Драконья кровь

Они зашли в богорощу в совершенном одиночестве. Чардрева, что росли вперемешку с обычными деревьями, раскинули над ними свои громадные алые кроны, тихо шелестевшие от дуновений ветра. Но его почти не было, и Дейнерис скинула с головы капюшон на своём зимнем плаще. — Какая чудесная сегодня погода, — заметила она вслух. — Не правда ли, Миссандея? — Истинная правда, ваша милость, — согласилась с ней наатийская советница и вдруг вздохнула. — За столько лет я уже привыкла к зиме, и Серый Червь тоже. Но иногда так хочется весны… Я никогда её не видела, моя королева. — Я застала весну только в детстве, в Браавосе. Это было так давно, что я уже почти и не помню… — Говоря об этом, Дейнерис чувствовала себя старухой, хотя на самом деле ей недавно минуло всего лишь сорок два. — Надеюсь, боги будут милостивы и заставят зиму уйти раньше, чем ещё лет через семь. Миссандея хихикнула: — Дай-то Семеро, ваша милость. — За девятнадцать лет, прожитых в Вестеросе, она привыкла исповедовать веру в Семерых. — Но второй ваш внук, несомненно, увидит свет зимой, как его сестра. Второй внук… Порой Дени и самой не верилось, что Лианна, её милая маленькая принцесса, в пятнадцать лет уже стала матерью. Сейчас же ей исполнилось семнадцать, и со дня на день она должна была разрешиться от бремени во второй раз. Никто в Красном Замке не сомневался, что на сей раз появится мальчик, будущий наследник Железного Трона. Особенно его появления ждал не Эймон и даже не Джон, а пятилетний Визерис, который давно успел всему замку уши прожужжать, что скоро у него родится племянник. — Сэм говорит, Лианне осталось до родов всего ничего. Вряд ли белый ворон отметит своим прилётом рождение ещё одного Весеннего Принца. — Это было бы слишком невероятным совпадением, ваша милость, — улыбнулась Миссандея. — Не удивлюсь, если весна наступит, лишь когда принцесса Лианна будет готова произвести на свет третье дитя. — Она ещё второго не родила, а ты уже о третьем говоришь? — Дени смахнула с плеча советницы комок снега, упавший с ближайшего дерева. — Порой мне кажется, Миссандея, что мать Лианны — не я, а ты. В янтарных глазах Миссандеи вспыхнули золотые крапинки. — Дети моей королевы — мои дети. Особенно старшие, уж вам ли не знать, ваша милость. Они трое выросли у меня на руках. По милости богов я, быть может, застану взросление и их наследников. Дени погладила подругу по плечу и дважды моргнула, чтобы прогнать так не вовремя подступившие слёзы. С годами она не стала более сентиментальной, но слова Миссандеи были слишком трогательны, чтобы встретить их с холодными глазами. — Я никогда не смогу выразить тебе в полной мере свою благодарность. Сами боги послали тебя мне, когда ты ещё была простой рабыней на службе у Кразниса мо Наклоза. — Полно, моя королева. — Миссандея прямо через рукавицу коснулась губами её руки. — Вы сполна отблагодарили меня, когда велели Дрогону сжечь господина Кразниса, а Безупречным — перебить всех господ на той площади. Иной благодарности мне и не нужно. Какое-то время они шли в молчании. Снег хрустел под сапогами так, как хрустит только в оттепель, и мелкими искорками сверкал на солнце. — Должно быть, в Королевском Лесу погода не менее чудесная, — нарушила молчание Миссандея. — Почему же вы не поехали на охоту со всеми, ваша милость? — Не люблю охоту. — Дени пожала плечами. Джон тоже не питал особого пристрастия к этому развлечению, но молодёжь за долгую зиму насиделась в замке и жаждала развеять скуку иным способом, нежели разъезды по городу или упражнения в Западном дворе. Зимняя охота в Королевском лесу пришлась как нельзя кстати. Джон забрал с собой обоих старших сыновей, Галладона Ланнистера, Сэма Тарли, а также половину Малого Совета, за исключением Тириона, мейстера Сэма и сира Давоса. Не менее тридцати домашних гвардейцев и примерно столько же рыцарей