Ветви плюща

- Ты!.. - Прорычала ведьма. - Как ты только посмела?! После всего что я сделала для тебя, для твоих малолетних любовничков, такова благодарность?! Она рывком подняла лицо Гермионы на себя, замахнулась, и бриллианты ее обручального кольца вонзились в девичье лицо, чуть ниже носа, туда, где губы переходили в подбородок. Тут же прогремел приглушённый хлопок, отдаленно напоминающий те, что звучат когда лопаются воздушные шарики, и сквозь быструю вспышку боли в нос девушке ударил запах железа. Пожирательница смерти разбила ей губу. - Ты!.. Бессовестная, бесчестная, маленькая маггловская шлюха!.. Я раз и навсегда отучу тебя совать нос, в чужие дела! Круцио! Круцио!! Истерический женский визг утонул в изданном Гермионой вопле. Агония захватила все ее существо, и она, не в силах ей противится, упала на пол. В судорожном припадке ее израненное тело соприкасалось с пушистым ковром, и вздымаясь вверх. Кровь на разбитой губе ощущалась кислотой, каждый удар сердца - тараном. "Пусть это кончится! Пусть это кончится!", - умоляла она про себя, не в силах связать крики, вырывающиеся из глотки, в нечто хоть немного связное. Казалось, ещё чуть-чуть, и ее просто разорвет на части. - Неприятно, не так ли?! - Охрипший от гнева голос Беллатрикс прорвал вакуум боли, и эхом зазвучал в девичьих висках. - Можно даже сказать "больно". Вот только что ты знаешь о боли?! Тебе это не нравится. Ты хочешь, чтобы я прекратила. Маленькая идиотка! Ты не видишь! Никто из вас не видит! Но ничего. Я объясню тебе... Я покажу тебе все, ты же сама этого хотела, разве нет? Так что же ты?! Смотри! Рывком ведьма подняла пленницу на ноги, и толкнула к омуту памяти. Ее пальцы ухватились за девичью шею, и она снова погрузила Гермиону в трясину собственной памяти. Тут же вязкая жидкость обожгла глаза гриффиндорки миллионом нестройный образов, которые отчего-то не могли собраться воедино. Алая кровь смешивалась с серебром воспоминаний и извилистыми узорами растворялась в нем. Мир терял четкость. Уже невозможно было отличить, кричит ли где-то рядом реальная Беллатрикс, или ее тень. Что-то шло не так. Вода заливалась в ноздри, в шею впивались короткие женские ногти. Гермиона чувствовала, что от нехватки воздуха ее лёгкие готовы были просто разорваться. - Нет! Прекратите! Пожалуйста! - На последнем издыхании прошептала она, извиваясь, в бессмысленной попытке сбросить руки "опекуншы", но в ответ ей где-то в реальном мире прозвучал тихий грудной смех. А после все стихло.

***

Беллатрикс сидела за широким обеденным столом, и старательно тасовала карты. Ее изящные руки перебрасывали плотные куски картона то в одну, то в другую часть колоды, с такой скоростью, что их голубые рубашки, сливаясь с чернотой ее перчаток, создавали рядом с ней крошечное серое торнадо. Она делала это не глядя, интуитивно, почти автоматически так, словно ее пальцы, повторявшие эти действия многие десятки раз, на мгновение обрели разум только чтобы пару раз разложить пасьянс. Омут памяти все же сделал свое дело, и Гермиона вновь перенеслась в воспоминания ведьмы, только на этот раз в те, что она сама хотела ей показать. Тут же девушку охватило смущение, вперемешку со злостью. Мысль о том, что ей снова придется заглянуть в прошлое "опекуншы", но на этот раз под ее надзором, казалась удивительно мерзкой, даже в какой-то мере постыдной. В ее понимании, разрешение на посещение воспоминаний было глубоко личным, почти доверительным жестом, но никак не средством наказания. Но выбора у нее не было. Не считая бесплотную