Драконья кровь

Небо у него над головой было затянуто мутной серой пеленой облаков, из которых снег сыпался, как перья из прохудившейся подушки. Джону то и дело приходилось смаргивать снежинки с ресниц, но он и не думал приказывать Рейгалю приземляться. Слишком давно он летал в последний раз на драконе, чтобы поступать так всего лишь из-за того, что в самом разгаре полёта неожиданно пошёл снег. Если Джиору они с Дейнерис пока не позволяли летать далеко за пределами Королевской Гавани, то Эймон и Лианна уже нередко баловались полётами до Драконьего Камня. Сам же Джон предпочитал Черноводную, летать над которой его дракон особенно любил. Залив не замерзал даже в самое холодное время, и наблюдение за его водами с драконьей спины всегда доставляло Джону удовольствие. Обычно Рейгаль, едва покинув пределы столицы, сразу уносился к Золотой дороге или к Королевскому тракту и летал над ними по целым часам, не раз достигая то Харренхолла, то Пламенного Поля. Сегодня он выбрал Золотую дорогу, по которой Джиор, его невеста и лорд Тирион уехали с месяц тому назад в Утёс Кастерли. Под драконьим брюхом расстилались поля и леса, виднелись деревушки, и всё это было щедро усыпано снегом, который прибывал с небес с завидной регулярностью. Джон давно не был на родине, в Винтерфелле, но из писем Сансы знал, что на Севере дела куда хуже, чем в столице. Сансе помогали Арья и Джендри, благо в Штормовых землях зима почти не давала о себе знать. Впрочем, Джону не раз приходилось, сидя на Железном Троне, выслушивать жалобы крестьян и ремесленников с Королевских земель, чьи средства совсем истощила затянувшаяся зима. Он терпеливо принимал всех и каждому обещал помощь с пропитанием или жильём, часто прямо на месте приказывая выделить из казны ту или иную сумму. И почти всегда на такие приёмы он брал с собой Эймона, будь то жалобы на голод, нищету или же на убийц и воров. «Какой ты король, это становится понятно, когда твоим подданным нужны защита и покровительство, — поучал он кронпринца. — Легко быть королём в пору изобилия, но в трудное время правитель обязан быть рядом с народом. Корона налагает на тебя обязанности, которые негоже перекладывать на плечи близких тебе людей. Настоящий король сам должен знать жалобы, печали и радости всех жителей государства». И Эймон, к радости Джона, во всём с ним соглашался. Порой он сам вмешивался то на приёмах, то на заседаниях Малого Совета, и вносимые им предложения чаще всего были вполне разумны. Хотя в душе Эймон всё ещё оставался мальчишкой, но мало-помалу обретал стать и выдержку будущего короля. Мягкостью облика и простотой в общении он походил на самого Джона, однако в глазах его иногда был виден истинно драконий огонь, а решения могли быть и жёсткими. Лорды Бронн и Давос Сиворт, даже Варис прониклись к нему уважением и в один голос предрекали Джону, что Эймон станет прекрасным королём. В глубине души Джон сомневался, доживут ли они сами до этой эпохи. Все советники служили ему верой и правдой почти двадцать лет, а ведь некоторые из них и тогда уже были немолоды. Борода Бронна стала почти полностью седой, лорд Давос понемногу слабел с каждым годом, а уж сколько лет Варису, никто из них даже не смог бы сказать. Один Тирион был бодр и крепок, словно ему и не перевалило за пятьдесят, словно в его бороде не было густой седины, как у Бронна. Лишь относительно Сэма Тарли и Серого Червя, которым было едва за сорок, Джон мог быть уверен полностью. Что ж, так уж повелось с начала времён: рано или поздно на смену бывалым оплотам Семи Королевств придут новые, молодые лорды, и начнётся другая эпоха. И Джон надеялся, что