Приговор

После встречи с Вильфором на светском вечере Монте-Кристо на время отошел от подобного времяпрепровождения, он с головой окунулся в дела, чаще встречался с поверенным и собирал информацию о своих старых врагах. Он знал, что люди, сотворившие с ним такое, не могут быть идеальны во всем остальном, но вещи которые он открывал поражали даже его очерствевшее от времени сердце. Одним из открытий для него стало, что его возлюбленная, когда-то едва не ставшая его женой, не вызывала в нем влечения, после их короткой встречи он ощутил, что скучает, но вот ее им восприятие оказалось только дружеским. Он восхищался ей, боготворил и готов был всегда оберегать сродни старшему брату, но чувств, безумных эмоций и страстных порывов она не вызывала. И все же он был рад ее видеть, пару раз выбирался на вечера, где они могли перекинуться хоть парой слов. Он все еще злился на нее за предательство, но сейчас понимал, что их свадьба была бы ошибкой, Мерседес не смогла бы быть с ним счастлива. Он думал и о повторной встрече с королевским прокурором, часто прогонял в голове их последний разговор и рассеянно улыбался глядя на пламя в камине в своем кабинете. Капитан даже не сомневался, что перегнул палку в прошлый раз, но все равно сожалел, что не получил всего, о чем желал.. Он язвил, провоцировал взглядом и даже посмел шептать ему в спину, вот только прикосновение, даже самое невинное, осталось за гранью возможного. В голове мелькнули мысли о маленькой крошке, той, перед кем вся магия жестокости прокурора таяла на глазах. Раньше Монте-Кристо и представить не мог, что Вильфор способен кого-то любить, но теперь сам был свидетелем оного, и это сбивало с толку. В один из дней граф получил приглашение на маскарад, поначалу он хотел написать вежливый отказ, сослаться на дела, так как светская жизнь никогда его особо не интересовала, но увидев на приглашении герцогский титул раздумал. На такие маскарады съезжался весь свет, а отклонить подобное приглашение было верхом неприличия, даже большим позором, чем остаться неприглашенным. С минуту, он еще колебался, но в голову пришла мысль, что там наверняка будет и Вильфор, по которому он изрядно скучал. К тому же маскарад добавлял анонимности и можно будет позволить себе лишнего, если он, конечно, осмелится. Граф откинул голову назад и закусил себе нижнюю губу, тихо подумав о том, какое же все таки это искушение. Нет, он не отказывался от мести, он все еще чувствовал ненависть и глухую боль от произошедшего, но во всем, что касалось Жерара, была и другая сторона. В назначенный час он прибыл на своей карете в фамильный дом герцога, облаченный в костюм... капитана: в темно-синий удлиненный макинтош, расшитый золотом, белую блузу и плотные обтягивающие брюки, как нельзя лучше подчеркивающие его стройные накаченные ноги, впрочем еще лучше они обтягивали то, что скрывали полы макинтоша. Лицо его скрывала красивая золотая маска, а черные как смоль волосы были аккуратно уложены назад. Внутри царила атмосфера праздника, такого оживленного веселья граф не видел со своей свадьбы и потому совершенно внезапно для себя поддался всеобщей радости, станцевал пару вальсов с молоденькими милыми барышнями, а после отошел к столику с шампанским перевести дух. Сделав пару глотков, он обратил своё внимание на зал, с интересом выискивая своих знакомых в толпе. В противоположной стороне зала, как всегда держась поодаль от шума и излишнего веселья стоял де Вильфор, его костюм был более чем закрытым. Длинный бархатный плащ, почти полностью скрывал фигуру мужчины, подчеркивая широкие, крепкие плечи, руки уже по привычке были в перчатках, а голову покрывал глубокий капюшон, из под которого сверкала серебряная маска черепа. Прокурор гордился этим костюмом, зная, что пока он в нем, его никто не узнает. Еще по прибытию на бал, ему понадобилось немного времени чтобы найти графа в толпе. И сейчас, он стоял с бокалом вина, прожигая взглядом этого загадочного авантюриста. Перед глазами еще мелькала картинка, как Монте-Кристо легко вальсировал с молодыми барышнями, Вильфора переполняли странные чувства, на секунду, он задумался на чьем именно месте хотел бы быть и от ответа в голове Жерара бросило в