сопровождало их. На дворе уже был полдень, а Джон обещал, что вернутся они к вечеру. — Вполне возможно, что они возвратятся с богатой добычей. Надеюсь, недомогание короля не помешает ему проявить себя на охоте наилучшим образом. При упоминании о нездоровье мужа Дени нахмурилась. Последние полгода Джона часто мучили кашель с мокротой и боли в груди, а временами он просыпался в ознобе, но сам почти никогда не жаловался. После осмотра Сэм списал всё это на затяжную простуду, вызванную сильным переохлаждением, и посоветовал королю пить как можно больше горячего чая или вина, запретив долго находиться на морозе. Джон принял советы к сведению и с тех пор усердно их исполнял. Симптомы то исчезали, то возвращались вновь, но Джон тщательно скрывал их ото всех, кроме Дейнерис. «Раз огонь не может убить дракона, — говорил он, — то лютоволка не может убить холод, а ведь я по матери Старк». За долгие годы их брака он ни разу не болел, и Дени истово верила, что на этот раз тем более всё обойдётся. За деревьями послышались звонкие детские голоса, в которых Дени без труда узнала Визериса и Визерру. Они играли на опушке в компании Губительницы, которую королева скрепя сердце согласилась терпеть в замке ради своих детей. Раздвинув ветви, она принялась наблюдать за детскими забавами. Обнаружить себя она всегда успеет, а нарушать игру близнецов раньше времени ей не хотелось. К тому же поодаль стоял поигрывающий булавой Кинорт и скромно жалась к дереву Аресуна, кормилица Дейны. Игра и вправду была презабавная. Визерис, очевидно, стянул в оружейной два деревянных меча, которые роздал сестре и Губительнице. Сам он был обладателем прекрасного игрушечного оружия, которое ему подарил отец на пятые именины. Визерра тогда устроила истерику, требуя себе тоже меч, но Джон успокоил её обещанием научить кататься на лошади раньше брата. — Будем играть в покорение Дорна! — заявил Визерис в тот момент, когда Дени выглянула из-за ветвей. — Я буду Дейроном Юным Драконом. Королева улыбнулась: её младший сын уже в столь нежных годах проявлял нешуточный интерес к истории Вестероса. Другой его страстью была география — страсть, которую с ним разделяла Визерра. В свои пять лет они могли перечислить столько городов известного мира, сколько не знали даже Эймон и Лианна в их возрасте. — Почему в покорение Дорна? — возмутилась Визерра. — А я тогда кем буду? Давай лучше играть в завоевание Вестероса. Я буду королевой Висеньей! — Она выкинула руку с мечом вперёд, прищурилась и попыталась принять серьёзное выражение лица, что из-за её ожогов смотрелось жутковато. Сердце Дени пронзила острая боль. — А ты, Дейна, во что хочешь играть? — Визерис обернулся к другой своей «сестре». — В завоевание Вестероса, как Визерра. И я знаю, кем буду я, — заявила девчонка и воинственно взмахнула своим мечом. — Я — королева Рейнис Таргариен! Все будут трепетать передо мной! Дейнерис не знала, чего ожидала в ответ Губительница, но Визерра пресерьёзно произнесла: — Какая ты королева, Дейна? Ты не принцесса и не леди, как Джоанна или Териза. А бастардки королевами не бывают. У Дейны дрогнули губы, как всегда бывало, когда кто-то напоминал ей о её происхождении. Про себя Дени порадовалась за дочь, однако вместо того, чтобы расплакаться, дочь Блэкфайра отозвалась: — Но мы же играем! Визерис тоже не станет королём, потому что престол достанется Эймону. И ты королевой не станешь. Ведь королев с такими лицами не бывает. — С какими лицами? — напряглась Визерра. Её лоб и виски — единственные места на лице, не затронутые ожогами — приобрели багровый цвет. — С такими страшными! Королева Висенья была красивой, а тебя даже рыцари в замке боятся. — Как ты смеешь? — не выдержала Дейнерис. Губительница всегда обращалась с её детьми как с равными себе, но это было уже чересчур. Она решительно вышла из-за дерева. Аресуна низко поклонилась; то