So serious... just for fun!

За окном сверкало, по карнизу постукивал дождь, Сэму не спалось. Снова. И вряд ли дело во внезапной ночной грозе. Он вздохнул и откинул одеяло, но вставать не спешил. Очередная вспышка молнии осветила комнату, полупустую и странно удручающую. Сэм не любил находиться здесь. Звучало странно, ведь он снимал эту квартиру уже несколько лет – четыре или шесть? – достаточно долго, чтобы привыкнуть к ней. За прошедшие года интерьер почти не изменился: всё тот же минимум мебели и техники, а из личного – только одежда и то, что можно забрать с собой в чемодане. В основном вещи его девочки и связанные с хобби журналы, которые, если что, не жаль выкинуть. Наверно, такая «жизнь налегке» что-то о нем говорила. Например, что после смерти Тома он так и не нашел место, которое мог бы назвать своим. Одиночество стен давило. Не зря Сэм предпочитал находиться где – и с кем – угодно, а сюда возвращаться только для сна, хоть получалось и не всегда. И, наверно, не зря его отношения не складывались: сложно соревноваться с идеальностью мертвецов. С воспоминаниями о молодости, об утреннем тепле – солнца и любимого человека рядом – и вечернем веселье, плавно перетекающим в ночь: своя компания, байки, бесконечные дороги и ветер с моря. Чуть соленые поцелуи, совсем не дружеские объятия и много, действительно много отличного секса. Сэм усмехнулся и всё-таки поднялся с кровати, пошел на кухню – выпить воды. Он прекрасно понимал: «как тогда» больше не будет. Что эти воспоминания – словно мечта. Мечта стать космонавтом, о которой стараешься не думать, работая свою важную и высокооплачиваемую, но скучную работу где-то в душном офисе. И даже если бы ты стал космонавтом, не факт, что всё было бы так же прекрасно, как представлялось. Скорей уж наоборот: возможно, будь Том жив, они уже давно разошлись бы. Временами Сэм злился на него из-за этого. Живые люди – странные существа. Но сейчас дело вовсе не в Томе. Что решить с волчонком – вот вопрос. Сэм поморщился, зачем-то споласкивая кружку, и вернулся в постель. Да уж, устроили они с Джозефом ему «сюрприз». Сэм сюрпризы не любил. Такие – тем более. И ведь предупреждал его... Но злость уснуть не поможет, а поспать надо: завтрашний день обещал быть долгим и сложным. Сэм закрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь абстрагироваться от лишних мыслей. Раскаты грома постепенно стихли, но дождь только разошелся. *** Дождь продолжал накрапывать и с утра; лужи – всюду. До работы Сэм добрался изрядно раздраженным: к обычным «прелестям» пешей дороги прибавились мокрые, липнущие к лицу волосы, плюсом его чуть не облила машина, а с косухи и штанов стекали капли. Пришлось потратить лишнее время, чтобы промокнуть кожу полотенцем – благо, недостатка в них не было, – прежде чем убрать одежду в личный шкафчик. Зато смена прошла относительно спокойно: в такую погоду предпочли остаться дома многие из «праздных» клиентов – тех, кто приходит пообщаться и показать себя, от кого больше всего проблем и шума. Казалось бы, чем не повод для радости? Но даже девчонки с ресепшена были сегодня особенно грустными и тихими. В конце рабочего дня, уже прощаясь, Сэм обнялся со Стейси, и она прижалась к нему – щекой к коже куртки – да так и замерла. – Что-то случилось за те три дня, пока меня не было? – спросил он, поглаживая её по голове, по мягким тонким волосам. – Правда, ничего серьезного, – пробормотала она в его грудь, не поднимая взгляд. Поругалась с напарницей что ли? – Окей. Вскоре Стейси, тяжело вздохнув, отстранилась и похлопала его по плечам. Вымучила улыбку. Сэм нахмурился, но не стал пытать, в чем же дело: если бы она хотела или ей нужна была его помочь, то сказала сама. А может, и нет; может, Стейси ждала вопросов, смотря