Гермиону, ведьма была в комнате одна. Крохотная фигурка в огромном темном пространстве, стены которого, грязным зелено-желым месивом украшало семейное дерево благороднейшего и древнейшего дома Блэков. На столе, за которым она сидела, стояла полу-выпитая бутылка коньяка, единственная свеча медленно догорала, а по всему полу валялись книги по зельеварению. "Восстанавливает лёгкие", "Успокаивает нервы", "Излечивает язвы и волдыри", - значилось на открытых страницах. Некоторые из необходимых ингредиентов были обведены толстыми красными кругами, некоторые наоборот - зачеркнуты, а поля книг безбожно пестрили небрежными заметками вроде: "Не поможет", "Вероятно", и, чаще всего, особо ненавидимым Гермионой словом "Непереносимость". Но вчитаться в рецепт поподробнее ей помешал глухой стук: услышав его, пожирательница смерти сдержано, практически осторожно, вздрогнула, и, отложив карты на край стола, твердым, совершенно не соответствующим своему очевидному волнению голосом велела: - Входи. Дверь открылась. На пороге в плохоосвещенном коридоре, сжимая в опущенной руке волшебную палочку, стоял Сириус. - Ну, привет. - С кривой ухмылкой сказал он. - Давно не виделись. От полу-знакомого звука, как будто пришедшего из прошлого, Беллатрикс еле-заметно поежилась, но, не утруждая себя ответным приветствием, опустила глаза и с удвоенным усердием продолжила тасовать карты. На столе догорала свеча. Их общие предки надменно смотрели с фамильного гобелена. Ей не нужно было даже поднимать взгляд, чтобы безошибочно знать кому принадлежал этот чужой, печальный, совершенно взрослый голос. - Где твой любезный муженёк? - Развлекается где-то со своими девицами, впрочем, ты, и сам это знаешь, разве нет? - А ты сидишь и ждёшь его как верная жена? - Верная? И впрямь, мы с тобой не виделись слишком долго, иначе подобные заблуждения не сумели бы овладеть тобой. Сириус, казалось, с трудом сдерживался, чтобы не начать кричать, а ведьма напротив, не взирая на секундную слабость, вела себя так же высокомерно, как и годы спустя. Юноша сжал губы в тонкую полоску и медленно подошёл к столу. Сделав несколько глубоких вдохов, обоими руками он упёрся в деревянную поверхность и наклонился к сестре. Его сияющие отчаяньем глаза в бессильной ярости пытались поймать ее взгляд, и когда на мгновение это все же произошло, ведомое порожденными воспоминанием чувствами, сердце Гермионы сжалось в болезненно зудящий комок от того, как сильно крестный Гарри изменился за эти... "Годы"... Он повзрослел, вырос, похоже, начал отращивать бородку, стал худ и бледен, превратившись из аристократа в гамена, но умудрился сохранить при этом все, так ненавидимые им черты семейства Блэков. Его подростковая жеманность сменилась точно такой же утонченной экспрессивностью, как и у сестры, голос стал властным и тихим, а на отощавшем скуластом лице, было написано выражение той бессильной ярости, какая была свойственна только тем, чьи манеры были воспитаны жестокостью и строгостью. - Если ты не его ждёшь, то почему дверь открыта? К тебе каждый может вот так зайти? - Раздражённо спросил он, из последних сил, держа себя в руках. - Нет. Я, видишь ли, почему-то ожидала твоего визита. Именно сегодня. Именно сейчас. Именно ко мне. - Пожирательница смерти снова опустила взгляд на карты и с печальным торжеством улыбнулась. - И вот, сторожевой пёсик Джеймса Поттера действительно почтил меня своим присутствием. Какая честь! - Да какого хрена?! - С грохотом кулак Сириуса соприкоснулся со столом. - Как будто мне было к кому пойти