же самое сделал и Кинорт, пробормотав неизменное: «Кровь моей крови». Дени лишь походя им кивнула и направилась прямо к детям, безмолвно застывшим на месте. — Ваша милость. — Дейна шаркнула своим сапожком по снегу. — Что ты сказала моей дочери, Губительница? — Голос королевы рассёк возникшую было тишину. — Но это же правда! Визерру в замке называют уродливой. — Девчонка подняла на неё наивные глаза, чей цвет и выражение до сих пор не давали Дейнерис покоя. — Так все говорят. Сама Дейнерис с охотой вырвала бы таким сплетникам языки, но её останавливало осознание того, что это она виновата в увечьях дочери. Однажды она уже позволила ослепившим её гневу и ненависти взять над собой верх, и с тех пор поклялась, что никогда больше не допустит подобного. — Это их дело. Пусть говорят о чём угодно — мне всё равно. Ты не имеешь права оскорблять мою дочь. Она принцесса, а не бастардка короля, лишь из милости взятая им в Красный Замок. Будь король Джейхейрис не так милосерден, ты бы никогда даже не познакомилась с моими детьми. Тебе ясно? — Да, ваша милость, — тихо отозвалась девчонка. — А теперь проси у Визерры прощения. Проси сейчас же, или не выйдешь из своей комнаты до тех пор, пока я не позволю. Под её стальным взглядом Дейна подошла к её дочери. — Прости меня, Визерра. Я больше не буду так говорить, — неловко пробормотала она. — И ты меня извини, — сказала Визерра внезапно. — Ты бастардка, но ведь ты моя сестра. Я тоже не буду обижать тебя. Такого Дейнерис не ожидала, хотя, зная любовь Визерры к Губительнице, это было непростительной ошибкой. Если бы она с самого начала не позволяла Дейне общаться с близнецами, возможно, они уже поняли бы, какая пропасть лежит между ними и той, кого почти весь Вестерос знал как побочную дочь их венценосного отца. Это время было безвозвратно упущено, однако Дени намеревалась с годами внушить Губительнице, что по сравнению с её детьми та ничего не стоит. А когда она расцветёт, можно будет уговорить Джона отдать её замуж за какого-нибудь дорнийца и отправить с глаз долой из Королевской Гавани. — Мама! — Визерис потянул Дени за край плаща. Он делал так с тех пор, как научился ходить, точно так же как и Джиор в детстве, когда хотел привлечь к себе её внимание. Она наклонилась к сыну и пригладила его растрёпанные кудри. — Что такое, мой неопалимый дракон? — Поиграй с нами в завоевание Вестероса. — Во что именно? — Дени тонко улыбнулась. — Там было много сражений. — Во взятие Штормового Предела! — выпалил Визерис. — Ты будешь… Штормовой королевой Аргеллой Дюррандон. А Кинорт — Орисом Баратеоном. Кинорт! — позвал он неожиданно властно. — К вашим услугам, мой принц! — откликнулся Стальной Кулак. — Ты будешь Орисом Баратеоном. — Как прикажете, мой принц. Что скажешь, кровь моей крови? — Кинорт приблизился к ним, поигрывая своей булавой. — Пожалуй, нет. Как-нибудь в другой раз, — отказалась Дейнерис. Обычно она никогда не стеснялась принимать участие в играх детей, но на глазах у прислуги и гвардейцев не забывала о своём королевском достоинстве. — Я хотела бы сейчас навестить Лианну. — А что с ней, мама? — вклинилась в разговор Визерра. — Она ведь скоро должна родить? — Да, моя милая. — Дени погладила её по голове. — Пусть это будет мальчик, мама! — Глаза Визериса, и серый и пурпурный, смотрели на неё с молчаливой уверенностью. — Когда он вырастет, я буду играть с ним в войну. — И учить его истории Вестероса, и ездить верхом, и летать на драконе? — поддразнила его Дейнерис. — Да. — Кого родит ваша сестра, знают только боги. Но я тоже надеюсь, что они пошлют ей наследника. Замолчав, Дени увидела краем глаза, как Дейна подбежала к своей кормилице и, заставив её нагнуться, о чём-то прошептала ей на ухо. Аресуна расплылась в улыбке. Когда она выпрямилась, Дейна громко произнесла: — Визерис, я нашла, кто у нас будет Аргеллой