So serious... just for fun!

Сэм ушел, и оставаться одному в тишине квартиры стало как-то вдруг совсем невыносимо. Пат разделся, умылся и, критически осмотрев себя в зеркале, решил съездить в клуб Митчелла, раз уж пропустил вчерашний банкет в честь открытия. По крайней мере в клубе должно быть достаточно темно, чтобы его губа не привлекала внимания. К тому же Патрику совсем не хотелось видеть кузена или Мэри Энн, а там их не будет – он знал точно. Пат вызвал такси, надел повседневный льняной костюм от Canali, часы Longines с подсвечивающимся циферблатом, кольцо студенческого братства. Нанес немного геля на волосы, зачесывая их, и на пару секунд задержался у двери, беря себя в руки прежде, чем выйти. Всё-таки клубы Патрик не любил. Считал пустой тратой времени. Музыка, долбящая в уши, потные танцующие тела, мерцающие вспышки света и прорезающие пространство цветные лазеры – всё это весело лет в шестнадцать, когда официально ещё «нельзя», но ты и твои друзья, как вам кажется, настолько круты, что вас проводят внутрь без очереди, не спрашивая документов. А там, внутри, наркотическая эйфория превращает какофонию звуков и цвета в долбаное чудо, и ты наслаждаешься ею, растворяешься в ней, ты готов любить весь мир. По крайней мере пока ваш с экстази «медовый месяц» не кончится. Приехав по адресу, Патрик вышел из такси и подошел к бугаю на входе. Назвал своё имя, сказал, что у него встреча с владельцем, и мысленно усмехнулся, когда перед ним распахнули дверь для вип-гостей. Прежде чем войти, он скользнул рассеянным взглядом по людям, выстроившимся вдоль стены и ждущим своей очереди. Кое-что не менялось. Его это совсем не радовало: слишком напоминало о прошлом. Пат прошел по широкому, плохо освещенному коридору – пахло сигаретным дымом и смесью парфюма, – толкнул другую дверь – та, казалось, подрагивала от басов, – и погрузился в атмосферу клуба, словно провалился под воду: моментально оглушило и стало сложнее дышать. Но ничего примечательного внутри не оказалось. Всё та же картинка под очередной новой обложкой. Патрик не понимал, зачем Митчелл вообще решил открыть клуб. С экономической точки зрения затея сомнительная: уж очень быстро в Нью-Йорке менялась мода на подобные заведения даже если удавалось пробиться на самый верх. Для того, чтобы место оставалось актуальным, требовалось много вложений, и неизбежны были проблемы с наркодилерами, а значит – полицией и бесконечными проверками. Столько мороки! Пробираясь сквозь толпу, Пат тряхнул головой, стараясь перестать анализировать. Отогнать навязчивые мысли о том, не влез ли Митч – и так баловавшийся подобным в университете – в наркоторговлю так глубоко, что ему стало выгодно. В конце концов, какое Патрику дело? Они с Митчеллом были приятелями из одного студенческого братства – не больше, не меньше – и совместных дел не вели. Митч заметил его первым: махнул рукой, привлекая внимание, и очередной охранник тут же пропустил Пата в вип-зону. Казалось, Митчелл совсем не изменился: всё тот же парень в футболке с дурацким нарисованным смайлом, с огромной татуировкой на предплечье и с вейпом в руке, окруженный стайкой девчонок. И не скажешь, что он старше Патрика на пару лет. В Стэнфорде Митч состоял в «комитете по развлечениям», который в основном занимался устроением тематических вечеринок вроде «дискотеки 80-х» или «вечера в тогах», он был одним из тех, кого все знали и кто – по слухам – перетрахал как минимум половину студенток. Отвязным парнем, приторговывающим наркотой и не шибко беспокоящимся об учебе. Парнем, чей отец – магнат недвижимости на Западном побережье. И кому давно пора было бы повзрослеть. – Да это же Патрик Пирс! – Митчелл поднялся