Когда звонит колокол

7 июня; 9:41 вечера Динь-динь-динь. — Статью напечатали вчера вечером. Им известно, что ты сбежал и убил человека под Оборотным, принявшего твой облик, чтобы помешать поискам. Это само по себе привлечет внимание. Динь-динь… динь-динь. Малфой неподвижно сидит на носу лодки, куда Гермиона посадила его на этот раз, мантия чернеет в тумане и приглушенном лунном свете, натянутый капюшон скрывает лицо. Динь… динь-динь. — Сегодня ты отправишься к Линчу и спросишь о Вечной мантии. Динь... — О Вечной мантии? — произносит он сухим тоном, несмотря на всю окружающую их сырость: в море, в воздухе, в ее дыхании. Она смотрит на воду и боковым зрением замечает его неизменно темный силуэт. — Вечная мантия — слух, который мы распустили в преступных кругах. Это оберег, который меняет облик человека и не поддается обнаружению и изменению внешней магией, есть только у Линча. — Там есть этот артефакт? Дииииньдииииньдиииинь. Лодка резко ударяется о берег, и хотя Гермиона видела приближение суши, все равно вскакивает со скамейки. Фонарь покачивается, освещая крепкую хватку Малфоя за край сиденья, и Гермионе приходится успокоиться, прежде чем подать ему знак двигаться. — Нет. Смысл не в том, чтобы получить его. Она снимает фонарь с крюка и спрыгивает за Малфоем с края лодки; несмотря на июнь, вода довольно холодная. Он направляется к берегу, а она пятится назад, волоча лодку, не сводя с него глаз. Она торопится, чтобы он не наблюдал за ней и не двинулся в темноту, но он слишком скор. Часть ее думает, что он поступает так нарочно, и она злится, и злость заставляет ее тянуть усерднее. — Полагаешь, сегодня вечером они ко мне подойдут? Едва успев обернуть канат вокруг кола холодными и натертыми пальцами, она смотрит на его босые ноги. — У них не будет никаких сомнений в том, кто ты такой, особенно когда отследят твои покупки. Она колеблется, но передумывает и сообщает ему, что было бы разумно приобрести синюю мантию с характерной черной подкладкой. Он должен быть в курсе. — Мы не знаем, как они к тебе обратятся и кто конкретно это окажется. Будь готов ко всему. — Она наблюдает, как его фигура покачивается в дрожащем свете фонаря, деревья нависают, тянутся к ним безжизненными тенями. — Ты готов к… — Да. 8 июня; 4:14 утра Гермиона смотрит на часы, разворачивается и идет в обратную сторону, постукивая палочкой по боку. Все вещи, кроме одной, упакованы в сумку, только завернутый в ткань портключ спрятан внутри кармана, на случай, если Малфой вернется не один. Карта лежит на столе, синяя точка сигнализирует, что Малфой все еще у Линча. Все, что ему нужно сделать для активации портключа, — трижды перекрутить кулон через застежку цепочки. Если только его не приковали до того, как он успел это сделать. Возможно, они сильно недооценили группу, работавшую с Линчем, и к этому времени Малфою уже отрубили пальцы или убили в отместку. Возможно, его задержали до прихода кого-то важного. Она велела вернуться к четырем утра, если только не появится крайняя необходимость — сейчас 4:15, а они не могут вернуться в Азкабан позже пяти. Возможно, он ожидает ее появления. Возможно, мысленно проклинает ее и думает, насколько верны были все его предположения и что у Министерства никогда не было никакого плана по его спасению. Возможно, он сговорился, рассказал Пожирателям все детали Задания и вернется сюда уже как двойной шпион. Возможно, он вернется с подкреплением и убьет ее. Возможно, будет держать в плену, пока Министерство не выполнит его требования. Возможно... Гермиона подпрыгивает от звука аппарации снаружи. Она хватает со стола карту и летит из кухни в гостиную. Останавливается, под ней прогибается пол, половица скрипит, и Гермиона закрывает глаза, задерживая дыхание. Тишина. Скрип двери, шелест листьев, щелчок замка, шаги по шаткому полу. К тому времени, как он дважды стучит в стену, давая знать, что это он и он один, ее грудь горит от недостатка кислорода. Она тихо втягивает воздух, несмотря на желание заглотить его, сжимает палочку и выглядывает из-за угла. Это всего лишь Малфой, и ее сердце колотится сильнее, когда он автоматически вскидывает палочку, замечая направленное на себя острие ее палочки. Гермиона замолкает на секунду после первого заклинания, сотня проклятий рвется с языка, но Малфой опускает руку, а следом и она. Вся его поза говорит о внутреннем напряжении, брови слегка нахмурены, он прожигает ее взглядом. Ему пора бы к этому