на него сейчас словно Бэмби. Если так, её просчет: они недостаточно близки, чтобы лезть друг другу в души. И Сэм не альтруист. Никогда им не был. Улица встретила ветром и моросящей «пылью» в лицо, будто кто-то сверху брызгал из пульверизатора, но, пока эта колючая водная взвесь достигала земли, брызги почти рассеивались. Сэм поднял голову и прижмурился, ловя их лицом; вдохнул запах дождя. Щеки покусывало холодом, и невольно подумалось: зима совсем скоро. Он так и не привык к снегу... Сэм тряхнул головой, возвращаясь к «здесь и сейчас», и потер глаза. Писать волчонку малодушно не хотелось. Идти к нему – тоже. Но и притвориться, будто всё в порядке, Сэм не мог: опыт говорил, что ни к чему хорошему попустительство не приведет. Ох, а он ещё не успел отдохнуть от выяснения отношений с Тони... Вот в юности было проще. Тогда влюбленность – или страсть – вышибала мозги, и всё другое казалось неважным. Мелочами. Пока эти «мелочи» не сливались в огромный ком, способный раздавить тебя, оставив лишь мокрое пятно на асфальте жизни. Сэм хохотнут – какая патетика! – и привычно подавил желание закурить. – Я слишком стар для этого дерьма, – процитировал он известную фразочку, набирая Патрику сообщение. В любом случае, всё, что Сэм мог – постараться держать себя в руках. *** Его в кой-то веке остановил консьерж, спросил кто он, куда и зачем. Сэм назвал номер квартиры, игнорируя остальные вопросы. Мужчина – среднего возраста, с залысинами и брюшком, похожий на киношного охранника в музее – нехотя набрал Патрика, продолжая с нескрываемым подозрением сверлить Сэма взглядом. Сэм усмехнулся, пряча ладони в задние карманы. Он так и стоял, слушая, как спокойно-серьезный голос его мальчика после, казалось, не имеющих конца уточнений консьержа меняется на раздраженный и приказывает впустить гостя. – Вы можете пройти, – выплюнул мужчина, положив замолчавшую трубку. Сэм рассмеялся от столь явного неодобрения и подмигнул ему – назло. Хотя он понимал настороженность консьержа: время близилось к десяти, и для добропорядочных визитеров было уже слишком поздно. Да и не похож Сэм на порядочного в таком-то прикиде, с красными от недосыпа глазами. Что могло привести подобного – во всех отношениях подозрительного – типа в элитную высотку? Секс или наркотики. Или вместе. И это даже отчасти было правдой. Патрик открыл сразу. Конечно же. – Прости за это, – сказал, резко взъерошив свои волосы, и пропустил Сэма в квартиру. – Выпьешь? Я заказал суши, но курьер ещё в пути. Сэм смерил его взглядом: белая рубашка – несколько пуговиц расстегнуты, рукава закатаны, – часы на запястье крупные и блестящие, явно непростые; темно-серые брюки с черной полосой ремня – сидят идеально – и лакированные остроносые туфли. Волчонок выглядел небрежно деловым. Очень соблазнительно. Захотелось притянуть к себе прямо за шлёвки, как следует облапать задницу и проверить, пролезет ли ладонь под пояс. Сэм провел языком по губам, но лишь услышав сдавленный стон Патрика, понял, что делает, и тряхнул головой. Он определённо не собирался сейчас ласкаться с ним. – Ты недавно вернулся или всегда так ходишь? – спросил Сэм и наклонился, чтобы расшнуровать ботинки: подошва у них толстая и рифленая, что во многом удобно на улице, но слишком грязно для дома в такую погоду. – М-м-м... – Волчонок прислонился к стене в шаге от него. – Я был на корпоративе. Или вроде того. – Вроде того? – Сэм вскинул голову; потом поднялся, стаскивая ботинки за задники, и взялся за косуху. – Что это должно значить? – Семейные дела. – Патрик поморщился и «попросил» тем же тоном, которым говорил с консьержем: – Мы можем обсудить что-нибудь другое? Сэм хохотнул, на секунду замирая – вряд ли новая тема понравится волчонку больше, – и мотнул головой. – Окей, давай