Ветви плюща

- Наверное, ей зачем-то понадобился дом. - Задумчиво сказал Невилл, когда Гермиона закончила свой рассказ. Рон согласно кивнул, приоткрыл рот, как будто желая что-то сказать, но промолчал, и продолжил разглядывать трещины на полу. С той ночи, когда Гермиона получила в свое распоряжение библиотеку, прошла неделя, а вернее около двух сотен часов, большую часть которых она провела на эркере читального зала, сначала восторженно хватая то одну, то другую книгу, и так же быстро меняя ее на следующую, а после, с тем же радостным волнением изучая все, что хоть отчасти могло быть связано с ритуалом кровной связи. Примерно за пол-часа до этого разговора на Гермиону наложили заклятья глухоты и слепоты и, переместившись куда-то через камин, из опасений перед тем, что пожиратели смерти смогут насильно извлечь ее воспоминания, несколько раз взяли обещание, что она не покинет то место, в которое ее привели. Они были на базе Наследия, в единственном месте, во всей магической Британии, где Темный Лорд ещё не утвердил свою власть. - Дом? - Переспросила она, и юноша кивнул. Слухи множились куда быстрей, чем летали совы, и поддерживать легенду о "Интернате" с каждым днём становилось все хлопотнее. Так, в одном из своих старомодных, скрепленных воском писем, Реддл, по собственным словам доверившийся Беллатрикс, заявляющей, что "правда была единственным стоящим топливом для лжи", велел Гермионе рассказать друзьям обо всем, что она считала нужным, и советовал при том руководствоваться "необходимым в эти смутные дни здравым смыслом". Это решение стало для девушки настоящим спасением. Даже отрепетировав несколько раз свою речь перед "опекуншей", и сгладив большую часть углов, она была счастлива возможности поделиться своим страхом хоть с кем-то. Разом Гермиона вывалила на друзей сбитый рассказ о жизни в поместье. Без остановки она рассказывала им что-то, сама не понимая, о чем говорит. Ей хотелось расписывать непривычно мягкие постели и успокаивающее хлопанье крыльев "своей" летучей мыши, но ее голос упорно продолжал мрачный коридор, ворчливые портреты висящие на его обитых бархатом стенах, и так любезно сделанное ей предложение. Отчего-то ей казалось, что, Рон и Невилл просто не смогут понять ничего другого. - Да. Это заморочки чистокровных. - Невилл слегка поморщился и небрежно махнул рукой куда-то за спину. Не причисляя себя к священным двадцати восьми, он редко говорил о них иначе, чем с отвращением. - Из-за того что Гарри не оставил завещание, штаб ордена и все, что ему оставил его крестный, теперь принадлежит его семейству. Если точнее, либо ребенку мистера Блэка... - Сириуса. - Поправила Гермиона. Только сейчас, через воспоминания "опекунши" осознав все то омерзение, что вызывала в крестном Гарри его собственная семья, она поняла, как тяжело ему было слышать формальное "Мистер Блэк". - Да, его. Или его ближайший кровный родственник мужского пола. - То есть... - Протянула Гермиона, и нужное имя пришло будто бы само собой. - Малфой? - Угу. И вот тут-то начинается самое интересное. По старым законам, мальчики не могут пользоваться своим имуществом до восемнадцати лет. Есть возможность и после шестнадцати, но это только после свадьбы. Девочкам до двадцати одного. Ну, или до восемнадцати, если они замужем. До этого все принадлежит их родителям, или опекунам. Малфой против этого не пойдет, уж поверь. Вот и получается, что раз его родители... - Начал было глава наследия, но вопросительный взгляд подруги прервал его. Малфой младший, был одним из самых частых гостей поместья, время от времени приходя к тётке для занятий боевой магией. Иногда Гермиона видела их тренировки из окон библиотеки, иногда, проходя по коридорам, ловила на себе его угрюмый взгляд, но никогда не слышала, ни слова о его родителях. Будто бы имя Нарциссы Малфой, как и прочих братьев и сестер Беллатрикс было в ее доме под негласным запретом. - На самом-то деле никто и не знает, что с ними случилось. - Неопределенно пожал плечами Невилл, и пояснил, - В газетах писали, что они умерли во время битвы за Хогвартс, но мы считаем, что их убил Сама-Знаешь-Кто. Хотя, тут никакой разницы и нет. Просто дело в том, что, пока что все, что они оставили сыночку принадлежало его ближайшей родственнице. То есть ей. А теперь, где-то с середины лета, когда ему исполнилось восемнадцать она о блэковском золоте только и может, что мечтать. - Да... Видимо так. - Кивнула Гермиона. Это уже куда сильнее походило на правду, чем красивые росказни самой пожирательницы смерти. - Затем ей и нужен ритуал... Наверняка без доказательств никто не поверит, что у Сириуса была дочь, да и к тому же воспитанная магглами. - Может и так. Но на самом деле, все равно все это какое-то сумашествие. А этот ритуал... Ты вообще знаешь, на что она тебя подписывает? - Разве что примерно. - Волшебница неловко пожала плечами, и юноша сделал рукой приглашающий жест. - Его называют "Ритуалом кровной связи", или по другому, "Винкулис Сангвинум". Он появился в средневековье, чуть позже смерти Мерлина по аналогии с фейским обрядом принятия. Тогда это считалось чем-то вроде послевоенного усыновления знати. Победители забирали детей проигравших. Считалось, что это помогало поддерживать в стране мир, но на самом деле было просто средством шантажа. На последних словах голос Гермионы предательски дрогнул, и, чтобы скрыть волнение, она усиленно принялась оттирать с подола своего платья угольное пятно. Ей приходилось силой гнать из головы мысли о том, что истинный смысл ритуала, несмотря на все красивые речи, остался прежним даже спустя века. А сажа под ее пальцами только разрасталась. - Ладно. А с тобой-то ей зачем это делать? - Вдруг сипло спросил Рон. За все время он не проронил ни слова, лишь изредка бормоча себе под нос какие-то ругательства, и, теперь, услышав его голос, девушка от неожиданности бросила на него