привыкнуть. Она сделала так после первой ночи, да и после того, как он во второй раз ушел за покупками. Нет никакого присутствия следящих заклинаний или источников магии, о которых она не знает. — Что случилось? — Это небольшая группа, человек тринадцать, не младше шестнадцати, не старше двадцати трех. — Ты с ними встретился? — Встретился. — Иди в туалет, переоденься. — Она открывает дверь и подгоняет жестами, когда он сердито на нее смотрит. — Они тебя приняли? Он не торопится заходить, как будто впереди целая ночь, и ей хочется его подтолкнуть, чтобы он пошевеливался. Она отступает назад и оборачивается, они оба смотрят друг на друга, и на секунду Гермионе кажется, что они собираются устроить дуэль. — Там нет ни одного Пожирателя смерти. Он закрывается в туалете, Гермиона переступает с ноги на ногу. Она складывает карту вчетверо, засовывает в карман, прислушиваясь к шороху одежды за дверью. — Это не ответ. Звуки и движения замирают. — Это дети, которые хотели бы быть Пожирателями смерти. — Снова слышится шелест одежды. — Встреча с тем, кто действительно был Пожирателем, — честь для них, а остальное неважно. Статья стерла все сомнения. — Его голос затихает, как будто он бормочет себе под нос, но она все же разбирает слова: — Если бы они оказались Пожирателями смерти, то захотели бы гораздо большего, нежели сраные истории. Гермиона кивает, не забывая записать это, когда появится возможность. — Ты веришь, что у них есть какая-либо связь с вышестоящей группой, или человеком, или хоть какой-нибудь частью настоящего возрождения? — Пока не могу сказать. — Они кажутся достаточно преданными, чтобы их приняли в возрождение, если Пожиратели обнаружатся? — В основном да. Они все одержимы. — М-м, верить и делать — разные вещи. На мгновение она замолкает, заслышав шаги по другую сторону двери, и неловко осознает смысл своих слов. Она собиралась сказать что-то вроде: «Важнее то — что ты сделал», но он сделал слишком много для Темной стороны и слишком много для стороны Света, не сделав все, что действительно мог, для Темной. Малфой достаточно верил и достаточно сделал, чтобы угодить в тюрьму, независимо от того, во что он верит сейчас или что из того, что должно было, оказалось не сделано. И простого «достаточно» здесь не хватит. Здесь либо да, либо нет. Гермиона представляет, что он тоже многое хочет сказать, но открывает дверь и ничего не говорит. Она немного удивлена, обнаружив, что на этот раз он протягивает ей палочку, поскольку в прошлом заставлял ее ждать и подпитывать паранойю, хотя все равно выпускает древко из рук весьма неохотно. — Пойдем, — говорит она, пряча палочку в карман. — Я опрошу тебя в Азкабане. 9:59 вечера Малфой появляется в черных брюках и черной рубашке с короткими рукавами. Гермиона предполагает, что он специально выставляет темную метку на всеобщее обозрение, что хорошо, учитывая сказанное сегодня утром. Его кожа в шрамах и выцветших чернилах, но метка все еще ярко выделяется на бледном предплечье. Гермиона поднимает на него глаза, видит, что он наблюдает за ней, и открывает портфель. — Ты должен довольно быстро стать их лидером. Она напрягается, услышав скрип половицы, но за ним не следует другого. — Старшие будут сопротивляться, но недолго. — Они захотят проверить твою преданность? — Нет. Она ждет, но он не продолжает. — Как ты сломишь их сопротивление, не разозлив? — Я все сделаю. Она моргает, смотрит на него, разворачиваясь всем телом. — Я спросила как. Он скользит взглядом по ее лицу, плечам. — Если я оказался достаточно хорош, чтобы все сделать без тебя, не нужно подвергать сомнению каждое мое решение. Я... — Не думай, что можешь говорить мне, что делать, Малфой. А теперь скажи, как... У него такой вид, будто он уже раз десять пытался ей объяснить и очень надеется, что на этот раз до нее дойдет. — Если я буду действовать так, как будто доверяю им, и порекомендую привести в исполнение бо́льшую часть планов, то они почувствуют себя в безопасности — только при условии, что я их возглавлю. Они почувствуют, что многое получают, потому что находятся в положении, когда от них зависит большинство, но также одним из получаемых преимуществ станет выбор меня в качестве лидера. Гермиона пристально на него смотрит. Им придется быть осторожными и убедиться, что эти идеи не укоренятся в его голове. Они не могут рисковать тем, что он предаст их, когда он так глубоко увяз. Возможно, он и был психологически готов к Заданию, но