Dirty little secret

      Проснувшись утром от чудесного запаха свежих оладьев, Фрэнк не сразу понял, откуда он вообще доносился. Выползая из своей комнаты на кухню, он сонно потянулся и потёр глаз кулаком. Пред его взором в этот утренний час предстала следующая картина: Джерард Уэй, в одних пижамных штанах, которые были ему слегка коротки, стоял у плиты и мастерски переворачивал маленькие обжаренные кусочки теста, после перекладывая их в большую тарелку. Изначально Айеро привлёк сладковатый аромат, но теперь он желал остаться здесь только для того, чтобы подольше поглазеть на полуголого художника, который всё ещё не заметил парня в дверном проёме.       Кожа Джерарда была такой бледной и чистой, что на ней можно было писать картины. На его спине не было ни шрамов, ни высыпаний, ни каких-либо других дефектов, портящих это белоснежное полотно. Лишь несколько маленьких родинок украшали его, словно кто-то случайно брызнул коричневой краской. Фрэнк уже и не помнил, как выглядела его собственная кожа до того, как он практически целиком покрыл её татуировками. Возможно, она тоже выглядела неплохо, но точно не была такой же идеальной, как кожа Джерарда. К нему хотелось прикоснуться, но Фрэнк отметал эти мысли, говоря самому себе, что это было не правильно. Их отношения не были настолько доверительными. — Что ты делаешь? — вдруг он подал голос, напугав Уэя, который от этого чуть не выронил сковороду из рук. — Привет, Фрэнки, — заикнулся мужчина, обернувшись, — я решил, что должен отблагодарить тебя за то, что разрешил мне остаться, так что я подумал, что завтрак в постель был бы отличной идеей, но раз ты уже встал, завтрак за столом тоже неплохо, — улыбнулся художник, откладывая в сторону деревянную лопатку и ставя тарелку с ещё горячими оладьями на стол. Они и правда выглядели чудесно, а на вкус и вовсе были восхитительными, словно их приготовил кто-то, кто очень хорошо разбирался в поварском искусстве. — А ты сам не будешь? — задал вопрос Фрэнк, за обе щеки уплетая лакомство. Джерард так и продолжал стоять, оперевшись на тумбу и наблюдая за младшим. — Мне не стоит есть мучное, я и так сильно располнел в последнее время, — мужчина и вправду считал, что ему нужно было скинуть пару фунтов. Но Фрэнк не мог согласиться. Он не видел ни одного лишнего грамма жира на практически плоском животе художника, и не понимал, почему тот так на себя наговаривал. — Ты выглядишь великолепно, — честно высказался парень. Он считал, что мужчина достоин этих комплиментов, ведь в его глазах он был чертовски красив и даже в чём-то идеален, но лишь по его скромному мнению, — пожалуйста, иди и поешь со мной, мне очень неловко сидеть и жевать эти божественные оладьи, пока гость в моём доме стоит и наблюдает. Как-то некрасиво получается, — слегка напряжённо, но дружелюбно пригласил Айеро. Ему хотелось разделить эту трапезу на двоих.       Джерард нехотя, но всё же согласился, усевшись на стул напротив и неуверенно взяв уже подостывшую оладью. Он помнил, что вчера уже ел сладкое, а тут было ещё и мучное, что в несколько раз хуже отложится на его боках. Но он сделал это ради Фрэнка. Мужчина, буквально, чувствовал, как толстеет, закидывая в себя очередной кусочек, но он готов был пойти на это ради того, чтобы видеть улыбку на лице солнечного мальчика, находящегося на расстоянии вытянутой руки. Уэй сидел слегка сгорбившись, пытаясь скрыть рукой складочку на животе, что появилась, как только он сел за стол. Он был крайне смущён, так что постоянно нервно закусывал губу или поправлял свои волосы. Фрэнк же наоборот был максимально расслаблен. Было так странно, что в один миг они просто взяли и поменялись ролями. Обычно Айеро вечно смущался, а Уэй чувствовал себя рядом с ним достаточно раскрепощённо. Но не сегодня, не в этом доме и не на этой кухне. Покончив с трапезой, они, не сговариваясь, вместе помыли посуду и Фрэнк покормил пса, после чего оба вернулись к тому, чем занимались весь вчерашний вечер — к искусству.       