через чур резкий взгляд. Надеясь, что ее испуг остался незамеченным, она убрала ладони за спину, и, на мгновение замерла, подбирая слова. Почти все, что было связано с Винкулис Сангвиниум было уничтожено, а после забыто, но и те крохи, что ей удалось найти, ужасали настолько, что, могли бы привести в ужас даже Мери Шелли. - При том, что... - С трудом подбирая слова, выдавила она. - Он делал их другими. Похожими на тех, с кем из связывали. У них менялся цвет волос, черты лица, иногда даже цвет кожи, некоторые начинали выглядеть как их родные дети, у некоторых появлялись генетические заболевания!.. - Воздух в лёгких кончился, и Гермиона замерла, пытаясь проглотить вставший в горле комок. Они больше не были собой по настоящему, - хотелось сказать ей, но будто бы одних этих слов было достаточно, чтобы это стало взаправду, не сумела выдавить ни звука. - Геме... Гене?.. Какие? - Переспросил Рон. - Те которые передаются по наследству. - Шикнул на него Невилл, и, переведя на волшебницу сочувствующий взгляд, спросил. - Ты нормально? - Та сквозь силу улыбнулась, и неловко качнула головой. "Да. Ничего". - Продолжишь? Гермиона снова кивнула, и ее разбитые губы зашевелились, продолжая рассказ. - Было то, что изменить не получалось. Нельзя было сделать маггла или сквиба волшебником, и наоборот. У фей выходило, но они устроены иначе чем мы, но это неважно. Суть в том, что - Перебила она сама себя, - Что она не потерпит рядом с собой такую как я а... После ритуала, я стану... Такой же, как они. Все никак не заживающие губы сжались. Так девушка пыталась сдержать нервозный выдох. - Нда... - Хмыкнул глава наследия. - Плохо дело. Но так хотя бы будет безопаснее. Убить одну из двадцати восьми совсем не то, что убить... - Грязнокровку. Только это вряд ли ее остановит. - Вряд ли. Но это хоть что-то. Сколько у тебя времени? - Две недели. - А Интернат? Ты в него вернёшься? Наследнице Блэков, - Гермиона вяло поморщилась, - не пристало жить в одной казарме со всякой рванью. Малфой младший же в нем, явно не числится. - Да. Она сказала, что теперь сама возьмётся за мое обучение. Политология, экономика, игра на рояле... Что-то такое она обещала. Хотя... Хотя, я и так... - Из горла девушки вырвался нервный смешок. - Но я и об этом не должна была вам говорить. - Перебила она себя, за мгновение до того, как начала истерически смеятся, и Невилл понимающе похлопал ее по ладони. Его пальцы были холодными, грубыми, удивительно взрослыми, и, прикусив внутреннюю сторону щеки, гриффиндорка дождалась, пока он уберет руку, и с новым усердием принялась оттирать пятно. Она была недостойна этой жалости. - Слушай... - Вдруг неуверенно проговорил глава наследия, и девушка, не отрывая рук от подола, удивлённо взглянула на него. - Я бы не стал просить, но... Сейчас у нас каждый козырь на счету, а раз уж ты все равно там, может, ты попытаешься найти что-то... Хоть что-то, что может нам пригодится? - Я постараюсь, но... - Гермиона замялась. Она знала, что этот вопрос будет задан, но, в глубине души надеясь, что ошибается, не стала готовить на него ответ. - Если это разозлит ее... - Я понимаю. Но если ты видела что-то, что угодно, или увидишь... - Нет. - Твердо произнесла Гермиона. Слишком твердо. - Единственное, что я знаю, что это она предложила меня на роль... - Она резко выдохнула, и вместо отрепетированного "шпионки" выпалила, - Той, кто я есть. А все остальное... Все двери заперты, письма лежат где-то у нее. Я хочу помочь, но не думаю, что она даст мне узнать больше, чем я уже знаю. Я не могу даже свободно ходить по дому. - Ложь. Бессовестная и куда больше похожая на правду чем то, что и впрямь происходило в стенах поместья. - Не понимаю. Не понимаю! - Выкрикнул вдруг Рон, и, вскочив с места, принялся мерить чулан широким я нервными шагами, - С чего ты у нее в таком фаворе?! - Последнее слово он воскликнул несмело, как ругательство. - Я бы хотела знать... - Пожала плечами Гермиона. В ее голове эхом раздался вкрадчивый голос ведьмы, - "Ты разозлила меня, дитя", - но она усилием воли, заглушила эти мысли. - Может она мстит за оборотное зелье... - Вот уж вряд ли. - Насмешливо отрезал Невилл. - "Мстит". Как благородно. Да уж скорее, просто издевается. Не тебе ли ни знать, как она это умеет. Держу пари, это так она тебя уговаривала! - Он резко мотнул головой в сторону лица подруги. - Нет, это случилось во время тренировки. - Поспешила запротестовать та, но глава наследия быстрым взмахом руки прервал ее. Только сейчас Гермиона увидела, что его плечи дрожали, как от озноба, а губы сомкнулись в тонкую, белую нить. Таким, сжавшимся, неопределенным, он почти стал похож прежнего Невилла, того Невилла, который до дрожи боялся уроков зельеварения, и в тайне от бабушки хранил подаренные матерью фантики. Но после битвы за Хогвартс миссис Лонгботтом стала едва ли не воспоминанием о самой себе, а в глазах того человека, которого Гермиона видела перед собой, не было страха. Только гнев. - Если она... Сделает тебе что-то. Если уже сделала... Пусть весь грёбанный риск идёт к чертям. Мы вытащим тебя отсюда, ясно? - Сквозь сжатые зубы выговорил он, и вдруг резко обернувшись к Рону, заорал. - Да сядь ты уже наконец!! Уизли бросил на него возмущенный взгляд, но, бесприкословно вернулся на прежнее место, подняв при этом целую тучу пыли, от которой у Гермионы защипало в уголках глаз. - Она ничего мне не сделает. - Звенящим голосом сказала она, глядя в упор на кашляющего в побелевшие от напряжения костяшки Невилла. - Я это знаю. - Притворной уверенности не удалось скрыть волнение, и глаза парня потемнели. - Она угрожала тебе? Шантажировала? - Пугающе тихо спросил он. - Нет. - Отозвалась гриффиндорка. - Но, даже если станет, то что ты собираешься сделать слишком опасно. Для всех нас. Так что тебе лучше просто поверить. Она... Была довольно любезна. Лоб Невилла пронзили длинные