любой может поддаться влиянию окружения. Как им удастся проявить осторожность — это другой вопрос. — Какой у нас план? — На первый взгляд он кажется самодовольным из-за отсутствия возражений с ее стороны, но затем его лицо теряет какое-либо выражение, и Гермиона не уверена, что вообще что-то заметила. — Мы подбросили кое-какие данные информатору... — Информатору? — Министерство — это паутина, оплетающая все преступные круги. Внедренные авроры и члены Отряда СпецМагов, мелкие преступники со взаимовыгодными отношениями. Нам еще предстоит проникнуть в высшие эшелоны, но... Уголок рта Малфоя приподнимается в легкой усмешке, выражение лица становится жестким. — И как вы определяете взаимовыгодные отношения с мелкими преступниками? Гермиона фыркает. — Тебя не должно удивлять, что ты не имеешь права знать об этом. Все, что тебе... — Они информируют вас о разном, и взамен Министерство закрывает глаза... — Все, что тебе нужно знать, — повторяет она громче, — то, что это безопасно, и парень в группе — Гарсон — подслушал... — Ты говоришь, что это безопасно, и все же ничего не рассказываешь... — Я думаю, ты забываешь, что это не просто твое задание. Информатор не смог бы ничего раскрыть, даже если бы захотел, но он работает с парнем, который... — она взмахивает рукой. — Просто верь, когда я говорю, что бессмысленно подвергать сомнению наш подход. Мы никогда тебя не разоблачим, ни действиями шпиона, ни промахом в разговоре, ни неверным выбором... — Да, — протягивает он. — Министерство непогрешимо. Гермиона свирепо смотрит на Малфоя, вытаскивая из портфеля пачку пергаментов. — Гарсон считает, что в Министерство доставляются определенные устройства, которые покажут, как устроена жизнь магглов, и поспособствуют пониманию в нашем мире, — она делает паузу. — Для магического мира это станет… — Несмотря на то, что у тебя явно не хватает ума и ты считаешь, что я не способен воспринимать и понимать слова, это не так. Или, возможно... — Ну, слова могут быть поняты совершенно по-разному, учитывая различные призмы восприятия и убеждений. — Гермиона приподнимает брови, и он быстро сжимает губы, полностью игнорируя ее слова. — О чем речь? Я про устройства — на тот случай, если у тебя возникли проблемы с пониманием, учитывая эти твои призмы... Или почти игнорирует. — Видеомагнитофоны. Они проигрывают фильмы. — На его лице ни капли понимания. — Еще один шаг Министерства по распространению пропаганды и позволению магглам и грязнокровкам наводнить магический мир. Это бред, и когда они тебе об этом расскажут, предложи что-нибудь с этим сделать. Таким образом сможешь занять позицию лидера и будешь знать все, что знают они. И еще... — Гермиона раскладывает на столе карту и обмакивает перо. — Вот как ты поступишь. 9 июня; 8:13 утра Вандалы разгромили заказ Министерства Сегодня рано утром на Лондонской совиной почте была уничтожена партия маггловских предметов, закупленных Министерством. Вандалы взломали охранные чары здания, вскрыли замки и разбили товары стоимостью сотни галлеонов. Было ли это преступлением скучающих хулиганов, нападением на Министерство или яростным протестом против попыток Министерства способствовать пониманию маггловского мира? Карл Фипперснап, проработавший на Лондонской совиной почте шестьдесят шесть лет, обнаружил взлом, когда появился у здания сегодня утром. — Я никогда не видел ничего подобного. Десять лет назад кто-то выпустил всех наших сов в город, но в этом взломе было полно гнева. Дверь снесли, а пол... — Как продвигается Задание? Она бы вздрогнула от неожиданного голоса, но Гарри хватило ума отправить сову и предупредить, что заглянет утром, плюс его шаги в коридоре были намеренно громкими. Он ходит по ее кухне и готовит чай, чувствуя себя как дома. — Лучше, чем худшее из моих предположений, — отвечает Гермиона, хотя, если честно, все намного лучше, чем большинство из ее предположений. Пока. — Значит, никто не умер. — Вечный оптимист. — По большей части, — бормочет Гарри откуда-то из глубины холодильника. — Мал... где пирог с патокой? Гермиона, твой холодильник пустее, чем мой до переезда к Джинни. — Тише, более обвиняюще он добавляет: — Ты всегда заставляла меня ходить по магазинам, когда видела подобное. — Возможно, тебе стоит съесть настоящий завтрак на завтрак. У меня есть джем, хлеб, яйца... — Всего несколько дней назад я видел здесь пирог с патокой. — Несколько дней назад... на самом деле прошло больше недели. Он испортился. Я