Дочери тёмного мира

      Временно освободившись и узнав новости, охотница тут же отправилась поглядеть на жениха. Поэтому сейчас лежала, вытянувшись на крыше, и, наложив лёгкое маскировочное заклинание, любовалась графом.       Будущий муж был ещё выше принца, широкий в плечах и загорелый. Пронзительные чёрные раскосые глаза придавали лёгкое сходство с хищными оборотнями. Но, в отличие от последних, Рогрен выглядел благородно, прямо как на старых изображениях. Явно выходец из древнего знатного рода, из поколения в поколение улучшающего кровь. Ещё бы одежду с жениха снять и посмотреть, действительно ли фигура настолько хороша или это дело рук искусных портных? Вон, старик из соседней деревни такие чудеса с помощью иглы творит, что уроды в красавцев превращаются.       Но даже если на деле граф худосочный доходяга... нет, точно не доходяга. Руки крепкие, шаг твёрдый, а взгляд какой суровый! И как решителен-то! Принц и тот уступает.       Хорош. Из этих троих точно самый лучший. Дура Воля, что худосочного мага захотела — изначально-то граф не охотнице предназначался. Но теперь поздно, уж Лука своего не упустит.       Естественно, охотница лукавила, когда говорила, что замуж не хочет и светлые парни ей вовсе не интересны. Да найдётся ли во всех деревнях хоть одна нормальная девушка, которая бы не мечтала о добром чистом* муже и детях?       Да уж. Охотница горько усмехнулась. Кому-кому, а Морлуке детей заводить нельзя — и она никогда не нарушит этот запрет. Даже если муж светлый — это ничего не изменит. Воле в этом плане проще. Даже Мира способна родить здорового, пусть и только от мужчины, родителей которого не коснулась тьма. А вот Луке не поможет ничего. Единственный выход — взять на воспитание осиротевшего малыша. Но и тут тупик: деревенские никогда не доверят ей ребёнка.       Вот так. Любая деревенская хочет здорового мужа. Такого, в котором меньше засело проклятье. В этом плане им троим очень повезло. Но ведь и каждый мужчина мечтает о такой же жене и здоровых детях. На мгновение охотнице стало искренне жаль женихов. Хоть Мира и красавица, но вон, из-за силы проклятья к своим даже не присматривалась. А уж про саму Луку и говорить не стоит: мало того, что ветвь тупиковая, так ещё и красота весьма сомнительна — сколько бы ни убеждали деревенские в обратном. Сама же понимает, что ближе к монстру, чем к нормальному человеку.       Получается, тёмным-то хорошо, а светлым как-то не очень. Ненависть ненавистью, а вот так, ни за что, делать гадость, Лука не хотела. Может попытаться хоть немного мягче себя вести?       Ну уж нет! Знаем мы этих гадов: уж от них не то что любви, даже уважения ждать не приходится!       И ещё одно пугает. На светлой стороне власть принадлежит мужчинам, а женщины считаются чуть ли не вещами. Не попытается ли этот мускулистый красавец подмять её под себя, превратить в нечто, утянутое корсетом до состояния дохлой рыбы, вышивающее крестиком, покрытое боевой раскраской в три слоя и чинно хромающее в пыточной обуви?       Брр! Лука передёрнулась. Нет, не на ту напал! Самых дурных волколаков перевоспитывала — и ничего, справлялась. Так что обломает это светлый Рогрен зубы-когти. Зря слюной капает: не будет у него послушной рабыни!       Но всё-таки Воля такая интриганка! Сколько общались, хоть бы словом обмолвилась, что не просто союз планируют заключать, но и женихов подыскивать. И чего молчала? Мозги-то ведь не как тело развиты, все бы поняли, если бы ничего не вышло. Любитель сюрпризов.       