о другом. Он всё-таки вжикнул молнией, но куртку снимать не стал – сразу шагнул к Патрику, упираясь ладонями рядом с его плечами, зажимая между собой и стеной. Наклонился, глядя в удивленно распахнутые глаза, и мягко, вкрадчиво уточнил: – Помнишь, я говорил тебе, что не шлюха? Волчонок сглотнул и еле заметно кивнул. В ярком свете прихожей Сэм очень четко видел, как расширяются его зрачки и начинают краснеть щеки, как он закусывает губу и приподнимает брови. Такой милый. Реакция заводила. Да, Сэм противоречил сам себе, но хотел этого чертового мажора – и злился. Легко быть рациональным, размышляя, как бы правильно поступить и что сказать, но жизнь всегда вносила коррективы. Ну, жизнь и собственный дерьмовый темперамент. – Да-а? – протянул Сэм, опустив секундный взгляд на его губы и обратно – в глаза. – Тогда какого хуя, детка, я узнаю, что ты оплачиваешь ремонт моего байка сразу после того, как трахнул? М-м? – Он наклонился ближе, почти касаясь Патрика и чувствуя на коже его дыхание. – Совпадение, – прохрипел волчонок, упираясь в Сэма руками и отворачивая голову. Он ёжился, словно от холода, но отталкивать не стал. – Ох, вот как? – Сэм усмехнулся и потянул вверх его рубашку, вытаскивая из брюк; продолжил с издевкой, заодно предупреждая: – Должен ли я трахнуть тебя и оставить на тумбочке чаевые? Чтобы таких совпадений больше не происходило. Волчонок пах древесным парфюмом – совсем крышесносно. Сэм прижался к нему, ладонями стискивая бока, притягивая ближе; оставил легкий укус на шее – Патрик скульнул в ответ – и, как хотелось, облапал задницу. Невольно вырвался смешок: брюки не только отлично сидели, но и на ощупь – выше всяких похвал. Будто нарочно для таких случаев. Сэм тискал ягодицы, чувствуя, как мальчишку ведет. Как тяжелеет дыхание и нарастает возбуждение, руки цепляются за куртку, а стоны – тихие и хриплые, почти жалобное. Волчонок уткнулся в его плечо, потерся пахом и совсем расслабился. Сэм фыркнул и шепнул игриво: – Так что насчет этого? Во сколько ты бы себя оценил? Патрик вдруг вздрогнул, моментально напрягаясь. – Я... Я должен выпить, – к концу фразы голос сорвался; он выскользнул из рук – Сэм не стал удерживать – и скрылся в гостиной. Удивленно приподняв брови, Сэм пошел следом. Патрик успел обойти кофейный столик и, склонившись над ним, наливал в стакан янтарную жидкость из квадратной бутылки. Его рука подрагивала – горлышко звенело о край. Ну и что это за реакция? Чего щеночек так разволновался? Сэм взъерошил волосы – те, на удивление, уже высохли – и спросил: – Испугался? – Он зашел за спинку дивана и оперся на неё поясницей; скользнул рассеянным взглядом по стене напротив. – Не волнуйся, волчонок, я в жизни никого не принуждал. – Вспомнилась последняя встреча с бывшим, и Сэм добавил: – Что бы не наговорил тебе Тони. Патрик фыркнул. Потом скрипнул диван – волчонок, видимо, уселся, но оборачиваться и проверять Сэм не стал. Так было проще. Ему стоило успокоиться: знал же, что нужно держать себя в руках и не поддаваться эмоциям. Любым. Сэм потер глаза и продолжил: – Как бы то ни было, ты понимаешь, почему я недоволен? – Это просто недоразумение! – Ответ был нервный и резким, словно сам сорвался с губ. – Как ты мог подумать, что я заплатил за секс? Мы же и раньше говорили о том, что я хочу купить тебе новый байк! – Да, говорили. И я уже тогда был против этой затеи. – Прошу тебя, Сэм! – воскликнул Патрик с явным раздражением. Послышался стук стекла о стекло, затем длинный вздох и более спокойное: – Не создавай проблему из ничего. Это лишь небольшой подарок. – Детка, я не нуждаюсь в твоих подарках. Я думал, после рассказа о моем прошлом это очевидно. – Сэм почувствовал, как начинает ныть голова, и поморщился. – Почему ты не признался? Когда