Джерарду не хотелось полностью переодеваться, так что он остался в штанах, принадлежащих Фрэнку, а наверх накинул свитер, который, без рубашки под ним, очень выгодно оголял выпирающие ключицы, но при этом скрывал всё остальное, и мужчина мог чувствовать себя более комфортно. Сегодня Джерард не просто рисовал Фрэнка, он учил его рисованию, потому что парень сам об этом попросил. Ему правда было интересно попробовать сделать что-то своими руками, и он очень сильно старался.       Найдя у себя в шкафу какой-то старый альбом и потрёпанный карандаш, Айеро выводил замысловатые линии на бумаге, следуя всем указаниям художника. Фрэнк очень хотел нарисовать самогó Джерарда, так же, как тот рисовал его, парню было интересно попытаться самостоятельно запечатлеть его красоту, но художник лишь покачал головой, говоря, что лучше начать с малого. Отчасти, он и сам не хотел, чтобы кто-либо его рисовал. В любом виде он не любил свои портреты: будь то фотография, гиперреалистичная картина или просто набросок, ему всегда казалось, что он никогда на самом деле не видел на изображении самого себя. Не тот образ, что был составлен его мозгом, и не тот человек, которого он лицезрел в зеркале.       Первым делом Фрэнк узнал, что, оказывается, чтобы накладывать штрихи, карандаш нужно хорошенько наточить и держать определённым образом. Он никогда не задумывался о том, что от наклона грифеля и положения пальцев зависело так много. Сейчас парень, искрасив несколько листов различными видами штриховки и попытками сделать плавный градиент, пытался нарисовать пустой стакан, стоящий на тумбочке уже, наверное, неделю. Уэй попросил его выбрать какой-нибудь простой объект с минимумом деталей, и он выбрал этот стакан. — Смотри, после того, как у тебя появилась форма и намечен объём, ты уже можешь переходить к деталям. Давай для начала определим, где будут располагаться самые тёмные участки, — Джерард объяснял всё так легко и понятно, что у Фрэнка не составляло особого труда следовать его руководству. Уэй одновременно рисовал в собственном блокноте и описывал каждое своё действие словами, а Фрэнк старательно повторял за ним. Рисование ещё никогда не приносило ему столько удовольствия, и хоть в итоге его набросок получился не таким красивым, как набросок Джерарда, и стакан выглядел слегка кривым и недостаточно объемным, Айеро всё равно понравилось то, что у него вышло. Без помощи художника он бы и пару линий ровно не провёл, а в данный момент он вполне мог собой гордиться.       В один момент в комнате, прерывая образовавшуюся идиллию, появился Луис и начал жалобно скулить. Это значило, что нужно было срочно его выгулять, иначе можно было ожидать чего угодно. — Погоди, дружок, сейчас я соберусь и пойдём, — Фрэнк почесал пса за ушами и чмокнул в макушку, затем обратившись к Джерарду, — нужно с ним погулять. Не составишь мне компанию? — парню не хотелось оставлять художника в квартире одного. Во-первых, это было бы не очень гостеприимно с его стороны, а во-вторых, мало ли что мог случайно найти Джерард, бродя по квартире в его отсутствие. — Не откажусь, — с тёплой улыбкой произнёс Уэй, и Фрэнк тут же просиял. Быстро собравшись и с горем пополам нацепив на Луиса намордник, они вышли во двор. Спуск по этой лестнице дался Джерарду намного проще, чем подъём, и, очутившись в самом низу он тут же задумался, как будет подниматься обратно. Это станет очередным испытанием, но может он хотя бы скинет то, что наел за утро.       