А на сердце волны

– Теперь море принимает тебя как родного, – ласково произносит Арсений, держа за руку своего человека. Они под водой вместе, тритон хотел было научить своего возлюбленного плыть, но тот оказывается более способным, чем можно даже вообразить. Антон совсем не растерян, балансирует прекрасно, да ещё успевает рассмотреть всё вокруг удивлёнными глазами. – Может, пытается извиниться, что было так жестоко с тобой? – легко предполагает Арсений, отпуская пальцы любимого. – Я тут подумал, может, наоборот, море хотело забрать меня к себе. Как обнять, – Антон плавно обплывает Арсения кругом и обхватывает обеими руками поверх плеч, – вот так желало поймать. Но поняло, что лучше принять меня через своё дитя, через прекрасного жителя вод, даровав ему способность, подобную драгоценному камню. Умение по желанию обретать хвост и ноги. – Обязательно расскажем эту сказку детям, – молвит Арсений не подумав, но Антон на этом внимания не заостряет, лишь чуть крепче прижимает к себе. Хвосты синим и зелёным отблесками колышутся потоками воды. Антон глядит на Арсения с таким теплом, что становится немного жарко. Пальцы привычно укладываются на плечи, легко ведут по контуру, оглядывая каждую выступающую косточку. Антон впервые целует Арсения под водой, отчего в губы тихонько стонет. Тритон ощущает небывалую мягкость этого невинного соприкосновения губ, вода делает поцелуй будто шёлковым, отчего Арсений стремится прикоснуться кожей к коже, чтобы узнать, так ли это везде. Да, так. Потоки делают кожу чувствительнее настолько, что даже невесомое прикосновение пальцев к талии бу́дит внутри сильное желание отдаться. Теперь Арсений понимает, что значит «предаться страсти в родной стихии» в полной мере. Точнее, он предчувствует близость этого понимания. – Чудо моё, – голос Антона горячим потоком вливается в его уши, – покажешь мне всё тут? Арсений едва приходит в себя, потому что показать хочется всё и всю его любовь, поведать, рассказать во всех подробностях, но постепенно. Тритон едва отстраняется от своего человека, держась, чтобы не дать страсти подобно водовороту закружить его мысли. Всему своё время. Вот и сейчас Арсений чуть отстраняется, чтобы провести оплыв местности. Когда тритон, едва держа в своей руке пальцы возлюбленного, оказывается напротив своего дома, рядом юрко и быстро выплывает его зверёныш. Морской лев ластится к синему хвосту, жмётся и тычется носом в подставленную ладонь. – Валу́нь, привет, – радостно тянет Арсений, ласково трепля животное по голове, – скучал без меня, милые ласты? Смотри, кого я тебе привёл. Антон, дай руку. Человек с опаской протягивает длинные пальцы к морде, как их тут же принимаются обнюхивать. Валунь оглядывается на своего хозяина, Арсений ему кивает, и животное аккуратно и осторожно упирается носом в середину ладони Антона. А затем и вовсе кидается ластиться куда-то в плечо нового знакомого. Антон едва не оказывается почти придавлен ко дну, потому что Валунь решает обхватить его ластами, но Арсений вовремя приходит на помощь, оттаскивая животное от своего человека. – Ты это дело брось, Валунь, он мой суженый, – чуть грозит морскому льву Арсений, но делает это улыбчиво, – у тебя своя пара найдётся, а Антон мой. Валунь на мгновение кажется немного погрустневшим, но после отвлекается на звук рядом. Из куста водорослей выглядывает ещё один морской лев, видимо намекая, что пора бы плыть играть. И животное с радостью отвлекается, следуя за другом. Антон легко целует Арсения в висок и едва слышно шепчет: – Ревнивец, – шутливо тянет человек, за что получает не подзатыльник, а поцелуй в уголок рта. Арсений не оправдывается, знает, что поводов для беспокойства за своего истинного нет. Ведь они вместе сейчас. Арсений совсем немного побаивается встречи с матушкой и братом. Особенно с братом. Мама ещё хоть как-то поймёт его сторону, а вот холодный разум Деметрио может выйти им чужим плавником¹. – Где он? – доносится из-за плавучей шторы. – Вернётся – хвост ему вырву, чтобы не подумал больше на поверхность вылазить². Арсений оглядывается на своего суженого. Антон сначала напрягается всем телом, даже плавники на зелёном хвосте в момент перестают колыхаться. Но после улыбается он плутовато, во взгляде столько уверенной наглости. – Посмотрим, как у него это получится, – едва