-бирюзового брата крыльями, дышал огнём, а тот клацал зубами в опасной близости от его морды и клыков возле ушей. Оба скрежетали так противно, что Джиор невольно поморщился. — И чего им неймётся? — проворчал он, наступив одной ногой на расправленное крыло Аногара. Красно-чёрный дракон так к этому привык, что даже не дрогнул крылом. — Говорят, дракон, имеющий наездника, похож на него по характеру. Но Визерис с Визеррой никогда так не ссорились. — Из каждого правила бывают исключения. — Джоанна снизу пожала плечами. — Вот ведь Ледяной Огонь до сих пор без наездника, хотя твоя мать полагала когда-то, что он изберёт хозяйкой Рейлу. Уже готовясь сесть в седло, Джиор невольно призадумался. Да, в этом мать действительно просчиталась, но всё ещё впереди. Может, Ледяной Огонь предназначен будущему сыну Эймона, а не его дочери? По крайней мере, это обрадует мать несравненно больше, чем если бы Ледяной Огонь предпочёл, к примеру, Губительницу. — Полезай ко мне, — окликнул Джиор подругу, когда сам надёжно устроился на драконьем загривке. Джоанна ловкими, уверенными движениями стала карабкаться наверх, точно сама была из рода Таргариенов. Ей мешал только зимний плащ, хлопавший за спиной как парус, но наконец она уселась на оставшуюся половину седла позади Джиора, крепко обхватив его за талию обеими руками. — Взлетай! — звонко крикнул Джиор на валирийском языке. Аногар изогнул шею, расправил крылья и оторвался от промёрзлой земли с утробным скрежетом. Снизу раздался разочарованный скрежет его собратьев, которым просто так летать над Королевской Гаванью почти не позволяли. Джиор не успел и глазом моргнуть, как холм Рейнис остался далеко позади. Под ними расстилалась во всём своём блеске столица Семи Королевств — шумная, многолюдная, повсюду усыпанная снегом, без которого её за последние четыре года и вообразить было невозможно. Джиор уже почти не помнил, когда видел Королевскую Гавань без этой снежной пелены. Но если прежде он наслаждался бьющим в лицо ветром, теплом дракона, на загривке которого восседал, и мелькающими внизу пейзажами, то сейчас впервые ощутил что-то иное помимо привычного вороха впечатлений. К его спине прижималась Джоанна, да так тесно, что он даже через толстый плащ чувствовал, как её налившаяся грудь утыкается ему в лопатки. Ощущение было необычным, но до странности приятным. Сердце Джиора забилось сильнее обыкновенного, и впервые в жизни в нём пробудилось смутное желание ощутить грудь Джоанны под своими пальцами. От этой мысли в паху неожиданно заныло, отчего Джиор мысленно выбранил вдруг ставшие тесными бриджи. Аногар заскрежетал, словно смятение хозяина передалось и ему, и заложил такой крутой вираж, что Джоанна взвизгнула от испуга и прильнула к Джиору ещё теснее. Принцу оставалось только цепляться за торчащие драконьи гребни перед собой и молиться богам, чтобы его возбуждение прошло к тому моменту, как они приземлятся. К счастью, ждать долго не пришлось: когда Аногар вторично пролетал над Великой септой Бейлора, Джиор впервые увидел перед собой мелькнувшие снежинки. Ещё немного — и он стал смаргивать снег со своих ресниц. — Летим обратно? — почти крикнула Джоанна ему на ухо. Если бы не шапка под капюшоном, Джиор временно утратил бы слух, а так всего лишь поморщился от её громкого оклика. — Летим, — согласился он и нагнулся ближе к шее дракона. — Аногар! Лети обратно в Логово, Аногар! То ли Аногар его послушался, то ли ему самому не хотелось летать под снегопадом, но так или иначе через несколько минут он уже приземлялся в Драконьем Логове. При виде старшего товарища Ледяной Огонь радостно взревел и забил крыльями по земле. Его братья, уже переставшие драться, к нему присоединились, но Джиору было не до приветствия юных драконов. — Бр-р… — Несмотря на войлочный плащ, камзол и шерстяную тунику под ним, ему казалось, что он всё равно промёрз