Warm Weekend/Горячие выходные

Принято. Кара с облегчением откидывает голову назад, когда видит письмо с одобрением от редакции, что ее статья готова к печати. Она крутится на стуле в знак торжества, и прежде чем остановиться, видит ухмыляющееся лицо сверху. - Счастлива? - спрашивает ее приятель. Она задорно смеется: - Да! Да, Уинн, я счастлива. После почти месяца мучений, это сделано. Готово к печати. Я не могу дождаться, чтобы увидеть это в черно-белом цвете. - Потрясающе, Кара, - говорит он с легкой улыбкой. Уинн был одним из первых, кто заговорил с ней на ее новой работе почти 4 месяца назад. Кара легко заводила друзей на предыдущих работах, хоть обычно она была склонна настолько поглощаться своей работой, что все остальное просто исчезало, но его дружеская настойчивость не была нежеланной. Она знала, что он был немного влюблен в нее, поэтому не удивилась, услышав следующие слова из его уст. – И как раз к выходным. Мне вот интересно, если у тебя ... если у тебя нет никаких планов ... может быть, ты захочешь посмотреть фильм в эти выходные? - Он тяжело выдыхает, - со мной? Она делает все возможное, чтобы сохранить улыбку на лице, когда смотрит на свой стол. Она не хочет отпугнуть одного из немногих друзей, которых она завела здесь, в газете, за эти несколько месяцев пребывания тут, но и не хочет вести его за собой. - Эмм... мне бы очень этого хотелось, Уинн, но только как друзья, если ты не против. Ее сердце сжимается при виде удрученного выражения его лица и мягкого разочарованного «о-оу». Она быстро поясняет: - Уинн, ты действительно потрясающий парень, и я знаю, что возможно прямо за углом тебя ждет подходящая тебе девушка. Это просто... ну, я лесбиянка. Я надеюсь, что это то, с чем ты… в порядке? - Кара нервно кусает нижнюю губу. - О-о-о... - выдыхает он с улыбкой, - черт возьми! Я должен был это предвидеть. Мой друг Джеймс наставлял меня насчет гей-радара, но мои уроки только начались. Не держи на меня зла, - игриво говорит он, вытягивая руки вперед. Кара надувает щеки на секунду, прежде чем разразиться смехом, и, к счастью, Уинн присоединяется. Они смеются в течение нескольких секунд, прежде чем оба резко выпрямляются, когда к ним подходит их коллега Шивон. - Эй, ботаны, вы слышали, что главу отдела редактирования сегодня уволили? Даже без предупреждения, что ... кажется действительно несправедливым, я надеюсь, что он подаст в суд, - заканчивает она с фырканьем, вальсируя, чтобы распространить свои сплетни по другим офисам. - Интересно, знает ли она, что буквально все в этом здании знали, что она спала с ним? - Недоверчиво спрашивает Уинн. - Я имею в виду, я не против небольшого служебного романа, очевидно, но ведь парень был женат более 15 лет. - Мерзко, - быстро соглашается Кара, наблюдая за Шивон, уже сидящей на другом конце зала в отделе репортажей и ищущей сочувствия к человеку, которого все презирали. - Я слышал, что его замена уже здесь в офисе, хотя я уверен, что они объявят об этом официально только в понедельник. Сегодня уже слишком поздно, - говорит Уинн, доставая телефон, чтобы проверить время. Уже почти 18: 30, и люди медленно уходят на выходные. - О, да, а ты получила сегодня кекс в честь дня рождения Бекки? - Что?! Нет! - Восклицает Кара, взволнованная мыслю о кексах. – Вот черт. Это было в два? Я доделывала статью почти до четырех сегодня. У меня едва хватило времени, чтобы сдать ее в редакцию. - Да, ты все пропустила. Хотя никогда не знаешь, если ты зайдешь в конференц-зал на обратном пути, там может остаться еще один, - говорит Уинн, полностью занятый своим телефоном. - Эй, я ухожу. Если тебе будет скучно в эти выходные, напиши мне. Мы можем сходить в кино, хорошо? Кару успокаивает легкая улыбка на его лице. – Хорошо, я дам тебе знать. Спасибо, Уинн. - Она радостно машет ему рукой, когда он идет к лифту и возвращает свое внимание к почтовому ящику.