с дивана и шагнул навстречу, протягивая руку. Крепкое рукопожатие, фальшивая вежливая улыбка. – Прости, что не смог присутствовать на открытии, – повинился Пат. Митч рассмеялся, похлопав его по плечу, и жестом разогнал свою «свиту» – девчонки повскакивали с дивана и поспешили на танцпол. – Не важно, твой кузен мне всё объяснил, – сказал Митчелл, усевшись на место, и качнул головой: – Присоединяйся. От мысли, что именно мог «объяснить» Брэт, у Патрика дернулся глаз, но он спокойно устроился напротив Митчелла и обменялся с ним ничего не значащими любезностями о том, как идут дела. – Слышал, ты недавно из Лондона? – заметил Митч, затягиваясь и выпуская пахнущий химической сладостью белесый пар. – Вот как? – Да, Шон приходил вчера. Сказал, что видел тебя там, но ты был слишком занят, и вы не смогли поужинать. Шон – известное трепло. – Нет, в Лондоне я не был. Он меня с кем-то спутал. Митчелл удивился, но тут же рассмеялся и перевел тему, рассказывая, кто ещё из общих знакомых был на открытии клуба; что и о ком он слышал – всё больше о проблемах и личной жизни. Пат почти успел позабыть, какой болтун этот парень и как любит сплетничать. Впрочем, сплетни – информационный источник, который нельзя недооценивать. Вскоре девочка из обслуги – яркая мини-жилетка, не закрывающая плоский живот, короткие черные шортики, босоножки на шпильке – принесла им выпить. Патрик пригубил, и виски оказался так себе. «Что-то ещё?» – уточнила она у Митчелла, но тот только махнул рукой, словно отгонял назойливую муху. Девчонка слегка поклонилась, развернулась и пошла к бару, виляя бедрами. Её шортики так обтягивали округлую задницу, что не оставляли никакого простора для воображения. Скучно. Пат отпил ещё глоток. – Кстати, – продолжил между тем Митч, – ты слышал, что Дентон-младший женится? На Эвелин. Той самой Эвелин, – сказал он, подчеркивая каждое слово. – Не могу поверить! – Почему? Она из хорошей семьи, к тому же довольно красива. – Прошу тебя! Все из хороших семей и все красивы! – Митчелл закатил глаза. – А репутация шлюшки, которая дурит своих бойфрендов, далеко не у всех. Тебе ли не знать, ты же с ней встречался! Меньше семестра на втором курсе, когда она только поступила. Тогда Эвелин, со всеми вежливая и милая, со своими большими голубыми глазами и копной светлых кудрявых волос, создавала впечатление куколки. Или ангела. Чего-то невинного и воздушного. Но «поймалась» эта «фея» на удивление легко, к тому же оказалась совсем не такой, как ему представлялось, и Патрик быстро потерял интерес, а Эвелин... Эвелин приняла несколько не самых удачных и умных решений, включавших, помимо самих «измен», россказни о том, что у Патрика в принципе не стои́т, пытаясь то ли разозлить его, то ли вызвать ревность, то ли создать слухи, отомстив за невнимание. Уязвленные девушки страшны в своем гневе – Пат усмехнулся и покачал головой, – но она была всего лишь красивенькой первокурсницей, а его уже знали как надежду факультета, отличника и активиста. Патрик наблюдал – не вмешиваясь, – как её слова и действия оборачивались против неё, и становилось только хуже. Пьянки до рвоты, череда случайных парней, шепотки про аборт и выяснение отцовства. Эвелин могла бы стать энциклопедическим примером того, как непросто исправить подпорченную репутацию. Ей так и не удалось. А он бы, пожалуй, мог в то время помочь. Если бы вся ситуация меньше его разочаровала. – Это было давно, – заметил Пат безразлично. – Люди не меняются, Патрик. Вот взять тебя: приперся в ночной клуб в костюме! Но меньшего я и не ожидал! – Митчелл рассмеялся, а затем снова затянулся паром. – Хэй, это повседневный костюм! – Пат демонстративно поправил пиджак. – Он