В другой жизни

      Пятничным вечером в Гу Су было весьма оживленно. Ученики воодушевленно обсуждали между собой планы на выходные, хлопали дверьми, пока сновали от соседей к соседям и обратно к себе в комнату, с сумками и чемоданами наперевес с негромким топотом направлялись к выходу. У ворот выстроилась длинная очередь из родителей, желавших зайти на территорию школы, чтобы помочь своим детям со сборами. Да и просто чтобы посмотреть, как они там живут. Домой торопились все ученики, кроме трудоголиков, собиравшихся сосредоточиться на учебе, тех, кто по разным причинам постоянно жил в Гу Су, а также… Вэй Усяня.       Да-да, неделя работ на кухне не заканчивалась одновременно с завершением учебной недели, как ему вначале казалось. Вернее, так и было бы. Работники кухни без возражений собирались отпустить обаятельного надоеду домой, вот только его легкомысленный характер и щедрый на дерзости язык привели к тому, что недовольный очередной выходкой Лань Цижэнь продлил наказание до двух недель. При этом еще и особо подчеркнул, что в выходные нахальному ученику также надлежит работать. Вот поэтому расклад был таков: Цзян Чэн и Не Хуайсан с полным на то правом паковали вещи, в то время как Вэй Усянь, убедительно делая вид, что моет посуду, жаловался Лань Ванцзи на несправедливость жизни.       — …а я так мечтал на выходных порубиться в «Танки»! Я там в зеленой зоне уже, мне нельзя терять навык, да и вообще, неужели я не заслужил немножечко радости в этой жизни? Цзян Чэн с Не Хуайсаном все выходные в игры играть собираются, да разными вкусняшками живот набивать, а я, как отщепенец, буду тут тарелками греметь. Нет, ты не подумай чего, Лань Чжань, мне твоя компания в радость, а не в тягость, но, черт возьми, приста-а-а-авка! Приставку хочу! И в свою комнату хочу, на скейте покататься хочу и…       — Се Вэй Усянь, хватит уже причитать, — к ним подошла главная повариха. — Вон, лучше поешьте, я для вас кое-что отложила.       — Госпожа Лю, только вы несете нам свет в этот вечер! О, небеса, они все же милостивы к простым людям с нелегкой судьбой! — оживился Вэй Ин. Торопливо вытерев руки, он потянул Лань Ванцзи за рукав. — Лань Чжань, вредно быть таким ответственным. Айда есть!       Второй Нефрит, в течение двух часов кряду безмолвно выслушивавший малоинформативный монолог Вэй Ина, сначала прилежно домыл кастрюлю, которую держал в руках, и только после этого позволил себя увести. Его старший брат сегодня не пришел — помогал отцу в каких-то управленческих делах, однако Вэй Усянь нисколько не расстроился оттого, что сразу три его добровольных помощника одновременно умчались по своим делам. В конце концов, с их стороны это изначально был благородный и необязательный жест, а никакая не обязанность. Хотя он еще мог бы предъявить претензии Не Хуайсану, с которым у него был какой-никакой, а уговор, но парень был слишком отходчив, чтобы помнить столь незначительную обиду. Вэй Усянь вообще старался обид не помнить, и, надо сказать, это у него получалось очень успешно.       — Госпожа Лю, балуете вы нас, порции даже больше обычных! О, еще и специи? В Гу Су есть специи? — Вэй Ин пришел в неописуемый восторг. Кухарки засмеялись, глядя, как он по-детски хлопает в ладоши и ликующе возносит хвалу всем подряд.       — Как же без них. Ешь уже, балабол, — госпожа Лю лично поставила перед ним ароматную соусницу.       — Да я сейчас как съем! Так съем, что даже тарелки мыть не придется! — с набитым ртом пообещал бойкий парень.       — Не разговаривай во время еды, Вэй Ин, — бесстрастно произнес Второй Нефрит, с аристократичным изяществом садясь на свое обычное место за служебным столом. И, несмотря на тщательное оберегание своего личного пространства, Лань Ванцзи не обращал никакого внимания на то, что рядом с ним неизменно усаживался Вэй Ин, сегодня еще и заранее. Даже отодвигаться, как в первый день, Второй Нефрит не собирался.       Шебутной старшеклассник торопливо прожевал кусок мяса и жизнерадостно заявил:       — Ты бука, Лань Чжань. Но я тебя прощаю!       После ужина дело пошло веселей, и Вэй Усянь решил сменить тему с бесконечных и бессмысленных жалоб на что-нибудь более приятное. Однако далеко от прежней темы старшеклассник все-таки не ушел, и в течение двух следующих часов методично терроризировал своего неразговорчивого помощника вопросами, касавшимися различных игр. Вэй Ин не мог поверить, что даже Лань Ванцзи, серьезный, замкнутый, незаинтересованный в чьем-либо обществе человек, мог быть таковым и в ранние годы, лет в семь, например. Неужели младший сын директора за всю свою жизнь только и делал, что совершенствовался в учебе и физическом развитии? Ни на минуту не отвлекался на такую ерунду, как игра в мяч — хотя бы с братом?       — Так не годится, Лань Чжань. Как твой друг… — разглагольствовал Вэй Усянь, когда они вдвоем закончили с делами на кухне и пошли убираться в зале столовой.       — Мы не друзья, — уже привычно возразил Лань Ванцзи.       — Черт, а я уж было подумал, что успел тебя заболтать, но ты, оказывается, и правда внимательно слушаешь. Ладно, как твой хороший знакомый, я просто обязан показать тебе другой мир, тот, что за пределами школьных правил и вообще школы. У каждого, слышишь, у каждого должен быть игровой опыт. Даже у моего папы есть, хотя с виду он такой благообразный монах, что все мирское ему вроде бы чуждо. А вот и нет, папа как-то играл с дядей Хуа в кости! Постоянно проигрывал, правда, но это уже другая история. Хм, с чего бы мне начать… Все же на меня возлагается такая ответственность, — Вэй Ин начал серьезно, действительно серьезно раздумывать над таким важным вопросом. — Компьютерные игры или игры на смартфоне отметаю сразу. Как насчет пряток? Банально, не спорю, но…       — Вздор, — ни секунды не сомневаясь, отрезал Лань Ванцзи.       — Даже договорить не дал, — разочарованно вздохнул Вэй Ин. — Ладно, прятки не нравятся. А догонялки?       — Бег запрещен.       — Ну конечно, кто о чем, а ученик Гу Су о правилах. В таком случае, воровать вишню со школьного двора можно и не предлагать.       — Ее можно собирать, — спокойно сообщил ответственный за дисциплину. — В воровстве нет нужды.       Вэй Ин тут же воодушевился.       — Тогда пойдем?..       — Нет.       Вэй Усянь закатил глаза.       — Ох, как же мне сложно! Ну а если… шахматы? Это серьезно.       — Нет.       — В карты? В покер. Ты и твое лицо просто созданы для этой игры! Будешь королем блефа.       — Что такое блеф? — с некоторым сомнением уточнил Второй Нефрит.       — Я бы сказал, что это искусство врать за деньги, — со знанием дела заявил Вэй Ин.       — Ложь запрещена. Азартные игры запрещены, — тут же строго отчеканил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь беззаботно рассмеялся.       — Да брось! По вашим правилам выходит, что даже стоять рядом со мной, ленивым, громким, безалаберным вруном может быть строго запрещено. Но ты же здесь? — с лукавой улыбкой заметил парень. Лань Ванцзи отвел взгляд. В искусственном освещении могло показаться, что кончики его ушей покраснели. — Скажи, это что, так сложно — нарушать школьные правила?       Второй Нефрит хранил стойкое молчание, методично натирая тряпкой обеденный столик. Вэй Усянь, хихикнув, решил сжалиться над ним.       — Так что же еще можно предложить такому правильному мальчику, как ты? Хм… а если… а если мы будем делать домашку наперегонки? Это-то годится?       — Ты не усидишь, — лаконично ответил Лань Ванцзи.       Вэй Ин согласно кивнул.       — Лань Чжань, а ты успел хорошо меня узнать. Я и правда предпочитаю не делать все за раз, а откладывать на потом и по частям. Ты сам догадался об этом? Или ребята рассказали?       — Это видно, — его собеседник был полностью уверен в своих словах, как и всегда.       — Пожалуй, — Вэй Ин не стал возражать против очевидного. — Так, и что же тогда у нас выходит? Тебе ни одна игра не по душе?       — Мгм.       — Ну давай хотя бы поиграем в то, кто быстрее вымоет стол? — от безнадеги предложил Вэй Усянь. И, разумеется, его дурацкую идею снова забраковали:       — Они неодинаково грязные. Будет нечестно.       — Вот что ты за человек! — застонал парень, чей дар убеждения столкнулся с поистине серьезным противником.       Закончив с работой, старшеклассники попрощались с работниками кухни и не спеша направились к жилым коридорам. Во всем общежитии уже стояла гулкая тишина, в которой звучным эхом отдавался каждый шаг. Вэй Ин, сунув руки в карманы, молчаливо размышлял о чем-то несколько минут, после чего с каким-то предвкушением улыбнулся и вновь стал наседать на своего спутника.       — Лань Чжань, а, Лань Чжань! А пригласи меня к себе в комнату?       Тот кинул на наглеца, который в этот момент изображал из себя святую невинность, странно-напряженный взгляд.       — Зачем?       — У меня в комнате такой беспорядок, частенько я даже форму свою найти не могу, уж про учебники и речи нет. Покажи мне, как должно, а? Уверен, у тебя в комнате даже пылинки по расписанию и индивидуальному плану падают.       — Нет, — безапелляционно отрезал Лань Ванцзи.       — И вот мы снова пришли к слову «нет», — с досадой вздохнул Вэй Усянь. А потом хитро прищурился. — Спорим, я заставлю тебя пригласить меня к себе? Да так, что я упираться буду, а ты все равно потащишь.       — Вздор! — непреклонно заявил Лань Ванцзи. Казалось, на этих словах он выпрямил спину еще сильнее.       — Хе-хе, не будь таким самоуверенным, Лань Чжань.       Вэй Ин с загадочной улыбкой попрощался с Лань Ванцзи на лестничной площадке третьего этажа и, насвистывая, легкой походкой удалился к себе в комнату. Там его улыбка превратилась в дьявольски коварную усмешку.       Завтра будет весело!       На подготовку Вэй Ин потратил весь оставшийся вечер и половину ночи. Он извел три четверти заряда батареи на телефоне, стратегический запас бумаги — как своей, так и той, что принадлежала соседям, половину цветных красок Не Хуайсана, которыми тот расписывал свои бесконечные веера, а также на время одолжил у него кисть для каллиграфии. Один веер тоже пригодился, им Вэй Ин обмахивался в процессе вдохновенной, но утомительной работы. Оказалось, и вправду крутая вещица, не зря друг постоянно с такими ходил!       Пронырливый Вэй Усянь, душа компании, прекрасно знал, где находилась комната Лань Ванцзи: этажом выше, практически в конце коридора, рядом с той, что принадлежала Лань Сичэню. Этот этаж был в основном заселен третьим классом старшей школы, а они по выходным, когда не проводилась линейка, обычно не просыпались раньше семи. Братья Лань, в свою очередь, соблюдали правила неукоснительно, вне зависимости от того, выходной это, праздничный или обыкновенный будний день. Это давало пакостнику фору во времени. Все-таки он планировал устроить зрелище только для одного человека, максимум Лань Сичэнь еще мог посмотреть, он брата в любом случае поддержит.       «Цени, Лань Чжань, ради тебя я сейчас жертвую своим счастливым сном до полудня, — приговаривал про себя Вэй Ин, бесшумно прокравшийся к нужной комнате и теперь увлеченно расклеивавший на чужой двери самодельные плакаты. — Упускаю возможность выспаться, которую с трепетом и нетерпением ждал всю неделю. И все это ради твоего развлечения. Хотя ладно, если по-честному, то смешно этим утром будет прежде всего мне». Прикрепив последний листок, парень с гордостью полюбовался результатом своего кропотливого труда: получилось весьма недурно, в эдаком художественно-хаотичном стиле. Давясь беззвучным смехом, пакостник поднял с пола вторую стопку разукрашенных листов и поискал пути отхода. Вэй Ин рассудил, что злой Лань Ванцзи, обнаружив это непотребство, сразу же помчится выяснять отношения прямиком к нему, как к наиболее вероятному вредителю. И наверняка даже на пике эмоций сохранит свою рассудительность, отчего пойдет кратчайшим путем, через «тайный ход». Если негоднику повезет, разгневанный Второй Нефрит в спешке забудет запереть за собой дверь, а если нет, Вэй Усянь подождет, пока не выпадет другая возможность. Вламываться в комнату Лань Ванцзи с помощью отмычек, пускай и ни в коем случае не с целью кражи или еще какого-нибудь преступного дела, известный разгильдяй и нахал посчитал бесчестным — в его представлении это было поступком даже худшим, чем воровство подношений в храме.       Но, если дверь останется открытой, то никаких проблем, Вэй Ин спокойно зайдет в чужую комнату для исполнения задуманного. Вот такая странная логика.       На часах половина пятого, все спят, у Вэй Ина тоже глаза закрываются, его руки оттягивает драгоценная ноша… но на что только ради друга не пойдешь! Спрятавшись за дверью от холла, старшеклассник терпеливо ожидал часа «Х», попутно залипая в телефоне. И вот, когда его утомленное сознание было уже готово отправиться в сон, а смартфон — вывалиться из ослабевшей ладони, Вэй Усянь, наконец, услышал. Услышал чужой ни капли не сонный голос, начисто лишенный прежней уравновешенности и даже намека на спокойствие. Точное попадание — обычно хладнокровный Лань Ванцзи был вне себя от злости!       — ВЭЙ ИН!!!       Старательно подавляя смех, проказник осторожно подглядел за происходящим с помощью маленького зеркала, которое ранее предусмотрительно прихватил из тумбочки Не Хуайсана (друг, я все верну!). К средству слежения парень прошлым вечером прикрепил самодельную палку из соединенных скотчем карандашей и сейчас мог разглядывать интереснейшее зрелище, не опасаясь раскрытия. И увиденный результат стоил затраченных на него усилий!       