So serious... just for fun!

– Хэй, Ди, как дела? Элиот стоял у входа в их бар и курил. Ждал, что ли, кого-то? Сэм подошел, и они обменялись братским рукопожатием. – Нормально. Ты будешь в пятницу? – Приду посмотреть, конечно, – он пожал плечами и затянулся, держа сигарету между большим и указательным пальцами, прикрывая ладонью. Потом сделал шаг назад и выдохнул дым вниз по ветру: знал, что Сэм бросил, и старался не провоцировать. Элиот не рассказывал о своем прошлом, но Сэм догадывался, что тот слез с какого-то дерьма. Скорее всего, тяжелого, очень уж дерганым он иногда становился и был худым как палка, что тоже часто свойственно сидевшем на игле. Заменил одну зависимость другой – адреналиновой. И Сэм хорошо понимал это. У Элиота был облегченный кроссовый байк, так что недобор веса шел ему в плюс на треках. По крайней мере, сам Элиот так считал. – Кто-то из наших участвует? – уточнил Сэм, глядя мимо него на дверь бара. – Стерх. – Точно – Сэм усмехнулся, – какой спидвей без Стерха. А кто ещё, знаешь? – Тони не в гонке, если ты об этом, – Элиот мотнул головой и затушил окурок о стену позади себя. – Вообще-то, я думал сделать ставку. – О! – он шагнул ближе и, похлопав Сэма по плечу, вкрадчиво произнес: – Если Стерх узнает, что ты ставил не на него, он тебя выебет. И – к несчастью для тебя – исключительно в мозг. Гейские шуточки. Куда же теперь без них? Ладно хоть дальше дружеских подначек в его клубе не заходили и, Сэм был уверен, если бы кто из чужих попробовал открыть рот, быстро б заткнули. Клуб – это почти братство, связанное совместными тренировками, победами, поражениями и, что уж говорить, попойками после. – Я догадываюсь. Думаешь, какие у него шансы? – Ну, это наша трасса, а клуб Тони не участвует. Хорошие, я бы сказал. Ты пешком? Всё ещё в ремонте? Сэм кивнул, не вдаваясь в подробности. Он мог приехать, но пока не решится вопрос с движком, смысла напрягать его девочку не было. – Хотел бы я, чтобы ты поскорее вернулся в строй, – Элиот опустил взгляд и чуть поморщился. Потом мотнул головой и похлопал Сэма по спине: – Ладно, идем, сегодня я угощаю. *** Он неспешно попивал пиво, обсуждая с парнями из клуба новинки рынка, предстоящую гонку и сезон в целом. Элиот не мог дождаться своих заездов. Сэму было обидно, что он этот год пропускал. Грустно, если уж честно, и вдвойне – из-за собственного возраста. Казалось, с каждым годом участники лишь молодеют. В спорт приходит все больше новичков – совсем детей, – а такие, как Сэм... Что ж, попробуй тут не почувствовать себя древностью, которой пора в утиль. Кто-то включил «Нирвану» на старом музыкальном аппарате, который был гордостью владельца бара, и стало совсем тоскливо из-за острой ностальгии. Сэм потер выжженный шрам, тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и встал. – Я пойду, завтра на работу, – сказал парням и начал со всеми прощаться: – Да, мне тоже жаль. Конечно, я буду в пятницу. И прочее подобное. Элиот вышел за ним следом – покурить. – Так что ты думаешь, Ди? – спросил он не глядя на Сэма и достал сигарету. – О чем? – О новом байке. Сэм вздохнул, опираясь спиной о кирпичную стену, и пнул попавший под ботинок камешек. Проследил за его полетом и задумчиво ответил: – Наверное, это неизбежно. – Хэй, если я выиграю кросс, одолжу тебе, сколько смогу. Элиот снова похлопал его по плечу – как показалось Сэму, несколько неуверенно – и прикурил, сразу глубоко затягиваясь. Сэм улыбнулся ему. Пожалуй, из всех парней в клубе, именно Элиота он мог бы назвать другом, если бы не разочаровался в самом понятии дружбы уже давным-давно. – Я ценю это, – Сэм протянул ему руку, Элиот сжал её, и они на секунду обнялись. – Держись, Ди, всё наладится. Ну, рано или поздно. Может быть. *** Кризис среднего возраста – вот что это. Выйдя из подземки, Сэм усмехнулся, взъерошил волосы – благо, все