***

Полтора часа спустя, когда она, наконец, удовлетворяет редакторский отдел источниками, фотографиями и записями интервью, Кара откидывается на спинку своего удобного, вращающегося офисного кресла, заставляя его медленно крутиться, неохотно замечая, что она единственная душа, оставшаяся на всем этаже. Она в очередной раз осознает, что, возможно, пятничные вечера обречены на одиночество, время для Кары Дэнверс ... ну, грустные размышления, пока она не поворачивается достаточно, чтобы мельком увидеть снаружи падающие снежинки, и это заставляет ее улыбнуться. Хорошо, это заставляет ее больше, чем улыбаться. Это согревает ее. Она быстро взглянула на свой календарь, чтобы убедиться, что всего три года назад, в декабре, она провела самые восхитительно чувственные выходные в своей жизни с женщиной, в существование которой сейчас даже не могла поверить. Это было так глубоко. Это было несравнимо, и это оставило Кару неудовлетворенной каждым интимным опытом, который у нее был с тех пор... или был раньше, если она будет честна с собой. Это был самый лучший способ закончить университет, даже если это было клише. Она провела почти три дня, поклоняясь женщине, которую она боготворила и не имела никаких ожиданий от нее, и она знает, что этот опыт оставил ее с повышением уверенности, которая привела ее карьеру вперед так, как никто не поймет. Кара слегка качает головой, смеется над собой за то, что снова впала в фантазию, которая давно уже была похоронена внутри нее, и начинает тянуться за своими вещами, готовясь отправиться домой и радоваться выходным. Ее статья будет опубликована в воскресном выпуске, и она готова насладиться этим чувством завершенности и расслабиться. С сумкой на плече она направляется к лифту и молча спускается вниз. Когда она вырывается через эти двойные двери, холодный воздух ударяет ее, и она улыбается. Сколько бы она ни проклинала бессолнечные и сырые дни, она всегда будет поклонницей зимы. Кара идет немного дальше по улице, надеясь быстро поймать такси в такую погоду, прежде чем она замерзнет и начнет ругаться. Но неожиданно вспоминает, что забыла оставить гранки статьи на столе. Нахмурившись, она медленно возвращается в здание, берет ключ-карту и направляется к лифту, все время мысленно пиная себя по голове. Единственное, что заставляет ее стремиться попасть на редакционный этаж, это воспоминания об возможности одинокого кекса, ожидающего ее в этом давно заброшенном конференц-зале. Лифт звенит, и она быстро направляется к своим корректурам, не обращая никакого внимания на окружающую обстановку, собранная и полная решимости вернуться домой и заказать еду на вынос до девяти вечера, она быстро идет обратно к лифтам, когда видит слабое свечение из конференц-зала слева от нее. Она замедляет шаг, замечает, что открытая коробка с выпечкой манит ее к себе. Несколько шагов, и она смотрит вниз на свой приз дня, который будет смакован и проглочен до того, как лифт достигнет первого этажа. Когда она хватает кекс и разворачивает, чтобы сделать этот самый смачный первый укус, слева от нее раздается голос, от которого замирает каждый мускул в ее теле. - Мисс Дэнверс. Кекс падает с ее пальцев, приземляясь глазурью в пустую коробку, и она разворачивается. Когда ее глаза наконец фокусируются, они останавливаются на женщине, которая преследовала ее во сне в течение последних трех лет, на ней обтягивающее черное платье, которое подчеркивает ее изгибы и притягивает взгляд к ее безупречным светлым локонам и сверкающим янтарного цвета глазам. Бессвязный звук слетает с ее губ, и она чувствует себя униженной. Кэт только ухмыляется, делая медленные шаги к ней, идя вокруг этого массивного стола для совещаний, пока она не оказывается на расстоянии вытянутой руки. Женщина печально смотрит на испорченную выпечку и жалостливо надувает губы, когда снова поднимает глаза и ловит взгляд Кары. - Я с нетерпением ждала этого. Кара пытается сохранять хладнокровие, правда, но все, о чем она может думать, это мили гладкой кожи, звук голоса Кэт и снежинки, падающие за темным окном. «Кэт» - единственное слово, которое может произнести ее рот, и, оглядываясь назад, это единственное, что имеет значение.