вертикальные морщины. Несколько секунд он слепо смотрел вперёд себя, задумчиво сжимая челюсти, и только трепещущие крылья его носа говорили о том, насколько тяжел для него был этот выбор. Гермиона знала, ему лучше чем кому либо было известно, на что была способна Беллатрикс. - Ну да. Конечно. - Бросил он наконец, и по-натужному беспечно заявил, - Мне пора к ним. Посидите вдвоем? "Да", - последовал двухголосный ответ. - Круто. Ещё увидимся. - Юноша слабо улыбнулся, к его острому лицу вновь прилипла краска, но, волшебнице казалось, что следы от морщин все ещё делили его лоб на три вертикальные части. Ей вдруг показалось, что он был слишком взрослым для своих восемнадцати лет. Почти старым. Будто бы вместо одной жизни прожил три - свою и родительские, оборванные кончиком изогнутой палочки у его лица. Рассказал ли ему кто-то, с какой безысходной ненавистью его мать смотрела на Беллатрикс, пока он со смехом пытался ухватиться за кончик ее изломанной палочки? - Постой! - Выпалила Гермиона. Юноша замер у приоткрытой двери, из-за гудели приглушенные голоса. - Твои родители были героями. Она не изменит этого. Никогда. - Сквозь странную тяжесть в горле речитативом проговорила девушка. Невилл поднял на нее тяжёлый взгляд. - Были. - Подтвердил он, и резко развернувшись, с грохотом захлопнул за собой дверь. - С чего бы вдруг ты?.. - Начал допытываться Рон, но волшебница прервала его. - Просто так. - Отрезала она. Несколько секунд они провели в тишине. - Ох, ну, конечно. - Послышалось вдруг недовольное ворчание Рона. - Зачем мне что-то знать... Я же не придумываю тактики, и не решаю, кто и за кем следить будет... - Что за глупости. - Гермиона закатила глаза. - Я просто сказала это, и все тут. Что такого? Девушка не рассказала друзьям ни о воспоминаниях, ни о вырванных из-за них пластах ведьминой кожи. Они не принадлежали ей, и потому, запертые где-то в глубине ее памяти, возвращались только по ночам криками идущими откуда-то из дальних комнат дома и странной формы подтёками на платьях Беллатрикс. Иногда, глядя на них, она ловила себя на том, что со странным любопытством рассматривает их, пытаясь догадаться кому они когда-то принадлежали, и после сталкивалась со странным взбудораженным огнем в глазах "опекуншы'. В эти мгновения волшебнице казалось, что между ними был какой-то секрет, который они, разделив в библиотеке, в похмельном угаре обе забыли наутро. - Да ничего. - Бросил Уизли. Но это было не так. - Так... Как там Джордж? - Нормально. Работает. Сейчас, наверное, пристает ко всем подряд со своими новыми бомбами. - Ясно... Здорово. - Ага, типо того. Значит, ты теперь сестра Малфоя? - Кузина. Троюродная. А что? - Просто половина девчонок бы за это душу продали. И что они в нем нашли? Хотя, это только мелкие. Те, кто по старше на них только злятся. Голос Рона был полон такого презрения, что девушке не нужно было даже спрашивать, чтобы понять - он говорит о детях священных двадцати восьми. - Вот как... - Угу. А сколько в этом твоём поместье комнат. - С чего бы мне их считать, Рональд? - Ну хоть примерно. Этот пустой разговор уже начал приводить Гермиону в ярость, но все равно, она разглядывала переплетения труб, боясь взглянуть другу в глаза, и речетативом продолжала болтать о всяких глупостях. Ей казалось, что стоит этому потоку бессмыслицы остановиться хоть на миг, она не выдержит, и расскажет другу обо всем, о чем поклялась молчать. То же самое, девушка была уверена, чувствовал и Рон. Его глаза были скрыты за отросшей челкой, но кулаки медленно сжимались и разжимались в такт его неловким репликам. Впрочем, даже этого было слишком много, и Гермиона поспешно перевела взгляд с рук друга обратно на стены. Место, в котором они оказались, будто бы полностью состояло из ржавчины и мха с редкими вкроплениями железа. Сложные переплетения труб, пустые шкафы без стенок, кислый, немного химический запах и пара пучков засушенной зубастой герани, - оно было обычным складским помещением, таким, какие бывали в каждом магазине. Но как это место не могло быть маггловским, так и ни одна лавочка на косой аллее не могла незаметно вместить в себя около полусотни человек - думала девушка, всеми силами пытаясь сосредоточиться на этих мыслях, но с каждым мгновением ком в ее горле становился все больше. Но наконец, прервав поток бездумной болтовни, из-за двери раздался спасительный голос Невилла. - Друзья! - Воскликнул он, и ответом ему послужил шквал оваций. "Не пятьдесят", - подумала Гермиона - "Не меньше сотни". - Я благодарен всем, кто пришел сегодня, и рад, что, не смотря на опасность, вы поддерживаете сопротивление своим присутствием. - По залу снова пронесся грохот рукоплесканий, и волшебница представила, как юноша смущённо улыбнулся. - Если кто-то не в курсе, то мы собрались, чтобы обсудить грядущий протест. - Протест? Ещё день назад Беллатрикс практически по ролям пересказала "воспитаннице" все, что должно было обсуждаться на этом собрании, но все равно, старательно отыгрывая удивление, она покосилась на сидящего рядом Рона. - Да, протест. - Подтвердил тот, не отрывая хмурого взгляда от двери. Он будто бы пытался снести ее взглядом, и на мгновение Гермионе показалось, что у него и впрямь может это получиться, настолько были полны злости его голубые глаза. А, ведь, - подумалось вдруг ей, - как бы было прекрасно, вырваться из полумрака чулана туда, где на все лады раздавались крики, свисты, смешки, и просто затеряться там, среди таких же, как она. - Горожане идут бастовать. - Спустя несколько секунд молчания в полголоса пояснил Уизли. - Мы к ним присоединимся. Вроде как, чтобы показать людям, что мы за них. А то во всех газетах пишут, что мы чуть ли не хуже пожирателей. Хотя, вряд ли им уже кто-то верит. - Ясно... - Напоминаю, он проходит двадцать седьмого на косой аллее. После мы встречаемся здесь. Если не кто-то не явиться, мы ждём четыре