ещё густые и седины в них не заметно – и пошел по направлению к дому. Когда ты молод, даже тридцатилетие кажется далеким и абстрактным. И уж тем более ты не думаешь, чем будешь заниматься в сорок или пятьдесят. Ну, Сэм из тех, кто о таком не думал. В то время главным было дожить до следующего лета и не заразиться гребаным СПИДом. А уж прожить дольше кого-то вроде Курта Кобейна и вовсе казалось невозможным. Сейчас-то смешно вспоминать... Сейчас, когда ты ближе к сорока, чем к тридцати, и особенно остро чувствуешь, что ничего в этом мире не значишь. Когда приходится занимать деньги у сутенеров и бывших наркоманов. Не то чтобы Сэм имел что-то против них, но – блядь! – настоящая насмешка судьбы. А ещё этот мальчик. Патрик. Как привет из прошлого. Во всех смыслах: юный и наивный, будто сам Сэмми на тех чертовых видео; богатый и наглый, что опять возвращает к «ухажёрам» того времени; милый и влюбленный, такой... манящий с головой окунуться в пучину чувств. Кризис возраста и молодой любовник. Мать сказала бы: «Какое клише!» Хотя не ей судить Сэма, конечно. Она всю жизнь считала себя поэтессой. Богемой! Непризнанным талантом! И так же всю жизнь жила за счет мужчин. Очень красивая женщина, она могла себе это позволить. В детстве Сэм был её копией. Золотоволосым ангелочком. Её личным ангелочком, её и никого больше – кто его отец, Сэм не знал, – музой, игрушкой и моделью для друзей-художников. Он был уверен, что у матери до сих пор хранились все зарисовки и та парочка подаренных восхищенными «творцами» картин, а уж об альбомах её собственных стихов того времени и говорить нечего. Сэм любил мать, но до сих пор ненавидел людей искусства. Наверное, он всё же стал её разочарованием. Когда не пошел по стопам. Когда признался в своей ориентации. Когда уехал. Она не критиковала его, не оспаривала решений и не осуждала – даже после того, как узнала про порно, – но они отдалились. Бесконечно эмоционально отдалились, и теперь редкие звонки были полны невыносимой неловкости. Сэм не знал, что с этим делать. Как никогда захотелось курить. Или взять свою девочку и на всей скорости погнать вперед по скоростной трассе. Совершить какую-нибудь огромную глупость. Сэм усмехнулся, вспомнив волчонка, и стиснул в кармане смартфон. Завтра. Завтра они увидятся. Может, пригласить мальчишку с собой в пятницу? Это будет та ещё провокация, конечно, но какого черта? Терять ему нечего. Бояться – тоже. *** Сэм предупреждал его, чтобы не приходил слишком рано, но когда он добрался до работы, Патрик уже был там: болтал со Стейси, опираясь на стойку ресепшена предплечьями. Чуть наклонившись так, что мягкая ткань его спортивных штанов подчеркивала задницу. Стало интересно: специально ли? И захотелось шлепнуть. Патрик наверняка был бы не против, а вот девчонки-коллеги могли понять слишком правильно. Вот ведь зараза! Сэм усмехнулся. Похоже, его волчонок включил обаяние на полную: Стейси тоже облокотилась на стойку и, улыбаясь, весьма кокетливо заправила за ухо прядь волос. Они так мило ворковали и посмеивались, что... Что ж, на тренировке Сэм ему это припомнит. Никакой сегодня пощады. – Доброе утро, девочки, – сказал он подойдя и мимолетно коснулся холодными пальцами поясницы мальчишки. Через тонкую ткань футболки, но тот всё равно заметно вздрогнул и повел плечами. – Патрик. Волчонок поймал его взгляд и, чуть прищурившись, разулыбался. Ну точно – специально. Провокатор. – Привет, Сэм! Ты рано! – Стейси. И может, в нем говорила ревность, но Сэму показалось, что она не слишком-то довольна его приходом. Он усмехнулся: – Не стал недооценивать рвение своего любимого клиента. В этот раз. Патрик рассмеялся – искренне и открыто – и, будто этого мало, подмигнул. Сэм покачал головой: – Ладно, я переодеваться. Опять даже на кофе времени нет. – Прости, – повинился волчонок, и, уже