вполне уместен в неформальной обстановке. – Ну, как скажешь, Пирс, – Митч покачал головой. – Но, как по мне, ты просто не умеешь отдыхать. Расслабься! Выпей и сними кого-нибудь на ночь! Или, хочешь, подгоню кое-что круче алкоголя? Улыбка словно прилипла к губам, и Патрик покачал головой, поднимаясь с дивана. – Видимо, мы и правда не меняемся, – сказал, протягивая Митчеллу руку. – Говорю тебе, – усмехнулся тот, пожимая. *** Слова Митчелла никак не шли из головы. А знал бы он, как Патрик на самом деле провел выходные... Нет, Митч бы ни за что не поверил. Да чего уж, сейчас, в эту минуту, Пат и сам начинал сомневаться в собственных воспоминаниях. Деловая поездка в Лондон даже ему казалась куда более правдоподобным вариантом, чем уик-энд с бойфрендом и его друзьями-байкерами в дешевом придорожном мотеле. Какое-то сумасшествие! Он совсем запутался. Патрик покачал головой и, усевшись за барную стойку для вип-персон, устало потер глаза. – Что вам налить? – тут же уточнил бармен. – J&B. Без льда. Выполнив заказ – Пат следил за отточенными, уверенными движениями, – бармен сразу отошел и начал протирать чистые бокалы, всем своим видом показывая, что разговоры с клиентами его не интересуют. Патрик фыркнул и отпил, чувствуя, как следом за виски по пищеводу катится согревающая волна. Наверное, перед тем, как ехать сюда, стоило поесть – с его-то устойчивостью к алкоголю. Пат думал о всякой ерунде. О серебристых крапинках на барной стойке: мелких и чуть шершавых, которые соскребались ногтями; нужных, видимо, чтобы пятна от пролитого были не так заметны – чем ещё можно объяснить подобное нерациональное «дизайнерское решение» Патрик не представлял. Думал о слишком однообразной музыке даже на невзыскательный вкус – можно было нанять диджея получше – и том, что сидеть у бара оказалось на удивление прохладно: ноги обдувал кондиционер. В общем, Пат цеплялся за что угодно, лишь бы не сосредотачиваться на том, что действительно волновало. Потому что Митчелл и всё это место напомнили о прошлом. Об ошибках – своих и чужих – и извлеченном их них опыте. О том, почему Патрик стал таким, каким стал, как бы пафосно не звучало. Он усмехнулся и покачал стаканом – плавно, по кругу, наблюдая, как жидкость внутри следует за движением. – Действия и неизбежность последствий, – пробормотал Пат и в один глоток допил виски. Сказал бармену повторить. С Сэмом он только и делал, что шел на поводу своих желаний – Патрик прекрасно понимал это, но лишь осознав, как далеко зашли его чувства, начал задумываться о последствиях. О том, столько всего могло пойти не так и что будет, если у них не получится. Он повторял себе, что нужно действовать осторожней и всё просчитывать – теперь это важно, как никогда. Но сможет ли? Плюс, всегда оставалось нечто, не поддающееся контролю. Например, Пат мог надоесть Сэму, как тот гребанный еврей – рассказ Тони оказалось не так-то легко выкинуть из головы, – просто-напросто надоесть, и уже ничего не поделаешь. Патрик отдавал себе отчет в том, что сам, без денег и родословной, является не такой уж выдающейся личностью. Мягко говоря. Он вздохнул и провел по лбу – пальцы оказались чуть влажными от пота. Отступиться. Вернуться к своей спокойной скучной жизни, пока не слишком поздно. Пока он ещё мог отказаться от того, что давал ему Сэм: не просто секс, а ощущение близости. Того, что можно рассказать кому-то все свои мысли, всё своё прошлое – что угодно! – и наивно верить, что этим не воспользуются против тебя. Потому что Сэм слишком – сука! – честный, он слишком хорош для такой херни. Потому что с ним чувствуешь себя по-настоящему комфортно и защищенно. Патрик грохнул вновь опустевшим стаканом