Натянув подаренные мужчиной перчатки, что тот конечно же подметил и не мог не улыбнуться, Фрэнк по привычке достал пачку сигарет из кармана, и не задумываясь протянул Джерарду. Он знал о том, что мужчина курил, как и он сам, но до этого момента ему не удавалось увидеть этого вживую. Любезно приняв из рук парня сигарету, Джерард попросил её поджечь, ведь он не захватил свою зажигалку из сумки. Тогда Фрэнк подошел чуть ближе и подпалил бумажный кончик спичкой. Этот момент казался таким интимным, что парню не хотелось, чтобы кто-либо вообще смотрел на них сейчас. К нему вновь подкатила волна смущения оттого, как близко лицо Джерарда сейчас находилось к его ладоням и к его собственному лицу. Уэй сделал первую затяжку и выпустил в воздух клуб сероватого дыма. Фрэнк готов был поклясться — это было самым красивым, что он когда-либо видел в своей жизни. Длинные пальцы Джерарда были сложены определённым образом и напоминали то, как изящные женщины обычно держат сигареты — зажатыми между указательным и средним пальцем, что выглядело невероятно эстетично и даже сексуально. Айеро тут же присёк эту мысль. Он не должен был думать о художнике в таком плане. Уэй был во всём намного лучше него: он был выше, старше, статуснее, креативнее, талантливее. Фрэнк не заслуживал его такого. Он был рад их дружбе, правда, чертовски рад, ведь он никогда и подумать не мог, что этот человек в принципе может проявить к нему интерес. Разумеется, узнав мужчину получше, он перестал воспринимать его как что-то недостижимое и божественное. Но восхищение этим человеком никуда не делось, и парень был счастлив сейчас просто находиться рядом с ним и делить пачку красных мальборо на двоих.       Луис в это время резвился на заснеженной лужайке, гоняясь за какой-то маленькой птичкой, и в этом моменте было столько тепла и уюта, что Фрэнку хотелось остаться в нём навсегда. Для Джерарда же это всё было достаточно странным и непривычным. Он в принципе редко выходил из дома, и питомцев у него не имелось, так что вся эта тема с прогулками была для него в новинку. Выходить из тёплой квартиры только ради того, чтобы постоять двадцать минут рядом с подъездом? Ему никогда не приходилось делать что-то подобное. Вдруг в кармане пальто раздалось жужжание, и мужчина быстро достал телефон, нажимая на зеленую кнопку, даже не смотря на экран, и тут же прикладывая трубку к уху. — Эй, как поживает самый лучший в мире братишка? — раздался голос на том конце, и Джерард отошел на пару шагов, чтобы разговор был чуть более личным. — Привет, Майки. Да у меня всё хорошо, вы там как? — протянул мужчина, наблюдая за тем, как пёс повалил хозяина в сугроб и пытался облизать его лицо через намордник. Фрэнк сейчас выглядел таким радостным, он будто бы жил только ради таких моментов. Всё же, он очень любил своего питомца. — Скучаем по тебе! Ты ведь вернёшься домой к свадьбе? Надеюсь, ты не забыл, что я женюсь?! — с легкой иронией в голосе проговорил мужской голос на том конце. — Как же я мог забыть? — улыбнулся Джерард, делая последнюю затяжку и выкидывая окурок в небольшую урну рядом с лавочкой. Фрэнк в это время бегал за псом по всему двору, в тщетных попытках поймать хулигана, нашедшего какой-то мусорный пакет и нацепившего его на шею в попытке слопать. Эта картина забавляла Джерарда и казалась ему крайне умилительной. — Как твой магазин? Удалось хоть что-нибудь заработать? — уже более серьёзно спросил Майки. Всё время, пока Джерард вынашивал эту идею в голове и строил планы, его брат находился в слегка нервном напряжении. Ведь это такая большая ответственность. Собственный бизнес — это что-то, что требовало к себе постоянного внимания и умения руководить процессом, чего Майклу явно не доставало. Он восхищался смелостью своего брата, решившегося на такой отважный поступок, и желал ему только сил и процветания. — Да, всё отлично, правда. Работаем как часы и в этом городе у нас нет ни одного конкурента, так что продолжим работать и дальше, — рассказал Уэй старший. Фрэнк в это время, наконец, поймал пса и теперь, стоя перед ним на коленях, аккуратно пытался стянуть пакет с лохматой шеи. «Джерард, кинь мне поводок, пожалуйста!» — прокричал парень, крепко держа Луиса, чтобы тот никуда не