кроме тебя после того, как узнал, что мой брат мертв! - Значит и до тебя дошел этот слух. Это действительно так, если хочешь знать. - Беллатрикс поморщилась от шума, и вновь потеряла к брату всякий интерес, но дыхание ее вдруг резко участилось. - Значит, это правда. - Сквозь сжатые зубы проговорил юноша. - А что до остального? Говорят... Что его убил Реддл. Это так? - Да. - Удивительно хриплый голос ведьмы всколыхнул пламя свечи. - Ты... Была там? - Нет. Никого не было. - Механически откликнулась девушка, не сводя глаз с вихря в своих руках. - Темный Лорд захотел оказать своему любимому ученику последнюю честь, сделав это наедине. - Чтоб тебя! - Ярость все же овладела парнем, и он опять сорвался на крик. - Нашего брата убили, а ты говоришь об этом так просто, как будто ноготь сломала! - Не упрекай меня в том, о чем не имеешь ни малейшего понятия. - Пожирательница смерти скорбно улыбнулась, и ее сухой голос, утонул в шелесте карт - То что произошло с Регулусом было необходимостью. - Ты себя слышишь вообще?! - Охваченный гневом, Сириус буквально прорычал: Да как у тебя язык поворачивается говорить так о собственном брате?! Неужто ты и впрямь съехала с катушек?! Да посмотри ты на меня, наконец! Он выхватил из рук кузины колоду, и с отвращением отшвырнул от себя. В хаотичном танце столь рьяно растасованные Беллатрикс карты попадали на пол, и она наконец подняла на брата глаза. На ее царственно безэмоционально лице отобразилась целая палитра чувств, на которой удивление перетекало в боль, а боль в ярость. - Чтоб ты знал, твой обожаемый Регулус предал Темного Лорда подлейшим способом из возможных! Он был клятвопреступником, и смерть - самое малое, что он заслужил! - Воскликнула она, вскакивая на ноги. Тут же раздался треск: за ее спиной рухнул стул, а сама ведьма, осознав, что сказала, с характерным хлопком трансгрессировала ему в такт, и тут же оказалась напротив брата, с извиняющимся видом, заглядывая ему в глаза. - Какая к черту разница, он был ребенком! - Прорычал Сириус. - Глупым восемнадцатилетним мальчиком! - Этот мальчик представлял угрозу! - Какую, к чертям угрозу, кому?! - Общему делу, Сириус! Всему, за что мы боремся! - Ведьмин голос то ли от гнева, то ли от отчаяния звенел десятками колоколен. - Боретесь?! - Юноша запрокинул голову, и, рассмеялся. Блестящим каскадом его порыжевшие под тусклой властью свечи, и от того напоминающие раскаленные угли волосы, взметнулись вверх. - Вы гребаная шайка неонацистов с психом во главе, какая к черту борьба?! - Не смей говорить подобное о Темном Лорде! - В миг ощетинились Беллатрикс. - Ты жив только благодаря его милосердию! - Плевал я на такое милосердие! - На этот раз удар пришелся по стене. - Он убил моего брата, убил, понимаешь?! - Он сделал то, что должно́! - Женский голос сорвался на визг, и ведьма отчаянно схватила брата за руки. - Думаешь мне не жаль?! Думаешь я не виню себя, что вовремя не помогла ему?! Я любила Регулуса не меньше чем ты, поверь, но предатели, кем бы они ни были, не заслуживают жизни! Темный Лорд поступил правильно! Сириус молчал. Вероятно, он просто не мог найти слов, чтобы описать те чувства, что испытывал, а возможно, давно забытые прикосновения сестры вопреки желанию умерили его злость. Под давлением лёгких, его грудь тяжело вздымалась, глаза потускнели. Он слепо смотрел на пожирательницу смерти а может, и не смотрел вовсе, в своем горе не сумев найти силы на то, чтобы сосредоточить на ней, девушке, защищающей убийцу его младшего брата, взгляд. Он сжал зубы и смиренно