Ещё раз полюбовавшись графом, охотница мягко соскользнула с крыши и направилась к стражу.       — Главную свою задачу я помню, — вместо приветствия сказала девушка. — Есть ещё какие-то поручения?       — Пока нет. А дальше — как сложится. — Страж хмыкнул, наблюдая, как народ устанавливает три шатра неподалёку от алтаря. — Я давно думал о мире, но сомневаюсь, что он возможен.       — Знаю. Светлые гады и нас за монстров считают, — уверенно заявила Лука. — Ничего, зомби приручила и этих красавчиков выдрессирую.       — Вообще-то, я совсем не об этом говорил.       — Не об этом?.. — Уже собирающаяся уходить девушка резко остановилась и вернулась. — Если не об этом, то о чём?       Мужчина похлопал по скамье, предлагая присесть рядом, и охотница не стала отказываться от приглашения. После чего выжидательно посмотрела на хранителя деревни. Он уже давно перешагнул за середину жизни, но даже для своих лет был удивительно мудр. Не силач, без какой-то особо сильной или необычной магии — таланты стража лежали в другой области: он умел видеть, думать и понимать. Редкая и очень необычная способность. Поэтому когда-то и стал стражем — тем, кто смотрит в будущее и предупреждает об опасностях.       — Светлые не любят нас, мы не любим светлых, — издалека начал страж. — Сие не тайна, и в погреб такие сведения никто не прячет. О них и говорить не стоило бы.       Хранитель дождался, пока Лука кивнёт, и спросил:       — Что ты знаешь об их жизни?       — Много чего: я же готовилась, летописи читала и рассказы слыхала, — поспешно заверила охотница. — Они строят каменные замки, владельцы замков часто воюют друг с другом, но если враг приходит со стороны, то объединяются под властью короля. Ещё каждый местный правитель собирает с народа налоги и отдаёт часть их своему правителю. Женщины как скот. Простые — рабочая скотина и для приплода, знатные — как домашние монстрики, чтобы потискать, полюбоваться и тоже для приплода. А ещё у светлых куча родов всяких и этих... каст. Причём даже если кто-то талантливый родился, в другую касту его брать не захотят. Очень странная жизнь.       — Хм. — Страж улыбнулся в бороду. — А теперь скажи, как жили наши предки, когда ещё были светлыми?       — Так же жили — они же светлыми были! — Лука недоумённо пожала плечами.       — А сейчас мы разве такие же? — с намёком поинтересовался её собеседник.       — Конечно, нет! — возмутилась охотница и ненадолго задумалась. Но потом встряхнула головой. — И всё равно не понимаю. Мы не такие, как светлые предки, но мы и живём совсем в другом мире. Почему ты пытаешься подвести меня к мысли, что светлые тоже могли стать другими?       — Почему-почему... а почему бы и нет? Разве наши светлые предки жили так же, как их предки за много сотен лет до этого?       — Ну не знаю... — потянула Лука. — Настолько далёкой историей не интересовалась. Но с чего бы им меняться-то? Мы-то понятно, среди монстров жить — огороды разводить. А светлые-то в своём светлом мире остались.       — Остались, — согласился страж. — Но даже в их светлом мире жизнь меняется. Границу установили уже больше полутора тысяч лет назад. И я думаю, что там, на их стороне, всё могло стать совсем другим. Поэтому будь готова к тому, что там многое иначе, чем ты ожидаешь.       — Да ладно. — Девушка ещё раз пожала плечами. — Ты слишком хорошо думаешь о светлячках. Не будет там ничего меняться. Глупости это.       Хранитель вздохнул, но возражать не стал. Лишь проводил взглядом охотницу. Всё ещё слишком молодую и слишком загруженную своими проблемами, чтобы понять опасения стража.