его выбросила. — Она почти чувствует взгляд, сверлящий затылок. — Нужно было завезти пирог к тебе, чтобы ты сам его выбросил? — Вообще-то, да. Гермиона улыбается, бросая газету на стол. — В следующий раз так и поступлю. Он берет хлеб, глядя на него так, как будто отправился на край света за пирогом с патокой, но вынужден довольствоваться чем-то гораздо менее желанным, как бы несправедливо это ни было. — Это та пижама, которую я подарил тебе на Рождество? — Да, а что? — Они не двигаются. — Потому что всякий раз, когда книги начинали летать... Пеппер набрасывался на мои ноги... Это не смешно. — Немного. — Он улыбается до тех пор, пока Гермиона не вынуждена спрятать ответную улыбку. Гарри задом закрывает дверь холодильника, открывая джем. — Немного смешно. 10 июня; 10:02 вечера Гермиона смотрит на часы, а Малфой продолжает тихонько постукивать по краю стола. Стол и стулья очищены от большей части пыли и грязи, но Гермионе все равно кажется, что брюки окажутся испачканными сзади, когда она встанет. Малфою следует же не поднимать мантию или гадать, почему зад грязный, ведь она, разумеется, не собирается накладывать на него Очищающее заклинание. — Ты уверен, что они договорились о встрече в полночь? — Я сам назначил встречу, потому что половина из них хотела пойти на квиддич. — И ты не посчитал важным настоять на своем и приказать им никуда не ходить? — Матч заканчивается в одиннадцать. — Значит... ты решил проявить безразличие или иными словами показать свою чрезмерную занятость, назначив встречу через час после игры? Он переходит от скуки к раздражению. — Я Пожиратель смерти, они — кучка выскочек. И раз уж они задействованы в плане, было бы нехорошо показывать, что они достойны всего моего времени. Если они усомнятся в этом, то обнаружат, насколько они заменимы. — Малфой снова постукивает по столу. — Хотя не сомневаюсь, что ты привыкла к идиотам, таскающимся за тобой повсюду, в этом вопросе я осведомленнее тебя. Так что предоставь это мне. Если он думает, что она не будет расспрашивать его о каждом шаге, значит, он действительно идиот, каким она его и считает. — Не угрожай никому и тем более не вынуждай покинуть группу. Еще слишком рано быть уверенными, что все выберут тебя. Малфой продолжает смотреть на нее, и она не может понять, состоял ли в этом его план, или он осуждает ее за подобные мысли. Она проводит рукой по штанине. Он стучит. Она смотрит на часы. Он складывает руки на краю стола. Она глубоко вдыхает. Он выдыхает. — Раз уж у нас появилось дополнительное время, стоит устроить небольшое извлечение. Мы не планировали этого до завтра, но сидеть здесь без дела — непозволительная трата времени. — Она тянется к портфелю и открывает его, Малфой опускает руки на колени. — Извлечение воспоминаний? — Да. Ты его проведешь. — Гермиона могла бы сделать все сама, но она не в состоянии. Через несколько дней легилимент просмотрит воспоминания, чтобы убедиться, что Малфой поделился всем, но ему не обязательно об этом знать. Она не хочет заранее сообщать об этом, предпочитая проверить Малфоя. Она ставит лоток на середину стола и опускает по пустому пузырьку в каждое отверстие. Кучка пробок лежит в самом конце, а в портфеле хранится пергамент, который он подпишет. Она достает из-под мантии палочку, немного колеблется и протягивает Малфою. Другую руку опускает на бедро, пальцами скользя по кобуре. — Я заброшу их в Министерство после того, как доставлю тебя сегодня в Азкабан. Он перекатывает палочку между пальцами, изучая пустые склянки, смотрит на нее. Иногда Гермионе кажется, что он читает ее мысли и в то же время мешает сделать то же самое с собой, и ей приходится прилагать все усилия, чтобы поддерживать зрительный контакт. — Какие воспоминания тебе нужны? — Все до единого. 11 июня; 10:47 вечера Гермиона моргает, глядя на карту, и, когда ничего не меняется, вскакивает на ноги. Ударяется бедрами о край стола, отчего чернильница и перо падают на пол, но она замечает только тишину снаружи. Чернила брызгают на нижнюю часть ее брюк, туфли хрустят по стеклу, когда она вытаскивает еще одну карту из портфеля. Она расправляет ее, одновременно постукивая по ней палочкой, берется за концы и разводит руки так далеко, как только может. Точка Малфоя находится в Лондоне. В маггловском Лондоне, сразу за пунктирной линией, которую она нарисовала, определяя границы. Гермиона совсем не чувствует биения сердца, но вдруг оно колотится в груди, подгоняя