Дюррандон! Аресуна согласна побыть ею. Визерис мотнул головой в ответ, после чего Дейна потянула волантийку за руку на середину опушки. Дейнерис было видно, что та смущается её присутствия, и она воспользовалась этим, чтобы покинуть опушку и вернуться к своей спутнице. Миссандея всё это время ожидала её за деревьями. — Что случилось, ваша милость? — спросила она, когда Дени очутилась рядом с ней. — Почему вы так быстро ушли? — Королеве не подобает играть со слугами. — При Миссандее она могла не лукавить. — К тому же у Визериса и без меня есть, с кем играть, а я хотела бы справиться о здоровье Лианны. Я ведь не была у неё с самого утра. — Она сейчас с леди Кейтилин, — пожала плечами Миссандея. — Леди Мелесса пожелала присоединиться к своему брату на охоте, а княжна, должно быть, опять в гостях у лорда Вариса. Дени не сомневалась, что так и есть. Териза Мартелл немало времени проводила и с королевскими детьми, однако ни к кому она так не льнула, как к мастеру над шептунами. По замку годами ходили слухи, что Варис готовит себе преемницу в лице юной дорнийской княжны. Самому евнуху было глубоко за семьдесят, и никто не сомневался, что через несколько лет он попросится на покой. Однако Варис опровергал это. «Пока не почувствую, ваша милость, что пришло моё время, — сказал он Дейнерис однажды, — в отставку я не уйду. На своём веку я служил пяти королям. Столько лет обучал своих пташек… самые первые из них сейчас старше вашей милости. Мой уход не изменит эту систему, да и не обрушит её». Дени, знавшей из его рассказов о Квиберне, пришлось с этим согласиться. Но на вопрос, видит ли он свою преемницу в Теризе Мартелл, привязанность Вариса с которой была очевидна всему Красному Замку, старый евнух многозначительно промолчал. Миссандея оказалась права: Лианна действительно находилась в компании Кейтилин Старк-Ланнистер, как именовала себя дочь Сансы Старк. Зайдя в покои старших детей, королева застала милейшую картину. Лианна полулежала на кровати, по временам поглаживая свой огромный живот, а гостья играла на полу с её полуторагодовалой дочкой. Они двигали по ковру фигурки деревянные фигурки дракона и льва — из тех, которые сир Давос подарил ещё самой Лианне на вторые именины. Малютка Рейла заливисто смеялась, и Кейтилин вместе с ней, будто и не была взрослой девушкой, женой и матерью будущих лордов Утёса Кастерли. — Не помешаю? — Дейнерис шагнула за дверь, распахнутую для неё услужливым королевским гвардейцем. Лианна лучезарно улыбнулась ей с кровати, но из-за живота не сделала ни единого движения. Зато Кэт поспешно вскочила на ноги, оправляя юбку. — Ваша милость. В этот момент Кейтилин как никогда напомнила Дейнерис ту вежливую, разумную не по годам дочь Хранительницы Севера, которая звала королеву тётушкой и в редкие визиты в Винтерфелл постоянно увивалась вокруг неё. — Не беспокойся, Кэт, — сказала она племяннице. — Я вовсе не хотела прерывать вашу игру. Кейтилин смущённо кивнула головой. Дени прошла внутрь и, опустившись по её примеру на колени, поманила к себе внучку. Рейла уверенными шагами протопала к ней и крепко обняла, щекоча кожу на шее своим тёплым дыханием. — Бабушка, — отчётливо проговорила она. Дейнерис до сих пор было непривычно слышать такое слово по отношению к себе, хотя её покойная мать, в честь которой она назвала Рейлу, обзавелась первой внучкой, когда ей не было и сорока. — Рейла, моя принцесса. Что это за красота такая? — Дени осыпала её пухлые щёчки поцелуями, отчего Рейла вновь засмеялась и прижалась к ней. Стоявшая рядом Кейтилин тяжело вздохнула. — Тебе плохо, Кэт? — Дейнерис глянула на неё поверх головы внучки. — Нет, всё хорошо, ваша милость. Я просто скучаю по своим мальчикам. Давно их не видела. По своим мальчикам… Дени уже давно было известно, что у Галладона, кроме законного наследника, есть бастард по имени Герион Хилл, которого