***

      — Мне это не нравится, — честно высказалась Мира. — Морлука — моя лучшая подруга.       — Мне тоже, — согласилась Воля. — Но ведь ты знала, это необходимо.       Мира отвела взгляд и стряхнула с платья пару соринок.       — Мы не можем, не имеем права посвящать Морлуку во все тайны, — с нажимом продолжила книжница. — Да, она умеет хранить секреты. Но интриги у неё на уровне трупака!       — Вовсе нет! — тут же возразила Мира.       — Ладно, я погорячилась, — согласилась Воля. — Гораздо лучше, чем у трупака, но всё равно даже нормальными назвать нельзя. А ещё — вот ты, как опытная лесовичка, можешь дать гарантию, что она не одичает?       Мира вздохнула:       — Не могу. Никто не может.       — Именно! — потрясла указательным пальцем книжница. — Поэтому-то мы не можем ей доверять. — И тут же постаралась смягчить сказанное: — Я верю, что она нам друг и на нашей стороне. Более того, Лука мне очень дорога. Но не имею права ради дружбы рисковать всеми тёмными.       Дождавшись, пока охотница убежит в лес проветриться, старшие деревни устроили тайное собрание. Вот и настал тот момент, когда пригодятся знания, которые девушки осваивали несколько десятилетий. Пришло их время.       Хотя лесовичке не понравилось то, что говорили на совете, но тогда возражать она не стала. Тёмные уже несколько десятилетий готовились к переменам и немало вопросов успели согласовать заранее.       Почему только девушки? Во-первых, тёмные уже давно не делили занятия на женские и мужские, всё зависело от того, какие у человека таланты и чему он готов посвятить жизнь. Во-вторых, у светлых наверняка сохранился стереотип, что женщина более слабая и глупая, а значит, они будут меньше ожидать подвоха.       Роли тоже распределили много лет назад, заодно дав достаточно времени для подготовки. Воля — мозговой центр группы. Мира — её помощник, главный посол и, заодно, главный врач посольства. А Морлука — охрана, разведка, а также магическая и силовая поддержка.       Насчёт последней кандидатуры не раз возникали жаркие споры. Многие люди из всех семи деревень высказывали сомнения в том, стоит ли так рисковать. Но Воле с отцом удалось убедить остальных. Пусть Морлука нестабильна, пусть она может легко сорваться и превратиться в смертельно опасного монстра, но именно поэтому охотница незаменима. Кто, кроме неё, способен в одиночку противостоять целому отряду? Кто может колдовать с такой силой и точностью? Кто способен при необходимости пересечь барьер? Кто, в конце концов, при всех талантах и умениях выглядит мелким и безобидным? Нет, для работы на светлой стороне лучшей кандидатуры на роль защитника, разведки и поддержки точно не найти. Что же до риска — не деревенским на него сетовать: и без Луки опасность за каждым углом поджидает.       Но что Мире не нравилось, так это оставлять охотницу в неведении насчёт многих планов и политических ходов. Да, так, если сорвётся, не сможет выдать монстрам. Но всё равно неприятно. Даже несмотря на то, что она, как лесовичка, лучше многих других понимала опасность. Морлука всего лишь в шаге от превращения, и, если оно наступит, не помогут уже никакие огороды.       Именно поэтому, хотя охотница выступает в роли охранника, Мира боялась за неё больше, чем за всех остальных. Здесь, среди своих, все знают как себя вести, чтобы не спровоцировать. Все понимают, что на Морлуку нельзя давить и надо поменьше ограничивать — благо, несмотря на всю свою силу и нарочитую грубость, девочка выросла доброй, понятливой и заботливой. Рядом с ней удобно жить, с ней приятно дружить... но сможет ли она удержаться, если светлые попробуют навязать свои жёсткие правила? Особенно такие, которые охотница посчитает несправедливыми?       Мира решительно встряхнула головой, отгоняя несвоевременные, хотя и неизбежные, опасения, и отправилась собираться. Но не домой, а в «замок» — самое важное и защищённое, приземистое полуподземное здание деревни. Ей, как лесовичке посольства, нельзя жаться и экономить на лекарствах. Тем более что теперь доступ даже к самым редким и ценным средствам не просто открыт, а полностью одобрен. Неизвестно, что их ждёт на светлой стороне, поэтому аптечку надо собрать на все случаи жизни.