слышно произносит Антон, отчего Арсений сам довольно расплывается в улыбке. Тритон перестаёт волноваться подобно родной стихии. Теперь ему даже немного не страшно, потому что любимый не даст в обиду. Видимо, только сейчас Арсений понимает, что ему совсем чуть-чуть, но хотелось этого всегда, чтобы в его жизни была если не опора, то хоть поддержка. Он обретает её в лице – и невероятно красивом высоком теле с прекрасной душой – Антона, самого лучшего человека что на суше, что в море. – Арсений, – голос матушки звучит переживающе, когда расплываются в разные стороны полы шторы, впуская заблудшее дитя в дом, – тебя не было видно так долго. Я волновалась. Тритон оказывается в заботливом объятии матери, та шарит по его телу руками, будто ищет, не обижен ли кем её драгоценный сын. Арсений мягко улыбается, изредка поглядывая на брата из-за плеча мамы. – Мать, не прячь его, сейчас получит, – почесав переносицу, угрожающе сжимает кулаки Деметрио. – Своё он уже получил, – встревает Антон, заплывая полностью, в упор смотря, – потому что я причина его долгого отсутствия. Все обращают свой взор на Антона, который только что выпутался из плавучей шторы, бросил напоследок ей нелестное слово и теперь предстал во всей красе – с прицельным взором на недобро настроенного брата и напряжёнными руками. От привычной улыбки, собирающей лучики у глаз, не осталось и следа. Антон решительно настроен отстоять честь своего суженого, потому и глядит на Деметрио морским волком. Арсений напрягается всем телом от вида такого Антона. Его зелёный хвост неистово дёргается, будто в любой момент, в одно из сотен мгновений, он готов кинуться на неприятеля и разорвать его на куски. Вместе с тем, что это выглядит опасно, Арсения волнует и радует то, что его возлюбленный так решителен, такой волевой, отчего собственный хвост едва заметно подрагивает от трепетного восхищения силой. Казалось бы, не самый подходящий момент, но Арсению особенно сильно захотелось оказаться сейчас в руках Антона и сделать всё, что он скажет этим завлекающе властным тоном. Воистину, он и не знал, что так возможно, но только что уверовал в это. – Ты откуда явился вообще? – Деметрио не из тех, кто отступается, выспросит всё, что ему нужно. Не поймёт или сочтёт ненужным – применит силу. Арсений словно видит зарождающуюся бурю, молнии так и искрят. Один лишний порыв ветра – и начнётся катастрофа. Видя, как руки его суженого сжимаются в кулаки, тритон спешит его остановить. – Судьба моя, не надо, прошу, – подплывает Арсений к Антону и уже привычно кладёт руки на плечи. Вот и отголоски человеческого существования. Ведь когда вокруг кто-то есть, то его возлюбленный всегда был в одеянии. Эта открытая кожа плеч и точёные ключицы ощущаются слишком горячащими фантазию, поэтому Арсений на секунду теряется, не имея возможности подобрать нужных слов. Но эта пауза оказывается необходимой не только для него самого, но и для его матери и брата, потому что те совершенно не ожидали такого знакомства с истинной парой самого младшего в семье. – И как это понимать? – Деметрио выглядит удивлённым, но звучит спокойно. – Так и понимать, – оживляется маменька, всплёскивая руками, – услышал меня, наконец-то. Вот и какого защитника в дом привёл. Как звать храброго рыцаря? Воодушевление мамы можно понять, думается Арсению, она ведь больше всех переживала, что сын останется один, настолько сильно он необычно мыслит, живёт и действует. Он знает, что это так. «Арсений у нас талантливый сказочник» – сказала как-то маменька, – «только не хватает ему того, кто раскрасит его мир». На это воспоминание Арсений только улыбается, переводя взгляд на того, кто мир его раскрасил такими красками, которых он даже и не подозревал сыскать. – Антон, – Арсений и хотел бы поправить, но видит решительность своего человека, желание сказать только правду и молчит, – рад познакомиться с вами. – Татэи́на, – русалка протягивает изящную кисть, на что Антон тут же подхватывает под пальцы и учтиво касается губами тыльной стороны, – а это мой старший сын Деметрио. Арсений подавляет смешок наблюдая, как оба только смотрят друг на друга. – Ой, что же мы тогда застыли? Плывите в обеденную, сейчас я всё устрою как полагается, – хлопочет вдруг Татэина, увлекая всех за собой. Арсений так благодарен маменьке за то, что она взяла