Эймон подберёт Малый Совет не хуже, чем это много лет назад сделали они с Дени. Притихший было Рейгаль вдруг пронзительно заскрежетал, обрывая его мысли, и камнем полетел вниз. Джон разом прекратил думать о советниках и вцепился в гребни на загривке дракона. Снег перестал бить ему в лицо, зато в глаза и нос крепко ударил ветер, холодный и порывистый. Он машинально задержал дыхание. Когда Рейгаль снизился на добрых полсотни ярдов, перед ним по-прежнему простиралась Золотая дорога, но теперь она не была пуста. Джон разглядел большую карету красно-золотых цветов и несколько десятков солдат, над которыми ветер теребил знамёна со львом. Сорок Безупречных везли королевские штандарты. Неужели это возвращается Джиор со своими спутниками? Но зачем лорд Джейме дал им в провожатые своих домашних гвардейцев, если сопровождения из Королевской Гавани было более чем достаточно? Он надавил на драконьи гребни, заставив Рейгаля вновь скрежетнуть и опуститься ещё ниже. Дракон пронёсся прямо над процессией. Ещё чуть-чуть, и он бы задел карету своим брюхом. У половины гвардейцев лошади испуганно заржали, многие встали на дыбы, чуть не опрокинув всадников наземь. Джону показалось, что в одном из окон кареты мелькнула златоволосая голова, но кому она принадлежала, с драконьего загривка определить было невозможно. Зато теперь все, кто сидит в карете, узнают, что король совершает воздушный променад. Рейгаль взлетел, описал плавный поворот в воздухе, и Джон различил вдалеке купола Великой септы. До Королевской Гавани было рукой подать. Дракон долетит до неё не более чем за пять минут, а встреченной им процессии потребуется около получаса. Если он поторопится, то сумеет добраться до Красного Замка намного раньше и встретить гостей, как подобает королю. В том, что Джиор и Джоанна везут гостей, у Джона не оставалось сомнений. Только вот кого именно? Джон поймал себя на мысли, что хотел бы повидать любимую племянницу Кейтилин, выданную замуж за Галладона Ланнистера год тому назад. Должно быть, теперь она стала куда взрослее и краше, чем на свадьбе Эймона и Лианны, когда он видел её последний раз. Он слегка наклонился вперёд и опять надавил на гребни. Рейгаль недовольно заскрежетал, дёрнул шеей, отчего Джон едва не подскочил в своём кожаном седле, и устремился к стенам Королевской Гавани. В ушах снова засвистел ветер, проникая даже под капюшон. Снежинки хлестали по лицу короля, попадали на губы, но он только жмурился. Царивший в небе холод мало-помалу начинал брать своё, и даже меховой плащ перестал спасать от пронизывающего ветра. Джон окончательно решил, что уже достаточно развеялся. Теперь ему больше всего хотелось вернуться на землю и как следует согреться. Руки его в рукавицах успели порядком окоченеть, когда Рейгаль наконец заскользил над столичными домами. Ещё несколько взмахов, и взгляду Джона открылись высокие, мощные, наполовину закопчённые стены Драконьего Логова. Изнутри слышался громкий скрежет и недовольное утробное рычание. Захлопав крыльями, Рейгаль приземлился на своём обычном месте — рядом с братом, однако Дрогон его почти не заметил, увлечённый любовной игрой со Мстительницей. Та щёлкала зубами возле его носа, пыталась ударить хвостом, но Дрогон парировал почти все попытки. Если же бирюзовой драконице удавалось его укусить, она довольно скрежетала, и всё повторялось сызнова. Улыбнувшись, Джон отцепил замёрзшие руки от гребней Рейгаля и почти скатился с его загривка, царапая одежду о торчащие шипы. Лишь коснувшись ногами земли, он почувствовал, как гудят его мышцы от долгого полёта в зимнем небе. — Отлично полетали, Рейгаль, — сказал