So serious... just for fun!

Туфли-оксфорды от Bruno Magli. Совершенство классики. Костюм Ermenegildo Zegna. Шесть пуговиц, шерсть с шелком. Рубашка с французскими двойными манжетами. Charvet. Запонки Trianon. Зажим тоже. Сам галстук шелковый, от Hugo Boss. Кожаный дипломат Tumi. Ничего особенного, правда. Последние штрихи: стоя у зеркала, Патрик нанес немного воска на волосы и зачесал расческой, поправил пиджак и галстук. Убедился, что выглядит точно, как до́лжно. На сегодня было назначено собрание – он не имел права и на малейшую небрежность. Окинув свой аутфит придирчивым взглядом в последний раз, Патрик, на секунду стиснув зубы, расплылся в давно отрепетированной улыбке. Идеально. Он взял дипломат и вышел из своей квартиры в Верхнем Вест-Сайде. Шофер давно ждал. *** – ...так вот, я говорю ему: счета Фишера? Они разве не у Эштона? Давай, угадай, чем он тогда со мной поделился! Питтерс так самодовольно надулся, что, казалось, ткни иглой, и лопнет, как воздушный шар. Его выступающий живот, щеки и двойной подбородок этому образу только способствовали. Ткнуть хотелось сильно. И была возможность: – Что Эштон на выходных серьезно подставился и потерял доверие? Я боюсь, твоя «сплетня» может удивить разве что... никого. Его лицо исказила гримаса обиды. Только на миг, но и этого хватило. Недальновидный, не умеющий держать себя в руках слабак. Питтерсу счета Фишера не достанутся – факт, очевидный всем. И Патрику они тоже не светят. Потому что слишком молод. «Вот если бы года через три... хотя бы. Имей терпение», – так ответил на осторожный вопрос дядя, снисходительно улыбаясь. Значит, к отцу соваться тем более не стоило. Иногда – на самом деле, часто – Патрик жалел, что устроился сюда. Не то чтобы у него был выбор: отец настоятельно посоветовал, а против него шли только те, кому надоел успех. Или Нью-Йорк в целом. Но родство мешало, ужасно мешало именно в коллективе. Должность досталась «по блату», а значит, на него можно было смотреть свысока. Он молод – это значит, все, кто был старше, имеют право его поучать. Так они думали. Настоящий бассейн с пираньями, зазеваешься – тут же отхватят кусок. Патрик не зевал. – Хэй, Младший, – Брэт, его кузен, зайдя в конференц-зал, первым делом протянул ему руку. Патрик натянул на лицо приветливую улыбку и пожал её. – Тц-тц, слабовато, Пат. Когда ты последний раз был в зале? – Примерно месяц назад. Ты же знаешь. А вот Брэт... Он мог бы заполучить счета Фишера. Более того, Патрик бы не удивился, если бы узнал, что кузен имеет самое прямое отношение к «инциденту» с Эштоном. Слишком уж беспринципным он был. Всегда. И умным, конечно, тоже. – Да-да, ясное дело, что после того скандала в бассейне, ты в свой прежний клуб ни ногой. Кто бы пошел? Не удивлюсь, если он вот-вот закроется, – Брэт злорадно усмехнулся. – Но месяц! Ты должен найти другое место. Я предлагаю свой. – Это слишком далеко, ты же понимаешь. Патрик обеспокоенно нахмурился и поджал губы якобы виновато – он точно знал, как выглядит в этот момент. Лучшая стратегия в их с Брэтом отношениях: делать вид, что ловишь каждое его слово и полностью разделяешь взгляды. Конечно, это не помешает кузену при возможности увести у Патрика хорошую сделку, но зато просто из вредности он гадить не станет. «Мы же семья, Младший!» – принцип, действующий, когда Брэту удобно. – Да. Но я бы помог тебе с тренировками. Видел бы ты мой живот. Он такой рельефный, крепкий, подтянутый! – Брэт насмешливо покосился на Питтерса и тут же продолжил рассеянно, будто о чем-то задумавшись: – Идеальный, в общем, живот. Это важно, Пат, ты знаешь. Твоя внешность создает твой образ. И насколько он будет успешен, зависит только от тебя. О, это Патрик знал даже слишком хорошо. Выучил ещё в семнадцать, когда летом, по возвращению из интерната и перед поступлением в Стэнфорд, мама записала его на пластику носа. *** Кузен заполучил сделку Фишера. Ну, конечно. «Сегодня в восемь будет праздничный ужин у Патриции. Приходи, Младший, и позови Мэри Энн!» – сказал Брэт после собрания, когда они выходили из конференц-зала. Сказал с самодовольной улыбкой и похлопал Патрика по плечу. Ужин только подтверждал, что всё было решено заранее. Патрик заверил его, что они будут, внутренне скривившись: он терпеть не мог ходить в гости к невесте Брэта. Та была слишком... мамочкой. То есть, похожа на утрированную версию матери Пата с её притворной заботой. «Ох, ты так