я говорил, как меня бесили товарно-денежные отношения, почему не сказал? Момент был подходящий. Ты знал, что меня это разозлит, верно? – Я забыл. Серьёзно, Сэм, просто вылетело из головы. Не та сумма, чтобы постоянно держать в уме. Боже, да я на цветы Мэри Энн потратил в этом месяце больше! – Она в них купалась что ли? – скептически уточнил Сэм. Волчонок фыркнул. – Ты бы удивился, во сколько обходятся её вечеринки. Так значит, они устраивают общие мероприятия? Сэм усмехнулся, сползая по спинке дивана на пол, и покачал головой. Какая ностальгия! Кто бы мог подумать, что спустя пятнадцать лет он снова окажется в роли «интрижки на стороне» у богатого любовника. Нелепо до смеха. Вот только смеяться совсем не хотелось. Сэм потер выжженный шрам и пробормотал, не заботясь, услышит ли волчонок: – Я сыт по горло этим дерьмом. – И добавил громче: – Патрик Пирс. Я скажу Джозефу вернуть твои деньги. Послышался скрип дивана, затем голос сверху: – Почему ты просто не возьмешь их? Тебе это нужно. Сэм хохотнул и задрал голову. Патрик выглядывал из-за спинки, смотря на него вниз. – Что мне нужно, так это чтобы за меня не решали, как мне же лучше. Кто ты такой, чтобы судить? Совсем шкет, а всё туда же. Волчонок нахмурился. – Я, может, и молод, но... Я видел, как ты хотел присоединиться к тренировкам. И твой друг беспокоится о тебе. – Вот только не вмешивай сюда посторонних, понял? – Внутри полыхнуло раздражением, Сэм прищурился и поднялся; наклонился к мальчишке, смотря в глаза. – Хоть друг, хоть мать – это не их, блядь, дело! Хватит манипулировать «благой целью», когда конкретно проебался! – Да я не... – Патрик, казалось, опешил. – Боже, Сэм! Что я должен сказать? Ну прости, что для меня естественно вкладывать деньги в того, кого я люблю! – До тебя вообще не доходит, в чём настоящая проблема?! Сэм осознал, что повысил голос, только услышав пронзительную трель звонка. Патрик тоже дернулся от резкого и настойчиво-долгого звука; он открыл рот, будто хотел сказать что-то ещё, но покачал головой и поспешил в прихожую. Практически сбежал. Если бы они находились в его квартире, Сэм бы решил, что пришли соседи – ругаться на шум, – но в апартаментах волчонка такое едва ли возможно. Однако... держать эмоции под контролем. Сэм повторил это себе в который раз и поморщился, массируя виски́: головная боль усиливалась вместе с тем, как росло раздражение, и становилось всё сложнее ловить разрозненные, скачущие с одного на другое мысли. Крепло желание бросить разговоры и просто выебать его. Гребаные флешбэки ссор с Тони. Сэм осознавал, что с Патриком так нельзя. По-хорошему, ни с кем нельзя, но «Тони» и «по-хорошему» несовместимы. Почему он вообще снова думал о бывшем? Сэм попробовал вспомнить, как справлялся с раздорами раньше, но на ум ничего не пришло. Ни одной ссоры с Томом: они жили душа в душа. А между смертью Тома и встречей с Тони – череда лиц, не оставивших после себя особых впечатлений. До – тот ублюдок, от которого пришлось бежать. Полный провал. Сэм усмехнулся, который раз поймав себя на мысли, что похож на мать. Такой же неконфликтный неудачник с обостренным чувством собственного достоинства. Сэм надавил на закрытые глаза и выругался. Под веками «расцветали» разноцветные пятна; голова, казалось, пульсировала болью и в ушах шумело. Он не услышал шагов – легкое прикосновение к спине оказалось внезапным. – Не уходи, – хрипло попросил волчонок и уткнулся между лопаток; ненавязчиво приобнял, устроив ладони на животе. Сэм и не собирался, но пока соображал, стоит ли ответить, Патрик заговорил снова: – Я не уверен, почему ты злишься. В моем кругу нормально... проявлять привязанность деньгами? – Прозвучало задумчиво, а потом он вдруг захихикал, прежде чем продолжить: – Должен ли