он сипловатым голосом, погладив своего дракона между глаз. — Ты тоже доволен? Рейгаль согласно скрежетнул. — В следующий раз я навещу тебя вместе с Дени, — пообещал Джон. — Думаю, она захочет повидать тебя и Дрогона. Рейгаль скрежетнул ещё громче, заставив Джона рассмеяться. Он провёл рукавицей по драконьему носу и, чуть размяв ноги, направился к воротам. У выхода его ожидал Серый Червь, согласно долгу лорда-командующего сопровождавший короля во время поездки по городу. Чуть поодаль, заложив руки за спину, стояли Фехрам и Пайнар. — Ваша милость, — подал голос Серый Червь. Его друзья поприветствовали короля молчаливым поклоном. — Надеюсь, ваша прогулка прошла хорошо? — Лучше не бывает, — отвечал Джон с видом беспечности. — Но я очень замёрз и хочу как можно скорее добраться до Красного Замка. — Лошади уже ожидают нас, ваша милость, — успокоил его Фехрам. Лошади и вправду смирно ждали их возле самых ворот. Серый Червь помог Джону, на время растерявшему привычную сноровку, забраться в седло, после чего вихрем взлетел на своего коня, и все четверо выехали из Драконьего Логова. Спускаясь по холму Рейнис, Джон с удивлением осознал, что снегопад наконец закончился. — Нам нужно поторопиться, Серый Червь, — сказал он лорду-командующему, пользуясь тем, что их лошади идут вровень. — Необходимо вернуться в замок как можно раньше. Брови на смуглом лице Безупречного слегка приподнялись. — Вы так замёрзли, ваша милость? — Не в этом дело, — качнул головой Джон. — Когда Рейгаль летел над Золотой дорогой, я увидел кортеж с драконьими и львиными знамёнами. Вне всякого сомнения, это мой сын, его невеста и лорд Тирион возвращаются из своей поездки в Ланниспорт. — И вы хотите поскорее добраться до Красного Замка, чтобы встретить их как подобает? — На губы лорда-командующего легла тёплая улыбка, которая делала его обычно суровое лицо. — Именно так. Они примерно в получасе езды от Королевской Гавани, так что у нас есть время. — Соскучились, ваша милость? — Серый Червь подмигнул. Раньше от него было почти невозможно ожидать такого, но годы, прожитые им бок о бок с королевской семьёй, растопили его давно очерствевшее сердце. — Конечно, — отвечал Джон с теплотой в голосе. — К тому же они, насколько я понял, везут гостей. Было бы невежливо с моей стороны приехать позже и не принять их, как положено королю. — Неужели к нам едут лорд и леди Ланнистер? — изумился лорд-командующий. — Если бы они были там, я бы разглядел их во главе процессии. — Джон усмехнулся со знанием дела. — Насколько я знаю, они оба не любители ездить в каретах, даже зимой. Думаю, что с Джиором едет их сын Галладон… и Кэт, моя племянница. Он не сомневался, что Серый Червь улыбнулся в ответ на его собственную улыбку. — Думаю, она будет очень рада повидать вас, государь. Ни для кого не секрет, что вы всегда очень любили детей леди Сансы. «И Арьи тоже», — мысленно добавил Джон, вспомнив свою боевитую кузину, её лорда-мужа и сыновей. Семейство Баратеонов он не видел с тех пор, как побывал на турнире в Хайгардене, который давал лорд Уиллас Тирелл в честь свадьбы своей единственной дочери Оленны с дорнийским княжичем. Гостя в Хайгардене, Джендри заключил с великим князем Тристаном брачный договор, обручив Неда с его дочерью Аланой. Свадьба должна была состояться через три месяца, когда наследнику Штормового Предела исполнится шестнадцать. Княжна Алана, считавшаяся одной из первых красавиц Вестероса, не славилась распутством и вполне могла стать Неду верной женой. Джон высоко оценил мудрость её отца-князя, который решил одним махом закопать топор вековой вражды Дорна с Простором и