кровь волнами адреналина, заставляя руки дрожать. Она запихивает все карты и принесенное с собой яблоко обратно в портфель, прибирает сотворенный беспорядок, крутя и дергая запястьем. Постукивая палочкой по макушке, она закрывает глаза от ощущения холодной слизи, ползущей по коже. Малфой не может сбежать. Если бы это было так, он бы не отправился в Лондон. Он может не знать, что она постоянно отслеживает его по картам, но даже если бы и знал, все равно не стал бы связываться с кем-либо таким образом. Должен быть какой-то план, о котором он умолчал, или случилось нечто, заставившее его туда отправиться. Гермиона готова аппарировать в Министерство, но там ее ждет еще меньше ответов, чем есть у нее сейчас. Поэтому она вспоминает переулок у кафе, в котором иногда обедает, когда не хочет быть окруженной волшебными палочками. Через секунду она появляется в темноте и выбегает на почти пустую улицу. Спереди приближается группа из трех мужчин, подшучивающих друг над другом, и Гермиона отчаянно машет им рукой. Просто чтобы убедиться, что чары невидимости работают; но ей приходится отпрыгнуть в сторону, когда они пытаются пройти сквозь нее. Ей требуется секунда, чтобы вспомнить, в каком направлении двигался Малфой, — и она бежит. Проходящие мимо люди несомненно интересуются странным стуком, но об этом она побеспокоится позже, когда найдет его или их. Не стоит ожидать ничего хорошего от их присутствия в маггловском мире; она пытается остановить вихрь возможностей, проносящихся в голове, чтобы не впасть в полную панику. Она видит впереди движущуюся черно-синюю толпу в капюшонах, надвинутых на головы. Они обходят людей на тротуаре так же, как магглы обходят их, избегая зрительного контакта. Гермиона перелетает улицу, едва не попав под автомобиль, и не замедляется, пока не оказывается в нескольких ярдах позади них. Ее дыхание прерывистое, прожигающее путь в легкие. Она делает медленные, глубокие, ровные вдохи на случай, если они услышат ее тяжелое дыхание, но пока нет никакой надежды замедлить сердцебиение. Две капли пота стекают по щеке от виска, а выбившиеся за день из пучка волосы прилипают к шее. Она ускоряет шаг, когда уверена, что тело под контролем и дыхание выровнено. Палочка в руке ощущается хрупкой и ничтожной, когда она считает их по капюшонам — четырнадцать. Трое возвышаются над остальными, и Гермиона знает, что один из них должен быть Малфоем. Одна против четырнадцати, если они ее увидят. Одна против четырнадцати. Желудок скручивается, в груди ощущаются тяжесть и давление, и она сжимает древко. Сжимает до тех пор, пока не чувствует магию, пульсирующую в крови и на коже, и волшебная палочка больше не кажется чем-то ничтожным. — ...в этом. Гермиона ступает осторожно, дышит медленно и тихо. — ...как маггловские авроры и СпецМаги. — Что они сделают? Помешают нам свалить? Проклясть их? Тихий смех и улыбки, которые вспыхивают белым под фонарными столбами. — Министерство, — Гермиона вскидывает голову, услышав голос Малфоя, — узнает, что дело в магии. — И что? — А то, что вы оставите след... — Только Скоттс. — ...в системе. Если они удостоверятся, что причиной стала магия, Министерство проведет расследование и все свяжут с половиной из нас. Малфой должен знать: что бы они ни планировали, его слова — правда, и она задумывается, что он пытается остановить или изменить. — Черт, — бормочет кто-то. — Почему бы тогда это не сделать тем, кого нет в системе? — Я не просто так стою здесь, как... — Но мы должны это сделать. — Ага, ради чего еще мне осквернять себя маггловской мразью, если не поджечь парочку из них. Глаза Гермионы расширяются, желудок скручивает еще сильнее. — Мы не уйдем из этой помойки, ничего не сделав, — говорит один из них, и в голосах других звучит согласие. — Вон то, прямо там. В нем полно народу. Мы подожжем здание целиком. Никто ни за что не выберется. — Как же мы это сделаем, чтобы никто не заметил следов магии? — спрашивает кто-то. — В любом случае я в деле. — Давайте просто... — Мы устроим пожар в пустом здании, а потом в здании на соседней стороне, полном грязи, — говорит Малфой. — Определенные огненные заклинания разгораются в считанные секунды, и не все смогут спастись. Магглы подумают, что в пустом здании начался пожар, поэтому никто ничего не заметил, и никто не свяжет это с магией. — Хорошая идея. — Отличная идея. — Придется уйти прямо сейчас. Пока нас не заметили снаружи и не сообщили маггловским законникам