Лань Ванцзи резкими, отрывистыми движениями срывал с двери самодельные плакаты весьма вольного содержания. Очевидно, оно ему не понравилось, хотя Вэй Ин так старался, яркой киноварью расписывая на уплотненной бумаге хвалебные оды в честь Второго Нефрита: какой он красивый, какой загадочный, какой утонченный и умный, как чудесно играет на гуцине (Вэй Усянь сам не слышал, но, по словам тех, кому повезло больше — и правда, выше всяких похвал, что и неудивительно). После кратких перечислений достоинств Лань Ванцзи автор взахлеб делился своими мыслями о том, что за страстная, необузданная, далекая от приличий натура скрывается за этой прекрасной непроницаемой маской, и выражал горячую надежду полюбоваться этим дивным зрелищем… желательно, приватно, там, куда никто не заходит.       Для придания тексту живости Вэй Ин еще и украсил его картинками. Так, ничего особенного: сердечки, цветочки, поцелуйчики. Типичный девчачий набор, в общем. И с чего Лань Ванцзи так быстро понял, кто именно решил порадовать его с утра пораньше? Непризнанный художник ведь даже почерк постарался изменить! Какой-то ланьчжаньский секрет, интуиция.       На яростный возглас Второго Нефрита в коридор выглянул Лань Сичэнь, деликатно покашлял в кулак, наткнулся на, вероятно, злющий взгляд брата, после чего поспешил вернуться к себе. Цзэу Цзюнь всегда хорошо понимал истинные мысли Лань Ванцзи, делая выводы по едва заметным изменениям в выражении его лица, и сейчас там наверняка было что-то вроде: «Ни слова, ясно?». Освободив дверь от нечестивых бумаг с грязными инсинуациями, Лань Ванцзи на минуту замер — его лицо хмурилось, хмурилось! Приняв решение, он, как ранее ждал и надеялся Вэй Усянь, действительно направился в сторону «тайного хода». А дверь не закрыл, забыл, забы-ы-ы-ыл!       Полдела сделано.       Выждав пару секунд, диверсант, крадучись, совершенно бесшумно подошел к чужой комнате и осторожно зашел внутрь. Бегло огляделся: и правда, порядок беспримерный. К слову, по размерам комната Лань Ванцзи была лишь немногим меньше тех, что предназначались для троих учеников, хотя здесь жил только один. Но зато в этой комнате большую часть пространства скрадывал огромный книжный шкаф, который тянулся по всей правой стене, от окна до двери и от пола до потолка. А так здесь было все, как у всех: стол, стул, тумбочка, кровать, шкаф для одежды. Ничего лишнего и личного, на первый и деликатно-невнимательный взгляд.       Ну, сейчас в этом храме чистоты появится кое-какой беспорядок. Вэй Ин все так же беззвучно подошел к идеально прибранному столу и раскидал на нем ворох бумаг куда более нескромного содержания, чем те плакаты, что совсем недавно красовались на двери. Нет-нет, никакой порнографии (хотя первоначальная мысль была именно такой, но потом парень сжалился и решил слишком сильно не увлекаться) — только намеки на нее. Просто красивые девушки в смелых купальниках и в чрезвычайно соблазнительных позах, срисованные с их же страничек в социальных сетях. «В нынешнее время молодежь так распущена, просто сил никаких нет!» — хихикая, думал Вэй Ин, пока рисовал. К изображению каждой девушки художник добавил «облачко», в котором, как в манге, показал речь героини. С присущей ему наглостью парень написал что-то вроде: «Лань-эр-гэгэ, ты такой красивый… а как насчет меня? Я для тебя красива?», «Подашь мне свою рубашку, А-Чжань? Мне холодно… Согреешь?», «Ты хотел бы прилечь рядом со мной, гэгэ? Только придется раздеться». Страшно подумать, как на такое отреагирует благочестивый Лань Ванцзи! Это было просто бомбой. Вэй Ин был уверен, что Второй Нефрит даже в руки подобное бумагомарательство взять побрезгует и обязательно потребует, чтобы пакостник выбрасывал все это сам.       Впрочем, даже если такие меры не приведут к желанной цели, Вэй Усянь хотя бы душу отведет. Шебутному парню еще никто и никогда с такой регулярностью не отказывал. Вэй Ин что, о многом просил? Неужели сложно на каких-то пять минут в свою комнату пригласить — хотя бы на чай. Вэй Ин, в свою очередь, уже не раз звал упрямца к себе в гости и даже уговаривал, а в ответ что? Либо «нет», либо «вздор». И так постоянно, на все предложения! Равнодушно-безразличный Лань Ванцзи продолжал отстраняться от шумного одноклассника, хотя не так давно сам, без принуждения, утверждал, что ему нравится общение с Вэй Ином. То есть, его «нравится» означало «так и быть, не буду тебя взглядом в лед превращать, но все равно близко не подходи». Р-р-р-р, как же бесило такое отношение! В общем, Лань Ванцзи сам напросился, а у Вэй Ина просто нервы сдали, он не виноват.       «Что ж, а теперь пришла пора догонялок!» — довольно улыбнулся Вэй Усянь. Он на цыпочках вышел из чужой комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь, после чего тихонько направился к холлу. Но замер, увидев там, в дверном проеме, Лань Ванцзи. Тот тоже остановился: его брови были нахмурены, глаза метали молнии, руки все еще крепко сжимали бумаги, исписанные алой краской. Вэй Усяню он в этот момент напомнил бога войны — такой же прекрасный в своем гневе и столь же неумолимо жаждущий расправы над грешниками. «А ведь это Лань Чжань еще в комнату не заходил, — с некоторой опаской подумал парень, медленно отступая. — Надеюсь, я не переборщил».       — Лань Чжань, Лань Чжань, — еле слышно позвал он вслух. Лань Ванцзи, хищнически сощурив глаза, сделал шаг вперед. — Только не беги, бегать запрещено! — поспешно крикнул Вэй Ин и бросился наутек.       «Тайный ход» принял его, как блудного сына. Правда, нервно смеющийся старшеклассник пару раз едва не навернулся с лестницы, но устоял. Мимоходом он оглядывался и замечал почти не отстававшего Лань Ванцзи, который уверенно держал заданный темп и даже начинал ускоряться.       — Лань Чжань, правила! Ты не можешь нарушать правила, тебя дядя заругает! — хохоча, предостерег преследователя Вэй Усянь. Тот проигнорировал эти слова, с пугающей молчаливостью нагоняя веселившегося парня.       Вэй Ин выскочил в общий коридор и понесся по нему во всю прыть в смутной надежде, что в более людном месте Второй Нефрит постесняется за ним гоняться. Бесполезно, тот был слишком зол и действительно решил наплевать на ранее столь почитаемые правила. И что-то Вэй Усяню не хотелось проверять на себе, какие еще правила Гу Су Лань Ванцзи собирался нарушить.       Разгневанный старшеклассник гонялся за своей жертвой чуть ли не по всему общежитию, а после того, как они оба вылетели за ее входные двери — еще и по пришкольной территории. Наконец, уставший и начавший замедляться Вэй Усянь — шутка ли, всю ночь не спать, а остальные не высыпаться! — с ловкостью кошки забрался на высокое дерево и пригрозил Лань Ванцзи, за пару секунд оказавшемуся рядом:       — Стой на месте, а то я со страху упаду и ногу из-за тебя сломаю! — Второй Нефрит внизу почему-то сразу замер, но перед этим встал так, чтобы в случае необходимости успеть поймать наглого насмешника. — Сам будешь в больнице меня выхаживать, преступник! У-у-у, как тебе не стыдно бегать за несчастным человеком, который глаз от недосыпу раскрыть толком не может! Вот что я тебе плохого сделал?       — Ты написал это, — «Лань-гэгэ» указал ему на плакаты, разрисованные красным. Дыхание Лань Ванцзи уже успокоилось, и голос был ровным.       — Не, ну это еще доказать надо… Ладно, ладно, это я написал! — чтобы различить во взгляде Лань Ванцзи вновь разгоравшийся гнев, Вэй Ину не потребовались таланты Лань Сичэня. — А что, тебе не понравилось? — невинно спросил он. — Я думал, ты будешь рад похвале.       — Не рад, — сказал, как отрезал. Помолчав немного, Второй Нефрит добавил: — Слезай.       Вэй Усянь тут же отчаянно замотал головой и ухватился за ствол дерева еще крепче.       — Ни за что! Ты со мной что-то нехорошее сделаешь, а я еще молод и хочу жить.       — Не буду, — терпеливо пообещал Лань Ванцзи. — Слезай, утром холодно. Простудишься.       — И ты меня даже не стукнешь? Ни разочка? — недоверчиво поинтересовался сверху Вэй Ин.       — Нет.       — А гнался за мной тогда зачем?       — Чтобы за уши оттаскать. Так маленьких детей за шалости наказывают, это допустимо, — честно ответил Лань Ванцзи, на удивление развернуто.       Вэй Усянь хихикнул. Ну, вроде не страшно, да и, наверное, он заслужил.       — Ну раз ты обещаешь, что это безопасно, то так и быть. Отойди, я спрыгну.       Лань Ванцзи не сдвинулся с места.       — Это опасно.       — Да я с третьего этажа прыгал! — гордо заявил Вэй Ин и, честности ради, добавил: — Хотя тогда я и правда ногу сломал. Но прыжок с дерева точно не проблема! Тут не очень высоко. Отойди, говорю.       Игнор.       — Лань Чжань, ты меня вообще слышишь?       Молчание.       — Эй!       Лань Ванцзи даже не шелохнулся. Его пристальный взгляд по-прежнему был обращен вверх, в сосредоточенном ожидании. Вэй Усянь вздохнул.       — Лань Чжань, тебя и правда не переупрямить, да? Ладно, уговорил, сдаюсь. Медленно, значит, медленно.       Старшеклассник начал преувеличенно осторожный спуск к земле. Крона приютившего его дерева находилась довольно высоко, и с самых нижних веток ему все-таки требовалось спрыгнуть. В тот момент, когда Вэй Ин уже собирался это сделать, на его талии сомкнулись чужие крепкие руки и легко, как ребенка, спустили вниз.       — Лань Чжань, ты меня что, девчонкой считаешь? — с беззлобной улыбкой поинтересовался Вэй Усянь, отстранившись. — Присмотрись получше — я здоровый парень лишь немногим ниже тебя и явно не побоюсь испортить себе маникюр, которого все равно нет.       Лань Ванцзи не ответил, равнодушно отвернувшись. Только напомнил:       — Холодно, пойдем.       — Ага, ага.       Пешком, пускай и в быстром темпе, старшеклассники вернулись в теплое здание своего общежития. Подумав о том, как они будут расходиться, Вэй Ин неожиданно почувствовал себя виноватым. Лань Ванцзи его так просто простил, даже за уши не оттаскал, как собирался. Сейчас он, успокоенный, пойдет к себе, а там…       А там бомба.       — Лань Чжань! Лань Чжань, посмотри на меня! Эй, ну посмотри же на меня! — Вэй Усянь дернул рукав безразличного ко всему старшеклассника. Тот с неохотой повернул к нему голову. — Это… эм… как ты думаешь, что я у твоей комнаты делал, когда ты меня застукал?       — Подсматривал за реакцией? — бесстрастно предположил Второй Нефрит.       — И это тоже, — не стал отпираться главный бесстыдник Гу Су. — Но не только. Видишь ли… тут такое дело… я вчера так сильно обиделся на тебя за отказ показать свою комнату… что показал ее себе сам.       Глаза Лань Ванцзи округлились, чтобы затем снова гневно сощуриться.       — Ты…       — Да-да-да, там же было не заперто, прости, пожалуйста, дурака неразумного, наглого! — Вэй Ин молитвенно сложил руки, виновато глядя на Второго Нефрита. Тот ему явно не поверил, а зря — в этот раз парень был искренен, хоть и слегка, по привычке, преувеличивал. — И… вот еще что. Я там для тебя нарисовал кое-что и на столе оставил, — Лань Ванцзи, поджав губы, сверкнул ледяным взглядом. Провинившийся поспешно затараторил: — Но я все уберу, ты можешь даже не смотреть на это безобразие! Вот прям сейчас и уберу, позволишь зайти? Я могу с закрытыми глазами! Э-э-э…       Вэй Усянь понял, что это прозвучало как-то не очень прилично. Как будто незваный вторженец так долго рассматривал чужое жилье, что теперь свободно мог ориентироваться там на ощупь. Вэй Ин потеребил встрепанную макушку, думая, как бы получше оправдаться, да чтоб без наглого вранья. Выходило, что никак.       — Ладно, на! — он повернулся боком к Лань Ванцзи и приблизил к нему свою голову. Тот отшатнулся.       — О чем ты?       — Уши мои на! Дери, сколько собирался. Я виноват, признаю. Хоть раз честно и без понуканий это скажу!       — …       Второй Нефрит, помолчав, осторожно отодвинулся.       — Нет нужды.       — Да что ты за человек, Лань Чжань! Ты серьезно не знаешь слова «да»? — праведно возмутился Вэй Ин. Он подумал, что его благородный порыв не оценили. — Так, а забрать из твоей комнаты свои художества мне хоть можно?       — Я сам вынесу.       — Нет, честно, я уже перестаю сожалеть о содеянном! Учти, Лань Чжань, тебя предупреждали, что там всякие непристойности написаны. Ты сам виноват, во всем, что случилось, виноват! У-у-у, какой же ты бука!       Бубнеж Вэй Ина прервал спокойный голос Лань Ванцзи:       — Перепишешь правила с первого по четырехсотое до понедельника. Краской для каллиграфии.       — М-м? Чего это?       — Я определяю, каким будет наказание за проступок, — напомнил представитель дисциплинарного комитета, обернувшись к удивленному проказнику. Тому показалось, что в глазах Лань Ванцзи на мгновение мелькнул отголосок тщательно сдерживаемого смеха. — Ты сам о нем попросил.       Вэй Усянь потер лоб.       — Ну да, попросил. Но… но это разные вещи — что пять минут потерпеть, а что два дня мучиться! — парень возмущенно ткнул пальцем в сторону степенно вышагивавшего Второго Нефрита. — Ты слишком суров, Лань Чжань. Мне же еще на кухне работать, к урокам готовится, поспать, наконец, надо! А ты еще и бумажной работы добавляешь?       — Мгм, — ничуть не разжалобился Второй Нефрит. — Меньше времени останется на глупости. И переписывай в моем присутствии.       «Черт, догадался», — с досадой подумал Вэй Ин. Он-то как раз уже прикидывал, кому бы перепоручить этот бесполезный и скучный труд.       — То есть, в твоей комнате? — Вэй Усянь не мог не попытаться, но опять провалился.       — В учебном кабинете. Мне дадут ключ.       Назойливый парень тяжко вздохнул, но пообещал себе, что рано или поздно он эту крепость пробьет.       — До понедельника? А если не успею? — с подкупающим отчаянием в голосе спросил он.       — Тогда до восьмисотого правила до четверга, — беспощадно постановил Лань Ванцзи.       — Лань Чжа-а-ань! — горестно взвыл несчастный старшеклассник. Из какой-то комнаты на первом этаже, по которому они в данный момент шли, на столь громкие крики с любопытством высунулась прелестная девичья голова, хихикнула и юркнула обратно.       — Я тоже попрошу дядю о наказании, — ровно сообщил Второй Нефрит.       — А ты-то чего? Стыдно стало, что гонялся за мной по всей общаге? — Вэй Усянь, тут же позабыв про недавнюю обиду, с любопытством всмотрелся в непроницаемое лицо спутника.       — Я вел себя импульсивно. И распущенно.       — Да ладно, ты-то, распущенно? Аха-ха-ха-ха!— Вэй Ин громко расхохотался и не мог успокоиться почти всю дорогу до комнаты Лань Ванцзи. — Да скорее я сегодня вел себя праведно! Да скорее Цзян Чэн ни разу не ворчун, скорее Не Хуайсан ничего не знает, скорее солнце встает на западе! Серьезно, Лань Чжань, не накручивай, — уже спокойнее попросил Вэй Ин. — Подумаешь, побегали, что тут такого. Я слишком хорошо умею доводить людей до белого каления, а ты просто адекватно среагировал. Никакой распущенности здесь нет. На физкультуре ведь бегаешь? Во-о-от, поэтому можешь считать, что мы так утреннюю зарядку провели. И все!       Лань Ванцзи помолчал и нехотя объяснил:       — Когда я постучал в твою комнату и не дождался ответа, то… зашел без разрешения. Было открыто.       Вэй Усянь снова рассмеялся, почти что захлебываясь от смеха.       — Лань Чжань, да мы с тобой прямо-таки на одной волне! Два сапога пара, ха-ха-ха-ха! То-то ты так быстро вернулся, когда меня в комнате не нашел! Стоп, — он сделал паузу, отдышавшись. — То есть, сейчас туда вообще любой может зайти? Ты-то ладно, но если кто-то без спросу станет разглядывать вещи Цзян Чэна, то ворчун меня точно убьет. Ой-е, я был такой сонный и весь в мыслях о предстоящей пакости, что стал слишком рассеянным. Ладно, давай свои, ну, то есть, мои бумаги, и я пойду.       — Мгм.       Лань Ванцзи заставил его ждать не более минуты, Вэй Ин даже заскучать толком не успел. Прислонившись плечом к стене, он мурлыкал себе под нос легкомысленную песенку, когда недавно оскверненная дверь открылась и в грудь ему пихнули аккуратную стопку бумаг. Вопреки подспудным надеждам негодника, лицо его одноклассника в этот момент не отражало даже тени злости, а голос оставался ровным.       — Выброси.       — Сожгу или в кислоте растворю, можешь даже посмотреть на это, — с готовностью согласился Вэй Ин. — Посмотришь?       — Нет.       — Эх, как всегда. До завтрака, Лань Чжань! — озорно улыбнувшись, Вэй Усянь помахал на прощание и бодро потопал к себе.       «Кстати! — вспомнил старшеклассник уже в своей комнате. — А те плакаты, что я приклеил на дверь, Лань Чжань мне так и не вернул. Забыл, что ли? Да нет, он не мог забыть что-то настолько возмутительное. Неужели ему и правда понравилось, как я его там хвалил? Хм. Может, тогда повторить как-нибудь? Хе-хе, доставлять людям радость может быть так приятно!»       ***       Когда шаги Вэй Усяня стихли, Лань Сичэнь, невольно подслушавший чужой разговор, снова выглянул в коридор. Младший брат все еще стоял там, глядя вслед ушедшему юноше.       — Ванцзи, — мягко позвал Лань Сичэнь. Брат обернулся. — Я вижу, ты уже в порядке. Помирились?       — Мгм.       — Я рад за вас. Мне приходить сегодня к вам на отработку?       Лань Ванцзи сохранил непроницаемое выражение лица. Только глаза на секунду в сторону отвел.       — Понял, передай Вэй Усяню, что у меня снова дела. И завтра тоже. Удачи, Ванцзи.       — Спасибо.       ***       Так сложилось, что Се Лянь на этих выходных оказался предоставлен самому себе: приемный сын, по которому учитель кэндо за неделю уже успел соскучиться, со страданием и сожалением признался в четверг, что ему придется остаться в Гу Су и на эту, и на следующую неделю. «Лань Цижэнь — просто зверь бездушный, пап, — жаловался А-Ин по телефону. — Ума не приложу, почему он такой строгий, но одно могу сказать точно — я самый несправедливо обиженный из всех его учеников. Две недели без выходных! И еда здесь пресная. Вот дождется этот старик у меня, если и дальше наказания раздавать продолжит. Меня его воспитательные методы только еще сильнее пакостничать подстрекают!» Се Лянь, без особой надежды на успех, попросил сына быть осторожнее с шалостями. Тот, конечно, на словах согласился, но наученный горьким опытом учитель кэндо не обманывался — у А-Ина в одно ухо влетело, из другого вылетело. Легкомысленный сын все равно не сможет удержаться в рамках, Се Лянь об этом заранее знал, но не видел смысла строжничать лишний раз. Ничего действительно преступного А-Ин делать не станет, а мелкие проступки, пускай и немного выходящие за границы приличий, можно было ему простить. А-Ин ведь еще совсем ребенок…       В общем, часть хлопот, связанных с заботой о вернувшимся с учебы сыне, с Се Ляня была снята. На работе у учителя кэндо также долгов не было, пока, — недописанные бумаги Се Лянь приносил в Цишань и там расправлялся с ними в тишине и покое. Так что в субботу, с утра пораньше, мужчина, за неимением других дел, расслабленно вытирал пыль с подоконника, планируя заниматься генеральной уборкой весь день. Но в это намерение вмешался Хуа Чэн, снова оставшийся в его квартире на ночь. Давний друг, едва закончил разговоры со своими подчиненными по телефону, тихо вошел на кухню и небрежно предложил:       — Поедем на термальные источники, гэгэ?       — Неплохая мысль, Сань Лан, — мастер боевых искусств, прервавшись, задумался. — Я не очень устал на этой неделе, но тебе, думаю, отдых бы не помешал. Неподалеку от нас есть один такой, там вроде неплохо, да и недорого совсем.       Мужчина в красном усмехнулся.       — Это тот, где на три метра воды собирается пять претендентов? — снисходительно уточнил он. — Нет уж, у меня есть идея получше. Как насчет арендованной виллы в отеле с горячими источниками? — Хуа Чэн, скрестив руки на груди, прислонился спиной к холодильнику, с легкой улыбкой глядя на растерявшегося Се Ляня.       — Сань Лан, я не могу так тебя обременять, это неправильно, — учитель кэндо покачал головой.       — Пустяки. Это, скорее, я тебя обременяю, — отмахнулся Хуа Чэн. — И я уже внес предоплату, к слову. Это деньги пару дней назад я получил в ходе одной крупной сделки на основной работе, да еще в количестве, превзошедшем самые смелые ожидания. Не в банк же излишек отдавать, чтобы он там без дела пылился? Как по мне, успех нужно хорошенько отметить. Вот я и решил потратить эти деньги на наш с тобой отдых, раз уж все так удачно сложилось.       Учитель кэндо в сомнении потер подбородок чистой рукой. С одной стороны, ему было неловко отвергать искренний подарок, но, с другой, и принять его тоже было неудобно. Однако, после недолгих размышлений, Се Лянь решил, что чувства друга важнее. Сань Лан на этой неделе разрывался между официальной работой и «хобби», при этом еще успевая в одно и то же время возвращаться в чужую квартиру, где, несмотря на протесты хозяина дома, помогал с готовкой. Разумеется, он заслужил хороший отдых и явно мог себе позволить изрядно на него потратиться. А Се Ляня, можно сказать, просто позвали за компанию, для большего комфорта. В одиночестве ведь скучно, а больше Хуа Чэн ни с кем так тесно не общался и никому так сильно не доверял. К тому же, Сань Лан всегда был очень упорен в достижении своих целей, даже самых незначительных. Зачем же им тратить время на пустяковые споры, если можно сразу, спокойно прийти к неизбежному согласию и отлично провести выходные вместе?       — Я рад, что твои дела идут хорошо, Сань Лан, — мягко произнес мужчина, убирая тряпку и направляясь мыть руки. — Поехали. Нам что-то нужно с собой брать?       — Там уже все есть.       — Хорошо.       Как ни удивительно, но даже в субботу, в восемь утра довольно-таки много людей торопилось по своим делам, поэтому алый «Ягуар» Хуа Чэна на общих основаниях был вынужден постоять в пробках в нескольких местах. Его владелец недовольно хмурился из-за задержки, но сразу же оттаивал, когда бросал взгляды на своего единственного пассажира. Се Ляню подобные «трудности» не доставляли никакого дискомфорта; он сохранял свой обычный спокойный и умиротворенный настрой, распространяя его и на окружающих. Учитель кэндо мог отлично чувствовать себя везде: и в теплом уютном доме, и на какой-нибудь грязной улице, и в просторном тихом додзе, и посреди душной, загазованной автострады. Вот и сейчас он не ощущал ни капли злости. Подумаешь, на улицах столпились гудящие автомобили и мешали проехать по своим делам — это не первые и не последние пробки в его жизни, так какой смысл раздражаться из-за таких мелочей? Нет, вместо этого Се Лянь просто наслаждался приятным рычанием мотора чужой машины и с удовольствием поглядывал на своего спутника, всегда, когда ему этого хотелось. И был очень рад такой возможности.       Выбранный Хуа Чэном отель располагался в отдаленном районе их немаленького города, обустроив под себя весьма живописное местечко. Пускай и не больно-то представительное в это время года: любоваться на зеленые склоны гор и видневшийся вдалеке национальный парк лучше было бы весной. Хотя Се Лянь из любопытства все равно вертел головой, разглядывая проезжаемые пейзажи через окна машины. Сам отель также произвел на него впечатление: элитное заведение для отдыха утопало в садах, занимавших несколько гектаров, и чтобы просто добраться до главного корпуса, требовалось несколько минут ехать по идеально ровной асфальтовой дорожке .       — Если хочешь, можешь подождать в машине, гэгэ, — предложил Хуа Чэн, паркуясь в отведенном месте. Се Лянь покачал головой и улыбнулся.       — Мне интересней пойти с тобой.       Сань Лан довольно усмехнулся и выключил двигатель. Как обычно, водитель «Ягуара» вышел из машины первым, быстро обошел автомобиль спереди и открыл вторую дверь для Се Ляня. И даже предупредительно подал руку учителю кэндо, слишком долго копавшемуся со своим ремнем безопасности. Се Лянь неловко рассмеялся.       — Думаю, ты чересчур сильно меня опекаешь.       — Вовсе нет, гэгэ.       Бок о бок мужчины проследовали к дверям отеля, гостеприимно открытым швейцаром при их приближении. Молодой служащий в идеально отглаженной ливрее бросил на необычных посетителей пытливый взгляд. Нечасто он видел таких гостей: один был в ярко-красном, краснее клена, костюме, с редкими добавлениями черных и белых тонов, с модной стрижкой до плеч и косой челкой, закрывавшей правый глаз. Выражение лица, взгляда, застывшие в легкой усмешке губы, скользящая походка — все в его облике предупреждало внимательного наблюдателя о том, что к этому человеку лучше не подходить лишний раз и уж тем паче не злить. А вот его спутник, напротив, являл собой такой простой и приятный вид, что любоваться им хотелось весь день, и все равно не налюбуешься. Он как будто олицетворял собой древний Китай с его вековыми традициями мудрости, совершенствования духа, единения природы и человека. Заодно, для полного соответствия, еще и надел традиционное белоснежное ханьфу из простой ткани, в широченные рукава которого спрятал руки. У спокойного мужчины были мягкие правильные черты лица, длинные — до пояса — черные волосы, верхние пряди которых небрежно скрепляла древнекитайская мужская костяная шпилька.       Видимо, швейцар пялился на второго постояльца слишком долго — человек в красном мельком бросил на наглеца такой взгляд, что струхнувший парень тут же сделал вид, будто он тут вместо мебели стоит.       Мужчины неторопливо прошли наискосок теплое фойе, в котором ощущался тонкий аромат благовоний. Подойдя к современно стилизованной стойке регистрации, Сань Лань достал из внутреннего кармана пиджака паспорт, отдав его в руки администратора — красивой девушке в черно-красном национальном платье.       — Хуа Чэн, аренда на два дня.       — Конечно, господин Хуа, позвольте пару минут, — работница отеля, с некоторым трудом отведя взгляд от привлекательных постояльцев, быстро пощелкала компьютерной мышью. Ознакомившись с информацией на экране, она кивнула. — Все верно, вилла номер три. Пожалуйста, вот ваш договор… ключ…       Се Лянь в это время с интересом изучал фойе. Его обстановка была выполнена в красно-зеленых тонах и смотрелась очень празднично и живо. Стены дизайнеры решили оформить шелковыми обоями с картинами на водную тематику, написанными вручную. Мягкое естественное освещение создавало для них дополнительные тени, которые углубляли изображение, делая его почти живым, отчего учитель кэндо чересчур увлекся разглядыванием искусной живописи. Он даже не сразу понял, что процесс регистрации давно завершен, и Хуа Чэн молча стоял рядом с ним в терпеливом ожидании. Се Лянь виновато посмотрел ему в глаза, но не увидел там ни малейшего намека на упрек — только привычную теплоту.       — Пойдем, Сань Лан, кажется, я нас задержал, — все равно пристыженно произнес мастер боевых искусств.       — Мы можем тут хоть до вечера простоять, гэгэ, если пожелаешь.       Се Лянь покачал головой. От такого тона Хуа Чэна у него всегда начинали пылать щеки.       Добираться до забронированной виллы предполагалось пешком, по мощенной светлым камнем дорожке. Но так было даже лучше: эта неспешная прогулка позволяла в должной мере проникнуться атмосферой покоя, господствовавшей в этих садах. Здешний воздух был наполнен ненавязчивым ароматом деревьев; дыша им полной грудью, Се Лянь думал о том, что надо как-нибудь попросить Сань Лана и А-Ина сюда пригласить. Может, хоть здесь несдержанный, порывистый нрав его приемного сына немного угомонится.       А-Ина, вынужденного на выходные остаться на общественно полезные работы в Гу Су, было со всех сторон жаль. Особенно учитывая тот факт, что сам Се Лянь на это время собрался наслаждаться спокойствием отеля с термальными источниками. Но ничего не поделаешь, неглупый ребенок ведь знал, куда ехал, и должен был понимать, что ему грозит за нарушение правил.       — Да, можно и мелкого как-нибудь сюда позвать, — без слов понял его мысли Хуа Чэн. Усмехнулся в ответ на безмолвный вопрос на чужом лице. — Ты всегда так обеспокоенно хмуришься, когда думаешь об этом недоразумении. Ничего, пускай пока мелочь в школе ума поднаберется, ему полезно.       Отец-одиночка только вздохнул. Одной только силой и запретами А-Ина определенно не перевоспитать, скорее, так будет даже хуже. Для горе-воспитателя.       Их вилла представляла из себя прелестный двухэтажный каменный коттедж, спрятанный за густо растущими деревьями. Казалось, постояльцы и не в городе сейчас находились, пускай и далековато от центра, а где-то в укромном местечке глубоко в лесу, там, где месяцами не бывало людей. Се Лянь замер, засмотревшись.       — Я знал, что тебе непременно понравится, гэгэ, — самоуверенно произнес Хуа Чэн.       — Сань Лан… спасибо!       Тот только довольно рассмеялся.       Коттедж изнутри насчитывал шесть комнат, каждая их которых была оформлена в своем стиле. Се Лянь ответственно подошел к выбору и просмотрел их все, в то время как Сань Лан с комфортом развалился на кожаном диване в гостиной. С пультом в руках он лениво переключал каналы и казался абсолютно безразличным к тому, где будет спать ночью, хоть бы и на этом самом диване.       — Сань Лан, я остановлюсь в той, где на двери белый цветок нарисован, — сообщил учитель кэндо, спустившись со второго этажа. — А ты?..       — В соседней, — отозвался Хуа Чэн. Тратить время на осмотр он явно не собирался.       — Но у нее две комнаты по соседству.       — В той, что поближе к твоей.       Логично, подумал Се Лянь, дом такой большой, неуютно будет находиться далеко друг от друга. Он от души обрадовался решению Сань Лана, как если бы сам попросил его об этом.       Мужчины мирно провели время до позднего вечера за просмотром сериала, сидя на длинном диване практически в обнимку. Отель предлагал своим постояльцам на выбор множество дисков, аккуратно размещенных на полках невысокого стеллажа рядом с домашним кинотеатром. Выбирал Хуа Чэн, лучше знакомый с медиа-культурой, и выбор его пал на американскую комедию, снятую на рубеже прошлого и нынешнего веков. Се Лянь посчитал этот выбор очень удачным: учителю кэндо понравилось наблюдать за шестеркой друзей, которые вместе попадали в различные жизненные ситуации и где с находчивостью, а где с редкой глупостью выбирались из них. Каких-то поступков главных героев он не понимал — сказывалась разница культур, жизненного опыта и даже мировоззрения в целом. Что-то было сделано создателями очевидно нелепо, ради шутки, и это Се Ляню тоже не очень понравилось. Но в целом мужчины отлично повеселились, отвлекаясь от просмотра только на еду.       На сам источник отдыхающие решили пойти уже ближе к ночи, чтобы лучше подготовиться ко сну. В отеле позаботились предоставить постояльцам и уютные махровые халаты глубокого синего цвета, и полотенца; переодевшись, Се Лянь на босу ногу прошел по теплому полу к внутреннему дворику, огороженному высоким деревянным забором, где и располагался термальный источник. В мутноватой, похожей на сильно разбавленное молоко воде на отглаженных временем и водой камнях уже устроился Сань Лан. Его единственно видимый глаз был закрыт, на черноволосой мокрой голове покоилось небольшое полотенце, поза была небрежна и элегантна — как если бы он возлежал на перине, а не на камнях. У него был вид величественного благородного господина, который изволил отдохнуть и позволить окружающим полюбоваться на свое великолепие в будничной обстановке, вне стен дворца.       Несмотря на полумрак, разгоняемый только светом из окон коттеджа, разоблачаться полностью Се Лянь посчитал неуместным. Оставив минимальную нательную одежду, он опустился в горячую воду, не далеко от друга, но и не близко. Из интереса учитель кэндо немного поплавал по небольшому бассейну, периодически ныряя с головой и разглядывая дно. Достав оттуда один интересный многоцветный камешек, он поплыл обратно, чтобы уже на «берегу», сформированному из гладких валунов, рассмотреть находку получше.       — О, какая красота, — раздался рядом с его ухом заинтересованный голос. Подняв голову, Се Лянь почти ударил своей макушкой близко наклонившемуся к нему Хуа Чэна. Хотя сам мужчина сидел на небольшом отдалении от него, а не плечом к плечу, да и исходящий от воды пар скрывал кое-какие детали, Се Лянь все равно смутился и отвел взгляд. — Можно мне тоже посмотреть?       — К-конечно.       Мастер боевых искусств с готовностью протянул ему случайную находку. Вот только Сань Лан не стал забирать камень. Вместо этого он мягко обхватил двумя руками ладонь Се Ляня, ту, что держала разноцветную гальку, и таким образом поднес просимое ближе к своему глазу. Се Ляню сразу стало невыносимо жарко. Но, кажется, термальный источник тут был совсем ни при чем.       — Хм, определенно вкрапления кварца, да еще и нескольких видов, — неторопливо произнес Хуа Чэн. Кажется, с его точки зрения ничего смущающего не происходило, словно находиться вот так близко к другому мужчине, когда на обоих было крайне мало одежды, являлось обычным делом. Очередная странность характера друга, приводившая учителя кэндо в тупик. Нет, Се Лянь понимал, что на термальных источниках вполне естественно было ожидать чего-то подобного, но по правилам приличия разве не нужно соблюдать чуть большую дистанцию, нет? — Возможно, камень родом с моря, но не поручусь.       — А… да, да, — кивнул, пряча глаза, Се Лянь.       Он уже хотел сказать что-нибудь, чтобы прогнать неловкость, но осекся, насторожившись. Хуа Чэн, тоже вмиг посерьезневший, одновременно с ним расслышал еле различимый звон стекла где-то в доме. «Дилетанты» — одними губами с презрением прокомментировал этот звук Сань Лан, нахмурившись. Се Лянь кивнул, ненавязчиво отнял свою ладонь из чужих рук и потянулся за халатом. Хуа Чэн со своей стороны сделал то же самое. Без единого всплеска мужчины вышли из воды, наскоро вытерлись, оделись и спрятались по обе стороны от полуоткрытой калитки, которая вела во внутренний двор.       Ждать пришлось довольно долго: неизвестный или неизвестные сначала хорошенько осмотрели коттедж, прежде чем пойти искать свою цель в область источника. Стоило отдать нападавшим должное — они хотя бы пытались идти беззвучно, и попытка была хороша. Примерно на уровне бывших полицейских, решивших переквалифицироваться в наемные убийцы и вступить в криминальные ряды. Но тренированный слух двух профессиональных бойцов легко различал шорох одежды неизвестных и легкий шаг их ног на фоне вездесущего шелеста осенних листьев на ветру, так что старания злоумышленников, собиравшихся подобраться к отдыхающим бесшумно, пропали втуне.       