Кейтилин полюбила наравне с родным сыном Тарианом. Благородство, удивительное для дочери Сансы Старк, но вполне понятное, если знать, что это дитя не было плодом супружеской измены. Такого бастарда, зачатого ещё до брака, нетрудно принять, но незавидна участь того, чей отец решился бы изменить своей леди-жене. Об этом Дени сполна наслышалась из рассказов Джона. — Почему же вы не привезли их с собой? — Тариан был слишком мал для дальних поездок, а Герион… — Кэт невольно запнулась. — Сейчас они, должно быть, так подросли, ваша милость. Не удивлюсь, если к тому времени, когда мы вернёмся, Тариан уже начнёт ходить. — И когда же вы намерены вернуться? — Дени встала с ковра и опустилась в кресло, держа Рейлу на руках. — Когда родится мой ребёнок, матушка, — подала голос Лианна. До этого она лежала с полузакрытыми глазами и так тихо, что можно было подумать, будто она спит. — Или вы с отцом захотите устроить праздник на всю Королевскую Гавань, если это будет мальчик? Созвать лордов и леди со всего Вестероса? — Боюсь, второго такого зимнего праздника наша казна не сможет перенести. Ваша с Эймоном свадьба была исключением. Пусть приезжают Баратеоны, если они смогут. — Тётя Арья и дядя Джендри? — Лианна даже приподнялась на локте. — Конечно, пусть приезжают! Заодно повидаю Неда и Гюрваля. Помнится, в Хайгардене Гюрваль сказал, что мечтает поступить в Королевскую гвардию… Дени помнила, как четырнадцатилетний Гюрваль Баратеон, не по годам рослый и крепкий, одолел на Хайгарденском турнире пятерых рыцарей, пока его самого не выбил из седла Гарлан Тирелл, лорд Ясноводной крепости и брат самого Хранителя Юга. Именно он и сказал, что младшему сыну лорда Джендри прямая дорога в Королевскую гвардию. Подобные надежды подавал и ровесник Гюрваля Мервин Аррен, младший из двух сыновей Хранителя Востока, но королева почти не знала его, чтобы что-то о нём говорить с уверенностью. — Нед скоро женится на княжне Алане Мартелл, — вспомнила Кейтилин. — Как знать, будет ли она ему хорошей женой?.. — Это зависит от того, чья кровь в ней победила, — весомо заметила Дейнерис. — Её родители славятся своей супружеской верностью, а княгиня Мирцелла — покладистым характером, но в ней есть кровь и князя Оберина, и Серсеи Ланнистер. — В её брате победила кровь князя Оберина, — сказала Лианна прежде, чем Кейтилин успела открыть рот. — По словам Теризы, он заделал ребёнка и законной жене, и её служанке с разницей всего в три месяца. Дени тоже слышала об этом. Териза вела регулярную переписку с родными в Дорне, особенно с любимым братом Ловеном, и прекрасно знала о жизни своей семьи. Княжич Ловен не сошёлся характером со славящейся непростым нравом красавицей Оленной Тирелл и почти сразу принялся искать утех на стороне. Это привело к тому, что он обзавёлся сыном-бастардом вскоре после рождения законной дочери, которой дали имя Энора. Служанку, со слов Теризы, пришлось отослать, но сына Марона Ловен оставил при себе, несмотря на первоначальные протесты родителей. И вряд ли этот бастард станет для него единственным, думала королева. — Но Алана не похожа на распутную девку, — сказала Кейтилин с чуть возросшей уверенностью. — В Хайгардене ей уделяли внимание многие юные лорды и рыцари, но она никому на шею не вешалась. — Тогда, полагаю, с Недом они поладят. — Дени решила подбодрить племянницу. — Он ведь тоже пошёл в того своего деда, чьё имя носит, а не в того, от которого унаследовал волосы и глаза. Они ещё какое-то время говорили о родичах, и Дени уже собиралась кликнуть служанок, чтобы им принесли обед, как вдруг Лианна с криком схватилась за живот и запрокинула голову, стукнувшись о спинку кровати. — Матушка!.. — простонала она. У Дени замерло сердце. Осторожно ссадив Рейлу со своих колен обратно на пол, она в три шага очутилась возле дочери. — Ты рожаешь, Лианна?.. — Она коснулась её разом