я считать шлюхой себя, потому что отец кидал мне деньги всякий раз, когда был мной доволен? – Это не одно и то же. Сэм повернулся к нему лицом, оставаясь в кольце рук. Патрик улыбался. – Тогда моя подружка? Кстати говоря, её активы значительно меньше моих. Хотя их всё ещё хватило бы вести разгульный образ жизни до самой старости. Волчонок снова зафырчал и потерся носом о шею Сэма, коснулся губами. Похоже, на него наконец подействовал тот полный виски стакан: Патрик ластился и казался очень расслабленным, как когда был пьян. Немного странно, что его настроение изменилось так резко, но это к лучшему. – Социальная лестница, щеночек. Мы стоим на разных ступенях, но я не хочу быть твоим содержантом. Отношения с материальной зависимостью – не моё, я говорил тебе. Со временем ты сам поймешь эту пропасть между нами. Сэм провел по его волосам, блестящим и чуть скользким от средства для укладки. Волчонок поднял голову и, хмурясь, посмотрел на него. – Пошла она! Я нуждаюсь в тебе. И не могу потерять теперь, когда... – он резко оборвал фразу и покачал головой. Объятия стали крепче; продолжил Патрик ворчливо: – Возьми ответственность за то, что слишком хорош. Сэм рассмеялся. – Повтори после того, как эйфория влюбленности схлынет. – Ты говоришь так, но я уверен в своих выводах. – Волчонок улыбнулся и поцеловал его – спокойно и уверенно прижался к губам, – затем обнял за шею, зарываясь рукой в волосы. Он сказал: – Предлагаю компромисс. Ты возьмешь деньги и закажешь то, что требуется для ремонта, а я оформлю бумаги о сделке между нами. Какой захочешь: что это подарок и ты мне ничего не должен или о беспроцентной рассрочке, если настаиваешь на возвращении. Можем заверить у моих юристов. Во время своей речи Патрик массировал ему затылок, приятно, но очень отвлекающе. – Юристов? – Сэм усмехнулся, не без труда сосредотачиваясь на смысле слов. – Ты шутишь, да? Волчонок вскинул брови. Он выглядел предельно серьезно, и Сэм – сам от себя не ожидая – растерялся. – Блядь, – выдохнул он шепотом и потер лоб. – Можем мы... решить позже? Я чертовски устал. Патрик улыбнулся. – Конечно, как хочешь. Ты голоден? Мой заказ доставили, так что суши и фильм, как насчет этого? Сэм согласился. Волчонок – перед тем, как уйти на кухню – включил домашний кинотеатр и зашел в онлайн сервис. Оставил Сэма наедине с огромным каталогом фильмов – запустятся, стоит только выбрать. Да, эпоха видеокассет и дисков уже прошла. А он ещё помнил. Сэм усмехнулся от тоскливой ностальгии который раз за сегодняшний день, листая бесконечные, похожие друг на друга обложки с ничего не говорящими ему названиями – он был далек от киноиндустрии, несмотря на то что когда-то фигурировал в её запретной, осуждающейся части. Но какой же фильм выбрать? Идей ноль. Так и не решив, Сэм откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Вскоре вернулся Патрик, неся две плоские прямоугольные тарелки с рядами суши и роллов разных видов. Поставил их на столик. Там же, на тарелках, как украшения: полосы темного не растекающегося соуса, васаби и тонкие желто-розовые «лепестки» имбиря. Оформлено, словно в ресторане: хоть сейчас фотографируй и хвастайся в интернете. – Что будешь пить? – спросил волчонок, доставая палочки. – Иди сюда, – позвал Сэм вместо ответа и протянул руку. Патрик, поколебавшись, взялся за неё и оседлал его колени. Специально или нет, но одежду он не поправил, так что ладони Сэма беспрепятственно скользнули под рубашку, задирая её. Сэм повел выше по спине, и волчонок выгнулся, откидываясь на его руки. Доверчиво. Он смотрел на Сэма сверху вниз своими невозможными глазами с совершенно нечитаемым выражением лица, потом наклонился и провел пальцем по губам – Сэм облизнулся, – прежде чем впиться в них поцелуем. Контраст