опустил голову, позволяя кузине сбивчиво оправдываться. А голос Беллатрикс, тем временем, с каждым словом все набирал и набирал силу. - На войне нужно принимать тяжёлые решения, и это одно из них. - Увещевала она, точно так же как и годы назад переплетая пальцы брата со своими. - Темный Лорд справедлив, он не будет карать невиновных! Его милость безгранична, и в ответ он просит лишь верности! А Регулус? Он был дураком. Впечатлительным мальчишкой. К черту его, как и любого, кто не умеет блюсти обеты! Сейчас важен ты, и только ты, понимаешь?.. Я сумела защитить и девочек, и Вальпургу, но ты это другое! Ты отрицаешь все наши идеалы, выступаешь против нашего дела, что мне оставалось делать, кроме как признать это и отступить? Я понимаю, наши методы жестоки, возможно даже неприемлемы для тебя, но пока ты не успел наделать глупостей, я прошу, я мать твою, умоляю, Сириус, одумайся! Забудь о Дамблдоре, и его тупом идеализме! Если я попрошу, Лорд Волдеморт включит тебя в наши ряды, и тогда ты сможешь вернуться в семью!.. Пока ведь ещё не поздно! Стань опять одним из Блэков! Прими метку и забудь о своем изгнании как о страшном сне! Если не ради себя, то ради нас! Ради семьи! Ради меня!!.. В ее глазах блеснули слезы. Она, судорожно дрожа, поглаживала пальцы юноши, и похоже, с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать, но все равно, стоило только ей заговорить о Реддле, в голосе ее начинали звучать уже знакомые Гермионе отзвуки фанатичного восторга. Сириус глубоко вздохнул. Каждая мышца его тела, казалось, была напряжена до предела, но взгляд был тверд и ясен. Он колебался. Его разрывали на части любовь к сестре и ненависть к тому, кем она стала, но, как бы ни был силен терзающий его соблазн, было ясно что в своем решении он не сомневался ни секунды. - Бэлла... - Он сжал руку кузины и, с нежностью взглянув на нее, печально произнес, - Если бы я и хотел... Слишком многое изменилось. То, что я в детстве полагал нерушимым сломалось по вине Реддла. Он психопат. Его нужно остановить, пока Регулус не стал первым из сотен. На улицах разруха, люди боятся выходить из домов, везде кроме стен твоего особняка несёт смертью, а ты не слышишь этого, уверенная в непорочности своего повелителя! Ты говоришь о том, что я снова могу стать одним из Блэков, а ты сама, разве до сих пор одна из них? Тех самых великих и, - он с досадой кивнул в сторону гобелена, - Благороднейших Блэков? Где твоя гордость, где эта фанатичная любовь к семье, которую я так сильно ненавидел, где все то, из-за чего этот род стал грёбаным феноменом?! Неужто это ваш Темный Лорд сломал тебя до того, что ты уже не различаешь убийство и казнь?! Да даже если бы я сумел "ради семьи", закрыть глаза на все, что он творит, , я не прошу ему того что ты так сильно изменилась. Изменилась настолько, что я начинаю думать, что ты теперь куда больше Лестрейндж, чем Блэк.. Неужели ты и правда считаешь, что видя то, что с тобой стало, я позволю ему сделать это со мной? Пока он говорил, на лице Беллатрикс выражение недоумения сменилось гневом, а после какой-то странной досадой, перешедшей в типичную для нее наигранную невинную радость. - Так вот в чем дело. - Елейным голосом пропела она, - Право же, какие высокопарные речи способны исторгать из себя мужчины, в надежде потрахаться! Выходит, наш бедный мальчик обиделся, что сестрёнка предпочла ему взрослого дядю, вопреки его детским желаниям?! В этом, выходит, была моя вина все эти годы?! Это была причина того, что ты бросил меня одну с двумя детьми и