по барной стойке и прикрыл ладонью глаза, чувствуя, как алкогольный жар распространяется по всему телу. Боялся. Пожалуй, он действительно боялся того, что в какой-то момент может лишиться и Сэма, и репутации – враз. Минутная слабость. Пат сжал кулак и уже собрался снова окликнуть бармена, как рядом кто-то сел – краем глаза Патрик заметил ярко-красное пятно платья – и знакомым голосом спросил: – Угостишь одинокую девушку выпивкой? Пат повернул голову и усмехнулся. Ёбаное совпадение! Или нет?.. – Кейт. – Он дал бармену знак подойти и без особого интереса спросил: – Что ты здесь делаешь? «Здесь» – это в клубе или в вип-зоне в частности, уточнять не стал. А Кейт оперлась локтем о барную стойку, не спеша закинула одну длинную ногу на другую – голые острые колени, золотистая гладкая кожа, босоножки с тонкими ремешками на высокой шпильке – и словно отмахнулась от вопроса, заодно тряхнув волосами – те каскадом легли на обнаженные плечи. Патрик никак не отреагировал, и она нехотя ответила: – Меня пригласила подружка, с которой мы вместе посещали модельные курсы. Она встречается с владельцем этого клуба. – Ох, правда? – Пат скептически приподнял брови. – А знает ли сам владелец, что он с кем-то встречается? Кейт напряженно рассмеялась, будто он пошутил. – На самом деле, они вместе уже полгода. – Замявшись, она покачала головой и продолжила, вцепляясь в бокал с приготовленной для неё маргаритой: – А до него был Роби. Роби в свои двадцать стоил два миллиона долларов, жил с соседом на Парк-авеню и ненавидел отчима, который регулярно присылал ему деньги. Потом они, вроде как, помирились, и Роби уехал с отчимом в Колорадо то ли прыгать с тарзанки, то ли сплавляться по реке, не важно, и, пока его не было, она спала с их соседом, потому что тот красавчик, но затем на какой-то вечеринке, куда её пригласил сосед, она познакомилась с Митчем, магнатом недвижимости, который стоит по меньшей мере пару миллиардов, и стала встречаться с ним. – Протараторив это чуть ли не на одном дыхании, Кейт залпом осушила маргариту и выдохнула: – Удачливая сучка. Патрик хохотнул, а Кейт зачесала волосы и попросила бармена повторить заказ. Похоже, он недооценил, насколько пьяна его новая секретарша, раз так откровенничает. «Значит, подружка, которой ты завидуешь, – продажная шлюха? Вот неожиданность!» – было первым пришедшим на ум ответом, но Пат удержался от сарказма. В общем-то, неуместного, потому что в их среде слишком много подобных историй, а к привычному ты или относишься проще, или рискуешь поехать крышей. К тому же, Митчелл сам разберется в своих «отношениях». Но любопытно: как, черт возьми, какие-то модельки определяют состоятельность своих любовников? По мебели и одежде, недвижимости и машинам? Или выискивают выписки со счетов, пока те в отключке после оргазма? А, может, у них поголовно есть связи в налоговой? Пат фыркнул и посмотрел на Кейт с интересом. – Скажи, а меня вы обсуждали? – Что? Нет? – Она быстро отвернулась. – С чего бы нам?.. Слишком наиграно. – Жаль, – бросил Патрик отрывисто и отпил из своего стакана. От её ужимок минутный интерес сразу сдулся. Да и не всё ли равно во сколько тебя оценивает моделька, чья стоимость – пара тысяч. Примерно как у того коктейльного платья, что на ней надето. – Ха-ха! – Кейт, не подозревавшая о его мыслях, рассмеялась, затем заправила за ухо волосы и кокетливо «стрельнула» взглядом. Пат почувствовал, как штанины коснулась её нога, прижалась, повела вверх по голени – вроде как дразняще, – и нахмурился от смутного раздражения. А Кейт вдруг спросила: – Так... что дальше? – Дальше? – он решил поиграть в дурочка. – Должны ли мы потанцевать? – она наклонила голову, а затем