часа, а после начинаем поиски. Ясно? - Да!! - Разразился вялым хором зал, и гриффиндорка снова вопросительно покосилась на друга, но тот, не заметив ее взгляда, продолжал вслушиваться, в гул. Гермиона мрачно усмехнулась про себя. Это беспокойство было ни к чему. При всей изворотливости своей натуры, Реддл был честен лишь в одном - он не стремился к войне, иначе, ему ничего не стоило бы в раз избавиться от всех недовольных. - Чтобы вы не боялись, что вас узнают, мы изготовим вам маски-обманки. Все знают, как они работают? Да, да, надеваешь - и внешность меняется. И мы не будем, повторяю, Ли, не будем обращаться друг к другу по именам, только по позывным. - А сколько платить? - Выкрикнул кто-то. - Хорошо, что ты спросила, два галлеона. - Со вздохом (как показалось Гермионе) сказал Невилл, и тут же сопротивление оживилось - недовольно зашумело, на все лады понося безбожные цены, но девушка уже перестала вслушиваться в их жалобы Она думала о том, что столько масок нельзя было заказать не привлекая ненужного внимания. - Да, за штуку. - Устало подтвердил глава наследия, и шум утроился. Раздался свист, звон бьющейся посуды, крики. Невилл пытался вставить хоть слово в общий гул, но его голос потерялся на общем фоне, и Гермиона, вновь усмехнулась, мрачно радуясь про себя, что ни слова не сказала друзьям о том, неуместной роскоши поместья, не обошедшей стороной даже ее хотя бы в том, что к ее комнате, как и ко всякой другой, прилегала отдельная ванная. А голоса становились все громче, и вместе с этим теряли всякий смысл - кто-то среди возмущенных затянул гимн Хогвартса, стремясь перекричать того, кто во все горло выкрикивал во всеуслышание рецепт лимонного пирога. Устало вздохнув, гриффиндорка умиротворенно закрыла глаза. Впервые за многие дни услышанный ей смех не был признаком сумасшествия. - Знаешь, Невилл же прав. Ты у нее и месяца не протянешь. Даже в Интернате лучше, чем у этой суки. - Вдруг зазвучал откуда-то издалека ломкий голос Рона. Гермиона тихо охнула, и заморгала пытаясь вернуться в реальность. Сколько она думала? Минуту, пять, десять? Голоса за стеной могли бы служить мерилом, но в общей какофонии они сливались друг с другом, и полностью теряли смысл. - Может и так, но ведь у меня никто не спрашивал. - Безразлично сказала она. - Но ведь можно же хоть что-то сделать! - Отчаянно выкрикнул Уизли - Нет. Ничего. Ты и сам это знаешь. И давай больше не будем об этом говорить. Парень вдруг покраснел до кончиков ушей. - А о чем мне ещё говорить?! - Заревел он. - О квиддиче?! О совах?! О Малфое?! Эта мразь!.. По коже девушки белым шумом пронесся зуд, и она прикусила губу, пытаясь заглушить вновь ожившие на ней яростные поцелуи. Ветер, носящийся по трубам показался ей хохотом. - Я прекрасно знаю, что она делала, Рональд. - Глухо сказала волшебница. Но Рон все не умолкал. - А теперь вздумала тебя усыновлять! - Воскликнул он. - Ты в долбанной опасности, разве не понимаешь?! Но нет, давайте поговорим, о Малфое, почему нет! Как он страдает, у него померли его мамаша с папашей! Бедный, блин, сирота с кучей денег и огроменным домом! Куда не пойду, везде разговоры об этом Малфое! Какой он непонятый, как у него нет выбора, как он не хочет, а все равно лижет задницу Сама-знаешь-кому! Ты хоть представляешь, на что она способна?! - Да. И поэтому нельзя даже пытаться. Пока что единственное, что мы можем делать, это ждать. Рано или поздно... - И что?! Что тогда?! Сколько мы ждём, а становится только хуже! Мы так и подохнем, если будем ждать, и нихрена не сделаем! - Никто не умрет! Ясно тебе, никто! - На последнем издыхании выкрикнула девушка. - Просто нужно!.. - Что?! Подождать?! Нас всех перебьют поодиночке, пока мы будем думать, что и как сделать, чтобы поменьше разозлить Сама-Знаешь-Кого. - Это лучше чем умереть всем вместе! Так хоть у кого-то будет шанс! - Да не будет ни у кого никаких шансов! Ты серьезно веришь, что мы хоть что-то можем сделать без Гарри? - Да!.. - Пылко воскликнула Гермиона, но фальш в ее голосе была слишком явной. До боли в висках она сжала зубы, зажмурилась, но не в силах вынести так похожих на звёзды желтых бликов, распахнула глаза, и отчаянно прошептала, - Нет. Но я обещаю, все будет в порядке. - Слишком тихо, слишком умоляюще. Рон и не должен был этому поверить. - Да нет же! - Закричал он прямо ей в лицо. - Ты разве не понимаешь?! Мы даже себя защитить не можем! Папа тоже обещал, что станет лучше! И Билл, и Фред, и Джинни!.. Спроси кто у меня, так я бы сказал, что нужно бежать отсюда нахрен, пока хоть кто-то жив! Бежать... Бежать!.. Чуланный холод заставлял кончики пальцев неметь, но лицо девушки все равно окутал гневный, возбуждённый жар. Молча, она сжала руку в кулак. Вены на ней вздулись, и будто бы перечеркнули слово, звучащее в ее ушах каждый раз, когда Гермиона натыкалась на смеющийся взгляд "опекуншы". От гнева ей стало тяжело дышать, и оттого жёлтые блики стали ещё явственней. Она будто бы снова была в той самой слепяще светлой комнате. Гулкий ветер в трубах вновь разразился хохотом. "Ну что же ты, храбрый львёнок, веселье только начинается". Ей хотелось закричать, выбежать из чулана наружу, и там из последних сил глотать проржавелый воздух, пока лёгкие не прорвутся ко всем чертям. Да разве, если бы ее побег не стал приговором для всего сопротивления, она осталась бы в поместье ещё хоть на день?! - Раз так, то почему ты не бежал? - Гневно, буква за буквой отчеканила она. - Как тогда, когда ты оставил нас одних, без плана, без денег, зато с егерями через каждые два фута?!. - Ее голос надломился, и она, не в силах сдержать гнев, тоже сорвалась на крик. - Тебе же не привыкать! Иди, спасайся, ты же отлично это умеешь! Раз все в этом мире так просто и ясно, то почему ты до сих пор здесь?! - Да потому что у них Джинни! Моя сестра! Как я по твоему ее брошу?! А Джордж?! Он сам себе супа налить не может! И