Штормовыми землями. Не убирая расслабленной улыбки с лица, он тронул поводья, посылая коня галопом. Серый Червь, Пайнар и Фехрам немедленно поспешили за ним. Получилось так, что когда слегка отошедший от полёта Джон и его гвардейцы добрались до Красного Замка, ворота, предназначенные для проезда карет, ещё не были распахнуты. Западный двор, как всегда, гудел от голосов и звона мечей. Домашние гвардейцы, рыцари и оруженосцы, укутанные в меховые плащи, без устали рубились, махали копьями и вспарывали кинтаны. Поодаль Джон, ещё не слезший с коня, безошибочно разглядел своего старшего сына и его лучшего друга Сэмвелла Тарли. Они увлечённо лязгали мечами, изворачивались, отскакивали, не обращая внимания ни на кого вокруг. Джон потрогал рукавицей холодный эфес своего Длинного Когтя, с которым расставался только на ночь, и внезапно ощутил желание присоединиться к обоим юношам. Высвободив левую ногу, застрявшую в стремени, он соскочил с коня. Подбежавший конюх взял того под уздцы и с поклоном повёл на конюшню. Джон проводил его благодарным кивком, после чего направился к Эймону и Сэму. Снег приятно хрустел под его сапогами. — Ваша милость. — При виде Джона Сэм перестал парировать удары Эймона и отвесил низкий поклон. Высокий, заметно раздавшийся в плечах, с щетиной на лице, он едва напоминал пухлощёкого мальчишку, с которым Джон обожал возиться ещё до рождения собственного первенца. — Повнимательнее, Сэм! — Эймон отточенным движением выбил меч из его руки, прежде чем тоже заметил Джона. — Отец? Ты вернулся с прогулки? Как она прошла? — Прекрасно, — отвечал Джон. — Думаю, ты не раз видел меня в небе. А почему Лианна не с тобой? — Она сейчас с нашей дочерью, — пояснил Эймон, спрятав Яростный Огонь в ножны. — У Рейлы опять режется зуб, а Лианна не пожелала оставлять её на попечение служанок. — Похвально. — Джон улыбнулся. До того момента, как заехать во двор, он намеревался сразу же по возвращении пойти в замок, но теперь ему захотелось разогреть кровь иным способом. — Не возражаете, милорды, если я присоединюсь к вам? После полёта на драконе не мешало бы размяться. — Вы хотите сменить меня или Эймона? — осведомился Сэм. В отличие от принца, он не спешил прятать свой клинок. — Я бы хотел пофехтовать с сыном. — Джон усмехнулся уголками рта. — Но и тебе окажу такую честь, если ты пожелаешь. — Как угодно вашей милости. — Сэм опять поклонился и, сунув меч в ножны, отошёл на безопасное расстояние. Привычным жестом, отточенным за много лет, Джон выхватил Длинный Коготь и с шутливой угрозой направил его на Эймона. — Давай, Эйм. Покажи, на что ты способен. Эймон не менее быстро извлёк из ножен свой Яростный Огонь. Два валирийских меча, дымчатых, как полоски тумана, скрестились в воздухе. На клинках блеснуло солнце, совсем недавно вышедшее из-за облаков. Джон бился в полную силу, стараясь лишь не задеть сына остриём меча, но и Эймон не уступал ему. Серые, точь-в-точь как у него, глаза сверкали боевым азартом. Школа самого Джона и Серого Червя его многому научила. Эймон парировал удары быстро и чётко, с быстротой молнии наносил свои, уворачивался, подбегал и тут же отскакивал. Джону пришлось напрячь силы, как он это делал последний год. По его лбу уже побежала струйка испарины, когда Эймон внезапно поскользнулся на участке снега, отполированном до блеска его собственными ногами, и, коротко вскрикнув, рухнул наземь. — Отец… — прохрипел он устало. Джон забеспокоился. — Что с тобой, сынок? — Он вытер пот со лба и взволнованно склонился над Эймоном. — Ты в порядке? — В порядке… — Эймон улыбался, но Джон видел, как на его виске тоже блестит влага. — Я