повлажневшего лба. — Позвать мейстера Сэма? — Д… да! — выдохнула Лианна. — Скорей, пожалуйста!.. — Тургут!! — гаркнула Дейнерис в сторону закрытой двери. Створка мгновенно приоткрылась, и снаружи показалась голова светловолосого Безупречного. — Что прикажете, ваша милость? — Его взгляд наткнулся на стонущую Лианну и остолбенел. — Немедленно приведи сюда мейстера Сэма! Пусть позаботится о принцессе. Тургут моментально исчез. Он всегда славился быстротой, и Дени знала, что он приведёт Сэма в Твердыню Мейгора за считанные минуты, если только сам Великий мейстер поторопится. А пока что ей оставалось только сидеть, сжимая руку дочери, и ждать его прихода. Умница Кейтилин, поняв, что её присутствие более не уместно, покинула покои, забрав с собой заплакавшую было Рейлу. Сэм и Джилли действительно явились, когда рука Дени ещё не успела заболеть. Даже в такой ситуации Джилли сперва её поприветствовала, а Сэм, едва кивнув, ринулся к постели Лианны. — Вы подождёте за дверью, ваша милость, или останетесь здесь? — спросил он, в то время как Джилли уже вовсю хлопотала над мечущейся принцессой. — Останусь, конечно. — За кого он её принимает? — Раз так получилось, что все остальные сейчас на охоте, я не оставлю свою дочь одну. Приступай. Мало-помалу руки Дейнерис стали бледнее обычного, но уйти она не решалась. Лианна то заходилась стонами, то расслабленно вытягивалась, но не отпускала мать от себя. К тому моменту, когда она наконец разрешится, Джон, мальчики и все остальные успеют вернуться с охоты, думала Дени. Однако на город едва начали ложиться сумерки, когда к воплям Лианны присоединился плач новорождённого младенца. В тот же миг сама Лианна откинулась на подушку и затихла со слабой улыбкой на губах. — Кто?.. — Её шёпот был столь негромким, что Дени еле расслышала. — Мальчик! — Всегда тихая и скромная Джилли, казалось, готова была пуститься в пляс. — Поздравляю, ваша милость, — обернулась она к королеве. — Принцесса подарила вам прекрасного, здорового внука. — Благодарение Матери… Она всё же услышала наши молитвы. — От слов Джилли Дейнерис переполняло такое счастье, что на большее её не хватило. Джилли провела над младенцем все необходимые манипуляции и с величайшей осторожностью положила его на грудь роженице. Точно так, вспомнила Дени, она клала на грудь ей самой новорождённого Джиора. Каким же красавцем он был уже тогда, едва появился на свет! Дени нисколько не сомневалась, что её внук по красоте не уступит ни ему, ни своему отцу. — Матушка, смотри: у него тоже серебряные волосы, как у тебя… — Дрожащей рукой Лианна принялась осторожно гладить своего сына по голове и крохотной спинке, длиной всего в пару её ладоней. Малыш усердно тянул молоко из её груди, тихо и сосредоточенно посапывая. — Мой маленький принц… О, Эймон так обрадуется… Дени представила радость Эймона, когда он вернётся из Королевского Леса вместе с отцом и братом. Должно быть, вечером весь Красный Замок действительно ждёт грандиозный пир. — Как ты его назовёшь? — спросила она, кивая на младенца. — Вейгаром, как мы и хотели, — отозвалась Лианна, не задумавшись ни на мгновение. — Принц Вейгар, будущий наследник Железного Трона… — задумчиво протянул Сэм. — Король будет очень рад. Дени шикнула на него и вновь обратилась к дочери: — Можно я подержу его? — Конечно. — Лианна бережно передала ей дитя. Мальчик тут же захныкал, но, очутившись в руках Дейнерис, неожиданно успокоился. — Вейгар, мой славный внук… Настоящий принц. — Королева поцеловала его в лобик, вдохнув сладковатый аромат. — Добро пожаловать, милый. Я буду любить тебя так же, как и твою старшую сестру. Вейгар повернулся, открыл мутные глазки — серые, как у его деда и отца — и по-королевски строгим взглядом уставился в лицо Дейнерис. Долгожданная весна была по-прежнему далеко, но в этот полный счастья миг она явственно ощутила её приближение.