уходя, Сэм услышал, как он спрашивает у Стейси: – А где у вас можно достать кофе?.. *** Патрик умудрился достать не только кофе, но и треугольный сэндвич с индейкой и авокадо. Явно домашний и очень вкусный. Наверное, Стейси поделилась. Всё же зря Сэм подумал о ней плохо. Он вообще-то был не из ревнивых и, более того, ненавидел ревность и манипулирование чувствами. Но в этот раз попался: уж очень органично и правильно они вместе смотрелись. Хотя, конечно, это ерунда. То, как кто-то с кем-то смотрится. Сэм покосился на Патрика: тот сидел рядом и рассказывал о своей работе. Ничего особенного, просто болтал, стараясь скрыть нервозность – это было заметно по его сцепленным в замок напряженным пальцам. Очаровательно. Патрик поймал его взгляд и улыбнулся. – Хочешь? – спросил Сэм, протягивая свой стаканчик. Волчонок потянулся, обхватил край губами да так и отпил, не касаясь руками. Смотря Сэму в глаза. – Ты всегда пьешь черный кофе без сахара? – уточнил он чуть хрипло. – Да. – Я запомню это. Сэм усмехнулся и, допив последний глоток, смял стаканчик. Пора было браться за мальчишку всерьез. *** – Ох, ты убиваешь меня, – проворчал волчонок совсем тихо. Сэм рассмеялся, скрестив на груди руки. – Давай, Патрик: планка, и я помогу тебе с заминкой. Он посмотрел с интересом. Явным таким: вскинув брови и чуть улыбнувшись. Сэм протянул ему руку, помогая подняться, и мальчик прижался к нему всем телом. Всего на пару секунд. Потом отстранился и вздохнул, ероша свою шевелюру – Сэм приметил, что Патрика тянет касаться волос, когда он смущается. Улыбаясь, Сэм осмотрелся, подыскивая подходящее место. Пока они занимались, успели подойти ещё несколько человек: две девушки – очевидно, подруги – и мужчина среднего возраста. А вот напарник Сэма опаздывал, и из-за этого ему самому приходилось подходить к клиентам – по их просьбе, или когда видел грубейшие ошибки, – что сбивало с темпа их с Патриком тренировку. Но ничего не поделаешь: если что-то случится, виноват опять останется Сэм. У зеркала было бы удобно, но это значило оказаться на самом виду. И что он не сможет позволить себе лишних прикосновений. А ещё девушки... постоянно смотрели на них, переговаривались и хихикали. В чем-то Сэм понимал их – правда, – но внимание раздражало. Может, между тренажерами? Места хватало, и пока те точно никому не понадобятся. К тому же, закрывают обзор. – Давай прямо здесь, – Сэм кивнул, касаясь ладонью спины Патрика. Мальчик тоже покосился на девушек – те скорее играли с фитболами, чем всерьез занимались – и беспрекословно опустился на пол. Приподнялся, опираясь на руки и стараясь держать тело прямо, но задница всё равно оказалась выше, чем должна. Сэм усмехнулся: не сомневался, что так и будет. Правильно держать планку нужно привыкнуть. Он провел по ягодицам – мимолетно, только дразня – и легонько надавил на поясницу, выправляя. – Засекаю, – собственный голос показался слишком игриво-мягким. Сэм присел на сидушку тренажера – спиной к остальным, – сосредотачивая всё внимание на Патрике. Волчонок старался. Сцепив зубы – было видно желваки, – и размеренно дыша носом. Просто умница. Пару раз – под конец – Сэму пришлось снова поправить положение его тела. Спина Патрика взмокла, и сбоку на лбу стала заметна небольшая вздувшаяся венка. Ну, всё. – Ты молодец, – сказал Сэм, придерживая его за бока. – Заканчивай. Патрик выдохнул, медленно лег и повернулся к нему покрасневшим лицом. Довольно улыбнулся, зачесывая рукой волосы. Ох, если он так же выглядел после секса... Сэм покачал головой: не время об этом думать. Но совладать с собственным воображением оказалось невозможно. Дерьмо! Просто дерьмо! Он спрятал руки в карманы штанов, сжимая в кулаки, и постарался унять неуместное возбуждение. «Ты меня убиваешь», – сказал этот мальчик? Кто ещё кого. Но, в конце концов, сомнений не осталось.