ты!.. В одном доме с этой ненормальной, после всего, что она сделала!.. - Закричал Рон, и тут же девушка поняла, какую глупость сказала. - Я о том и говорю. - Отчаянно перебила она, не в силах слушать это, и, Уизли устремил на нее ошарашенный взгляд. - Сейчас все слишком сложно. Мы не можем делать так, как считаем правильным. Теперь нужно думать наперед. За всех. И так же поступать. Короткая скорбная улыбка, и Гермиона бессильно опустила голову вниз, исподлобья ловя взглядом, как Уизли молча стиснул зубы. Так он признавал ее правоту. Наступила тишина - шум за стенами утих, и этим лишь усилил гул мыслей в голове Гермионы. Их было много, так много, что невозможно было ухватиться хотя бы за одну. Жар с ее лица переполз на запястья, и холодные пальцы медленно обхватили их, чтобы избавиться от зудящего жжения. У гриффиндорки не осталось сил ни злиться, ни притворяться, что все в порядке. Она бездумно прокручивала в голове все их прежние ссоры, и печальной иронией посмеивалась про себя над тем, как это было глупо, и жутким желанием того, чтобы этот шепот сменился криком, а мрачное согласие обидами. Ей хотелось назад, чтобы хотя бы на мгновение гобеленные звёзды перед глазами перестали сменять друг-друга все новыми и новыми созвездиями. Ей хотелось туда, где она хотя бы миг никогда о них не знала. - Поцелуй меня. - Выпалила она. На мгновение Рон как будто потерял дар речи. - Что?! - Выдохнул он. - Поцелуй меня. - Повторила гриффиндорка, придвинувшись к парню чуть ближе. Происходящее до смешного нелепо и от этого ей сложно было сложить слова в хоть сколько-нибудь понятные предложения, но все равно, она сквозь стыд выдавила - Как тогда. - А... Это?.. - Не находя слов, парень устремил взгляд на коросту на губах подруги. - Ничего. - Покачала она головой, и замерла. Быстрый выдох, и губы парня осторожно коснулись ее рта. С готовностью она подалась вперёд, и обхватила его за плечи. Ее нос уткнулся ему в щеку, и, вдохнув, Гермиона почувствовала слабый запах кожи друга. Она провела языком по его губам, осторожно зарылась рукой в сухие волосы, прижалась плотнее, так, что могла бы почувствовать биение его сердца, если бы захотела, но почему-то не почувствовала ничего, кроме щекотки. Даже боль в губе была куда слабее, чем обычно - она просто медленно пульсировала, со слабым опозданием повторяя бой сердца. Взгляд девушки опять упал на стены - она, почему-то не смогла заставить себя закрыть глаза. Комната кружилась. Коричневый, коричневый, коричневый и немного рыжего, там, где трубы успела тронуть ржавчина. Пальцы Рона потянулись к корсажу платья. "Это не он", - напомнила себе девушка. От него не пахло ни виски, ни рвотой, а она сама просила сделать это. Все было хорошо. Просто забыться. Закрыть глаза и позволить ему сделать это. Даже так, в пыли, в паре футов от полного людьми зала. Парень бессильно дёргал за шнурки, так он пытался из распутать. Ей следовало скинуть его руки и сделать это самой, но она продолжала безучастно наблюдать за его потугами, от которых к ее горлу вновь подобрался нервный смех. Так легко было лечь на пыльный пол, зажмуриться, и на зло всему притвориться, что все так же как тогда, но... Все было совсем не так. - Я... Не могу. Прости. - Проговорила она, резко отстранившись, и смущенно прошлась пальцами по растрепанным волосам. - Что? В смысле... Совсем или просто?.. - Я Не знаю. Не знаю. Не сейчас. Не тогда, когда все так... Слишком много всего изменилось, и это, кажется, было так давно... - В горле встал ком и выходящие из него слова превратились в скрипы. Гермиона отчаянно покачала головой. "Нет". Это будет правильно. - Значит, это все? Так просто? - Рон нервно стукнул кулаком о пол. - Я не знаю. - Дрожащим голосом повторила Гермиона. К ее глазам подступили слезы. Как же она была бы счастливо этому поцелую месяцы назад! - И дело не в Малфое. - В ответ на мрачную шутку, Уизли снова впечатал кулак в бетон. - И даже не из-за нас. Просто потому, что я не могу иначе. Девушка слабо улыбнулась, и в знак примирения, смущённо протянула другу ладонь. Тот неуклюже сжал ее, и замер, сжимая ее кисть в своей большой, по-детски влажной руке. Ком в горле Гермионы стал ещё туже, но только сильнее растянула рот в улыбке. Ей не хотелось заканчивать их маленькую влюбленность, плача. Гарри не одобрил бы этого. Закатил глаза, и сказал одну из тех глупостей, что так часто говорили мальчишки. Он не любил драмы, и потому, прощаясь, с последним, что связывало ее с ним, Гермиона улыбалась. Она была чертовски счастлива тому, что ее заперли в этой дурацой кладовой. Так, в молчании, и закончился срок ее второго визита. И Гермиона, и Рон были так поглощены своими мыслями, что не заметили, как дверь открылась, и в комнату вошёл Невилл. Его тень скользнула на стену, и боковым зрением девушка увидела за его спиной огромный, пустой зал с такой же паутиной труб, что и в чулане. Это фабрика, - поняла она, и тут же, испуганная своим открытием, отвела взгляд. Они сказали друг другу несколько слов; Гермиона не помнила, что говорила, и почему-то знала, что и ее друзья тоже. В конце концов ее глаза пеленой застелило заклятья слепоты и спустя несколько неуверенных шагов, благодаря ледяному воздуху надвое разрезавшему ком в горле, она поняла, что наконец покинула чулан. В темноте, исчезло все, даже блики-звёзды, и за мгновение до того, как глава наследия наложил на нее и заклятье глухоты, она услышала как за ее спиной в последний раз расхохотались трубы.