***

      Когда солнце склонилось к горизонту, Ирли поднялась на ту же башню, где ещё вчера стоял кронпринц. Посольство задерживалось. Разумеется, этот вариант тоже рассматривали, но графиня надеялась, что Ардель уже сегодня покинет проклятые земли. Увы, не судьба.       Девушка скривила губы и погладила пальцами шершавый камень. Выросшая в семье аристократов, она неплохо разбиралась в политике и интригах, но всё равно их недолюбливала. Только кажется, что если ты дочь графа и красавица, то свободна в поступках и решениях. Наоборот. Дочь графа обязана его поддерживать, а красота добавляет цену товару. Счастье, что сейчас хотя бы не средневековье и отец не так повёрнут на поспешном замужестве. Благодаря изменившимся нравам Ирли удалось получить образование, более того, удалось славировать так, чтобы оно соответствовало не только интересам отца, но и её собственным. Вот только уже во время учёбы отец свёл её со своим знакомым, которого желал перетянуть в свой политический лагерь. Потом со следующим.       Времена изменились! Девушка хмыкнула и с беспокойством посмотрела в сторону границы. Дети знати по-прежнему являются товаром. Ирли удалось избежать третьего нежеланного любовника только благодаря тому, что привлекла внимание кронпринца, и отец посчитал его достаточно выгодным вариантом. Дочь графа давно трезво смотрела на вещи и понимала, что о замужестве с Арделем даже мечтать не стоит: он сын короля, а у семьи с ним напряжённые отношения. Но принц, в отличие от остальных любовников, хотя бы был молод и симпатичен.       Ирли до сих пор, за несколько проведённых вместе лет, так и не поняла, любит ли Арделя. Но уважает и симпатизирует точно. По крайней мере, он принимает её такой, какая она есть, со всеми недостатками и считается с её интересами. Рядом с ним не приходится играть: улыбаться, когда почти трясёт от злости или на глаза наворачиваются слёзы, льстиво соглашаться даже с тем, что кажется откровенной глупостью или противоречит всем убеждениям. Да что там! Кронпринц даже был готов понять и отложить свидание, если Ирли увлекалась исследованием в лаборатории. Поэтому девушка очень привязалась к Арделю.       А ведь он для короля тоже товар. Инструмент. Разменная монета.       Когда графская дочь узнала о назначении посольства, то не выдержала и через знакомых умудрилась получить пусть неофициальную, но аудиенцию у короля. Надеялась в приватной обстановке объяснить ему всю опасность миссии и убедить не рисковать сыном. Вот только Его Величество Ногер не стал даже слушать. А, отсылая, небрежно оброненной фразой дал понять, что прекрасно знает об угрозе. Но не планирует хоть что-то предпринимать.       Как будто ему уже не нужен наследный принц.       — Ненавижу интриги, — прошептала леди Ирли.       Она уже не один год изучала тьму и поэтому знала, что даже кратковременное посещение заражённых земель легко может погубить. Причём вовсе не только из-за монстров или проклятых — из-за самой тьмы. Если она преодолеет защиту, то гибели будет уже не избежать, можно лишь её отсрочить. А сейчас даже у границы на светлой стороне требуются хорошие амулеты, что уж говорить об обстановке за барьером?       Остаётся надеяться только на то, что элитное магическое обмундирование выдержит.       Девушка с трудом отвела взгляд от скрывшейся в поднимающемся тумане дороги и поспешила вниз. Чем переживать, лучше отвлечься. Благо лаборатория здесь не хуже той, в которой графиня привыкла работать. Да и специалисты на уровне.       Пусть для Его Величества принц, даже наследный, лишь инструмент, но Ирли его не бросит. По крайней мере, не в такой ситуации.