Во внутренний дворик скользящей походкой пробрался сначала один, потом второй, а за ним и третий незваный визитер. Четвертый толком зайти не успел: точным ударом в шею и висок его, а сразу после него и третьего, вырубил Се Лянь. С первыми двумя разобрался Хуа Чен, притом куда жестче, чем милосердный учитель кэндо: одному он, кажется, сломал позвоночник быстрым сильным ударом в область нижних шейных позвонков, тем самым парализуя, другого мощно ударил в голову, чуть не оторвав ее при этом. Все произошло за пару секунд — злоумышленники даже обернуться не успели, не то что вскрикнуть.       Покачав головой, но не спеша осуждать методы бывшего напарника, Се Лянь знаком показал, что осмотрится в доме. Хуа Чэн смерил его долгим взглядом, после чего так же жестом попросил немного подождать. Указал на поверженных противников, а именно на тех, что шли последними и были атакованы более мягким способом. Красноречиво провел пальцем по горлу и изобразил вопрос. Понятно, так Хуа Чэн вежливо интересовался мнением друга о дальнейшей судьбе нападавших, допуская возможность того, что великодушный Се Лянь решит пощадить этих людей, раз уж не стал зверствовать при их обезвреживании.       Учитель кэндо замялся на секунду. Он действительно высоко ценил чужую жизнь и готов был бросаться на выручку чуть ли не любому человеку, попавшему в беду, порой с ущербом для себя. Но времена, когда Се Лянь делал подобное без оглядки на обстоятельства, давно прошли. Сомнительно, что эти люди здесь из-за него — большинство его недругов или мертво, или безразлично к судьбе бывшего баловня судьбы. Нет, целью мог быть только Хуа Чэн, на время выехавший в уединенное место и оставивший верных телохранителей за воротами отеля. Его враги — люди серьезные, и любая ошибка в противостоянии с ними будет последней. Проявлять благородство сейчас будет по-детски глупо и чертовски опасно. Со стороны Се Ляня — еще и предательски.       Он кивнул.       Не мешкая, Хуа Чэн неуловимо быстрыми движениями сломал позвоночник в том же месте и остальным неудавшимся убийцам. Теперь никуда не денутся, читалось в его жестком взгляде. Учитель кэндо заставил себя выглядеть безразлично. Мысленно он пожалел, что не сделал чего-то подобного раньше, при атаке, раз уж все для себя решил. Из-за этого другу только что пришлось взять на себя всю грязную работу.       Вдвоем напарники, подобные легким незаметным теням, осмотрели виллу, где выловили-таки еще одного вторженца, притаившегося в одном из темных углов с пистолетом в руках. Оружие было высшего качества, да еще и с самым современным на данный момент глушителем. Хуа Чэн забрал его себе, чтобы Се Лянь не марал об него руки и не думал, куда пристроить.       Завершив поиски, Сань Лан как бы нехотя потащил последнего нападавшего за шиворот через гостиную. По пути он достал из кармана свой телефон, по памяти набрал номер и негромко заговорил с неизвестным абонентом, который поспешил взять трубку после первого же гудка:       — Привет. У меня тут пять книжек набралось, да, самому кое-кто передал. Возьмешь почитать? Да. Ты знаешь, где. До встречи.       — Тебе помочь? — с некоторым беспокойством спросил Се Лянь, когда мужчина закончил разговор.       — Если не трудно, то проводи сюда моего человека, гэгэ, — мягко попросил Хуа Чэн, остановившись в дверях. — Ты его должен помнить, это Вин Ши.       Се Лянь слабо улыбнулся.       — А, тот компьютерный гений! Хорошо, что ты взял над ним шефство, Сань Лан.       — А уж он-то как рад, — хмыкнул друг.       О том, как Хуа Чэн допрашивал «книжки» Се Лянь мог только догадываться: когда еще дышащие бессознательные тела, уже глубокой ночью, несли через гостиную молчаливые незнакомые люди с характерной походкой, на злоумышленниках не было ни видимых синяков, ни следов крови. «Добрым словом, гэгэ, — безмятежно улыбаясь, ответил ему друг, после того, как сделал еще несколько звонков. — Я просто поговорил с ними о жизни, об их жизни, и они все рассказали. Удивительно покладистые молодые люди». Помалкивавший Вин Ши, толстеющий мужчина средних лет с залысинами на макушке, прилежно проверял записи с камер, исправляя их, где нужно. Закончив, он почтительно поклонился двум господам и поспешил ретироваться.       — Так кто же их послал, Сань Лан? — спросил учитель кэндо.       Друг не торопился отвечать, крутя в руках метательную звездочку, стилизованную под изящную бабочку. Но потом все же расщедрился на пару фраз:       — Межклановые разногласия. Ничего важного.       — Но как эта пятерка смогла пройти мимо твоих людей у входа? — резонно спросил Се Лянь. — Насколько я могу судить, тебе служат настоящие мастера своего дела; они сразу заметили бы вероятных убийц и вовремя доложили бы тебе об этом. Значит, мимо них нападавшие не проходили, а спрятались в самом отеле. Но как они смогли узнать, где мы остановимся и когда приедем? Ведь ты решил выбрать этот отель всего пару дней назад. Мне сложно поверить, что ты мог проворонить в своих рядах предателей, но без них тут явно не обошлось.       — Да, кое-кто сболтнул лишнее, — не стал спорить Хуа Чэн. — Впрочем, этих болтунов я знаю поименно, и то, что они сливали информацию некоторым моим конкурентам, я использовал в своих целях, было полезно. Но, похоже, крысы как-то смогли догадаться, что уже раскрыты. Они осознали неизбежные перспективы и решили ударить первыми, пока я об их осведомленности не прознал. Сработали неумело, как видишь, но разве смогли бы обычные трусливые болтуны найти высококлассных профи быстро и, главное, тайно? Эти предатели были недотепами, от умных я всегда избавляюсь сразу. Но все в прошлом, они пережили свою полезность и сегодня ночью их не стало. Не бери в голову, гэгэ, — мягко попросил Сань Лан. — У тебя давно уже другая жизнь, ты даже ребенка усыновил, правда, он почему-то вырос дерзким шалопаем, ремня на него не хватает. Но мелкий хотя бы веселит. Думай о семье и не возвращайся к этим делам, гэгэ.       — Я и не собираюсь, — мирно согласился Се Лянь. — Но оставлять тебя в беде тоже не могу. Ты назвал случившееся межклановыми разногласиями. Значит, тех предателей кто-то направлял? Обещал после расправы над тобой защиту и работу?       — Думаю, да, — кивнул Сань Лан. — Наши незваные визитеры уже любезно сообщили мне имя основного заказчика. Я и так догадывался, что это он, но получить подтверждение было нелишним.       — Но мне ты это имя не скажешь, — Се Лянь в своих словах не сомневался, зная привычки друга.       Хуа Чэн с непритворной лаской улыбнулся.       — Это я — тот, кто всегда будет помогать тебе, гэгэ. Сань Лан справится. Не нужно беспокоиться и опекать меня.       — И все равно я буду, даже если не просишь, — Се Лянь нежно погладил его по гладким волосам. И заботливо сказал: — Тебе нужно поспать, Сань Лан, поздно уже. Я к себе, если понадоблюсь, зови в любое время. Спокойной ночи.       — Добрых снов, гэгэ, — ответили ему в спину.       Когда мастер боевых искусств уже закрывал за собой дверь, ему почудилось, как Хуа Чэн в гостиной едва слышно сказал: «Вот нашли же эти недотепы время…». Но, может, Се Лянь просто не расслышал точно.