полу-сумашедшей матерью?! И что же, если я дам тебе то, чего ты так хочешь, может и непоколебимые дамблдоровские идеалы пошатнутся! И прежде чем Сириус успел ответить хоть что-то, с истерическим, почти животным смехом, ведьма наклонила голову вбок, встряхнув тяжёлыми кудрями, и абсолютно не по-сестрински прильнула к нему, проводя языком от подбородка до носа. Юноша порывисто вздохнул, и ведьма, все ещё смеясь, прижалась своими вишнево-красными губами к его рту. Ее руки скользнули по его шее вниз к хребту, губы растянулись в сардонический улыбке. Она картинно застонала, и как будто невзначай, ее бедра задвигались, скользя по грубой ткани брюк брата. Комнату наполнил вязкий запах вожделения. Гермиона смущённо опустила глаза, пытаясь избежать необходимости смотреть на это пошлое зрелище, так похожее на те сцены, которыми низкопробные романы любили порочить слово "любовь". Между кузенами не было ни нежности, ни страсти, ни даже плотского влечения, и отчего-то, она знала, что и Беллатрикс прекрасно понимала это. Ей не хотелось того, что могло произойти на полу плохоосвешенного помещения, под взорами их с Сириусом общих предков. Она не жаждала любви, не поддавалась порыву, а издевалась. Издевалась так, как и годы спустя, дразня, ломая, взывая к самым потаённым, а оттого и самые очевидным желания. И Сириус, видимо, тоже это понял. Не колеблясь, он оттолкнул от себя сестру, и, порывисто, отведя руку в сторону, с отвращением хлестнул ее по щеке. Инстинктивно Беллатрикс отшатнулась и непонимающе провела по месту удара кончиком пальца. Болезненно красный отпечаток ладони буквально горел на ее светлой коже, и как только она осознала, что происходит, ее глазах снова блеснули слезы. Всем своим видом ведьма вопрошала: "За что? Почему ты делаешь это со мной? В чем моя вина?", и эти вопросы, один за другим водопадом возникали в голове Гермионы. - Да пошла ты! - Прорвался сквозь водяной шум мыслей крик Сириуса, - Все это началось из-за тебя! Из-за твоего гребаного замужества, из-за того, что ты притащила Регулуса в вашу чертову секту, а потом, когда он понял, во что вляпался, не сделала нихрена, чтобы помочь ему! Ты разрушила все, что я любил, а теперь просишь сделать вид что ничего не было?! Да пошла ты к черту вместе со своим обожаемым Реддлом! Он развернулся на каблуках, и быстрым шагом пошел к двери, как вдруг, в спину ему полетел красный, своей яркостью режущий глаза луч. Резко юноша повернулся к сестре лицом, и неаккуратно взмахнув палочкой с криком "Протего!", все же сумел отразить его. Мышцы под тканью его куртки напряглись. Презрительно взглянув на сестру, он медленно вышел на середину комнаты, и принял боевую стойку. - Что же твой хозяин не объяснил тебе, что неприлично стрелять людям в спину? - Насмешливо поинтересовался он. - Хочешь драки? Хорошо же, давай посмотрим, каков Реддл в роли учителя. По губам Беллатрикс пробежала улыбка, более напоминающая звериный оскал. - Как пожелаешь. - Процедила она, и проведя в воздухе рукой, завопила, - Вердимилиус! Чудом Сириусу удалось увернуться от столпа зелёных искр. - Протего максима. Иммобулюс! - Воскликнул он, но ведьма легко отразила заклятье, и вскричала: - Диффиндо! Невидимый щит не сумел защитить юношу, и на его груди расползлось красное пятно. Рукой он зажал рану, и, тихо ругнувшись, рявкнул: - Депульсо! - Баубиллиус! - Из палочки пожирательницы смерти вырвалась жёлтая молния, осветившая на миг ее искривленное яростью лицо, но и это атаку крестный Гарри сумел отразить - Эверте Статум! - На последнем издыхании