всё на себя, стала неким отводом туч от моря. Пока мама изящно управляется с накрыванием стола, Деметрио не сводит глаз с гостя. А затем жестом подзывает его отплыть. Антон без промедления двинулся в сторону выхода. Арсений встревожен, неизвестно, зачем именно позвал его брат. Мысль скользит, что месть за честь младшего брата свершится немедля, потому Арсений тихо подплывает к стене, чтоб... да, подслушать. – Антон, так ведь? – доносится до слуха спокойный голос. – Да. – Ты человек? – Да. – И обмен у вас уже произошёл? – Я бы это так не назвал, – смешок немного нервный, но как слышит Арсений, Антон достойно держится. – Понятно, – заключает Деметрио, – с родителями твоими уже знакомил его? – Да, они приняли Арса как сына. Арсений тихо смеётся. Майя действительно его как своё дитя поцеловала в лоб прежде чем отпустила обоих в комнату. – Ясно. Ты был... аккуратен? А то у мелкого душа хрупкая. Расставания не выдержит. – Ты его недооцениваешь, – подмечает Антон, а от следующих слов Арсений просто тает, – он сильнее чем кажется. Да и потом, я намерен провести с ним всю свою жизнь. Если он согласится, конечно. – Попробуй его только обидеть, – строго говорит брат, но тут же смягчается, – хотя, это я скорее себе. – Обещаю его беречь. – Ну где вы там хвосты полощете? Скорее за стол, – зовёт всех Татэина, подмигнув Арсению, мол, не выдам твою тайну. После подкрепления Арсений вежливо берёт за руку своего суженого и тянет за собой. – Я обещал тебе показать одно секретное место, – шепчет он очень тихо, едва колыша воду рядом с ухом возлюбленного. Антон улыбается мягко и тепло даже в прохладной воде. Арсений любуется пару мгновений таким своим суженым, а после, как и задумал, вновь тянет за собой своего человека. С ними увязывается и Валунь, только что дожевавший любимые листья водорослей. Он виляет хвостом так радостно, словно всё понимает, что сейчас сопровождает предназначенных друг другу судьбой и гордится своей миссией. – Забавный он у тебя, – треплет по макушке морского льва Антон, плавно двигая хвостом, – давно вы с ним дружите? – Почти две зимы, – ласково проводит так же по голове животного Арсений, сталкиваясь снова с пальцами Антона, – он отбился от своих сородичей, но был сильным и мужественным. Не растерялся и прибился ко мне. Деметрио всю дорогу до дома уверял меня в том, что маменька будет против. Но та его с такой радостью встретила, будто всю жизнь ждала. – Звучит знакомо, – посмеивается Антон, переплетая пальцы с Арсовыми, отчего Валунь только больше ластится в получившееся сцепление. Арсений тоже тихо смеётся, благостное чувство спокойствия разливается в его душе. С Антоном так хорошо и правильно, что на мгновение забывается время без него, чудится, что они с детства знакомы, росли по соседству, дрессировали морского конька, плавали в страшных тёмных пещерах и уносили хвосты от разъярённого дядюшки угря. И даже будучи совсем маленьким и наивным, Арсений бы уже любил Антона без оглядки, дарил ему самые красивые красные водоросли и плавал бы с ним до самого тёмного времени. Но смотрит Арсений на своего суженого и понимает, нет, не будь Антон таким, какой он есть – человеком, прежде всего, с прекрасной душой и добрым сердцем – не был бы он ему суждён. Валунь останавливается, забавно открыв рот и оглядывая своих попутчиков. Арсений будто ото сна очнулся и глядит теперь на пещеру. – Не знал, что ты у меня коварный настолько, – выгибает от удивления бровь Антон, чуть ближе притягивая к себе тритона, – тут нас точно никто не найдёт. – Ты даже не представляешь, насколько ты прав, милый, – Арсений говорит это так завлекающе, что в любимых глазах снова мелькает словно огонёк желания, но вместо того, чтобы одарить его поцелуями, он всё тянет в пещеру, – плывём, я тебе покажу нечто, что тебе понравится. Антон и не думает сопротивляться, следует за ним, без труда просачиваясь в щель между двумя большими скалами, образующими как раз ту пещеру. Мгновения в темноте не пугают ни Арсения, ни Антона. А в следующую секунду, чуть дальше проплывая становится очень светло. Они выплывают в живописно красивое, красочное место с множеством пёстрых водорослей. Вода здесь настолько кристальная, что можно разглядеть каждую песчинку на дне. Арсений любуется вновь на восхищённое лицо возлюбленного, который оглядывает