до костей. Он еле слез с загривка Аногара и помог спуститься Джоанне. — Ты как, Джоанна? Тебе не холодно? — Немного… — Джоанна не жаловалась, но Джиор видел, как она зябко кутается в свой плащ. — Немного? Иди сюда, — он машинально взял её за руку и прижал к себе, распахнув полу плаща, — а то опять застудишься. Она скользнула в его объятия с такой готовностью, так крепко прижалась, что Джиор искренне пожалел о своём порыве согреть её. Он хотел было оттолкнуть Джоанну, чтобы та не ощутила его постыдного возбуждения, и лишь усилием воли пересилил себя. Ему стало стыдно, но Джоанна как будто ничего и не чувствовала — только жалась к нему ещё крепче. Её лицо было совсем близко к его лицу: они были одного роста, и щёки Джиора обдавало её горячее дыхание. Он невольно потянулся к ней губами в попытке поцеловать, но отпрянул, услышав голос Анамара: — Принц Джиор, пора возвращаться в замок. Королева будет недовольна, если вы и леди Джоанна заболеете после прогулки. Скрипнув зубами, Джиор нехотя выпустил невесту из своих рук. — Где наши лошади, Анамар? — У Тургута. Поспешите, мой принц: снегопад начинает усиливаться. С ладонью Джоанны в руке Джиор покорно направился вслед за Безупречным. Анамар оказался прав — как только они вчетвером покинули Драконье Логово и начали спускаться по склону холма Рейнис, снег опасно сгустился. Вскоре над городом закружилась настоящая метель. Хотя Джиору было не так холодно, как в небе, он считал минуты до той поры, пока они наконец не очутятся в родных и знакомых стенах Красного Замка. К тому моменту, как их небольшая кавалькада добралась от холма Рейнис до холма Эйгона, на Королевскую Гавань уже опустились сумерки. Джиор с трудом спешился со своего коня. Под снегом и на ветру он так закоченел, что холод щипал его пальцы даже сквозь перчатки. Джоанне же помог спешиться Тургут. На ресницах у неё налипли снежинки, щёки были багровыми от прилившей крови, а руки она всё время пыталась спрятать в рукава. — Может, я провожу тебя в твои покои? — предложил Джиор. Джоанна отрывисто кивнула. — Твой дядя говорит, что в такой мороз ничто не согревает лучше, чем арборское или дорнийское вино. Опробуем этот способ? — Х-хочешь — опробуй его сам. — Джоанна крепко растёрла рукавицей свой покрасневший нос. — Я знаю способ получше. — Какой же? Ответ на этот вопрос Джиор получил почти сразу, как только они оба ввалились в покои Джоанны, пустовавшие с самого обеда, но исправно натопленные. Кликнув двух служанок, Тинту и Квеллу, Джиор велел им принести кувшин дорнийского вина. Джоанна же попросила горячую ванну. Как только служанки с поклоном вышли, Джиор обернулся к невесте: — Это и есть твой способ? — Самый надёжный, — подтвердила Джоанна. — А зачем ты попросил принести вино сюда, а не в свою комнату? — Одному греться скучно. Эймон сейчас с Лианной, отец с матерью — у себя… Не хочу им мешать. — Хорошо, оставайся. — Джоанна по-хозяйски указала Джиору на ближайшее кресло. — Только сними верхнюю одежду, а то замёрзнешь до самых костей. «Я уже и так замёрз», — хотел было ответить Джиор, но оставаться во всём влажном и впрямь было нежелательно. Он разулся, стянул перчатки, развязал плащ всё ещё непослушными пальцами и положил его на край постели Джоанны. Туда же отправился и его камзол, оставив самого Джиора в одних только бриджах и тунике на голое тело. Как только он положил камзол поверх остальной одежды, раздался стук. Зашли три служанки: Тинта и Квелла принесли горячую воду, третья, Ятти, — обещанный кувшин дорнийского вина. Когда они наполнили водой большую деревянную ванну, Джоанна отослала их восвояси, но Ятти перед самым выходом бросила на Джиора укоризненный взгляд. — Никогда ещё в моём распоряжении не было сразу столько вина, — рассмеялся Джиор, как только дверь захлопнулась за служанками. — Смотри, Джоанна! — Он наполнил кубок ароматным