***

И до того, как ей довелось стать частью этой шутки природы, Гермиона знала, что север магической Англии не подчинялся датам в календаре. Осень наступала там с неизменным опозданием, и сменялась зимой за считанные дни. Так происходило и в поместье семьи Лестрейндж. Несмотря на то, что вся прочая Великобритания постепенно приближалась к празднованию Хеллоуина, мистическая зеленость его лесов только сейчас начала сменяется красно-желто-коричневым буйством оттенков, и пока что, замерев в ожидании холодов странным, неопределенным полусном, жизнь в нем своим чередом. События двух дней, окрещеных Беллатрикс "чередой прискорбных случайностией" были забыты. Мистер Лестрейндж, будто бы посчитав пустяком то, что пытался сделать, держался с воспитанницей так же любезно, как прежде. Его метка, знак молчаливого одобрения Темного Лорда, тускло краснела под одеждой; он сетовал на погоду, шутил, придерживал тонкими пальцами шеи фужеров, а Гермиона, от каждого взгляда на него чувствовала, что все внутри нее покрывалось вязкой, обжигающей слизью. Он был ей мерзок, но это омерзение было настолько близко к брезгливой жалости, что мужчина, в отличие от супруги, не сумел стать "воспитаннице" ненавистным. Да, жизнь текла своим чередом, а между тем, ритуал кровной связи все сильнее стягивал Гермиону своими чернильно-багровыми цепями. Впрочем, пока они не были стянуты до удушья, ей удавалось скрывать свое отчаянье даже от самой себя, и потому, сейчас, безбожно разбросав по сырой траве голубые складки юбки, и осторожно придерживая кончиками пальцев первый том "Величайших волшебников первой половины средневековья", девушка уже который час представляла, что наслаждается последним солнцем, а на деле пыталась делать вид, что ее не существует. С самого утра библиотека поместья была оккупирована мистером Лестрейнджем, его товарищами и несколькими бутылками непомерно дорогого виски, и потому она, и не успев вовремя покинуть задний двор, и боясь привлекать к себе внимание, вынуждена была наблюдать за очередной тренировкой Малфоя младшего. Ее пальцы трепетно переворачивали столетние страницы, но, даже захваченная их каллиграфическими строчками, гриффиндорка не могла не видеть то, какой бессильной злобы было преисполнено посеревшее в тон пыльному сюртуку лицо юноши. Казалось, только она и заставляла его держаться на ногах, но, будто бы и не замечая этого, Беллатрикс все продолжала и продолжала атаковать. Она изгибалась, описывала по траве неизвестные геометрии фигуры, посылала одно заклятье за другим, вихляла и вертелась, как тайфун. Даже в четверть своих умений она была ужасающа, и глупо было полагать, что даже в начале издевательства, названного тренировкой, у Малфоя был шанс. "Начало двенадцатого век магической Бельгии был ознаменован началом вырождения рода Де Вохелторен и первой задокументированной препарацией Бельгийского железнобрюхого дракона, проведенным Руфусом де Вестом, более известным как Руфус Буролисый".. За ветхими страницами фолианта вспыхнул синий луч, и Гермиона с неохотой оторвалась от чтения. Заклятье попало точно в цель, и Малфой младший, отлетев от тетки на пару футов, пытался отдышаться, с силой прижимая руку с палочкой ко лбу. - Ты смотришь мне в лицо. Это неверно. - Раздался над двором звучный женский голос, без ни намека на усталость. - Сжатая поза. Предсказуемые движение. Слишком ровный корпус, из-за этого сложно переносить вес. И, главное, слишком медленно. Ещё раз. В один миг ведьма оказалась рядом с юношей, и с нетерпеливо склонилась над ним, но тот, казалось, даже не услышал ее. Беллатрикс слегка поморщилась, ее гадливый взгляд столкнулся с юношеским, пустым. Прождав мгновение, она резко запрокинута голову племянника на себя. Ее лицо приблизилось к его болезненно искривившемуся профилю, и она прошептала что-то прямо ему в ухо, оставив на виске то ли след от помады, то ли подтек крови. Малфой вздрогнул. - Прости тетя. - Хрипло прошептал он, и ведьма, с отвращением оттолкнув его от себя, одним прыжком вернулась на прежнее место. На мгновение юноша закрыл глаза, и тут же, распахнув их снова, поднялся на ноги. Лучи заклятий вновь разнеслись над травой, и две едва различимые в их свете фигурки опять закружились по саду. Гермиона еле-заметно вздохнула. Ведьма не поддавалась - она даже не пыталась драться, но все равно, уже спустя несколько секунд, палочка Малфоя вылетела из его рук, и описав полукруг, метнулась прямо в руки его тетки. Та легко перехватила ее, и, не отрывая от племянника взгляда сосредоточенных глаз, изобразила некое подобие реверанса. По собачьи жадно сглатывая ртом воздух, юноша опустил голову, и замер, уперевшись руками в согнутые колени. Несколько секунд Беллатрикс выжидающе постукивала палочкой по челюсти, но стоило только Малфою закрыть глаза, по ее лицу пробежала гримаса отвращения, и, небрежно вскинув руку вверх, она осветила сад сияющей зелёной молнией, несущейся к юноше. Гермиона вскрикнула, но тут же прижала ко рту ладонь, пытаясь заглушить звук. Она уже поняла, что семейные дела опекунши ее не касались. Малфой не успел увернуться. Только испуганно закрыл лицо руками, и гриффиндорка, не в силах смотреть на то, что будет дальше, усилием воли вернулась к книге. Где-то далеко раздался глухой крик, но она лишь сжала накрахмаленный воротник своего платья. Ей слишком хорошо были известны созвучия этих стонов, чтобы посметь прервать их. Это скоро кончится, и она сможет вернуться к бельгийским железнобрюхим. - Никогда. Не при каких обстоятельствах, что бы ни произошло, не останавливайся, посреди боя, тебе ясно? Я могла бы устроить кое-что в разы хуже лёгкой встряски. - Отчеканила наконец Беллатрикс, когда стоны затихли. В ответ Малфой слабо тряхнул головой, схаркнул на траву тонкую ниточку крови, и слегка приподнялся на локтях. Ведьма презрительно закатила глаза. - Вставай. - Велела она. - Ещё раз. - Так... Нельзя. - Простонал Малфой, с трудом поднимаясь на ноги. - Это противоречит всем правилам... - По твоему, правила будут иметь какое-то значение в настоящем сражении? - Женщина ядовито усмехнулась. - Вот уж нет, любовь моя. Оставь их дуэлям, биографиям и конституции, во время сражения нет ничего более неуместного, чем правила. Сначала! "В результате своего опыта Руфус Буролисый