горячего влажного рта и прохладной кожи. Казалось, в этом весь Патрик: снаружи заученные правила, отстраненность и собранность, но стоит вырваться скрываемым внутри эмоциям – сметают всё на своем пути. Так мило! И – в перспективе – чертовски опасно. Но Сэма привлекала опасность. Та её грань, которую ты смеешь пытаться контролировать, даже зная, что в любой момент всё может пойти по известному месту. Иначе он не был бы собой, жил бы сейчас на побережье, имел семью и воспитывал детей. Или по крайней мере собак. Мать была бы счастлива... Но какого черта! Сэм куснул волчонка за язык и опрокинул на диван, вжался сверху. Тяжелое дыхание, руки, цепляющиеся за плечи, осовелый взгляд. Сэм широко лизнул его шею и прихватил кожу чуть ниже ключицы, засасывая до красноты – метка, но ещё не синяк. – Так, щеночек, как насчет черной комедии с кучей крови и треша? – спросил Сэм, отстраняясь. Патрик что-то недовольно промычал, прикрывая покрасневшее лицо рукой, но кивнул. *** Они поели, пока выбирали фильм по самой безумной обложке. В жанрах – ужасы и комедия. Патрик погасил свет и задернул шторы, погрузив комнату в кромешную темноту, потом бухнулся на диван рядом с Сэмом, нашел его руку и сплел их пальцы. Вздохнул. Сэм нажал «Play». Качество изображения на огромном экране оказалось не хуже, чем в кинотеатрах, но на пользу фильму оно не пошло: уж очень бутафорно выглядела кровь, да и спецэффектам не хватало реалистичности, особенно на фоне чёткой картинки. Впрочем, с задачей разгрузить мозг кино справлялось, настолько нелепо было всё происходящее на экране: герой в наркотическом угаре бегал от монстров, не в силах понять, настоящие они или плод его галлюцинаций. Волчонок, будто эксперт в «веществах», фырчал, что таблетки так не работают, и комментировал сюжет слишком уж разумно и серьезно – видимо, по привычке, – но вскоре ему надоело. Он начал вертеться, потом сходил на кухню за бутылкой воды, но так и не открыл её, вместо этого налив себе алкоголя. Сидел и цедил виски на два пальца минут пятнадцать, затем отставил, так и не допив. В конце концов Сэм уложил его на диван рядом с собой – благо, места хватало – и обхватил поперек груди. Патрик, немного поёрзав, повернулся к нему лицом, уткнулся в грудь, обнял и, наконец, затих. Сэм поглаживал его по волосам, продолжая бездумно пялиться в экран. Герой тем временем спасал большегрудую красотку в минимуме одежды. – Это не правильно, – тихо, будто сам себе, сказал волчонок, четко разделяя слова. – М-м-м? Мне выключить? – Нет, я просто... вспомнил кое-что. – Он вздохнул и прижался ближе. – В голове так много мыслей о прошлом. – Ха-ха! Расскажи мне об этом, – полушутя предложил Сэм. – Устроим вечер воспоминаний. – Ты серьезно? – Патрик поднял на него взгляд. – Конечно, почему нет? – Тогда, ты начнешь? Хочу узнать о твоем первом. Даже в темноте стало заметно, как заблестели его глаза. Сэм усмехнулся. – Ах да, «первый». Он был другом моей матери, увлекался эзотерикой и казался мне очень умным и интересным. Не только мне, впрочем, у него были и другие последователи – «кружок по интересам», он говорил, – но меня всегда выделял, а я... Что ж, я был юн, влюблен и настойчив. У него не было ни единого шанса. – Сэм рассмеялся и задумчиво провел по щеке волчонка, такого же молодого, влюбленного и настойчивого. – Так что, да, можно сказать, моя первая любовь оказалась взаимной. Хотя с его стороны чувства были скорее платоническими, но его убеждения не позволяли отказать мне только потому, что мы одного пола. Он был нежным и щепетильным, секс – «просто нормальным». Это было не так уж важно, зато мы проводили почти всё время вместе – я уже говорил, что в старших классах редко посещал школу. Я был счастлив. Слишком счастлив, так что забыл