Приговор

Сыро. Темнота. Холод. Страх. Сыро. "Как же я ненавижу море." Все о чем думал королевский прокурор плывя на ветхом корабле. Доски из тёмного дерева скрипели под подошвой, волны холодной морской воды жёстко хлестали борта судна, выплескиваясь на палубу. На этом корабле не было и дюйма не пропитанного морской водой. Не была исключением и, некогда статная, черная фигура прокурора, ныне согнутая подавляющей стихией. Мужчина молча вслушивался в завывающий свою погребальную песню ветер. Море не жалело гостя, словно намереваясь смыть его хлесткой волной и утащить на самое дно, заставляя цепляться ледяными руками за ограждения из последних сил. Сапоги Жерара промокли насквозь, а черные одежды яростно трепыхал порывистый ветер. - Господин де Вильфор! Господин! Спуститесь в каюту! Обрывками доносился голос одного из моряков. Но мужчина не слышал его, съежившись от страха и холода, он смотрел пустыми глазами за горизонт, где вырисовывались очертания замка Иф. Темнота. Кромешная тьма застилала глаза. Прокурору отказали в факеле, сведя все к нехватке запасов в тюрьме. Высказав злобную тираду, Вильфор решил идти дальше на ощупь. Он просто не мог бросить всё, шаги были как обычно четкими и смелыми, пока скользкий пол не дал прочувствовать Жерару всю боль падения на острые камни. Тихо взвыв от боли, мужчина продолжил идти более аккуратно, слегка хромая на одну ногу и проклиная халатное обращение с посетителями этого богом забытого места. Опираясь на скользкие и ледяные камни, проклятого им уже не раз, замка Иф, Жерар сам не знал куда он идёт и найдёт ли нужную ему дверь. С каждой минутой шаги в пустоте давались все тяжелей, острая боль в ноге мешала думать и твёрдо стоять. И вот, проблеск дневного света, тонкий, слабый лучик выбивавшийся меж прутьев в окошке тюремной двери. Сломя ноги Жерар побежал к нему, в надежде на удачу. Де Вильфор всем нутром чувствовал что это та самая камера, путь к его искуплению. Крепко прижавшись к холодной двери, он толкнул её что есть сил и она немедленно распахнулась. В углу одиночной камеры лежала, свернувшись к клубок, до боли в сердце знакомая фигура. Не медля и секунды, бывший бонапартист упал на колени перед юношей и крепко прижал его к себе. Холод. Он почувствовал только холод, держа в руках некогда живого и прекрасного Эдмона. Сейчас он выглядел как измученный скелет в грязных тряпках, а на его все ещё красивом и юном лице лежала маска необычайного спокойствия. Спокойствия мертвеца. Жерар уткнулся в грудь покойного капитана и сделал вдох. Страх. Истошный крик ужаса де Вильфора слышал весь особняк. Холодные пальцы Жерара крепко сомкнулись на белоснежном вороте ночной рубахи, от тяжелого дыхания сильно вздымалась грудь, а сердце отказывалось биться ровно. Снова этот кошмар. Снова он вернулся к нему спустя столько лет. Прокурор закрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Кровать королевских размеров не грела, лишь напоминая о его одиночестве, как о расплате за безупречную карьеру. Мужчина часто ругал себя, что не уследил за женой, оставив дочку без матери. Но.. - Эдмон Дантес.. Жерар всегда произносил это имя по-особенному, он не раз нарушал чужие права ради собственных, но именно этот случай почему-то больно отзывался в груди. Его трясло и знобило от увиденной картины. "Кошмары. Опять они вернулись, черт бы их побрал!" Жмурясь от душевной боли, мужчина накрыл лицо руками. "Но откуда? Почему? Зачем?" Королевский прокурор не мог найти в себе эти ответы, а перед глазами вставал только граф в своём костюме моряка. "Зачем он так нарядился? Может, он что-то знает? Или.." Вильфор сел на кровать и начал массировать взмокшие от пота виски. "Глупости ты себе говоришь, Вильфор. Он же сам мореплаватель! Не мудрено ему выбрать такой образ. Разве мало в наше время моряков и капитанов? Брось. Он умер. Умер." Опустив ноги на мягкий ковёр, мужчина позвал прислугу и начал сборы. Ему нужно было раз и навсегда выкинуть Эдмона из головы, он должен себя заставить сделать это. Через пятнадцать минут Жерар уже был в выходном костюме, стоя у покоев маленькой наследницы. Да, помимо Валентины, у Жерара рос годовалый сын от второго брака, но только мысль о его жене лишь портила настроение. Она находилась достаточно далеко от него и Валентины, тратя его состояние и создавая видимость здоровой семьи, на большее она не годилась. Отбросив дурные мысли, мужчина тихо приоткрыл дверь, заглянув в спальню. Валентина сладко спала на боку, пока ее светлые непослушные волосы закрывали ей лицо от ранних солнечных лучей. Было еще рано до подъёма, поэтому Вильфор тихо прошёл в комнату, сев на угол кровати. Он любил наблюдать за своей дочерью, к сожалению, эта возможность давалась ему крайне редко. "За этой грудой работы я не увижу как ты растешь, дорогая, но это всё для счастливого будущего." На лице королевского прокурора появилась слабая улыбка, он аккуратно поправил пряди девочки, на что та сонно подтянулась и перевернулась на другой бок, накрывая голову одеялом. - Валентина? Услышав голос отца, девочка встрепенулась и, подскочив от радости, повисла на его шее. Подобные моменты в семье де Вильфора были необычайной редкостью и потому, ценить их хотелось вдвое больше. - Доброе утро, папа! - Доброе. Собирайся, нас ждёт завтрак и прогулка по саду. - А