о дюжине людей в мантиях. — А-а. Как насчет заклинания Разнаваждения? Я хочу наблюдать. — Наблюдение — половина дела. — Наблюдение — не главное, — огрызается Малфой. — Главное — убить их, и пока не возьмем контроль над Министерством, чтобы сделать это законным, нельзя позволить себя поймать ради продолжения нашего дела. Гермиона останавливается, слыша громкое биение сердца где-то в горле, борется с подступившей тошнотой. Она быстро разворачивается и, когда оказывается достаточно далеко, бежит. Она уворачивается от трех компаний, но кажется, что нищий перед музыкальным магазином замечает стук ее каблуков. Она резко сворачивает в переулок, ныряя в темноту, и с хлопком оказывается через дорогу от дома Гарри. Пока бежит к двери, чувствует на коже покалывание его защитных чар, похожее на легкий ветерок перед грозой, — едва заметное, но живое благодаря энергии. Ей приходится затормозить, уперевшись ладонью в дверь, и она громко по ней стучит. Бросает взгляд на темные маггловские дома и сжимает руку в кулак, ударяя сильнее. Ей кажется, что она попала в один из тех фильмов ужасов, где время — убийца и, как бы быстро она ни бежала, как бы медленно оно ни шло, оно всегда догонит, оберет, а после бросит. Она стучит громче, дверь трясется под ударами онемевшего кулака, а затем седьмой удар бьет по воздуху. Гермиона чуть приподнимает руку к глазам, щурясь смотрит на Гарри, который бросает сквозь нее подозрительный взгляд исподлобья. Он стоит в одних шортах, крепко сжимая палочку в правой руке, и упирается ногой в дверь, словно ждет, когда та снова захлопнется. Он не двигается, и Гермиона узнает выражение его лица прежде, чем осознает, что делает, потому что в горле пересыхает, а руки снова дрожат. Только тогда, когда она видит взгляд, который он порой бросает в темноту ночи или на тень дерева в комнате, она вспоминает о заклинании. Гермиона стучит палочкой по макушке и выдыхает его имя сквозь сбившееся дыхание. Он снова напрягается, но выглядит совсем иначе, сжимает ее потную ладонь, затаскивая в дом. — Ты в порядке? — Дверь захлопывается. — Что случилось? Он... — Позови стражей. Они устраивают пожар в маггловском Лондоне. — Сейчас? — Он не ждет ответа, выскакивая из комнаты, когда взгляд Гермионы останавливается на Джинни. — Что случилось? Гермиона понимает, что слишком поздно изображать беззаботность, если появилась в доме посреди ночи, потная и запыхавшаяся, кричащая о пожаре. — Это министерские дела. Джинни смотрит с прищуром, и Гермиона, возможно, недовольно поморщилась бы, если бы дела обстояли иначе. — Понимаю. — Никакой опасности нет. Не для нас. — Потому что она знает, каково бояться того, с чем столкнется Гарри Поттер. — Тебе нужна помощь? — Мы справимся, Джин. Спасибо. — Звучит немного глупо, но Джинни лишь кивает, когда Гермиона проходит мимо нее. — Где конкретно в маггловском Лондоне? — спрашивает Прюит, его голос еле-еле доносится из коридора, но Гермиона слышит в нем настойчивость, которая отражается в ее груди. Останавливаясь, она поскальзывается перед дверью, и все трое смотрят на нее — Личер только что вышел из камина. — Я аппарирую нас туда, где они были в последний раз... это недалеко отсюда, если они уже выбрали место. Гермиона накладывает на себя чары Разнаваждения сразу после того, как Гарри и Личер исчезают, а Прюит пропадает, хватая горсть Летучего порошка из кармана накидки. — «Дырявый котел», — говорит она им. Бар переполнен, и звук их появления все заметят, но это единственное место, которое, как она знает, все еще открыто и из которого они могут аппарировать напрямую. Прюит бросает порошок, и она проталкивается в камин, ударяя и зажимая части тела, которые даже не видит. Она ногтями впивается в ладони, чтобы не отвести от себя руки. Давление в груди нарастает, и ей кажется, что она вот-вот взорвется, но потом понимает, что не дышит. Она чувствует, что для дыхания не осталось места, поскольку она заперта между тремя телами. Кто-то хватает ее за руку, когда комнаты мелькают в тумане, чья-то ладонь опускается на ее плечо. Она протягивает руку, чтобы найти ищущую руку, когда они оказываются в «Дырявом котле» в зеленой вспышке, от которой сжимается сердце. Они синхронно выходят из камина, любопытство на лицах завсегдатаев превращается в растерянность, и исчезают. Она движется вперед, как только ноги касаются твердой земли, тошнота обжигает горло. И она только усиливается, Гермиона видит пламя на улице и огни