Заученные фразы

Вранья в словах почти не было. Гарри действительно уже несколько лет не могли задеть негативные слова, сказанные в его адрес. Он не воспринимал людей всерьез и не мучил себя размышлениями об их словах перед сном, как это делает немалый процент. Вранье заключалось в том, что всё это не касалось Луи Томлинсона. Не было понятно, почему именно слова Луи действовали на него подобно криптониту. Гарри слышал ерунду о том, что существовали люди, созданные друг для друга, и если это правда, Луи и Гарри могли быть созданы, чтобы враждовать друг с другом. — Ты так быстро ушел, я вышел следом, но тебя уже не было, — Стайлс не замечает, как Хоран подходит. Он блокирует экран телефона, на котором несколько секунд назад просматривал фотографии талантливого фотографа в Инстаграме и поднимает голову. В глаза немедля бросается насыщенного цвета большой засос и фырканье вылетает изо рта само по себе, на что Хоран смеется. — Я несколько минут простоял в переулке, на этот раз не удалось быстро успокоится, — Найл садится рядом и кудрявый рад, что он не предлагает вернуться на четвертый ряд. Пока не просит. — То есть? Тебе было плохо? — удивляется ирландец. — Найл, ты не слышал, что он говорил мне? — зеленые глаза мгновенно темнеют из-за злости от воспоминаний. — Ты ведь сказал, что… дерьмо, я не думал, что ты станешь переживать из-за этого придурка. — Я довольно бесчувственный и холодный, Найл, я понимаю это, но все же я человек и мне бывает тяжело. Не мог же я заплакать и попросить Луи больше не говорить о моем мертвом друге, — блондин негромко выругался, обозвал Томлинсона и потер переносицу, через несколько секунд неожиданно для кудрявого заключая его в объятья. Гарри ненавидел обниматься. — Ты хорошо держался, я тебе даже поверил, как видишь. И постоянно ты так переживаешь? — блондин не обнимался долго, и вскоре британец с легкостью выдохнул. — Странность моих переживаний в том, что я испытываю их только из-за Томлинсона. С первой встречи все его слова и действия делают мое эмоциональное состояние хрупче. — Может я скажу хуйню, но вдруг Луи тот человек, который способен пробудить все твои зарытые в тартарарах души чувства. — Что ты…? — шатен видит на лице ирландца самую глупую улыбку, что он видел за все время их знакомства и шумно выдыхает, ударяя смеющегося засранца по плечу. — Асексуальность — это не болезнь, что можно легко вылечить правильным препаратом. И я уже говорил, что он был бы на последнем месте среди людей, которых я трахнул, будь я сексуально активным. — Уверен? — что-то в глазах Хорана подростку не понравилось. Захотелось уйти, но как обычно спящая на другом краю ряда девушка исключала его план побега. — Вчера я около часа читал статьи об асексуальности и нашел несколько примеров того, как подобные тебе люди обрели возможность чувствовать сексуальное влечение и эмоциональное наслаждение от этого, когда встретили соответствующего человека. — Я не считаю свое нежелание трахаться проблемой, Найл, — пояснил Стайлс, не находя слова друга интересными. — Понимаю, если тебе комфортно — это замечательно, но чисто ради эксперимента — ты мог бы поцеловать Томлинсона. — Он ударит меня, а я не люблю, когда меня бьют, — Гарри в отрицании замотал головой со стороны в сторону, находя слова будущего журналиста абсурдными. Он не хотел желать трахать кого-либо, или чтобы трахали его. Стайлс считал это занятие некрасивым, неприятным, грязным и не несущем никакой пользы. — Сделаешь это и я твой раб на всю неделю. — Ты слишком азартный, Найл, — Гарри искренне засмеялся и похлопал первого по плечу, продолжив просматривать аккаунт фотографа. Блондин замолчал и кудрявый поднял голову, сразу находя глазами Луи. Он находился на привычном месте и играл какую-то игрушку на телефоне, к тому же в одиночестве. Кроме их троих в аудитории была лишь спящая