вином больше чем наполовину. — Дядя Тирион очень хвалил дорнийское вино. Попробуй: тебе, наверное, тоже понравится. — Я предпочитаю расслабляться, как моя леди-мать, — отозвалась Джоанна. Она взялась было за завязки своего платья, но вдруг замялась. — Джиор, ты бы не мог… ну… — Что? — Он даже не успел сделать первый глоток. — Отвернуться… — Джоанна нерешительно прикусила сперва нижнюю губу, потом верхнюю. — Всё-таки мы с тобой ещё не женаты… Не выпуская из рук кубка, Джиор быстро отошёл к окну. Он покачивался на одной ноге, словно аист, и слышал, как Джоанна за его спиной торопливо раздевается. При воспоминании о том, что творилось во время полёта, его охватило желание обернуться и хотя бы на миг насладиться видом обнажённой невесты, но вместо этого он лишь приставил кубок ко рту и принялся поглощать терпкую влагу. Сладкий на первый вкус напиток обжёг язык, и Джиор закашлялся. Он отдышался, только когда услышал негромкий плеск воды, после чего торопливо крутанулся вокруг своей оси. — Терпкое? — Джоанна сидела в воде по самую шею. — Говорила же, что это плохой способ согреваться. — Наоборот, в самый раз. — Джиор упрямо допил кубок до конца и неуклюжими шагами вернулся к креслу. — Ты бы всё равно не позволила мне принять ванну вместе с тобой. Джоанна со смехом зачерпнула воды и брызнула в него, оставив пару мокрых пятен на тунике. Джиор немедленно воспользовался этим, чтобы снять и её, оставшись в одних бриджах. — Так купаются только в Вольных Городах. Но мы-то с тобой родились в Вестеросе, а не в Эссосе. Хотя матушке и отцу однажды довелось принять совместную ванну, когда они были ещё Тартской Девой и её заложником-Цареубийцей. — Расскажи об этом случае. — Хмель начал растекаться по телу Джиора, и он наполнил вином второй кубок. — Я знаю о твоих родителях куда меньше, чем ты о моих, а ведь вскоре мы породнимся, верно? У Джоанны приоткрылся рот — казалось, она собирается с мыслями. Джиор спросил себя, что бы она сделала, если бы он прямо сейчас её поцеловал, проник языком между губами и ощутил её вкус. От этой мысли его плоть тут же стала твёрдой, и пыл немного утих только после того, как он вновь отпил вина, глядя на ковёр под своими босыми ногами. — Хорошо, слушай, — наконец произнесла Джоанна, и Джиор вскинул голову. — Это произошло в Харренхолле, где отца и матушку ненадолго приютил Русе Болтон… Она рассказывала с увлечением, а Джиор молча слушал, продолжая тянуть из кубка вино. Раскалённые змейки раз за разом опаляли его изнутри, совершенно изгнав всякий холод, а хмель растекался по телу всё больше. Джиор слушал, но занимал его не столько рассказ Джоанны, сколько она сама. Он изо всех сил пытался сосредоточиться на её голосе, но ничего не мог с собой поделать. Взгляд его скользил по наполовину мокрым золотым кудрям Джоанны, по изящно очерченным губам, к которым Джиор ещё ни разу не прикасался. Он никогда не видел подругу обнажённой, но сейчас под толщей воды угадывалось статное, изящное девичье тело, словно выточенное из слоновой кости. С идеальными плечами, с налитой аккуратной грудью, с кожей гладкой и белой, как снег за окном… Чтобы обуздать вновь возросшее вожделение, Джиор заставил себя окинуть взглядом кувшин вина на столе. Оказывается, он успел опустошить его на четверть, если не больше. Пожалуй, больше пить он не станет: ведь ему давно уже не холодно, а пьянство до добра не доведёт, как говорит отец. Тем более ему нет ещё и четырнадцати. — …и тогда отец, утомлённый своим рассказом, чуть не упал в обморок прямо в ванне, а мать позвала на помощь стражу, крикнув: «Помогите Цареубийце!..» — Джоанна громко рассмеялась, но тут же изменилась в лице. — Да слушай меня! — В обморок чуть не упал?.. В горячей ванне? — Джиор порадовался, что хоть что-то запомнил. — Тебе стоило бы поберечься. — Да вода уже почти остыла. — Джоанна дёрнула плечом. — Дай