не раз побеждал и Сэма, и других рыцарей, но тебя трудно одолеть, отец. Не зря тебя считают одним из искуснейших бойцов Вестероса. Джон протянул сыну руку, помогая подняться с земли. — Ты от моей крови, Эймон, и у тебя большое будущее. Битва на Ступенях — тому доказательство. Ты станешь могучим воином и одержишь над врагами много славных побед. — Побед… — Эймон задумчиво погладил свой выпуклый подбородок, на котором не виднелось ни единого волоска. — Ты прав, отец: я мечтаю о победах. — Правителей часто делают великими именно их мечты, — проговорил Сэм, стоявший молча на протяжении всего поединка. — Без этого не было бы ни Эйгона Завоевателя, ни Джейхейриса Миротворца, ни Дейрона Юного Дракона. — Я хочу быть великим королём, как и они. — Эймон прищурился, глядя на солнечные блики, игравшие на мечах других рыцарей. Вдруг он спросил: — Отец, ты никогда не мечтал покорить Эссос? Этот вопрос, заданный столь внезапно, обескуражил Джона. Но ответ на него последовал незамедлительно. — Никогда. Да и зачем мне это? Всю жизнь я пытался загладить раны, которые Вестеросу нанесла Великая война, и не допускать конфликтов ни в одной области Семи Королевств. Но идти походом на Эссос… К чему такая затея? Однако Эймон ничуть не смутился. — Семи Королевств не существовало бы, отец, если бы Эйгон в своё время задался таким же вопросом. Если бы мы, Таргариены, присоединили к Вестеросу земли на большей части Эссоса, это принесло бы нашему государству огромную выгоду. Можно было бы не платить дорого за редкие товары, самим контролировать Железный Банк, перенимать у жителей Вольных Городов многие полезные вещи… — И как-то заставить уживаться браавосцев, тирошийцев, волантийцев и прочих потомков Валирии между собой в едином государстве. Лавировать между ними, улаживать постоянные бунты и восстания, противостоять интригам. — Джон рассмеялся бы, если б не боялся привлечь к себе лишнее внимание. — Твои мечты похвальны, сынок, но их невозможно осуществить. А ведь есть ещё и Залив Драконов, и Кварт, и дотракийцы… Из такого многообразия земель невозможно создать единое государство, которое подчинялось бы королю на Железном Троне. — А если создать не одно государство, а, скажем, два? — вставил Сэмвелл. — Я не силён в политике, ваша милость, но, признаюсь, мечты Эймона и мне по душе. — Чтобы завоевать столько земель, нужно иметь огромное войско, и одними драконами тут не обойтись. — Джон обернулся к сыну. — Ты — сын своей матери, Эйм, в тебе течёт кровь покорителей всего Вестероса, но время таких завоеваний уже миновало. Наш удел — следить за миром в Семи Королевствах и за тем, чтобы казна не опустошалась напрасным мотовством. Войны никогда не шли королевству на пользу, сынок. Разве ты плохо изучал нашу историю с отцом Сэма? Эймон покраснел, как неопытный юнец, — хотя, напомнил себе Джон, он ещё и есть мальчишка. Но ответить он не успел. За спиной у Джона привратники с трудом распахнули ворота, створками соскребая снег с земли, и Западный двор моментально заполнился ещё несколькими десятками рыцарей. Между гвардейцами с чёрно-красными и красно-золотыми знамёнами в пределы замка въехала карета, принадлежавшая деснице короля. Лязгнув, она остановилась, и первым наружу с совершенно не карликовым достоинством вышел Тирион, которого почтительно поддержал под руку один из гвардейцев. Вслед за ним выбрались Джиор и Джоанна, при виде которых сердце Джона забилось сильнее от радости. Последним вышел очень высокий и крепкий златокудрый юноша, на чью руку опиралась статная красавица с рыжими волосами. Они выглядели счастливой парой даже издалека, и Джон вознамерился