убежал. Мужчина кивнул и, быстро обойдя лавочку, взял одной рукой поводок и бросил его в сторону Фрэнка, который тут же его поймал и крикнул: «спасибо!» — Кто у тебя там? — удивился Майки, который через расстояние умудрился уловить голос Фрэнка. — Да так, не важно, — отмахнулся Уэй старший. Он не хотел рассказывать брату о Фрэнке. Парень был его маленькой тайной, и он собирался хранить её так долго, как только сможет. — Нет уж, очень важно. И если вдруг мой брат завёл себе кого-то, я должен об этом знать, — Майки был единственным, кто был в курсе предпочтений Джерарда. Он знал, что мужчину больше привлекали парни, чем девушки, и даже знал какие именно парни ему больше всего нравились. Братья всегда делились друг с другом всем, что происходило в их жизнях, но сейчас старшему абсолютно не хотелось раскрывать себя. Ведь он даже не был уверен, что продолжит общаться с Фрэнком после того, как через несколько недель уедет домой, в родной Нью-Йорк, и не был уверен в том, что именно он чувствовал по отношению к парню. Сейчас он старался не думать об этом, просто ловя момент, но однажды ему придётся всё осознать. — Не бойся, никого я не завёл. Это всего лишь коллега, по работе, — врать Джерард умел, но только не своему брату. У Майкла была сверхспособность чувствовать по тону голоса, когда Джерард говорил ему неправду. — Да-да, помню я твоего прошлого «коллегу», — усмехнулся младший, — надеюсь у этого хотя бы нет идиотской коллекции французской поэзии на виниле, — напомнил он, отчего на лице Джерарда появилась улыбка. Да, эта коллекция была просто отвратительной. — Совершенно точно нету, — посмеялся Джерард, — ладно, мне пора, работы ещё много. Люблю тебя, пока! — протараторил Уэй старший, тут же обрывая связь и убирая телефон в карман, видя, как Фрэнк уже подходил к нему с Луисом на поводке. — Девушка? — поинтересовался парень, закусив губу. Он слышал последнюю фразу, брошенную Джерардом, и решил, что тот разговаривал со своей возлюбленной. Разумеется, он думал, что у Джерарда кто-то есть. По мнению Фрэнка: с его внешностью и достатком он явно не был обделён вниманием. Но Фрэнку было плевать на его деньги. Парень общался с художником исключительно потому, что ему нравилось проводить время с ним. Ему нравилось делиться с ним какими-то историями, видеть, как в уголках губ расплываются маленькие мимические морщинки, когда тот улыбался, и просто находиться рядом, позируя для очередных набросков или кормя уток свежими булочками. — Хуже. Брат, — выдохнул художник, запуская пальцы в волосы. Сейчас он мог думать лишь о том, что будет говорить, когда настанет время возвращаться домой, и к чему вообще всё это приведёт. — Майки? Майки Уэй? — решил уточнить Айеро. Он был в курсе, что у Джерарда был брат, и даже располагал какой-то информацией о нём, хоть и не особо интересовался. Он слышал пару песен группы Майки Уэя, но это было не совсем его. Обычно он слушал что-то более тяжёлое. Pantera или Megadeth, например. — Да, он самый. А ты откуда знаешь? — удивлённо поднял бровь мужчина. Раньше они не поднимали подобные темы, так что и шанса Фрэнку, чтобы рассказать о том, что ему было известно о художнике, не представлялось. — Да я, на самом деле, многое о тебе знаю, — неловко переминаясь с ноги на ногу, парень нервно хихикнул, почесав затылок. Он уже и забыл, что перед ним сейчас стоял не просто друг, а публичная личность, и его жизнь, буквально, была выставлена на показ всему миру. — И что же ты можешь про меня рассказать? — поинтересовался художник, присаживаясь на край лавочки и нагло воруя из кармана Фрэнка пачку сигарет и спички. Лучшим словом, описывающим состояние парня в эту секунду было бы «охуел», но мы — люди культурные, так что скажем, что он был в крайней степени удивления. Айеро никак не отреагировал на данный жест, внутри при этом сгорая от возмущения. — Ну, тебя зовут Джерард Артур Уэй, тебе