спецтехники, слышит гул воды под высоким давлением. «Нет-нет-нет». Она оказалась недостаточно быстра. Она никак не могла успеть. Они прошли всего около пятнадцати магазинов, прежде чем нашли нужный, — Малфой пытался их остановить? Она видит, как по тротуару катят носилки, и гадает, пошла ли группа против его предложения, или же он сам передумал. — Сзади, — говорит Гарри. Она заходит в переулок, в конце которого сворачивает направо, возвращаясь к пожару. Гермиона толкает кого-то, когда пытается не наступить на крыс, которые шныряют в темноте, двигаясь в противоположном направлении. Два здания охвачены пламенем, половина потолка на первом обрушила второй этаж. Красные, пурпурные и синие огнетушащие чары исчезают в ярком золоте огня, и Гермиона видит, как пламя отступает, когда она выпускает очередное заклинание. Она очень надеется, что все покинули оба здания и что никто не пострадал слишком сильно. Это ее ответственность, и хотя она не может предотвратить каждый случай, все не должно быть так. Она не знает, должна ли винить себя или Малфоя за произошедшее, но именно его она мысленно проклинает. — Он не угасает, — говорит Прюит достаточно громко, чтобы его услышали за криками, шумом воды и треском. «Только не Адское пламя, только не Адское пламя...» Гермиона отступает назад и раскачивается еще сильнее, когда жар усиливается, болезненно покалывая кожу. — Кто-то использовал Пламя-Хладный заговор. — Тогда как огонь добрался до другого здания? — спрашивает она, но никто не отвечает, потому что ответ очевиден. Она не могла потратить столько времени, чтобы пламя с первого здания успело побороть Пламя-Хладный заговор и добраться до второго. Возможно, Малфой не настолько хорошо контролирует ситуацию, как думает. Или же его раскрыли. Гермиона движется к задней части второго здания, очищая разум, и быстро произносит ряд заклинаний. 12 июня; 2:08 ночи Малфой входит в комнату с таким видом, будто точно знает, что увидит там ожидающую его группу. В какой-то степени ей это нравится — значит, он понимает, как легко они узнают, если он переступит черту, и они не преминут доказать ему это. — Потрудись объяснить, о чем ты думал, или же твоя тупость... За ним захлопывается дверь, и он расправляет плечи. — О чем я думал? Такое не входило в мои планы. — И все же ты единственный контролируешь ситуацию. Ты же лидер, ты же сам сказал... — Когда я вечером добрался до Линча, они уже выдвигались. Попытка остановить их только породила бы подозрения — я пробыл с ними меньше недели. Когда я предложил спланировать что-то большее, они сказали, что мы можем сделать и то, и другое. Чт... — Мог бы что-нибудь придумать вместо того, чтобы вести их в маггловский мир, поджигать здание и ранить пятерых человек! — кричит она. Малфой смотрит на нее с прищуром, потемневшими в свете тускло горящих свечей глазами. — В моем контракте сказано, что я не несу ответственности за травмы любого человека — разве что он не умрет, — если они были получены из-за действий других людей, с которыми я был, если я защищал себя или по иным причинам оказался неспособен остановить происходящее без высокого риска раскрытия задания или моего положения шпиона. — И... — Я убедил их использовать пустое здание и наложил Пламя-Хладный заговор после Воспламеняющего. Пожар в другом здании устроил кто-то другой и уже после нашего ухода, так что я не смог бы использовать Замораживающие чары. Кроме того, прежде чем аппарировать к Линчу, я немедленно аппарировал сюда, чтобы сообщить о пожаре, — это большее, что я мог сделать, не рискуя Заданием... Она не знала, что он это сделал. — Малфой... — начинает Гарри. — Я вполне знаком с условиями контракта и не собираюсь брать на себя ответственность за любые травмы, полученные кем-либо сегодня вечером, и если Министерство... — Малфой, мы не пытаемся приговорить тебя на месте, — произносит Гарри, и Малфой перестает приковывать Гермиону к месту напряженным взглядом, переводя его выше. — Это проблема коммуникации, проблема, которой мы не предвидели... — Все мы предвидели, — говорит Личер, — просто считали, что будем иметь дело с группой, которая занимается планированием, как принято в высших кругах, и будем знать обо всех замыслах еще до того, как они осуществятся. Гарри делает долгий выдох через нос, и Гермиона встречается с ним взглядом. Она по-прежнему ощущает злость, которая жжется в верхней части живота и в висках, но сейчас Гермиона опустошена сильнее, чем