получить этому доказательство из уст самой Кейтилин. — Ваша милость, — произнёс Галладон Ланнистер почти в один голос со своим дядей, чем сорвал с уст последнего невольный смех. — Надеюсь, вы в добром здравии? — Хвала богам, всё в порядке, — подтвердил Джон невозмутимо. — Как поживают твой лорд-отец и леди-мать, Ладон? — Он машинально назвал наследника Утёса так, как его постоянно называли Тирион и Джоанна. — С ними всё хорошо, ваша милость. Они позволили мне с моей леди-женой быть гостями в Королевской Гавани, когда я захотел нанести ответный визит. — Галладон говорил спокойно и уверенно, голосом будущего великого лорда. Его прямой, открытый взгляд, в глубине которых мерцала истинно ланнистерская самоуверенность, нравился королю. — Я буду рад принимать тебя за своим столом, — пообещал он и шагнул к Кейтилин, заключив ту в крепкие объятия. — Кэт, моя волчица! Ты так похорошела… Настоящая красавица, как твоя леди-мать. Лицо Кейтилин озарила смущённая улыбка, а глаза стали похожи на два синих озера. — Благодарю, ваша милость. Я буду очень рада повидать королеву Дейнерис и моих милых кузенов. — И они будут рады повидать тебя, Кэт. — Джон запечатлел поцелуй на лбу племянницы, прежде чем отстраниться от неё. — Как поживаешь? В Хайгардене ты не выглядела несчастной. — Сейчас я счастлива, государь. — Кейтилин послала своему лорду-мужу ласковый взгляд и взяла его за руку. — Матушка оказала мне добрую услугу, согласившись на предложение леди Бриенны. Вспомнив, что с момента их свадьбы прошло уже достаточно времени, Джон машинально скользнул взглядом по животу племянницы, но никаких намёков на беременность не увидел. Однако Ладон поймал этот взгляд. — Два месяца назад Кэт подарила мне сына, — сказал он с неподдельной теплотой в голосе. — Я назвал его Тарианом, ваша милость. Он крепок и здоров, но ещё мал для столь долгих путешествий, поэтому мы не взяли его с собой. Выходит, у Сансы теперь есть внук? Джон ощутил необычайную радость за кузину. — Поздравляю вас обоих. — Он снова отечески поцеловал Кэт, заодно потрепав по голове её мужа. — Виданное ли дело — спустя столько лет Старки и Ланнистеры наконец согласились породниться и забыть о былой вражде! — Невольно он вспомнил лорда Эддарда, Робба, Брана, но отмёл призраки горького прошлого ради будущего союза. — Да пошлют боги юному Тариану судьбу столь же великого лорда, как Герольд Ланнистер и Криган Старк. Кейтилин, Галладон и все прочие согласно склонили головы. Неожиданно к Джону сделал шаг Тирион, против обыкновения молчавший всё то время, пока король разговаривал с его юными родичами. — Ваша милость… я, конечно, всё понимаю: вы рады нас видеть и всё такое, — проговорил он на свой обычный манер. — Но, может, пойдём наконец в замок, пока мы с голоду не померли? Джон уже много лет не робел перед Тирионом Ланнистером, но на сей раз тот был совершенно прав. — Простите, милорд-десница. Идёмте в замок. — Он обвёл рукой и своих сыновей, и всех остальных. — Королева будет очень рада видеть вас всех, особенно тебя, Джиор. — Сын наконец подошёл к нему, и Джон коснулся губами его пушистых серебряных локонов. — Я скучал, отец. По тебе и по матушке, — тихо промолвил Джиор, обнимая его. — И она по тебе очень скучала. — Джон взъерошил его волосы, как часто делал это, когда Джиор был ещё ребёнком. — Пойдём. Семейное застолье, устроенное с лёгкой руки Дейнерис в честь приезда гостей, длилось до самого вечера. Джон ничего не ел с тех самых пор, как выехал из замка в Драконье Логово, и постарался наверстать упущенное. Он наелся от души, хоть и не до такой степени, чтобы болел живот из-за