потом? Ты научишь меня играть в шахматы, как обещал? - Нет, прости дорогая. Меня ждут взрослые дела. Встретив в глазах девочки знакомые искры, Вильфор спокойно добавил. - Я еду на заседание клуба. Там будут только очень скучные взрослые, тебе со мной нельзя. /// - Капитан, земля. Эдмон потянулся и приоткрыл один глаз рассматривая счастливое лицо моряка, стоящего у двери. - Марсель. Мы дома. Прибытие в порт ориентировочно через десять минут. Желаете подняться на палубу? От услышанных слов, юный капитан широко улыбнулся и поднялся с кровати. - Что за глупости, старина Пьер! Подойдя к члену команды, Эдмон дружелюбно потрепал того за плечо. - Грубо не приветствовать землю которая тебя кормит! Заразительно смеясь, Дантес резво выбежал на палубу и полной грудью вдохнул соленый ветер. Его глаза слезились от яркого летнего солнца, заставляя защищаться от лучей ладонью. Необычайная синева моря и белоснежный город впереди заставляли биться сердце всё чаще, а глаза светиться от юношеского счастья. - Э-гей, привет Марсель! Когда корабль был уже готов причалить, Эдмон радостно сидел на одной из матч, приветствуя людей на пристани. - Любимый город, скажи, ты ждал меня? Спустившись по канату, капитан ловко спрыгнул на палубу. Лишний раз командовать ему не приходилось, былые морские волки ловко освобождали корабль от заказанного груза. Оставалась лишь пара печатей на документах, это было уже далеко не первое плавание его как Капитана, так что Эдмон знал куда стоит заглянуть первым делом. Юноша старался идти максимально тихо по каменным плиткам в жандармерии, но все его старания предательски сорвала скрипучая дверь в кабинет помощника прокурора. Словно выстрел в Эдмона вонзился злобный взгляд прокурора, заставив его невольно вздрогнуть и припомнить их первое знакомство. - Я не вовремя? Прости.. Перепуганный вид капитана заставил Жерара смягчить взгляд до более дружелюбного. Помощник прокурора устало откинулся в кресле и жестом показал закрыть дверь. Эдмон тут же выполнил просьбу, простодушно улыбнувшись, он подошел ближе и сел на угол массивного стола. Жерар на это лишь повел бровью, пускай в глазах предательски сверкнули искры. Капитан достал два документа из кармана прекрасного кителя и положил их рядом со слугой закона. - Поставишь мне печати? Хочу наконец получить жалование и остаться в Марселе на недельку. Пускай ребята отдохнут. Дантесу нравилось наблюдать за работой Вильфора, он, признаться всё ещё робел от необычайной строгости мужчины, ему нравилось чувствовать рядом человека с сильным нравом. - Вот. Готово. Сухо ответил Жерар, после чего посмотрел на Эдмона, заметив как тот пристально разглядывает его, мужчина не мог не улыбнуться. Только когда Вильфор встал почти вплотную перед Капитаном, он пришел в себя. - Дай мне поработать, Эдмон. Бумаги оказались нежно прижаты к груди капитана, пока Жерар умело гипнотизировал зеленью своих глаз. - Вечером как обычно. Буду ждать. Тепло чужих губ лишь на секунду накрыло Эдмона, но к тому моменту как капитан снова сделал вдох, Жерар уже спокойно разбирал свои бумаги, делая вид, что Дантес давно покинул его кабинет. Так капитан и поступил, у него было ещё много дел на корабле - журналы, пополнение провизии, выдача жалования команде. А вечером он уже не капитан, а "мой дорогой Эдмон" и это огни города и закат за окном, вино, каверзные разговоры, легкие ухмылки, терпкие поцелуи, непослушные пуговицы на рубашке прокурора, мягкая кровать, буря эмоций, неудачные попытки сдержать стоны на пике нежности и тёмная зелень глаз, в которой так легко утонуть. Обессиленный, юноша добровольно принимал крепкие объятия. В груди появилось странное чувство тревоги, отозвавшееся острой болью. Веки тяжелели, желая закрыться, но Эдмон не хотел засыпать, словно зная что-то.. "Опять этот сон" Превозмогая мигрень и слепящее солнце, граф сел в кровати. Посмотрев по сторонам, он заметил на прикроватном столике почти пустой графин с виски. Он опять не смог заснуть без алкоголя из-за кошмаров о замке Иф, но когда он напивался, всегда видел этот приторно-сладкий сон, от которого, казалось, даже оставалось послевкусие на губах. Монте-Кристо никак не мог признаться что для него хуже, но всегда пил, получая на утро мигрень, сильную боль в груди и сладкое послевкусие на губах. Встав, мужчина начал одеваться. Он смотрел в зеркало и вспоминал себя из сна - молодого, счастливого и беззаботного. Но граф не был даже близок к этому описанию - седина, синяки под глазами, острые скулы. От Монте-Кристо исходил только мрак и загадочность, но в самом себе он видел только одиночество о разрушенную жизнь. "Это всё он виноват. Он." На секунду лицо графа исказилось в праведном гневе. "Я ещё отомщу ему. Обязательно. " Одевшись, граф спокойно прошел к своему кабинету, попросив подать завтрак туда же. Сев в по-своему роскошное кресло с высокой спинкой, Монте-Кристо осмотрел поверхность стола. Поддерживая ореол таинственности, бывший капитан редко принимал какие-либо приглашения. Кроме званных вечеров, его иногда можно было видеть в театре. Но в этот день, он решил выбраться в один из клубов для мужчин из высшего сословия. Не то чтобы он любил карты и разговоры о политике, но ему было любопытно, что они из себя представляют, а приглашения давно пылились у него на письменном столе.