мне полотенце, пожалуйста. Джиор опёрся обеими руками о подлокотники кресла и встал на ноги. От трёх кубков его слегка вело, но отнюдь не настолько, чтобы он падал в обморок, как лорд-отец Джоанны с отрубленной рукой. Взяв брошенное на кровати длинное махровое полотенце, он вручил его ей. Его рука сомкнулась на её предплечье, когда он помогал Джоанне выйти из воды, и в который раз за день его обдало мощной волной жара. Проклятье, он хочет эту девушку, свою невесту! Ему пришлось сделать медленный вдох, когда Джоанна мастерски обмоталась полотенцем, прикрывшим её от груди до середины бёдер. — Джиор? — Она подняла на него глаза. — Что с тобой? Ты что, пьян? — Н-немного… — Джиор как заворожённый дотронулся до её мокрого локона, растёр между пальцами мягкие прядки, золотые, точно львиная грива. — А что ты делаешь? — Любуюсь тобой, — хрипло дыша, отозвался принц. — Какая же ты красивая… Я люблю тебя… моя Джоанна… — Любишь?.. — Джоанна облизнула пересохшие губы, и этот невинный жест вызвал жар и давление в его чреслах. — Боги, да, — прошептал Джиор, глядя в её глаза, зачарованный этой изумрудной зеленью в обрамлении чёрных ресниц. В его ушах стоял рёв от прилива чувственности, и, не успев осознать, что делает, он приник к её рту неумелым, но яростным поцелуем. Теперь он понял, что должен обладать ею. Ощущать её вкус. Сделать её своей. Чтобы она могла думать только о нём и больше ни о ком. Сначала Джоанна застыла от его напора. Он рывком притянул её к себе, его руки исследовали её изгибы под махровой тканью. Но вместо того, чтобы отпрянуть, как он почти ожидал, она ответила на его поцелуй с такой же страстью, пусть и не обняла — её руки всё ещё придерживали полотенце. Лишь с огромным трудом Джиор сумел разжать объятия и отпустить её. Она отшатнулась назад, к ванне; её волосы золотой копной окружали раскрасневшееся лицо, губы припухли и потемнели от его поцелуя. — Ч… что ты делаешь?.. — повторила она. Смутилась, это сразу видно, но не испугалась, не убежала. — Это всё вино. Ты была права… — Джиор вновь подошёл к ней вплотную и, взяв за руки, настойчиво развёл их в стороны. Полотенце упало на пол, открыв его хмельному взгляду два молочно-белых упругих холмика с крепкими, как копья, розовыми навершиями. Страсть охватила его, внизу вновь болезненно напряглось от жаркого желания. Он взял одну её грудь в ладонь, ощутив капельки воды, тепло и атласную гладкость кожи. Потом слегка сжал руку, обвёл большим пальцем сосок, отчего тот мгновенно затвердел. — Не… не делай так!.. — выдохнула Джоанна, но Джиор, не слушая, уже более уверенно припал к её губам. Одной рукой он по-прежнему сжимал её грудь, другой с жадностью шарил по девичьему телу. Джоанна тихо стонала, то вскидывая руки, то опуская их. Хочет ли она его или просто не может его оттолкнуть? Джиор не знал. Выпитое вино ударило ему в голову, пробудив его мужское начало раньше, чем хотелось бы. Он схватил Джоанну за талию и слегка надавил ладонью между грудей, заставив её опуститься на ковёр, тёплый и пушистый. Джоанна не билась, не пыталась вырваться — лишь зрачки её постоянно двигались туда-сюда. Пользуясь тем, что она не возражает, Джиор всё более уверенно осыпал её ласками. Он наклонился и сомкнул губы вокруг одного соска; его язык безжалостно теребил его. Джоанна выгнулась дугой, закрыв глаза от наслаждения. «Джиор…» — со стоном прошептала она. Ободрённый этим стоном, Джиор принялся ласкать её груди пальцами левой руки, а правую запустил между бёдер Джоанны, осторожно гладя внутреннюю поверхность. Но Джоанна моментально сжала ноги и попыталась отпрянуть от него. — Не… не надо!.. — Тебе больно? — испугался Джиор. Даже распалённый желанием, он не хотел причинять возлюбленной боль. — Нет… — Щёки Джоанны пылали ярче цвета на эмблеме Ланнистеров. — П-продолжай, если хочешь… Джиор с облегчением улыбнулся. Его