двадцать восемь, ты художник: занимаешься созданием комиксов и иллюстраций. По образованию мультипликатор. Родился в Саммите, но сейчас живёшь в Нью-Йорке, в семье были шотландцы и итальянцы. Ты любишь The Smashing Pumpkins и Росомаху, а в свободное время играешь в Симс. У тебя есть брат-музыкант Майки, который на четыре года младше тебя, а ещё… — Фрэнк разошелся ненашутку, напрягая мозг и озвучивая случайные факты, приходящие к нему в голову. Он мог бы продолжать так бесконечно, ведь он действительно знал очень много, возможно даже чересчур , но это не значило, что он был бешеным фанатиком, просто крайне любопытным. — Знаешь, меня даже слегка пугает такая осведомлённость, — усмехнулся мужчина, делая очередную затяжку. Он передал пачку мальборо вместе со спичками обратно владельцу, и тот тоже решил перекурить. Луис, уже набегавшись и сделав все свои уличные дела, сейчас просто валялся где-то в снегу позади лавочки, на расстоянии натянутого поводка, так что Фрэнк присел рядом с художником, подкуривая очередную сигарету. — Жаль, что ты не знаешь обо мне столько же, — по одному Богу понятной причине, на Фрэнка вдруг навалилась грусть. Иногда ему тоже хотелось, чтобы находились люди, которые знали о нём больше, чем пару случайных фактов. Люди, которые могли бы восхищаться им и ставить в пример. Но, к сожалению, в нём не было чего-то особенного, за что можно было бы уцепиться.       Единственное, чем он отличался от общей массы людей — это наличием кучи татуировок и любовью к томатному соку. — Надеюсь однажды узнать даже больше, — улыбнулся Джерард, и по спине Фрэнка пробежали мурашки. Он сказал это таким тоном, будто и вправду хотел поддерживать общение ещё долгие годы и слушать глупые рассказы Фрэнка о том, как он подвернул ногу в пятом классе или первый раз поцеловался с парнем в школьной раздевалке, — если честно, я хотел бы знать о тебе всё, — выдохнул мужчина, потушив дотлевающую сигарету о лавочку и выкидывая окурок. Фрэнк не знал, что на это ответить, и ему на помощь пришел Луис, потянувший его в сторону двери подъезда. — Прости, кажется он хочет домой, — объяснил парень, и они вместе вернулись в квартиру.       Как и ожидалось, Джерард с трудом преодолел семь лестничных пролётов, и ему пришлось пару раз остановиться, чтобы перевести дух. Фрэнк и Луис в этот раз не уходили вперёд, а вежливо дожидались мужчину, стараясь идти примерно с одной скоростью с ним.

***

— Знаешь, я бы хотел ещё что-нибудь нарисовать. Мне понравилось, — весело проговорил Айеро, появляясь в гостиной с двумя чашками кофе и шоколадкой на подносе. На часах было уже почти четыре, время летело слишком быстро, и Фрэнку это не нравилось. Он понимал, что так не будет продолжаться бесконечно, что в самое ближайшее время Джерард уйдёт и не останется у него на очередную ночь, ведь у каждого были свои планы на понедельник. Он хотел провести их совместный день как можно продуктивнее, так что предложил вновь вернуться к их небольшим урокам.       На этот раз жертвой карандаша Фрэнка стала статуэтка в форме лебедя, которая то ли осталась от прежних жителей квартиры, то ли Айеро сам принёс её откуда-то, когда был пьян в стельку — он уже и не помнил. Это оказалось тяжелее, чем он думал, и у него никак не получалось ровно нарисовать клюв. Он был больше похож на маленький пенис, и Фрэнк жутко злился, снова стирая свои каракули и начиная заново. В один момент Джерард не выдержал и положил свою ладонь поверх ладони Фрэнка, приблизившись на непозволительно близкое расстояние, отчего у парня кровь застыла в жилах. — Давай я тебе помогу, — прошептал мужчина над самым ухом, и мозг парня на секунду отключился. Он чувствовал, как чужие тёплые пальцы вели его руку, выводя на бумаге идеальные контуры, заставляя сотни мурашек пробегать по телу. Раньше Джерард не позволял себе нарушать личное пространство Айеро, но почему-то именно сейчас ему казалось, что он мог это сделать. Фрэнк не возражал, позволяя мужчине делать своё дело. Он и слова сказать не мог, забывая, как дышать, пока второй не отодвинулся от него, закончив вырисовывать линии и снова передав весь контроль в руки парня. Именно в этот момент невидимая стена между ними под названием «недоверие» полностью рухнула, выводя обоих на новый уровень дружеских отношений.       