девушка, брюнетка, которая печатала на ноутбуке и парень, слушающий музыку в наушниках. Первое занятие начиналось только через двадцать минут, и в помещении собрались только самые пунктуальные студенты. — Я не буду заставить тебя быть рабом на всю неделю, но ты купишь мне обед в Старбаксе. Хоран отодвинулся, начиная что-то пищать, но Гарри даже не пытался вслушиваться в эти звуки светлячков. Расстояние быстро сокращалось, но ритм сердца даже не собирался ускоряться. Он садится на деревянную скамейку и пододвигается к Томлинсону, отвлекая его от игры в пакмана. Конечно же, большой ребенок. — Гарри? Наклоняется и целует. Точнее, просто прижимается губами, считая секунды до того, как шатен начнет наносить на его лицо удары. Как ожидалось Луи отрывается и огромными зрачками смотрит в зеленые глаза. Стайлс хочет уйти, ведь то, что он начал — абсолютная глупость, но Томлинсон сжимает его волосы на затылке и с напором целует, заставляя ярко-малиновые губы раскрыться. Глаза кудрявого закрываются, а зубы нежно хватают нижнюю губу одногруппника. Рукой он хватает его талию и неосознанно прижимается ближе, позволяя засасывать и обкусывать свои губы. Гарри отрывается, когда стук сердца оглушил его почти полностью. Радужки голубых глаз почти полностью закрывают зрачки, и шатен свято верит, что взгляда сексуальнее, чем этот существовать не может. Он молча отодвигается и возвращается на свое место, зная, что Луи так же не в силах посмотреть в его сторону. — У меня стояк и желание продолжить, а с тебя горячий шоколад и круассан с вишней.

***

Случившееся было рассказано Пейну и обсуждено во всех мельчайших подробностях. Если это вообще можно назвать обсуждением: Найл без умолку рассуждал, Лиам хмурился и вкидывал фразы, а Гарри хотелось встретиться с веревкой и табуреткой раньше, чем он это запланировал. Чертов Луи Томлинсон не только ежедневно выводил его из равновесия, он посмел ответить на поцелуй и заставить желать гораздо большего, чем обычный поцелуй. Шатен знал, что виноват только он (вообще, Найл), но это не мешало ему злиться. Ни Луи, ни Гарри не собирались говорить о том, что произошло. По крайней мере до конца понедельника. Или вторника. Возможно среды. Но в четверг случилось непредсказуемое. Закончилось последнее занятие и Гарри собирал свои вещи, но в один момент ручка выпала из его рук и закатилась под скамейку. Парень крикнул Лиаму и Найлу, ждущим его у двери, чтобы они шли к машине, а он догонит. Ребята ушли и Гарри залез под стол, подсвечивая экраном и ругаясь, когда ударяется головой. Ручка находится лишь спустя минуту — она закатилась в проем и упала на пол предыдущего ряда. Парень выходит к лестнице и видит за пару метров от себя Томлинсона, отмечая, что они остались в аудитории одни. Гарри это не волнует — да, Луи первый человек, который заставил чувствовать его сексуальное влечение, но Гарри не собирается повторять поцелуй и по-прежнему считает секс отвратительным, так что ничего в его жизни не поменялось. — Дерьмо, — голос кудрявого звучит слишком разочарованно и громко даже для него самого. — Нас закрыли. В один момент ручки оказываются его главным врагом — ведь если бы одна из них не упала, он вышел с аудитории вместе с парнями и уже направлялся бы домой. Телефон быстро оказывается в руке шатена и уже через двадцать секунд он объясняет суть проблемы и выслушивает смех двух идиотов, получая обещание быть спасенным уже через несколько минут. Гарри решает сесть возле кафедры на стол и смотреть в пол, ожидая. Собственно, что еще он должен делать? — Пейн придет? — звонкий голос доноситься до слуха Стайлса, и он с закрытыми глазами кивает. — Куда он денется. Гарри решает считать секунды, и ровно на пятьдесят восьмой его спокойствие прерывают. — Ты поцеловал меня на спор? — ты затеял интересный разговор, Томлинсон. — Нет, — парень искренне