неожиданно-резко качнулась к нему и положила ладонь на его колено, добавила томно: – Или сразу уедем? Патрик вскинул брови и искренне рассмеялся, настолько нелепым ему показался этот подкат. Взгляд скользнул в ложбинку между её грудей, глубокую, как Марианская впадина, – так выставлена, – поднялся на алые полные губы, прямой нос, подчеркнутые темными тенями глаза с длинными, будто накладными ресницами. Он ничего не чувствовал. Хотя, пожалуй, была толика ностальгии по студенческим временам: вечеринкам с пуншем и бочками пива, пьяным пустым разговорам, ведущими – или нет – к сексу, разгромленному общежитию по утрам – всему этому. – Ты пьяна, – Пат покачал головой. – Да, я пьяна. – Кейт фыркнула, садясь прямо. – Но это же клуб! Сюда приезжают отдохнуть, повеселиться и встретить кого-нибудь. Я так рада, что встретила тебя, Патрик! Давай же, идем! Она соскочила со стула и потянула его за руку, но вдруг ойкнула, подворачивая ногу, и чуть не упала – Пат успел подхватить под локоть. Не хватало ещё лишиться второй, только-только найденной и обученной секретарши! Патрик поджал губы, крепче сжимая руку – раздраженно – и медленно выдохнул, стараясь успокоиться. Сказал: – Лучше я вызову такси. Кейт захихикала. *** «Надеюсь, твой вечер прошел лучше, чем мой», – написал Патрик и, подумав, добавил смайл. Затем вышел из сообщений и привычно подвис, рассматривая фото на заставке экрана. – Кто это? – поинтересовалась Кейт, прижавшись к нему и положив голову на плечо. Пат поморщился: от Кейт пахло духами и по́том – отнюдь не приятно, – к тому же у него были опасения за свой пиджак, учитывая сколько на лице девушки «штукатурки». – Не твоё дело, – ответил он безразлично и дернул плечом, убирая айфон в карман. Кейт не отреагировала на намек убрать голову: только притихла и всю дорогу до своего дома молчала. У Патрика даже мелькнула мысль, не уснула ли? Такси остановилось. Пат заплатил и, оглянувшись на разомлевшую в тепле девушку, попросил водителя подождать его у подъезда, прежде чем вылез сам и помог Кейт – та еле стояла на своих шпильках, и ему пришлось вести её, приобняв за талию. Как она могла быть настолько пьяна? Может, он недооценил её актерское мастерство? Пока они ждали лифт и добирались до нужного этажа, Кейт болтала о своей соседке – которой сейчас нет, поэтому она им не помешает, – и жаловалась на «деспотичную мать», требовавшую поскорее найти мужа и завести семью. А наконец открыв дверь, она внезапно развернулась, обняла его за шею и потянулась к губам, комично вытянув свои. Боже! Хорошо ещё, что алкоголь притупил скорость реакции, и Пат успел отклониться, перехватить её руки и отстранить от себя. – Ты слишком пьяна. Прими холодный душ и ложись спать, – отрезал он, подталкивая Кейт к двери. – Как, ты не зайдешь? – удивилась она и часто заморгала. – ...не опоздай завтра на работу, – продолжил Пат, проигнорировав вопрос. Кейт тяжело вздохнула. – Ты такой хороший, Патрик... – промямлила она, и он мысленно закатил глаза: слишком уж часто слышал эту фразу от девушек, которые были в нём заинтересованы, но не он – в них. Да-да, я хороший. Нет, это не значит, что у тебя есть шансы. Но вслух Пат, конечно же, ничего не сказал. Неловкое прощание. Сесть в такси. Назвать адрес. Машина поехала, и водитель прибавил звук радиостанции. Патрик выдохнул, доставая мигающий айфон. «Увидимся завтра, после моей смены? Нужно поговорить.» О чем? Пат задумчиво прижал айфон к губам, но вскоре тряхнул головой, прогоняя мысли. Набрал: «Конечно. Буду ждать», – и устало откинулся на спинку сидения. На улице давно царствовала ночь, и в тех переулочках, по которым они возвращались от дома Кейт, было на удивление темно.