плохо выглядишь, дорогой, сходи к моему косметологу, он чудо»; «Сколько-сколько ты не был в солярии? А не боишься... прыщей?»; «Ах, в новой коллекции просто чу́дные аксессуары, тебе нужно обязательно купить те запонки» и прочее подобное. Необходимое зло. Одно хорошо: Патриция жила недалеко от его дома, а значит был шанс уйти пораньше и успеть досмотреть бейсбольный матч. Он заехал за Мэри Энн в семь часов. Поздно, особенно с учетом пробок. Патрик понимал это, но, видит бог, ему слишком сильно не хотелось на чертов ужин! Однако он заставил себя. Оставалась слабая надежда, что Мэри Энн ещё не готова – если так, будет возможность отговориться, почему они опоздали, – но она открыла дверь сразу после звонка, поцеловала воздух рядом с его правой щекой и сняла с вешалки меховое манто. – Всё хорошо. Идем, – сказала Мери Энн спокойным тихим голосом и подхватила его под руку, направившись к ступеням своего дома, купленного для неё родителями. – Что будет на ужин? – спросила она уже в машине, смотря в окно. – Ох, я не знаю. Суши, может? Кажется, Патриция хвалила какой-то ресторан суши в прошлый раз. Хотя прошло почти две недели... – Патрик? – его «подружка» повернулась к нему. – Что? – Ты выглядишь усталым. Она съест тебя вместо ужина. Он рассмеялся. Даже почти искренне. *** – Ох, дорогой, вы всё же пришли! – Патриция обняла и расцеловала его в обе щеки. Не касаясь губами, конечно. Потом обнялась с Мэри Энн и забрала их верхнюю одежду. – Прости, это моя вина, что мы так долго, – он виновато улыбнулся невестке, приобнимая свою спутницу, ладонь на поясницу – не ниже. – Совсем забыл, каково добираться от Мэри Энн до нашего района в это время. – О, ну что ты! Ночью, конечно, пробок меньше, – хозяйка вечера захихикала и посмотрела на девушку хитро щурясь. Этаким «я-то знаю, чем вы двое там обычно занимаетесь» взглядом. Мэри Энн правдоподобно смутилась и улыбнулась в ответ. Вот почему она полностью устраивала Патрика: мало того, что они подходили друг другу по статусу и положению в обществе, Мэри Энн всё понимала. Он мог уставать и совсем не звонить ей в течение пары недель, а мог попросить сходить с ним «сегодня же вечером» к Брэту, или к родителям, или на встречу, где выгодней появиться со спутницей. Иногда у них был секс, но куда чаще – нет. И её это тоже устраивало. Он подкидывал ей денег, когда она организовывала благотворительные вечера или выставки, дарил украшения и хорошо выглядел на совместных фото. Партнерско-половые отношения – вот, как можно было это назвать. С суши он угадал. *** К концу матча Патрик всё-таки не успел: Мэри Энн не захотела оставаться у него на ночь, и пришлось потратить полтора часа на дорогу до неё и обратно – этикет в их обществе значил многое, Пат не мог усадить её в такси и отправить одну после того, как сам попросил о встрече. Вернувшись в квартиру, он на одном упрямстве принял душ и звездой распластался по своей «два на два» кровати. Ещё только понедельник, а Пат уже вымотан. Голова болела ужасно. Он почесал живот, похлопал по нему, оценивая, и признался самому себе, что тренировки не помешают. До Питтерса ему как до луны, конечно, но Брэт был прав. Патрик скривился. Не хотелось. Не потому, что заниматься было лениво, а из-за Патриции и Брэта, почти весь вечер потративших на обсуждение чужой внешности, спорта, мышц, татуировок, пластической хирургии, пользы масок для кожи, необходимости солярия... В общем, всего того, что теперь болью пульсировало в мозгу. Ну, и самую каплю всё-таки из-за лени. Вздохнув, Патрик дал себе зарок завтра же сказать секретарше, чтобы она нашла тот новый спортклуб, о котором ему все уши прожужжала невестка, и после работы поехать его смотреть. А если всё хорошо – взять абонемент на полгода. Минимум. *** Он вышел из машины и с сомнением посмотрел на вывеску, довольно широкую и большую. «X-clusive» гласили резкие неоновые буквы. Скорее претенциозность. Раньше на этом месте был старый склад. А позже, кажется, супермаркет? Здание снесли, и проект отдали какому-то неординарному дарованию, уж очень «современно» вышло: ломаные линии, выступы и стекло, много стекла, синего, желтого и прозрачного. Край рядом с вывеской отдаленно походил на демонстрирующую свои бицепсы-трицепсы руку. Двери открылись автоматически. Конечно. Кто в наше время открывает их сам? Фойе: много пространства, светлая плитка, ломаные линии синей-желтой-белой краской на стенах, длинная