пальцы проникли внутрь, задевая все самые сладкие места и заставляя Джоанну захлёбываться тихими, прерывистыми стонами. В какой-то момент она вскрикнула, выгибаясь навстречу ласкам Джиора, но он успел зажать ей ладонью рот. Не хватало ещё, чтобы их услышали снаружи. Когда он убрал обе руки, Джоанна — вся красная, задыхающаяся от очевидного возбуждения — просипела, задыхаясь: — Джиор… Джиор, но разве так можно? Мы же ещё не женаты… Я… мне всегда говорили, что так нельзя… Я боялась признаться, как меня влечёт к тебе, как хочется поцеловать… прижаться к тебе… быть с тобой… — Не бойся, моя храбрая львица, не бойся… Ты даже не представляешь, какая ты соблазнительная… как я тебя хочу, Джоанна… Он накрыл её рот губами и поцеловал нежным, глубоким поцелуем, вложив в него всю свою душу. Джоанна скользила ладонями по его горячей коже, ласкала его шею, его плечи и спину. Потом провела по животу и потянула за шнурки бриджей. Не говоря ни слова, Джиор скинул их и остался полностью обнажённым, после чего повис над ней. Его пальцы запутались в её золотых волосах, и он нежно взял её за подбородок. — Ты согласна… можно?.. — Да, мой принц, — выдохнула Джоанна. — Да. Она раздвинула истекающие влагой бёдра и крепко прижала его к себе. Джиор неторопливо опустился в неё, так неспешно, что она застонала от его медлительности. Он замер, смакуя своё проникновение, наслаждаясь жаром и теснотой. Но стоило его возлюбленной застонать, как он потерял терпение и толчком проник в жаркую глубину. Глаза Джоанны широко раскрылись, она ахнула и прильнула к нему. Он кусал губы, омываемый волнами наслаждения, которое она ему дарила, и терялся в половодье ощущений. Ногти Джоанны царапали его спину, а Джиор лихорадочно покрывал поцелуями всё её лицо, задевая даже локоны, и впивался губами в нежную шею. Жар и теснота так и толкали его к пику, и он сам не заметил, как взорвался глубоко внутри неё. Он долго лежал так, впитывая её нежность и теплоту. Лишь когда удовольствие схлынуло, понимание того, что он наделал, проникло в его мозг, одурманенный вином. Боги, нет. О чём он только думал? Браня собственную слабость, он заставил себя откатиться от Джоанны и уронил голову на руки. Проклятие. Джоанна устало приподнялась на локте, и в её голосе зазвучала тревога. — Джиор? Что с тобой, милый? Он бросил на неё мутный взгляд и не смог отвести его. Спутанные волосы рассыпались по плечам золотистым облаком, а щёки разрумянились. Мягкий свет сиял в зелёных глазах, лицо было полно тревоги. Несомненно, одна ошибка не может привести к катастрофе. В конце концов, Джоанна и без того обещана ему, а матери и отцу главное, чтобы она лишь не заглядывалась на юных оруженосцев в замке. Его охватило чувство облегчения при этой мысли, и он покачал головой: — Всё хорошо, Джоанна. Я не расстроил тебя? — Это было невероятно. — Она расслабленно улыбнулась и подползла к нему. — Лианна говорит, что Эймон… весьма хорош в постели, но ты будешь явно не хуже, а может, даже лучше. — У меня ещё полно времени, чтобы до него дорасти, — усмехнулся Джиор, завидуя брату белой завистью. Всё-таки ему самому только тринадцать лет против Эймоновых восемнадцати. — Может, в кровать переберёмся? — Джоанна, пошатываясь, поднялась на ноги. — Я спать хочу… У Джиора у самого слипались глаза, но идти в таком состоянии в свои покои было выше его сил. Он откинул покрывало на постели и забрался туда вслед за Джоанной. — Ты не боишься, что утром нас обнаружат вместе твои служанки? — спросил он её. — Не-а, — улыбаясь, пробормотала Джоанна. — Пусть знают. Джиор снова улыбнулся, нежно гладя её по спине. — Знают что, милая? — Что я твоя. Он прижал её к себе, укачивая в своих объятиях. Милая, любимая Джоанна. Она сказала: «твоя». — Нет, моя львица, — прошептал он ей на ухо. — Ты не та, кто принадлежит мне. Это я принадлежу тебе. Сейчас и навсегда твой.