об осторожности и нас застала мать. Дальше – огромный скандал. Много криков и обвинений. Я почувствовал облегчение. Подумал, что больше не придется скрываться, а уж с матерью как-нибудь разберемся. Но он решил иначе: уехал, даже не предупредив. Оставил письмо на десять страниц о том, как ему жаль и моя мать права; что всё это его вина и прочий бред. Ебаный трус. Сэм закончил. Патрик молчал; слышны были только пискливые вопли героини и рычание монстров. Довольно неловко. – Ещё вопросы? Волчонок прочистил горло. – Значит ли это, что ты также ждешь моей инициативы? Сэм вскинул брови. – Ты про свой «первый раз»? Может быть. Я не задумывался над этим. – Буду иметь в виду. – Патрик опустил взгляд. Его щеки опять покраснели. – Ох, детка... Теорию подготовки ты знаешь, да? Я успел заметить огромного таракана в твоей голове. – Сэм усмехнулся и постучал себя по виску. – Того, который отвечает за «брезгливость». – Боже! – Он прикрыл глаза ладонью и покачал головой. – Всё не настолько плохо. По крайней мере, это не ОКР. – Какое облегчение! – насмешливо поддержал Сэм, и Патрик вмазал ему локтем. Сэм рассмеялся, снова обнял и сцепил пальцы в замок за его спиной. – Это со времен интерната, той истории с наркотиками. Мы творили много фигни, но как-то раз, когда мне всё уже осточертело, но я ещё пытался достучаться до, как мне тогда казалось, своего лучшего друга, он позвонил мне, стал настаивать, чтобы я приехал, сказал, что нужны деньги и... – Волчонок замолчал, хватая ртом воздух; он снова тараторил, а отдышавшись продолжил: – Голос был странным. Я начал волноваться. Но, как оказалось, наверное, зря. Там была девочка под кайфом, гораздо младше нас, руки исколоты, привязаны к кровати, юбка задрана, и та наша компания... Ну, ты можешь представить. Ужасно. – Он поморщился и отстранился, сел, смотря в пустоту. – Я пытался увести его оттуда, вытащил из комнаты в прихожую, он вырвался, начал орать, что я лицемер и какое мне дело, что всем насрать, что я как его отец. Он говорил и говорил, сбивался, повторял зло, с надрывом, а я... Я даже не мог ему возразить. Потому что он был прав. – Патрик фыркнул. – Абсурдно, но... Я почувствовал, что он прав. Осознал это. И ушел. Наверное, тот эпизод стал последней каплей. – Он судорожно вдохнул и выдохнул со словами: – Внизу, у подъезда, курил дилер, он спросил, куда я, а после ответа усмехнулся и сказал, что ещё вернусь к ним. Я пообещал себе, что нет. До сих пор помню его лицо... Патрик покачал головой и закрыл лицо ладонями; тихо выругался и поднялся, сказав, что ему нужно в душ. Сэм смотрел, как он уходит. Наверно, нужно было что-то сказать, но в голову ничего подходящего не приходило. Вздохнув, Сэм уставился на экран – белым по черному бежали титры, – потом взгляд скользнул на стакан с виски. Он взял его, допил в два глотка и пошел следом за Патриком, по пути стаскивая футболку. Дверь оказалась не заперта. Стеклянные стенки душа в прозрачных каплях не скрывали силуэт: волчонок стоял спиной, закинув руки за голову и подставив лицо под струи воды, иногда отфыркиваясь. Сэм разделся и присоединился к нему – Патрик никак не отреагировал, но тело выдавало его напряжение. Сэм осторожно коснулся плеча, провел по шее, надавливая большим пальцем на позвонки. – Только не надо говорить, что я лучше, чем они, – прохрипел волчонок. – Ты и сам это знаешь. Он застонал и резко повернулся, обнял, пряча лицо. Плечи слегка подрагивали – Сэм гладил по спине. – Я никому не рассказывал, – шепнул, прижимаясь ближе. Сэм молча поцеловал его куда-то в волосы. Они так и стояли, пока Патрика не перестало потрясывать. Затем Сэм обхватил его лицо, заставляя посмотреть на себя. Глаза – не красные. – Я помогу тебе вымыться и пойдем спать, хорошо? Волчонок кивнул.