обнаружил, что количество сердец бельгийских железнобрюхих драконов может колебаться от полного их отсутствия до двух. Позже этого феномен был объяснен особым строением желудка их желудка, но тогда эта аномалия легла в основу легенды о Зийхарде и Измире, в которой влюбленный дракон отдал свое сердце неприступной драконице и, лишенный тем самым всяких чувств сжёг до тла бесчисленное количество"... - Я не могу!.. - Малфой сорвался на крик, но едва ли его голос был слышен лучше теткиного. - Я больше не!.. - Я похожа на ту, кому это интерестно? Уволь, мальчишка! - Я ранен! - Какая трагедия! - Ведьма разразилась визгливым смехом. - Открою тебе секрет: никому нет дела до твоих ран, и если эти потуги, именуемые дуэльной магией - единственное, чем ты можешь оправдать кровь Блэков в своих жалких малфоевских жилах, то ты и капли ее не достоин! Или, может, память изменила, тебе и ты уже забыл, что только из-за нее волею Темного Лорда твой папаша, а не ты гниёт сейчас в фамильном склепе вашей опозоренной семьи! - Прокричала она, и юноша, вздрогнул. В его глазах сверкнул отблеск какой-то странный отблеск, и он, не отрывая глаз от земли, дрожащей рукой поднял палочку и встал, сначала на колени, а после - на ноги. - Мне жаль, тетя. - Прохрипел он. На мгновение Беллатрикс замерла, и тут же, яростно вскинула руки над головой, будто бы пытаясь сдержаться от того, чтобы ударить племянника. - Ещё бы! Ещё бы тебе не было жаль! - Закричала она, и то, что звучало в ее голосе казалось уже не отвращением, а презрением.. - Даже мой безмозглый кузен имел достаточно чести, чтобы драться до конца, но ты, слабое, беспомощное существо!... Палочка Малфоя заискрилась, но он упорно продолжал смотреть вниз, на траву, издалека отливающую серебром. Напоминала ли она ему о гербе факультета, которым он так гордился? - Прости, тетя. - Через силу ещё громче повторил он. - Я уже слышала это! - Рявкнула ведьма, занося рук для удара, но вдруг ее взгляд скользнул по одному из окон, и у нее на губах заиграла хитрая улыбка. - А, вот... Что скажешь ты? - Протянула она, и Гермиона почувствовала, что даже через стекло лукавый женский взгляд пронзает ее насквозь. - Мне... Нечего сказать. - Пробормотала она, пряча глаза. - Не надейся, что это снова сработает. - Отрезала женщина. - Ты обещала мне, помнишь? Думаешь, можешь безнаказанно подглядывать за нами? Увы, вопреки распространенному заблуждению жизнь не театр, хотя бы потому, что в ней нет места для зрителей. Так что же ты? Если хочешь знать, Драко всегда был... Подвержен твоему влиянию... - Ее улыбка стала ещё шире, а Малфой гневно сжал руки в кулаки. - Он... - Пролепетала Гермиона, но Беллатрикс осуждающе цокнула языком и кивнула в сторону племянника. - Драко, - поправилась девушка, - никогда не дрался по-настоящему. Может быть, только в дуэльных клубах. Это видно. Ведьма скрестила руки на груди, и с внимательным видом кивнула. Ей почти удалось притвориться, что моноспектакле было что-то кроме издёвки, но Гермиона знала, что это было не так. Знал об этом и Малфой, и его плечи слабо дрожали в ответ на каждое новое слово девушки. А ведь, - подумала вдруг Гермиона, - они в глазах ведьмы были одним и тем же, игрушками. И разница между ними была только в том, что играть с племянником ей уже надоело. - И то... Как ты говоришь с ним не поможет. - Выпалила гриффиндорка. Глаза ведьмы удивлённо округлились. Изумлённо она изогнула бровь, повела в воздухе носом, и прошипела: - Будешь заступаться за это бесполезное малфоевское отродье? А знаешь ли ты, что, его папаша готов был предать все наше дело, и только чудом, мы успели прихлопнуть это жалкое насекомое, прежде чем оно уничтожило нас всех, включая своего изнеженного сыночка, а тот, безропотно последовав за ним, мог бы нарваться на что-то в разы худшее, нежели частные уроки. - Это ничего не меняет. Глухо произнесла Гермиона. Внутри у нее все трепетало от страха, но она мысленно убеждала себя, что просто исполняла обещание. - Драко не виноват, в том, что сделал его отец. И уж точно, что бы мистер Малфой ни сделал, он никогда бы не решился навредить своему сыну. Осклабом, Беллатрикс обнажила по-медицински ровную линию зубов. Она уже готова была сказать что-то "воспитаннице" в ответ, но Малфой опередил ее. Он резко обернулся к Гермионе так, что она увидела, как в его глазах сверкнули слезы, и завопил: - Тебя никто не спрашивал! Захлопни пасть и не пялься на меня своими маггловскими глазенками! А лучше иди и блещи великодушием перед своими дружками, а мне нахрен не задалась в заступники гребанная сиротка-грязкокровка! - Прокричал он, и его последние слова эхом зависли в голове девушки. До нее не сразу дошел их смысл. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем нейронные связи ее мозга сумели сложить два этих слова в одно. Сиротка-грязнокровка. Она вскочила на ноги. Сердце рухнуло вниз, и вместе с ним с ее колен упал и фоллиант. Прямо на траву. На чертовски сырую траву. "Сиротка, сиротка, сиротка", - отдавался в ушах Гермионы бой крови. Это была неправда. Просто издёвка, просто шутка. Ее взгляд в поисках ответа отчаянно впился в лицо "опекунши", но та только прошептала, глядя куда-то в пустоту: "Ах, он ублюдок". - Это... Правда?! Они?!.. Их больше нет?.. - Пролепетала девушка, исступлённо бегая взглядом по шатающейся фигурке Малфоя. Она искала, гадала, пыталась прочесть, хоть намек на ложь в его усталом лице, но в нем не было ничего, кроме испуга. - Да. - Наконец прошипел юноша, и его рот исказила злорадная ухмылка. - Я лично видел их маггловские тельца. И мне было ужасно жаль, что ты не сдохла с ними, гребаная ты выскочка. Гермиона замерла. Ее лёгкие опустели, и сжались в крохотный комок, до боли похожий на смятый пластиковый пакет. У нее под ногами разверзлась пропасть. Она не бежала, а падала вперёд. Стук сердца. Удар наотмашь. Ее рука столкнулась с чем-то