воскликнул он, и, не успев отреагировать Беллатрикс сквозь всю комнату отлетела к стене. В полете палочка выпала из ее рук, и со свистом ударившись о дверной косяк, переломилась надвое. Ведьма удивлённо проводила ее взглядом, и, бессильно сжав опустевшие пальцы, медленно осела на пол. Она лежала без движения, и Гермионе уже начало казаться, что "опекунша" потеряла сознание, как вдруг она приподнялась на локтях, и расхохоталась, так неестественно запрокидывая голову вверх, будто бы и сама вместе со своей палочкой переломилась пополам. Она была унижена. Ранена и брошена валяться на полу собственного дома, но она смеялась и смеялась, пока из ее носа не пошла кровь, и комнату не наполнил едкий запах магии и инцеста, столь характерный для тринадцати священных семей. Только тогда ведьма остановилась, и бессильно вдыхая воздух, лишённая магии прокаркала: - Давай же! Сделай это! Добей меня, надругайся надо мной, чего ты там ещё хочешь?! Не медли! Вот же я, перед тобой, безоружная! Или что, же, в таком виде, твоя дорогая сестра вызывает у тебя чувство жалости, коего не было, когда ты бросил ее одну против всего мира?! - Сестру? - С презрением в глазах переспросил Сириус. - А, знаешь, ты ведь была права с самого начала. Не стоило тебя так называть. Ты мне не сестра. Никогда ей не была. С этими словами он брезгливо приподнял обломки палочки, и бросил кузине, которая, тут же судорожно прижала их к груди, с трудом сдерживая слезы ярости. Юноша направился к двери. В спину ему полетели проклятья. Цвета поблекли, и последним, что в расплывающиеся видении осталось четким, был хлопок двери, ставшим своеобразным сигналом для того, чтобы мир погас. *** - Что такое, Алиса, дорогая, неужели тебе не нравится? - Проворковала Беллатрикс, и ответом ей послужил протяжный душераздирающий стон. - Раз так, то почему бы просто не сказать своей любезной подруге, то, что она так хочет услышать? - Я не знаю! Я ничего не знаю!.. - Прохрипела окровавленная черноволосая девушка. - Ложь! - Взвизгнула ведьма, и тут же, спохватившись, вновь заговорила приторным шепотом, - Милая моя, мы ведь обе знаем, что ты врешь, так к чему такие усилия? Я задала тебе вопрос, ответь на него и все будет кончено. - Я ничего не!.. - Круцио! Корчась от боли, девушка впилась ногтями в лицо, оставляя на щеках десять кровоточащих полумесяцев. Ее глаза в бездумной агонии завращались в орбитах, а крик, который мог бы растопить даже самое жестокое сердце, только рассмешил пожирательницу смерти. Впрочем, с какой бы искренней радостью она ни смотрела на страдания несчастной, в ее глазах читался странный, практически панический страх. - Смотри-ка, Крауч, как извивается. - Раздался вдруг саркастичный голос, из противоположного конца комнаты, и воздух разорвал другой, куда более слабый крик. - Не называй меня именем моего папаши. - Последовал после короткой паузы ответ. Двое мужчин в одинаковых черных мантиях, одним из которых был Барти Крауч Младший, а другим - брат мистера Лестрейнджа, Рабастан, по юношески любопытствующе разглядывали бледного, ослабевшего пленника. - Давай же, Фрэнк, не будь дураком. - С оттенком усталости во вкрадчивом голосе произнес Рабастан. - Скажи нам, что стало с Темным Лордом. - Пошел ты к черту! - Рявкнул мужчина, названный Фрэнком, и тут же, точно так же, как и Алиса, скорчился на полу, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать. - Жалкое зрелище. - Через плечо сплюнула Беллатрикс. - Абсолютно отвратительное отсутствие и намека на благоразумие. Ну что же ты, милая? - Она