жар. Очнувшись от размышлений, мужчина заметил как граф украдкой покидает окружение и идет в сторону внутреннего дворика. "Куда он? Я должен узнать" Борясь со страхом, Вильфор разом опустошил свой бокал и поспешил проследить за беглецом. Путь Монте-Кристо вывел прокурора в плохо освещенный, но от этого даже более красивый, сад. Спустившись по мраморным ступеням, Жерар сделал вдох полной грудью. Холодный ночной воздух бодрил и очищал голову. Оглядевшись по сторонам, мужчина никого не заметил и настороженным шагом пошел вглубь сада. - Вильфор, не ожидал обнаружить в вас столько самоиронии. Великолепный костюм. - мягко прозвучал знакомый голос где-то из-за спины. На мгновение Вильфор оцепенел от испуга, граф это тут же заметил и спокойно отойдя от дерева приблизился к прокурору. Жерар внезапно развернулся прямо перед Монте-Кристо, глаза "моряка" сверкали в полумраке. Хриплый смех осторожно нарушил тишину. "Это ловушка, он просто вывел меня "на дурачка" в безлюдное место. Черт." Вильфору было неприятно даже думать об этом, он - высокопоставленное лицо, сейчас в лапах какого-то графа, которого он давно определил в преступники. Монте-Кристо аккуратно положил ладонь ему на предплечье и с легким нажимом провел вниз. Этот барьер был пройден, сейчас, когда они были наедине, он мог прикоснуться к нему не вызывая косых взглядов и шептания за спиной. Да, они были знакомы лишь шапочно, и подобное знакомство не подразумевало прикосновений, но именно сейчас ему было плевать на приличия и рамки, в голове было только его "хочу". Вильфор на мгновение закрыл глаза и представил как его найдут здесь с вспоротым горлом, он пытался побороть внутреннюю панику, как вкрадчивый голос Монте-Кристо прозвучал вновь. - Мне кажется, я даже слышу полные ужаса голоса невинных юнцов, похороненных вами заживо... Услышав столь пренебрежительную усмешку в сторону горькой тайны, что не раз будила в нем сильную боль стыда и утраты, Жерар вскипел. Резко распахнув глаза, мужчина изменился в лице и грубым рывком смял в своих кулаках белоснежную рубашку оппонента. - Кто вы, черт возьми, такой, граф? Процедил сквозь зубы мужчина, хищно сверкая зеленью своих глаз из под маски. Хорошенько встряхнув, явно не пожалев на то своей силы, Вильфор почти вплотную приблизился к графу. - Все еще считаете меня авантюристом или уже поняли, что я гораздо хуже? В глубине темных глаз капитана сверкнули искры. Жерар встряхнул Эдмона с такой силой, что капитан даже несколько растерялся, впрочем сохранил на лице свою загадочную улыбку. Терпение прокурора было словно на исходе. - Не знаю зачем вам всё это, но если вам хоть на мгновение показалось что вы способны поиметь власть над таким человеком как я, то вы полный идиот и самодур, которого ждёт только клетка где-нибудь очень далеко отсюда. Вильфор был нездорово одержим желанием быть всегда правым и главным, масла в огонь подливало странное влечение к опасному незнакомцу. Холод становился все менее приятным для Жерара, а горячее тело капитана всё притягательнее. Не отпуская рубашки графа, прокурор сделал шаг вперёд, оказавшись вплотную к Монте-Кристо и то ли от выпитого вина, то ли одурманенный приливом тепла, Жерар довольно прошептал на его ухо. - Если вы хотите крутить свои интриги, то знайте, что здесь всё под моим стальным каблуком. Почувствуете себя новым авантюристом века - приготовьтесь что рано или поздно будите вылизывать мои сапоги в надежде о прощении. Власть, все вокруг для Жерара крутилось вокруг нее, тогда как Монте-Кристо прекрасно знал, что она, как удача, переходит из рук в руки, тогда десять лет назад, он и правда мог угрожать молодому капитану, но, увы, не теперь, когда тот знал про него слишком много тайн. В некотором роде мужчина просто наслаждался тем, как взрывается рядом с ним этот спокойный и уверенный в себе человек, как чувствует горящую землю под ногами и стремится задавить оппонента, даже тогда, когда ему ничего не угрожает. Угрозы Вильфора были просто очаровательны, граф не столько его боялся, сколько откровенно наслаждался экспрессией, силой и прикосновениями к себе. Когда же прокурор отстранился от лица графа после шепота угроз, то увидел как тот довольно улыбался, пока в