обжорства, и запил всё тремя чашами вина, которые щедро наполняла Териза Мартелл. В Великом Чертоге было почти жарко из-за десятков канделябров, и Джона вскоре охватила ленивая истома. Ему захотелось пойти в свои покои и прилечь, однако Дейнерис не разделила его намерений, и Джону пришлось идти одному. Прохлада коридоров изгнала из его головы возникшие было хмель и тяжесть, но уставшие за день мышцы во всём теле требовали отдыха. Всё-таки он был уже не так юн, несмотря на свои сорок лет, и отвык от подобных нагрузок, столь привычных для него в молодости. Лавируя по коридорам, Джон то и дело натыкался на слуг и домашних гвардейцев, молча провожавших его поклонами. До королевских покоев в Твердыне Мейгора оставалось всего ничего, когда он увидел сидевшую на одном из подоконников среброволосую девчушку в простом шерстяном платье. Поджав колени, она прижалась личиком к стеклу и задумчиво смотрела на конюхов и прачек, снующих по снегу в Восточном дворе. — Дейна? — окликнул её Джон. — Папа, папа! — Дейна тут же спрыгнула с подоконника и, подбежав к нему, обняла за ноги. — Почему ты не приходил сегодня? Я скучала по тебе… Вместо ответа Джон подхватил Дейну на руки и уселся вместе с ней на подоконник. Выпростав свои ручонки, она тут же обхватила его за шею. Редким бастардам дозволялись подобные жесты в отношении своих отцов, но Джон велел бы высечь любого смельчака, который осмелился бы заявить ему об этом. — Я ездил в Драконье Логово, а потом рубился с твоим братом Эймоном на мечах, — объяснил он, пропуская прядки волос Дейны между пальцами. Они были удивительно мягкие, точно как у Визериса и Визерры. — Ты ездил к драконам? А мне можно будет поехать с тобой? — Нет. — Девочка насупилась, но Джон поспешно добавил: — Ты просто ещё мала для полётов. Однажды я посажу тебя на Рейгаля, и мы полетаем над Королевской Гаванью вдвоём. Дейна мгновенно заулыбалась, явно не заметив неуверенности в его словах и взгляде. — А где Визерра и Визерис? — вдруг вспомнила она, разом помрачнев. — Я с ними играла, но потом пришла королева и куда-то их увела… — На обед, — пришлось признаться Джону. — А почему она не разрешила мне пойти с ними? Мы с Аресуной вдвоём обедали. — Ответ на этот вопрос застрял у Джона в горле, но Дейна внезапно проговорила: — Это потому, что королева зовёт меня отродьем? Да? Стараниями Дейнерис она уже знала, что означает это слово, и прекрасно понимала, что не является принцессой, в отличие от своих названых сестёр. Но Джон скорее дал бы обет молчания, чем признался бы Дейне, что он сам ей не отец. Может, однажды он и признается ей в этом, но не так рано, когда она ещё совсем дитя. Теперь он хорошо понимал Эддарда Старка. — Да, — выдавил он наконец. — Она не хотела видеть тебя за столом со всеми нами. — Но почему? Я ведь не сделала ничего плохого… — Дейна, обычно весёлая и задорная, скривила губки, а в её огромных лиловых глазах блеснули две слезы. — Не думай об этом, Дейна. — Джон ласково потеребил пальцем её нос. — Поймёшь потом, когда вырастешь. Ты всё равно моя дочь, как и Визерра, и я тебя очень люблю. Слёзы в глазах Дейны почти сразу высохли. — Ты меня любишь, папа? Правда любишь? — Очень! Очень люблю! — заверил её король. Дейна прижалась к нему ещё крепче и поцеловала в щёку. Улыбнувшись, Джон принялся осыпать поцелуями её личико, румяное и нежное, как у Лианны в детстве. А ведь такой могла бы быть и Визерра, если бы не тот роковой день… — Ваша милость! — Голос волантийки нарушил его воспоминания. — В чём дело, Аресуна? — с прохладцей осведомился Джон. — Простите, государь… Я искала эту егозу, а она, оказывается, здесь. Вы, должно