была до появления Малфоя и его объяснений. Она знает, что ей еще придется пройти через подобное. Что он появится в дверях дюжину или более раз и расскажет о человеке, которого проклял, или о семье, которую замучил, или о том, что еще возрождение заставило его сделать. Но она не сможет это контролировать. Все сделает Малфой или какой-нибудь другой Пожиратель смерти, и если все-таки Малфой — значит, они окажутся на шаг ближе к тому, чтобы все остановить. Она должна принять это. Но этот пожар, эти люди — все могло быть иначе. Все должно было быть иначе. Малфой мог бы сказать, что у него есть идея, над которой стоит поработать сегодня ночью, чтобы осуществить ее завтра. Он мог бы сказать что-нибудь, что дало бы Гермионе достаточно времени. Или же они бы заявили, что сегодня вечером успеют осуществить оба варианта, что опять бы оставило ее ни с чем. Поворачиваясь к Малфою, она ловит его свирепый взгляд и перебирает пальцами, смотря на него в ответ. — Палочка, — говорит Личер, протягивая руку. — Малфой, переодевайся. Гермиона, проводи его в Азкабан, проведи опрос и собери воспоминания. — Поморщившись, Гарри смотрит на часы и поправляет очки тыльной стороной ладони. — Встреча в Министерстве через четыре часа. 6:22 утра — Возник целый ряд вопросов... — Я не стану посылать ее туда, когда там... — Это не тебе решать. — Мне... — Джентльмены. — ...с самого начала. Она остается в Риме... — Миссии проваливаются, когда новые ситуации не корректируются... — Я этим займусь, — говорит Гермиона, обхватив руками колени. На мгновение наступает тишина. — Ты не можешь... — Я официально запрашиваю... Гарри отворачивается от нее. — Гер... Грейнджер уже вовлечена... — Гарри, я… — Эта группа, — громко произносит Кингсли, привлекая к себе всеобщее внимание, — радикальна и безрассудна. Они молоды и понятия не имеют о войне или стратегии. Их цель состоит в том, чтобы атаковать, заявив о себе, что-нибудь уничтожить и причинить вред людям. Они непредсказуемы и на все согласны, а значит, опасны. Беллз не в состоянии остановить их, не вызвав подозрений, и за ним всегда будут слишком пристально следить, так что он не сможет воспользоваться устройством связи. — Он не может ходить в туалет каждый раз, когда нужно будет записать всю информацию на устройство связи, а затем ждать приказов. — Прюит качает головой. — Нападения этой группы всегда будут спонтанными. Самое умное, что можно сделать, — внедрить еще и того, кто сможет связаться с Министерством, не находясь под таким пристальным наблюдением, и предотвратит самое худшее, сумев уйти до того, как группа получит необходимое внимание от высшего круга. — Когда это случится, там никто не останется, — говорит Гарри таким тоном, словно готов вытащить палочку, если с ним не согласятся. — Высший круг все равно никому ничего не доверил бы. — Прюит наклоняет голову. — Именно поэтому нам и нужен Беллз — он единственный шанс проникнуть так высоко, как требуется. Любой мог бы справиться с этими детьми, но ни для кого другого это не стало бы трамплином. По крайней мере, безрассудство этой группы поможет привлечь к себе внимание. — Это заставит высший круг усомниться в способности Беллза руководить, — говорит Личер. — Он может утверждать, что это было сделано ради привлечения внимания других, заинтересованных в присоединении. — Гермиона пожимает плечами. — А затем подготовит план, показывая, что задумал сделать, когда у него будет собственная армия. — Нам придется постоянно следить за ними, скрывать происшествия, предотвращать травмы и смерти, продумывать встречный план. Наличие другого человека, способного связаться с нами, помочь в достижении наших целей и… — Тот факт, что на данном этапе было бы лучше внедрить еще одного шпиона, не вызывает сомнений. Действия и направленность взглядов группы, наряду с близким столкновением с гибелью магглов, доказали это. Вопрос в том, кого... — Я уже... — начинает Гарри. — Я этим займусь, — повторяет Гермиона. — Я квалифицированная ведьма, быстро принимаю решения и быстро реагирую, я уже серьезно вовлечена в это задание. В этой группе я могу следить за Беллзом и выполнять свои обязанности так же легко, как и в Риме. Да, я не аврор и не обучена этому, но у меня более чем достаточно опыта в дуэлях и сражениях. Я бы предпочла находиться там, получив возможность сделать все необходимое, чем сидеть в Риме и ждать чужих указаний. — Она смотрит на Гарри, когда он открывает рот. — Я этим займусь.