его глазах горели странные огоньки. Капитан словно игнорировал непонимание прокурора, сняв свою маску, он убрал ее в карман, после чего начал с интересом рассматривать вышивку на черном бархате, спокойно проводя по ней своей ладонью. - Лучшая защита - это нападение, не так ли? - мягкая усмешка, - Вы сами следили за мной сегодня, сами сюда пришли, а когда были пойманы с поличным не нашли ничего лучше, чем угрожать? Пальцы Эдмона проскользили по маске, остановившись на скулах, словно невзначай задевая щеки и напряженные от злости губы прокурора. - Так вот, я даже не сомневаюсь, что любому, кто встанет на вашем пути не светит ничего кроме клетки, но дразнить вас.. одно удовольствие. Легким взмахом руки, Монте-Кристо снял чужую маску, попутно скинув и капюшон. Лицо Вильфора было багровым, а в глазах путалось слишком много противоречивых эмоций. Губы капитана растеклись в ядовитой улыбке, а в глазах появился игривый огонек и, вместо того чтобы бежать, граф окинул его похотливым оценивающим взглядом снизу вверх. Он делал это совершенно осознанно, чтобы дать понять, что знает одну из его главных тайн - влечение к мужчинам. - Вы слишком много знаете, по крайней мере, отлично делаете вид. С моей стороны было бы глупо не следить за подобным..- следующее слово Вильфор сказал с сомнением, помедлив всего мгновение - человеком. Жерар держал своё лицо как мог, нагло игнорируя ослабшие от переживаний ноги и так некстати, горевшее красным лицо. - Вот мой ответ на ваши издевки, Граф. Это дело моего личного долга, я не буду это скрывать. Но, и вы, имейте право, вести себя благоразумно. Тут мужчина отпустил рубашку капитана, и сделал шаг назад, как заметил, что вторая рука графа крепко сжимала его запястье, ограничивая его в желании уйти. Жерар с укором поднял брови, в ожидании того, что граф его отпустит. - Вы за этим притащили меня в этот сад, Граф? Или хотите ещё отпустить в мою сторону пару ядовитых уколов? Я вас не боюсь, и вы не заставите меня вас бояться. Вильфор весьма удачно старался быть убедительным, но зная как сильно сейчас в его груди метаются греховные чувства, не мог поверить в свои слова. Он смело и непреклонно смотрел на статного графа, ему хотелось убежать, не рисковать карьерой и всем что этот человек мог разрушить имея связи, но и не мог заставить себя уйти. Общение с графом его манило, добавляло в его серую рутину множество пищи для мыслей, словно это был не человек - а наркотик. Иногда ему казалось, что он готов просто вцепиться в графа, сделать его своей живой собственностью и гордиться как трофеем, привезённым из какой-нибудь далёкой страны. Но для него такое считалось невозможным - гордость не позволяла. Она не давала ему даже шанса на попытку перевести их общение в более положительное русло. Пока он думал над этим, его взгляд безжизненно потух, затерявшись где-то за графом. Вильфор молча вглядывался в темноту, пропуская большее количество слов Монте-Кристо мимо себя. Вместо привычного всплеска агрессии Эдмон встретил стену из холодного пронизывающего спокойствия, за какие-то мгновения прокурор сумел укротить свою ярость и теперь самым сдержанным голосом говорил с ним, не подавая и вида, что чем-то задет и уязвлен. Напускным было это безразличие или нет, капитан не знал, он пристально вглядывался в его лицо, пытаясь найти ответ, по напряженным скулам, по темноте его зеленых глаз, но не мог. Завороженный он выпустил его руку из своей. Раньше Вильфор нападал, но теперь ушел в глухую оборону, выстроив между ними толстую могучую стену, и это было уже не по нраву капитану, ощущавшему с каждой минутой все большую тягу к своему врагу. К его собственному убийце, можно было назвать и так. Самое смешное было в том, что он все равно его убьет, пусть не заключением в замке Иф, так тем, что Дантес продолжит его желать вопреки всему случившемуся. А это злило. На миг, Эдмону даже стало обидно, что прокурор смеет быть сейчас рядом с ним слишком спокойным, уверенным, самодовольным, черт возьми, когда он выводит его на эмоции. Воспользовавшись окаменелостью мужчины Монте-Кристо сделал пару шагов вперед и прислонился грудью к его плечу, а затем потянулся губами к уху и сдавленно хрипло выдохнул: - Боитесь. Хотя бы потому что начинаете бояться самого себя рядом со мной. Взгляд капитана скользнул медленно от нежной кожи за ухом вниз по шее, пока бледная кожа не скрылась за воротом одежды. Он очень хотел бы его поцеловать, попробовать вкус этих сухих крепко сомкнутых губ, а дальше больше, но сделать что-то подобное было непозволительной роскошью. Он тяжело сглотнул ком, застрявший в горле от навязчивых мыслей, и отстранился. - Идите уже, черт бы вас побрал!. Дантес резко развернулся на каблуках, пытаясь разорвать эту возникшую между ними нить, проклиная в сердцах свою слабость рядом с этим чудовищем. Влюбляться с каждой встречей в того, кого тщетно ненавидишь, этого он точно не планировал, но каждый раз отступал от цели, позволяя себе какую-то вольность. /// И вновь этот шёпот, Жерар сам не знал почему он был ему так приятен. "Боюсь себя? Смешно." Уголки губ у мужчины непроизвольно дернулись, вновь это странное тепло, которое обжигало кожу и приносило странное удовольствие. Вильфор все ещё был в своих раздумьях, чем походил на строгую статую, буквально сливаясь с красотой ночного сада. Не повернув головы, он плавно разминал своё запястье, после чего выдал все тем же строгим голосом. - Чего вы так испугались, Граф? Вспомнили что-то неприятное или сами боитесь что взболтнёте лишнего? Вильфор не выдержал и тяжело засмеялся. Он спугнул его от себя - это успокаивало. Но вот он повернул голову в сторону куда ушёл граф и не увидел ничего. Только тишь и темнота, которая резко отдалась сильной болью в сердце. Быстро отвернувшись Вильфор с сожалением посмотрел себе под ноги. Этот проныра опять исчез, и Вильфор осознавал, что опять будет тосковать и изнывать от скуки, рвать и метать в попытке снова найти и увидеть, хотя бы понаблюдать издали, как это было сегодня. В отчаянии он махнул напряженными руками и чуть ли не бегом покинул сад, попутно натягивая на свою голову капюшон, способный скрыть от людей его эмоции. Оставаться здесь Жерар больше не мог, ему стало плохо от одного вида светлого и шумного зала. Сославшись на дурное самочувствие, он даже не попрощался с хозяином торжества и прошмыгнул в свой экипаж. Откинувшись на мягкое сиденье, королевский прокурор закрыл глаза и судорожно расстегнул ворот. Все его тело объял жар и лихорадка, дышать было тяжело и невыносимо больно. Тут он почувствовал, как кто-то касается его колена, перед глазами Жерара вновь оказалась фигура в золотой маске, но стоило прокурору в испуге открыть глаза и вжаться в стену, как он заметил, что в карете нет никого кроме него самого, а это оказалось просто разыгравшееся воображение в дуэте с непослушным полом плаща. Массируя свои виски, Вильфор всю дорогу до дома пытался разобраться в себе и в том, что он перенёс. /// Граф не стал дожидаться ухода прокурора и сам поспешил бесшумно выскользнуть на одну из дорожек сада и быстрыми шагом перебраться в его удаленный конец, чтобы его нельзя было найти, даже если Вильфор этого захочет. Там он пробыл еще по меньшей мере час, раздумывая над случившимся и ища оправдания своему вольному поведению. Его симпатии к Жерару должен был быть предел, но когда тот находился рядом, то все барьеры в миг теряли свои силы. Он испытывал тягу, желание и еще миллион непонятных для него чувств, кроме того одного, что питало его, когда они были порознь. Было так сложно его ненавидеть, когда только и думаешь о стальном взгляде его зеленых глаз, о грубом прикосновении его рук, в которых чувствуется сила и уверенность. Все это было под запретом и от того манило еще сильнее. В мрачных мыслях он покинул празднество и вернулся к себе домой, в темный, отделанный по последней моде кабинет, с тяжелым дубовым столом, затонированным в темный оттенок и идеально отполированный известным мастером. Вначале, чтобы занять голову чем-то другим, он начал писать письма, но вскоре отбросил перо в сторону, признавая бессмысленность этого занятия. Откинувшись на спинку кресла Эдмон позвонил в небольшой колокольчик и через пару минут, старый слуга принес ему графин с крепким вином из испанских виноделен. В алкоголе нельзя найти спасение, но можно заглушить боль старых ран и хоть немного расслабиться, чтобы можно было заснуть.