снова обернулась к девушке. - Неужто ты не понимаешь, насколько серьезны наши намерения? Всего один, до ужаса простой вопрос, и ты не знаешь на него ответа? Та отрицательно помотала головой, глотая слезы, и тут же ее тело, скрюченное подобно ржавой проволоке, взмыло вверх. - Что с ним произошло?! Что вы с ним сделали?! - Истерически прокричала ведьма, и в голосе ее зазвенело отчаянье. - Неужели вы настолько лишены достоинства, что боитесь признаться в том, что совершили?! Из ее палочки вырвался столп огня, охватывающий тело пленницы, а за ним и весь их угол. Из горла несчастной извергся визг. Она отчаянно забилась о пол, изгибаясь и скуля, в отчаянной, попытке умерить агонию, а Беллатрикс, тяжело дыша, в неком подобии транса затряслась всем телом, в несдерживаемом порыве хохоте. Ее изогнутая, деформированная тень, извиваясь, заплясала в языках пламени. Она была похожа на горгулью, длинную, нескладную, смеющуюся отчаянным, истерическим смехом с текущими по лицу дымовыми слезами. Огонь вылизывал ее тело так же, как и тело Алисы, но ей, замеревшей в своего рода медитации, было на это плевать. Не было ни запаха пепла, когда ее тонкая нижняя юбка начала гореть, ни боли, когда огонь обжёг ее шею, были только крики. Истошные, умоляющие, и сладостные до одури. Но все же, в конце концов, повинуясь движению женской руки, пламя погасло, и ее пленница бессильно обмякла на пушистом, насквозь прожженным ковре. Она тихо рыдала, глотая крупные слезы, но на теле ее не было ни следа от пережитого ужаса. - Что с Темным Лордом?! - Твердо произнесла пожирательница смерти, вопросительно заглядывая в ее заплаканные, потускневшие глаза. - Мертв... - Одними губами прошептала Алиса, и тут же дрожащей, рукой, ведьма ударила ее по лицу. С мрачным достоинством девушка снесла удар, и яростно прошептала, - Как жаль, что не по моей вине. - Нет! Нет!! Не мертв! - Взвизгнула Беллатрикс, и в глазах ее заблестели слезы. - Ты лжешь!! Он вернётся к нам, и тогда все вы, жалкие подонки, будете молить о пощаде! - Если ты так уверена в этом, то к чему спрашивать? - Хрипло рассмеялась Алиса, и новый всполох непростительно заклятья был сопровожден очередным истошным криком. Время шло. Пытка продолжалась. Всхлипы становились все более тихими и сдавленными, а заклятья все более извращёнными, но между тем и отчаянными. Пленники молчали, и палачи уже начинали терять надежду, а вместе с ней и терпение, как вдруг в комнате заклубился дым, и из него неспешной походкой вышел мистер Лестрейндж, с крохотным, не больше обувной коробки, свертком в руках. - Нет ничего, что связывало бы этих двоих с исчезновением Темного Лорда, но зато взгляните, какое удивительное существо я нашёл у них в подвале. - Произнес он, и как будто специально дожидаясь, когда мужчина его представит, свёрток громко захныкал. Тут же, началось движение: Алиса, слабо приоткрыв глаза, охнула, Фрэнк дернулся, но тут же упал на пол, поваленный вниз парализующий заклятьем Крауча, а Беллатрикс с восторгом подскочила к мужу, и с по-детски искренним любопытством склонилась над его "находкой". - Ребенок! - Выдохнула она, и резко выхватила дитя из рук супруга. - Какая неописуемая удача! Чудно, просто чудно! Невилл, не так ли? Да, именно так, насколько я помню. Конечно, конечно, именно так тебя и зовут. Что же, радость моя, думаю, мы подружимся. Естественно, если твои мамочка и папочка согласятся играть со злой тетей по ее правилам! Ах, тебе интересно, по каким правилам! Ну, они просты донельзя... Мы с моими дорогими друзьями