каждую подводную мелочь как диковинку. – Арс, это... невероятно... – замирая на каждом слове произносит его человек, касаясь длинной водоросли, которая совсем смутилась и закрутилась в трубочку. Арсений посмеивается, потому что радостный такому открытию Антон продолжает обплывать всё его окружающее и рассматривать дно и его обитателей с интересом дитя. Тритон подплывает со спины к своему человеку, обнимает за талию и совсем ласково льнёт губами к плечу. Антон лишь немного дёргается от неожиданности – он так увлёкся, что позабыл, что не один – и кладёт поверх обнимающих рук свои. – Это как чаша, – указывает на ступенчатые стены Антон, – её наполняет море, так ведь? – Не только, – уклончиво отвечает Арсений, маня за собой в ещё одну расщелину, – прислушайся внимательно. Антон плывёт следом и теперь, кажется, различает шум воды, не похожий на просто волны. Выплывая на поверхность, человек пораженно глядит и только и может произнести: – Водопад. – В чашу, о которой ты говорил, – Арсений обводит в воздухе края высоких стен грота, – стихия приходит с вершины, а после по каналам как тот, по которому мы сюда попали, оседает там. – Как же красиво, – прикрывает пальцами открытый рот Антон, – я никогда такого не видел. Это потрясающе. Арсений рад, что его суженому нравится, в то время как самому тритону нравится, что Антон здесь, что их истинность подарила такую прекрасную возможность его человеку поглядеть на мир своими глазами. Антон, держащийся на плаву по уровень плеч, подплывает вплотную к Арсению и втягивает под воду. Тот повинуется, за что тут же оказывается атакован поцелуем, длинные пальцы одной руки обхватывают лицо, пока вторая юрко скользит по талии, прижимая к себе ещё ближе. Арсений кратко стонет в поцелуй, хватается обеими руками за своего возлюбленного крепко, доверчиво, отвечает на поцелуй так же порывисто, млея от усилившейся мягкости их соприкосновений. Антон и шанса не даёт перевести дух, всё целует, углубляется, будто вместе с впечатлениями о прекрасном месте хочет впечатать в себя и своего истинного. Арсений не против, он бы с удовольствием проскользнул прямо в сердце его человека и бился бы там вместо пульса. – Чудо моё, – торопливо дышит Антон, спускаясь губами по шее и обратно к уху, – спасибо тебе за это место. Оно прекрасно... как и ты. – Любимый, – вторит ему Арсений, прижимаясь крепче, скользит плавником по чужому, отчего Антон всем телом вздрагивает и теперь поднимает взгляд совсем поражённо. – Так чувствительны? – едва произносит он, потому что на того ожидаемо накатывает быстрая волна приятности этого лёгкого касания. – Не у всех так бывает, милый, – поясняет Арсений, украдкой снова проводя по зелёному плавнику и буквально ловя в своих объятьях подрагивающего от удовольствия суженого, – для кого-то это просто обыденность, а для тех, кто в детстве был лишён касаний плавников в семье, воспринимают это как что-то совсем неприличное. Улыбка трогает чуть дрожащие от наслаждения губы Антона. – А я отношусь к кому? – едва связывает слова он, прижимаясь к телу своего тритона. – Сейчас ты равно что те, у кого с рождения касания плавниками в семье не в почёте, – шепчет совсем жарко Арсений, ошеломлённый столь сильной отдачей своего человека, не сдающий позиций, и вознамеревается поведать о тайных чувствительностях его рода, – потому ты ощущаешь мои касания как что-то совсем непотребное, но тем не менее очень приятное. – Арс, – в голосе его человека звучит почти мольба, и тритон не решается предположить, это просьба остановиться или же продолжить. Предстающая взору картинка кажется совсем сказочной. В их первую ночь Антон властно вжимал его в мокрый песок берега, ласкал отчаянно и сильно, удерживая взгляд глаза в глаза и полностью владел тритоньим телом. Следом была полная единения ночь в постели, где они сплетались, были равными. А сейчас его человек совсем растерян от внезапной ласки, доверчивый и такой трогательный в своём желании хоть на плаву удержаться, что Арсений почти задыхается от того, сколь невинно и с тем нежно-будоражаще выглядит Антон. Арсений заботится о своём суженом, мягко давит на плечи усаживает на ровный камень, подобный скамье, держит в руках, не отпускает, потому что чувствует – отпусти хоть на немного – и чудная дымка наслаждения рассеется. Антон смотрит совсем