быть, шли куда-то? — Дождавшись от Джона кивка, она промолвила: — Если так, то не смею вас задерживать. Идём, Дейна! Воспитанница метнула на неё озорной взор и попросила короля: — Папа, не уходи, пожалуйста! Давай пойдём в мою комнату вместе. — Конечно. — Джон поднялся с подоконника, и Дейна положила голову ему на плечо. Лишь поиграв немного с Дейной в её комнате, Джон наконец вернулся в свои покои. Спать ему уже не хотелось. Он снял с себя тяжёлый плащ, рукавицы и бросил их на стол возле кровати. За окном вновь повалил снег, и Джон сел в стоявшее на балконе кресло, чтобы вволю полюбоваться этой красотой. Пока он летал на драконе, снег только хлестал ему в лицо, но теперь ничто не мешало наблюдать за парящими в воздухе снежинками. Глядя, как на Королевскую Гавань мало-помалу опускается вечер, и думая о милом его сердцу Винтерфелле, Джон незаметно для себя задремал. Во сне он вновь шёл по коридорам замка, как делал это тысячу раз, но на сей раз его путь лежал не в Великий Чертог. Вот он приблизился к двум Безупречным, охраняющим Большой зал, и те безмолвно распахнули окованные бронзой двери. Зал был пуст, но на троне кто-то сидел, и этим кем-то была явно не Дейнерис. Джон решительными шагами направился к самозванцу, попутно нащупав рукоять своего меча. За витражными окнами, заливая светом весь зал, солнце сверкало так ярко, как светило ещё до наступления осени. Метнув взгляд в сторону одного из окон, Джон понял, в чём причина. Снаружи царила весна, которой ему не довелось видеть ни разу в жизни, хотя он ещё был далеко не стариком. Поморгав от неожиданности, он продолжил свой путь, но уже с обнажённым мечом в руке. Самозванец, развалившийся на Железном Троне в необычно расслабленной позе, не сделал ни единого движения, даже когда Джон приблизился вплотную. Лицо его было почти полностью спрятано под капюшоном плаща. Джон умело разрезал капюшон одним движением валирийского клинка и ахнул во весь голос. Это был Эймон; он сидел на троне и крепко спал. Но сон его не был спокойным — он вздрагивал, а губы его шевелились. — Эймон. — Джон потряс сына за плечо. — Проснись, Эймон. Эймон открыл глаза. — Отец?.. — Что ты тут делаешь? На Железном Троне может сидеть только король. — Отец, я… я не хотел… правда… — Эймон протянул к нему руку, но так и не дотронулся. — Что ты тут делаешь? — повторил Джон. Слова сына вселили в него смутную тревогу. — Джон, — позвал его чей-то далёкий голос. Он обернулся, однако не увидел никого. — Джон, — повторил голос настойчиво. — Джон! Он вздрогнул всем телом и очнулся, обнаружив себя почти сползшим с кресла. На улице было уже совсем темно. Рядом сидела Дени и глядела на него встревоженными глазами. — Дени?.. — Джон утёр слюну, набежавшую из уголка рта. — Что такое? — Тебе приснился кошмар? Расскажи мне, что ты видел? «Эймона на Железном Троне», — чуть не сказал Джон, но разговаривать об этом сейчас он не имел ни малейшего желания. Он провёл рукой по лицу. — Слишком всё запутано, Дени. Завтра расскажу. — Ты уснул прямо здесь. — Дейнерис указала на до сих пор падавшие снежинки. — Упаси боги, замёрзнешь, заболеешь ещё. На улице холодно. Только сейчас Джон ощутил, как он сильно замёрз. Не стоило ему оставаться дремать в кресле, тем более так долго. Но он вырос в Винтерфелле, провёл несколько лет на Стене и не боялся мороза. — Зимой всегда холодно, — только и ответил он. — Твоя правда. — Дени смотрела на него с беспокойством. — Не зря все боятся зимы, и я её не люблю. Пусть боги оберегают тебя и наших детей. Джон взял её по-драконьи горячую руку и приложил к своим холодным губам. — Пусть оберегают, Дени.