твердым, и раздался треск. Малфой с криком отскочил. Из его носа брызнула кровь, и девушка замерла, как завороженная, глядя, как та стекает на землю. Юноша кричал что-то, но она не разбирала слов. В ее голове каруселью крутилось: "Невозможно, невозможно, невозможно", - но это было так. Малфой утер кровь рукавом. Прокричал какую-то угрозу, но Гермиона только рассмеялась в ответ. "Думаешь, сможешь лучше, чем твоя тетушка?!". Юноша сжал зубы. Вены на его шее заходили ходуном, палочка заискрилась. Он снова проорал что-то, со свистом, так похожим на тот, что расколол палочку Беллатрикс пополам, взмахнул рукой, и к гриффиндорке понёсся красный луч. На миг он ослепил ее. Все происходило так быстро, что она не успела бы увернуться, даже если бы попыталась. Свет приближался. "Плевать". Он застелил все вокруг, но, девушка не сводила с него глаз, в ожидании удара. "Давай уже!". Он был в миллиметре от нее, но вдруг, наперерез ему метнулась голубая вспышка. Заклятья столкнулись. Огромная фиолетовая комета помчалась в сторону дома, и Гермиона, оглушенная, в пол-оборота проследила взглядом их полет. За миг до того, как они ворвались в окно она встретилась взглядом со своем отражением в нем свое отражение, и потерянная, испуганная, с пустым взглядом, в котором сияли голубые, точно такие же как спасительная вспышка, блики, со звоном разбилась на сияющие осколки, и исчезла. Тренировка была окончена. - Лучше. Вот только раз даже у грязнокровки хватает смелости перечить мне, подумай, чью память ты порочишь. - С небрежным взмахом палочки, констатировала Беллатрикс. Повинуясь движению ее рук, куски окна собрались воедино, и в нем вновь отразился задний двор, и бледная, растрёпанная девушка, как полоумная, стоящая без движения. Гермиона сжала кулаки, пытаясь проверить способна ли ещё контролировать свое тело, тоже сделала и сумасшедшая в отражении. Они синхронно вдохнули, и гриффиндорка почувствовала, как ее гортань дрожит. Все это было будто бы во сне, и только мысли, ясные и гулкие, подсказывали ей, что это было не так. - Это сделала ты? - Проговорила она наконец. Ведьма взглянула на нее, и странно тряхнула головой. Молчание. - Это сделала ты?! - Повторила девушка. Она не слышала своего голоса, и только боль в лёгких, дала ей отличить крик от шёпота. Пожирательница смерти медленно качнула головой. - Нет. Но, полагаю, невольно оказала "этому" содействие. - Сказала она, и обернувшись, к племяннику непринужденно объявила, - На сегодня довольно. Можешь идти. И постарайся, чтобы в следующий раз все прошло так же как сейчас без участия посторонних. - Малфой склонился в коротком, благодарном полупоклоне, и, выйдя за купол, с глухим хлопком трансгрессировал. Неспешным шагом, ведьма подошла к "воспитаннице". - Мне стоит поблагодарить тебя, не так ли. Наконец, хоть кто-то выбесил это необучаемое существо настолько, что у него получилось хоть что-то. - С улыбкой сказала она, и один за другим ее теплые пальцы легли на плечо Гермионы. Ледяной волной по ее коже пробежали мурашки. Это тошнотворная пародия на жалость была хуже всякого удара. - Не трогай меня! - Вскрикнула Гермиона, дернувшись вперёд. Она была готова к злости ведьмы. Она ждала ее, но почему-то Беллатрикс просто позволила воспитаннице сбросить свою руку и с мрачной улыбкой взглянула за стекло, в дом. Безразлично. Молча. Как будто и правда пыталась помочь. А фоллиант все так же лежал траве, медленно пропитываясь ее сыростью. - Она испортится. - Наконец глухо сказала девушка. - Кто, она? - Ведьма недоуменно склонила голову на бок. - Книга. Размокнет и развалится. Я даже не подумала об этом. - Надо сказать, ты вообще мало о чем думала. Не будь меня рядом, милое детское личико моего племянника уже никогда не было бы настолько девственно лощеным. А книга... - Женщина криво усмехнулась. - Все равно, в этом доме она не нужны никому, кроме тебя. Она провела рукой по волосам, и Гермиона вдруг поняла, что до ужаса боится поднять глаза, и увидеть во взгляде "опекунши" издёвку. - Ты знаешь, как это произошло? - Сквозь силу спросила она. - Увы. - Просто откликнулась Беллатрикс. - Но если то, что сказал мой любезный племянник правда, я полагаю, сумею свести тебя кое с кем, кто... Почтил кончину твоих родителей своим присутствием... Полагаю, ты бы не хотела услышать этот рассказ от меня. - Да. Не хотела бы. - Подтвердила волшебница, и пожирательница иронично хмыкнула. - Когда?.. - Полагаю, мне будет достаточно пары дней. Другое дело... - Она задумчиво взглянула куда-то в дом, и быстро тряхнув головой, будто в попытке согнать какую-то мысль, произнесла - А, впрочем, неважно. Через пару дней. - Хорошо. - Кивнула Гермиона, и слабо поежилась - к ее лопаткам прикоснулась теплая женская ладонь. Отчего-то она знала, что ведьма не простит ей такой дерзости снова, и сдерживая дрожь, закусила губу. Боли не было. Совсем. Она сжала зубы сильнее, впиваясь прямо в ранку, и не останавливалась пока в ноздрях не зависла терпкая вонь железа, а женская рука не соскользнула с ее спины. - Это боевая горячка. - Вдруг глухо отметила Беллатрикс. - Она пройдет. В самый неподходящий момент. - Тот же самый взгляд, что и той ночью, пытливо скользнул по телу девушки. Ей не нужно было даже поднимать на окно глаза, чтобы увидеть его. - А всё-таки - в голосе пожирательницы смерти зазвучала странная досада, - это выглядит отвратительно. Сказав это, она растворилась в облаке серого дыма, и Гермиона осталась одна. Как в трансе она вернулась в фолианту, подняла его, и осторожно раскрыв на главе про Руфуса Буролисого, дотронулась до тенеподобных чернильных подтеков. Они оставили на ее пальце маленькое синее пятнышко. Наверное, она должна была плакать, но почему-то только бессильно пялилась в распахнутые страницы книги на которых величественно распахивали крылья бельгийские железнобрюхие драконы с двумя сердцами. Или вообще без сердец.