ненавидел людей, которые играли с чувствами других на спор. С ним такого не случалось, но ненависти от этого было не меньше. Да, Гарри почти лишен сочувствия, но никто, мать их, не имел никакого права издеваться над другими ради забавы. — Тогда зачем? — Стайлс открыл глаза и опустил запрокинутую назад голову, не специально кусая губу и осматривая Томлинсона. Руки с татуировками были скрещены на груди, а щека прикушенной изнутри. — Что ты знаешь о моей ориентации, Луи? — только два одногруппника и семья знали об асексуальности парня, хоть он этого никогда не скрывал, и если шатен хочет знать правду — он ее получит. — Ну, ты гей, или бисексуал, как я понял утром понедельника. — Нет. Ее нет. Я асексуален и ни разу за всю жизнь не чувствовал ни к кому сексуального притяжения, — рот Луи даже приоткрывается от удивления. — В понедельник утром Найл выдвинул теорию, что раз ты способен одной фразой вывести меня из спокойствия, то сможешь и пробудить желание. — И как? Я смог? — Гарри замечает, как руки одногруппника расслабляются и опускаются вдоль тела, а сам он делает два шага вперед. — Да. Но это не имеет смысла, ведь я был возбужден лишь в тот момент и ничего не хочу повторять, — шатен скрещивает ноги и сжимает руками края стола, не разрывая зрительный контакт. — А я хочу, — заявляет Томлинсон самым уверенным тоном, что студент слышал от него. — Что? Три недели Гарри не желал иметь ничего общего с Луи, но что тот делает? Сокращает расстояние между ними за считанные секунды. Томлинсон кладет руку на щеку кудрявого и второй закрывает глаза, ощущая как теплый палец шатена поглаживает его скулу. Ни одна мышца не способна реагировать на приказы мозга, и Гарри сидит на столе как безвольная кукла Луи Томлинсона, позволяющая раздвинуть свои ноги. Подушечка пальца проходит под нижним веком и брови, будто приказывая шатену открыть глаза. Губы соприкасаются, и огромные корабли сопротивления разбиваются в шторме, бурлящем внутри глаз Луи. Пальцы запутываются в карамельных волосах, и, да, они такие же мягкие, какими кажутся. Голубоглазый обхватывает талию парня двумя руками и рывком пододвигает к краю стола, от чего кудрявый обхватывает его бедра ногами и перемещает руки на шею. — Ты сегодня слишком уверен в себе, — заявляет Стайлс, чувствуя руки одногруппника на бедрах. Кожа под джинсами пылала от прикосновений. — А почему не должен? Я знаю о твоем отношении ко мне. Ты чувствуешь отторжение и притяжение одновременно. Я знаю это, потому что чувствую то же самое, — шатен не собирается продолжать разговор, обхватывая нижнюю губу зеленоглазого своими, но тот молчать не желал. — Ты ошибаешься, я не чувствую этого, — отвечает Гарри, зная, что врет сразу двум людям. — Может и нет, но скоро будешь. Следующий поцелуй прервать было невозможно. То, насколько доминирующим и напористым был Луи однозначно подкосило бы коленки Стайлса, если бы тот не сидел. Второй не замечает переходного момента, кажется, будто он не меньше часа лежит спиной на столе лектора, а Луи зацеловывает его шею до звезд в глазах. — Я могу опробовать на тебе все вещи, которые пробуждают в людях сексуальное желание. Но Гарри не думает, что это понадобиться, ведь когда фраза возбужденным шепотом вылетает из губ Луи тот одновременно сжимает его член сквозь ткань джинсов, заставляя первый раз в жизнь застонать от удовольствия. — Гарри, ты там? Сердце падает в пятке и Гарри, сам того не соображая, отпихивает Томлинсона и подрывается со стола, начиная поправлять одежду и оттягивать свитер, пытаясь прикрыть стояк. Он поворачивается к Луи и кусает губу, видя, что его член тоже стоит. — Да, ты принес ключ? — голос хриплый и кудрявый откашливается, возвращаясь к столу, чтобы забрать рюкзак. Меньше, чем через десять секунд Стайлс оказывается в коридоре, а Лиам, Найл и гребаный Луи Томлинсон остаются позади.