Фрэнк взглянул на свой набросок, и увидел, что теперь он и вправду стал намного лучше. Пропищав тихое «спасибо» парень закусил колечко в губе и продолжил рисовать, опустив голову. Он не мог посмотреть на Джерарда, сидящего по правую руку от него и наблюдающего за его работой. Он был слишком сильно смущён, а его щёки, в таком положении, практически полностью скрытые за длинной челкой, раскраснелись, словно два помидора и горели, будто к ним приставили раскалённый металл. Он не понимал, что с ним происходит, или просто не хотел понимать. Парень не желал думать о том, что, возможно, он испытывал к мужчине что-то большее, чем восхищение и уважение, что-то большее, чем просто дружеские чувства. — Ты молодец, Фрэнки, — честно похвалил его Джерард, взяв в руки уже практически остывшую чашку с кофе. Он просто сидел и наблюдал, как парень неумело, но очень старательно пытался нарисовать этого несчастного лебедя, порой поджимая губы, забываясь в собственной работе. Фрэнк слишком привык погружаться в каждое новое дело с головой и мог не замечать ничего вокруг, пока был увлечён очередным занятием. Наконец, закончив со своим рисунком, парень протянул его Джерарду, чтобы тот мог оценить работу.       Приняв альбом из рук Айеро, Уэй взглянул на картинку и был приятно удивлён. У парня явно был талант, даже если он не осознавал этого. У него было достаточно тонкое чувство света, и ему очень даже хорошо удалось показать все объёмы. Хоть рисунок и не был идеальным, но для первого дня в рисовании это и правда можно было назвать шедевром. — У тебя здорово получается, Фрэнки, — проговорил мужчина, радостно улыбаясь во все тридцать два. Он был горд за своего ученика, и действительно рад тому, что смог научить его чему-то. — Не думаю, что это достойно выставки в Лувре, но для первого раза неплохо, правда? — усмехнулся Айеро, отводя взгляд куда-то в сторону. Он любил похвалу, и жил ради того, чтобы его хвалили. Именно поэтому он всегда полностью отдавался любому делу, стараясь стать в нём одним из лучших. Но при этом ему всегда казалось, что он старается недостаточно, и каждый раз он находил аргументы в пользу того, почему был в чём-то хуже других, — не хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? — парень решил переключить внимание на что-то ещё, и заполнить чем-то неприятную тишину, что давила на его уши. — Да, давай, а что у тебя есть?       Выбор пал на первых «Людей Х», и следующие пару часов Фрэнк и Джерард провели, увлечённо смотря в экран и иногда перекидываясь комментариями по ходу сюжета. К середине фильма Фрэнк уже сидел, завернувшись в плед и уложив голову на плечо Уэя, чувствуя безграничное тепло и уют рядом с ним. Мужчина же, в свою очередь, осторожно приобнимал парнишку, чтобы тому было удобнее. В этом жесте не было какого-то особенного подтекста. Только желание заботиться и позволять чувствовать себя комфортно.       Как только последний кадр сменили титры, мужчина заметил, что Фрэнк уснул, всё ещё лёжа на его плече и прижимаясь к нему, словно маленький котёнок. Сейчас он выглядел таким милым и спокойным, что Джерарду не хотелось прерывать столь трогательный момент. Аккуратно вывернувшись из-под маленького тела, Уэй заменил себя подушкой, уложив на неё голову Айеро, который за это время даже носом не повёл. Он уснул достаточно крепко, чтобы не знать о том, что мужчина не смог сдержать своих порывов и оставил невесомый поцелуй на его щеке прежде, чем собрать свои вещи, и захлопнуть за собой дверь квартиры.