спрашиваем - а они отвечают! С ангельской улыбкой, женщина принялась укачивать мальчика, и он, тут же прекратил плакать и радостно потянул ручки к, единственной, кто обратил на него внимание, пытаясь ухватиться за пружинистые кудряшки ее волос. - Очаровательное дитя. - Повторила женщина, на это раз жалостливо, и нежно погладила ребенка по щеке. - Такое чистое, невинное личико... Не хотелось бы... Хм... Заставлять этого ангелочка чувствовать на себе жестокость этого бесспорно прекрасного мира раньше, чем требуется. - Нет! Не делай этого! - Слабо воскликнула Алиса. - Пожалуйста, прошу тебя, я сделаю все, только не трогай его! - Все? Какие крайности! Один вопрос, один простой вопрос, дорогая, я не требую от тебя большего. Что с Темным Лордом? А "все", если ты так настаиваешь, возьмёт на себя мой глубоко любимый супруг. - Снова почувствовав контроль над ситуацией, ведьма опять начала острить. Ее голос, тихий, вязкий, похожий на липовый мед, мягко окутал комнату. Она казалась спокойной, почти умиротворенной, но кончик ее изломанной палочки упирался прямо в лицо Невиллу, а тот, не чувствуя угрозы, весело хватался за него, лепеча некое подобие слова "магия". - Да, да, именно так. - Самым серьезным тоном из возможных согласилась с ним ведьма. - Впрочем, нам, моя прелесть, негоже торопить события. Так что же? - Мы ничего не знаем о Темном Лорде! - Отчаянно прошептал Фрэнк. - Совсем ничего, клянусь тебе. Дай нам сыворотку правды, если хочешь - убей, но не трогай ребенка. Его кровь чиста, род настолько же стар как и твой! Для тебя же лучше будет оставить его в живых! - Умолял он, с каждым словом становясь все бледнее, и бледнее. - Лучше? Лучше?! Да как смеете вы указывать мне, что делать?! - Прорычала ведьма, и тут же снова улыбнулась. - Что же, дорогой мой, видимо, твои родители не слишком дорожат тобой! - Нет! - Круцио! - Орден! Красная вспышка озарила комнату. Невилл надрывно зарыдал, его крошечное личико посинело, и Беллатрикс с отвращением сунула его обратно мужу, который, тут же брезгливо запихнул его в приоткрытый ящик комода. - Сколько? - Один. - Один?! Ты шутишь?! Всего один, и ты развел такую панику? - Это... Я не уверен, но по-моему это твой кузен. Женщина вдруг побледнела, и ее лицо искривила гримаса ярости, тут же сменившаяся наигранным безразличием, но ее пальцы с такой силой впились в наконечник палочки, что удивительно было, как он до сих пор не затрещал. - Ни один из ныне живущих Блэков мне не родня. - Бросила она. - Рудольф, разберись с этим недоразумением. Мистер Лестрейндж согласно кивнул, и прошипев: "С удовольствием", трансгрессировал. Почти одновременно с этим снизу раздалось несколько коротких выкриков, и тут же наступила тишина. Беллатрикс принялась мерить комнату шагами, нервозно заламывая руки, но, похоже, никто кроме Гермионы не заметил в ее поведении ничего странного. "Что, готов умереть за возлюбленную?!", - прозвучал черезмерно громкий смех, и ведьма вздрогнула. Ее губы сжались в тонкую, белую нить и она, как будто в попытке отогнать не дающую покоя мысль, тряхнула головой. - Неужели он совсем ничего не способен сделать самостоятельно? - Дрожащим от возбуждения голосом, поинтересовалась она, и быстро добавила, - Продолжайте, без меня, пока я не разделаюсь с нашим гостем. И не смейте мешать нам. Мужчины переглянулись, и, пожав плечами, Барти безразлично махнул рукой. "Ладно, как хочешь. Это между вами", - бросил он. Тут же пожирательница смерти растворилась в облаке черного дыма, а вместе с ней, вниз переместилась и Гермиона.