стойка-ресепшен. За ней – две девочки в футболках и бейсболках с логотипом спортклуба. Обе блондинки, одного типажа и похожи как сестры. Даже улыбаются одинаково приторно, будто он – их любимый клиент. Патрик мысленно усмехнулся, понимая: такая уж у них работа. – Добрый вечер! Хотите записаться? – обратилась к нему одна из «близняшек». Он подошёл к ней и облокотился на стойку, улыбаясь в ответ: – Для начала – осмотреться. – Конечно! – она чуть ли не подпрыгнула и начала частить: – Я покажу вам всё, если хотите! Мы оборудованы самими последними моделями тренажеров Nautilus, Keiser и Universal, есть корты для ракетбола и большого тенниса, залы для йоги и аэробики, два бассейна, тренажеры лыжные и для скалолазания... Патрик слушал её вполуха, продолжая держать на губах дежурную улыбку и рассеянно кивать: что-то подобное не менее восторженным голоском объясняла вчера Патриция: «Мои девочки были на открытии, там всё так чудесно, просто чудесно!» Ох. Он бы предпочел консультанта-мужчину. И чтобы говорил строго по делу. Стоило подумать об этом, как рядом послышался приятный баритон: – Стейси, проверь мой график ещё раз, пожалуйста. Патрик оглянулся на голос чисто рефлекторно, взгляд выхватил густые светлые волосы, волевой подбородок и темную родинку на щеке. Рядом с губами. Захотелось зажмуриться, потереть глаза и проверить. Не. Может. Быть. Нет, это просто невозможно, но... – Хорошо, Сэм, сейчас, – вторая «близняшка» улыбнулась мужчине и быстро застучала по клавишам. – Ничего не изменили. Прости. Неужели ему действительно не показалось?.. – Окей. Проследишь за этим ради меня, ладно? – не дожидаясь ответа, он махнул рукой и пошел в сторону стеклянных дверей, ведущих в зал с тренажерами. На нем была их спортивная униформа – логотип во всю спину. Тренер. О, определенно тренер. Доставшаяся Патрику болтушка всё ещё продолжала рекламировать их душевые, сауну и сертифицированных специалистов-массажистов. – Хэй, а этот парень, – Патрик кивнул головой в сторону зала. – Я могу записаться на личные занятия с ним? Она растерянно умолкла, посмотрев в ту же сторону, переглянулась с подружкой и после её уточняющего шепота вновь расплылась в бессмысленно-широкой улыбке: – О, конечно, вы можете записаться к любому нашему тренеру на часовое или двухчасовое занятие! У нас прекрасные специалисты, составят вам индивидуальную программу как тренировок, так и питания, а ещё... – Я понял! – прервал Патрик, не справившись с внезапно острым раздражением. Вышло резко и зло: девочка сразу поджала губы, продолжая, впрочем, давить из себя улыбку. Он выдохнул и сказал спокойно: – Я хочу этого. Когда он свободен? Они снова переглянулись. – Завтра в семь вас устроит? – неуверенно спросила вторая. – Полностью, – Патрик перешел к ней. – Запиши меня. И оформи членство в вашем спортклубе. *** Сэ-э-эм. Сэмюэль. Сэмюэль Дикенсон. Мальчик на экране выгнулся и, искренне улыбаясь, посмотрел прямо в камеру. Кажется, та зеркалила: родинка была на другой щеке. Вот, что казалось не так. Точно, он понял. И челка, эта его эмо-челка на пол-лица... Без неё совсем по-другому. Боже. Патрик облизнул губы. Конечно, он не мог его ни с кем спутать. Невозможно. «Сэмми», – мурлычет второй актер, целует его и – Ах! – тот выгибается, запрокидывает голову так, что на тонкой шее отчетливо выступает кадык. Патрик бы тоже не удержался и выцеловывал его. Внизу живота начало привычно теплеть. Нет... Нет! Сейчас он смотрел не для этого. – Ты совсем как собака Павлова, – сказал Патрик своему члену и усмехнулся абсурдности ситуации. Ладно, нет ничего абсурдного, чтобы иногда посмотреть порно. Для расслабления. Пусть даже это одни и те же видео из начала двухтысячных. Просто он больше не снимался. Ни с кем и нигде, а любимчики есть у всех, правильно? Пусть даже это гей-порно, а ты встречаешься с девушкой. Быть с Мэри Энн проще. И никто из мужчин его круга не цеплял Патрика настолько, чтобы даже задумываться об отношениях с ними. Его вообще никто больше настолько не цеплял. Сэмми казался... непритворным. Таким настоящим, таким искренне влюбленным и чистым. В нем не было лицемерия, не было отрепетированных улыбок, дешевых стонов и игры на камеру. Как вообще можно сохранить эту чистоту души до восемнадцати? Патрик вздохнул, откинувшись головой на подушку. Прикрыл ладонью глаза. Ноутбук продолжал проигрывать видео: слышны были их тихие стоны, мурлычущие голоса и смех.