***

      На закате всё население деревни собралось у древнего алтаря. Две стороны, два разных мира, светлый и тёмный, заключали первый в истории союз. Союз, скрепляемый тремя магическими браками.       Мох, проросший в щелях алтаря, в наступающей темноте тускло светился кроваво-красным, словно показывая, что сейчас трое молодых, красивых и талантливых мужчин не начинают новую жизнь, а приносят себя в жертву. Хорошо, что в полумраке не видно, насколько бледны лица женихов. А заодно свидетелей от светлой стороны — все солдаты и сочувствовали начальству, и впервые были искренне счастливы, что они незнатного происхождения. Не знать, а значит, не подходят для скрепления мира по древнему обычаю.       Зазвучали барабаны, и из-за ограды селения им, удивительно попадая в такт, тут же принялись подвывали волколаки.       Рогрен тихо порадовался, что все невесты закутаны в длинные ритуальные балахоны с капюшонами и густой вуалью. Он-то выдержит... должен выдержать. А маг мог и истерику закатить — даже сейчас еле держится. В центре, если судить по рангам, полагалось стоять принцу, но они с графом дружно решили уступить место Илиану. Оба ещё и за руки его предусмотрительно придерживали, чтобы не сбежал в последний момент.       «Вот ведь понесло молодого на приключения, — посочувствовал граф. — Получит впечатлений по самое не хочу».       Тёмный жрец, страж и староста затянули вступление к брачной клятве на древнем языке. Рогрен судорожно втянул воздух, будто пытаясь надышаться за последние минуты свободы.       Если бы это был просто брак!.. Граф готов всю жизнь заботиться даже о самой страшной жене. Но не иметь возможности вообще встречаться с девушкой на стороне и попасть в сильную зависимость от проклятой — ужасно. Зря... зря не захотел завести пару бастардов, пока была такая возможность.       А вот и к самой клятве подобрались. Рогрен тщательно повторял слова, на всякий случай ещё крепче сжав руку мага — чтобы не вздумал всё испортить. Надо же... проклятые изменили текст. Но толку-то, что теперь с позволения жены можно заводить любовниц! Будто она даст такое разрешение!       — ...Можете поцеловать невесту.       Все три девушки, как по команде, подняли густые вуали, и маг тут же отчаянно дёрнулся. Граф вцепился в подчинённого второй рукой, с другой стороны на нём почти повис принц. И откуда только силы у Илиана взялись! Паникёр! Да чтобы его ещё хоть куда-то на серьёзную операцию взяли...       Все застыли. Не поцеловать — выказать неуважение. Сейчас всё слишком сложно, и даже от таких мелочей зависит очень многое. Но если маг всё-таки сбежит, то ещё больше проблем возникнет. Прямо патовая ситуация! А проклятые тоже молчат и с величайшим любопытством наблюдают. Графа пробил холодный пот: показалось, что всё они понимают и просто ждут, пока кто-то из послов совершит ошибку.       — Кукуруза из амбара выбралась! — затянувшуюся тишину прервал прибежавший мальчишка. — Уже весь двор разнесла!       Проклятые ожили, заволновались и поспешили за мелким спасителем. Лишь жрец ненадолго задержался.       — Значит, так. Вам уже скоро уезжать, так что вон шатры. Полтора часа вам на скрепление брака — иначе наш договор в силу не вступит, — указал мужчина и повернулся к невестам. — А вы, красавицы, тоже давайте, времени зря не теряйте. Уж попользуйтесь мужьями-то, пока они живы ещё. Недолго им осталось.       После чего жрец чинно удалился вслед за деревенскими, оставив гостей в шоке. Никто не ожидал настолько откровенного пожелания смерти.       Илиан снова взбрыкнул и чуть не вырвался.       — Так, мне это надоело! — Жена графа резко опустила вуаль обратно, подскочила к магу и парой тычков заставила того скрючиться от боли. После чего легко подхватила, подтащила и почти зашвырнула в один из шатров.       — Дальше сама, — обратилась она к кикиморе. — Или зафиксировать помочь?       — Сама. — Та улыбнулась, демонстрируя кривые зубы и направилась туда, куда улетел муж. — Дорогуши, вы тоже не затягивайте — нам ещё собираться.       Граф не знал, как реагировать. С одной стороны, у него самого уже давно было желание надавать нервному коллеге, так что даже некое облегчение и злорадство испытывал, а с другой — когда то же самое делают проклятые... да ещё собственная жена... да ещё так, словно Илиан не взрослый мужчина, а трёхлетний ребёнок, справиться с которым легче лёгкого...       — Ну? — Жена агрессивно повернулась к Рогрену. — Сам пойдёшь?!       — Идём. — Граф без особой радости кивнул.       Принц вежливо подхватил свою ведьму под локоть и устремился к брачному ложу. Граф уважительно проводил Арделя взглядом: опыта у друга намного меньше, но держится прекрасно. Недаром его в своё время наследником выбрали.       Проклятая схватила Рогрена за рукав и потянула к последнему шатру.       — Раздевайся, — потребовала она, едва оказавшись внутри.       Граф мельком огляделся: как и ожидалось, обстановка более чем скудная. Пара свечей, кувшин с водой, корзина со снедью да небольшая куча сена, на которую брошено покрывало.       — Ну раздевайся ты уже, светляк с гнилыми мозгами!       Не подождав даже несколько секунд, монстродева сильно рванула рубашку — она затрещала и поддалась, по земле покатились отскочившие пуговицы. Рогрен попытался остановить разошедшуюся проклятую, но куда там!       Никогда раньше он не чувствовал себя настолько слабым. Вроде самая мелочь досталась, а ощущение, что нечто многотонное и железное — не то что оттолкнуть, даже остановить не способен. Нежеланная жена будто вообще не замечала усилий: так же легко и небрежно стянула штаны вместе с нижним бельём, а потом швырнула графа на постель. Одним движением сбросила с себя балахон и уселась сверху, цепко ухватив за руки когтистыми лапами.       День выдался очень тяжёлым, тёмные земли душили, да и происходящее казалось настолько нереальным, что Рогрен почувствовал себя будто в кошмарном сне.       Почему-то вспомнилась одна из любимых книг сестры, которую тогда ещё будущий граф прочитал в подростковом возрасте. В то время он долго смеялся над глупой невестой, попавшей в лапы богатому извращенцу. А теперь чётко почувствовал себя этой самой невинной девицей, которую раскладывает на кровати похотливый барон. Это ужасно. Никто не может обладать такой силой. Не должен.       Сжав зубы, граф усилием воли остановил подступившую панику. Он не Илиан и дурить не будет. Невеста... нет, уже жена всё ещё сидела на его бёдрах, и наконец-то удалось оценить её внешность.       Надо во всём искать хорошее. Если удалить волосы, то есть всю лишнюю шерсть с тела, сделать пластическую операцию на ушах, подправить нос, ещё с пальцами разобраться и хвост убрать — то почти нормальной девушкой бы стала. Странной, но привыкнуть можно. А пока, разве что Илиан бы оценил. В отличие от мага, Рогрена никогда не привлекала мода на звероморфов.       — И что дальше? — потянула жена, наконец отпустив уже начавшие неметь руки графа и скептически глядя ему ниже пояса. — Он у тебя так и будет лежать, как трупак в проруби? Мне что, мужик слабосильный достался?       Провоцирует? Иначе зачем такие слова, которые каждый нормальный мужчина примет за серьёзное оскорбление?       Но если провоцирует, то тем более нельзя поддаваться. На кону сейчас вовсе не семейная жизнь, а судьба всей страны.       — Тебя хоть зовут-то как? — мягко спросил Рогрен, осторожно потерев запястья.       Простой приём сработал — жена явно ожидала совсем иной реакции. Вон как смутилась, мелочь мохнатая.       — Морлука меня зовут. Лука, то есть, — потупившись, представилась монстродева. Но быстро опомнилась: — Не переводи тему! Ты хозяйство своё нижнее поднимать будешь или как?       — Давай сначала поговорим, — предложил граф.       На сей раз его не удерживали и выбраться из-под жены удалось. Но отодвигаться мужчина не стал, сев рядом.       — Некогда нам разговаривать, брак скреплять надо! — Лука вскочила и пробежалась вокруг сена. — Что ты вообще, как девчонка? Это я должна была тебя забалтывать, а твоё дело сейчас — сунул-вынул и готово.       Радости очередная грубость не прибавила: где-то внутри Рогрена начала зарождаться тихая ярость.       — Хочешь, помогу, если сам не можешь? — остановившись, продолжила жена. — Я видела, там погладить надо, и встать должно.       И с этим существом ему жить! Граф ненадолго прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Долг перед страной. Не забывать о нём.       — Ладно, чтоб тебя овощи на огороде прикопали, — вдруг резко сменила тон с боевого на уставший Лука. Подскочила и, снова захватив руки графа в плен, глубоко впилась зубами ему в плечо.       — Что ты делаешь?! — непонимающе возмутился Рогрен.       Она ведь тоже клялась, что будет беречь и заботиться о муже. Пусть с её стороны обязательств куда меньше, но они есть. И попытка загрызть ну никак не вписывается в суть клятвы.       Лука сделала несколько глотков и, причмокнув, оторвалась от раны.       — Теперь ты, — жена рассекла себе руку когтями и почти ткнула в лицо графу.       — Зачем?       — Союз будет заключён только тогда, когда моя плоть станет твоей, твоя плоть — моей, — неожиданно серьёзно пояснила девушка. — У нас мало времени. Такую клятву надо скреплять либо сексом, либо кровью. А любви моей ты, судя по всему, не хочешь.       Ещё мгновение поколебавшись, Рогрен приник к ране.       — Ладно, будем считать, брак подтверждён, — замотав руку тряпкой, вздохнула Лука. — Тогда я собираться. И вы не затягивайте. Через три дня мы будем на границе ждать.       И выскочила наружу, не дожидаясь ответа. Граф задумчиво пощупал плечо и вытащил из потайного кармана лечебную повязку. Потом отхлебнул из кувшина и ещё минут пять посидел, приходя в себя после «первой брачной ночи». Всё случилось слишком быстро. Можно сказать, стремительно. Сколько минут прошло?       На улице, спиной к шатру, стоял принц и смотрел на полную луну.       — Как ты? — не оборачиваясь, поинтересовался у друга.       — Странно, — честно признался тот.       — Вот я тоже странно себя чувствую, — сказал Ардель. — Знаешь, какой первый вопрос наречённая задала? Хочу ли я её как женщину.       Рогрен вздохнул, встал рядом и тоже посмотрел вверх.       — А у тебя, судя по виду, всё было? — Принц обратил внимание на потрёпанную одежду графа.       — Не было. Но она старательно провоцировала и на скандал нарывалась. А потом вдруг резко успокоилась и помогла подтвердить брак через кровь. Я и не знал, что такой способ существует.       — Я тоже. Слишком давно подобные обряды не проводились. Мы многое забыли.       — Эй, мальчики, — окликнула покинувшая шатёр кикимора. — Друга своего заберите, он у меня прямо как девица сомлел.       Принц нервно повернулся к проклятой:       — Сразу?!       — Не сразу, но быстро. — Та покачала головой. — Так что уже с сомлевшим брак подтверждать пришлось. Не пугайтесь, если что.       — Мы вас забираем через три дня, утром, на границе? — деловито уточнил Ардель.       Кикимора кивнула.       — До встречи, мальчики.       — Вот чего я не понимаю... — потянул принц, когда проклятая скрылась в темноте. — Точнее, нет, кажется, кое-что как раз понимать начинаю.       — И что? — заинтересовался Рогрен.       — Не здесь. И не сейчас.       Они дружно посмотрели на скрывшие луну облака. В чём-то аналитики точно ошиблись. Даже если проклятые ещё в средневековье, то явно в каком-то странном.