мутно, будто его суженый тоже что-то диковинное, небывалое, таинственное и такое притягательное. Пальцы осторожно касаются щеки, ведя по родинкам, будто соединяя их в один рисунок. – Мой любимый, – шепчет в губы, опаляя тёплым потоком нежную кожу, едва ведёт подушечками пальцев по контуру лица, – я тебе всё-всё покажу, ты почувствуешь то, чего никогда не ощущал. – Я уже, счастье моё, – Антон ещё чаще вздыхает, вздымается грудь так скоро, будто они плавали без остановки несколько часов. – А мы только начали, – подмигивает Арсений, потому что научился этому у своего суженого, которого так сладко целовать сейчас такого потерянного в нежности. Подобно скольжению водоросли по коже, поцелуи спускаются ниже шеи, проходятся по груди, рёбрам. Арсений оказывается у низа живота, у того самого чувствительного местечка, где кожа сменяется чешуёй. Он ведёт по этой границе кончиком языка, отчего Антон опирается на руки за спиной и запрокидывает голову, чуть прикусывая губу, но это не помогает, стон вырывается даже сквозь стиснутые зубы. – Здесь тоже, – поясняет Арсений, осторожно поглаживая по чешуе, – у вас здесь начинается линия нижнего одеяния. Сам тритон не выдерживает, проводя ладонью по месту, где таится чувственная плоть. Она отзывается на касание тотчас же, мягко ложась в руку. Арсений нежно проводит от острия до основания плотным кольцом пальцев, отчего Антона выгибает в спине, почти заламывает от собственного бессилия перед удовольствием. Миг, и Арсений плавно обхватывает губами отвердевшую плоть, втягивает в рот и позволяет себе посмотреть на заплутавшего в собственном удовольствии Антона. Его человек смотрит во все глаза на то, что он вытворяет, доверяется, осторожно вплетая пальцы в волосы. Пальцы не сжимают, поглаживают, будто подбадривают. Арсений самозабвенно пробует на вкус наслаждение его возлюбленного, почти пытает его то тягучей медленностью, то отчаянной скоростью движений, поглаживая осторожно плавник, заставляя закатывать глаза от своих действий. Антон не замечает, как стонет уже громко, скребя короткими ногтями по ровному камню одной рукой, но не позволяя сжимать волосы в другой. Арсений чувствует близость пика, потому оглаживает себя, чтобы и его измученная восхитительным видом чужого удовольствия плоть наконец была свободна. Но только он хочет уравнять их положение, как зелёный плавник тянется к его члену и, плавно обхватывая, начинает скользить в такт движениям головы. Арсений едва сам не теряется, выпуская плоть изо рта и выстанывая от внезапной жаркой волны чувственности движений. Он хотел показать все тайны, но не знал об этой, такой очевидной. Антон тянет своего тритона на себя и тут же целует, бесстыдно слизывая вкус собственного удовольствия, прижимая к себе распутного истинного, не давая им обоим шанса на вдох. Арсений содрогается сильно, сжимая плечи Антона, который утыкается в его шею, на пике простонав и прикусив от шквала ощущений нежную кожу. Они часто дышат, но настолько в унисон, что кажутся одним целым существом с единым сердцем. – Чудо, – обхватывает руками лицо Арсения Антон, – ты жив? – Наверное как и ты, не совсем – слабо улыбается тритон, оглаживая плечи, которые только что отпустил из сильного сжатия, – но я доволен. – Сколько же всего я ещё не знаю, – лепечет Антон, утыкаясь снова в шею и пытаясь восстановить дыхание, – мне сто́ит тоже научиться тебя радовать. – Ты уже, любовь моя, – возвращает те же слова Арсений, коротко целуя за ухом. – Я научусь лучше, – уверенно заявляет Антон, заглядывая в глаза суженому. Арсений поправляет колышущуюся челку Антона, вновь рассматривая его с нежностью. Он видит, будто тот хочет что-то сказать, но не решается. Но длится это недолго, потому что следующие слова едва не забирают стук сердца: – Станешь моим супругом? – Да, – отвечает Арсений сразу же, даже не думая, быстро целует губы и прячет взгляд в плече истинного. Но Антон приподнимает лицо любимого за подбородок, заглядывает в морского цвета глаза и мягко просит: – Прошу, повтори. Мягкая улыбка играет на его губах, лучики снова собираются возле зелёных как водоросли глаз, а Арсений, безумно счастливый, перехватывает поднявщую его взгляд руку за запястье и целует подушечки длинных пальцев, произнося тихо, доверительно. – Да, моё счастье. Я согласен стать твоим супругом.