В другой жизни

      Се Лянь с удивлением, гневом и долей печали смотрел на свою практически точную копию.       — До чего же наглый мерзавец, — протянул Хуа Чэн, заметивший мужчину в белом ханьфу одновременно с учителем кэндо, если не раньше. — И как только смелости хватило заявиться сюда?       — Мы ведь правильно поняли, что на этой записи не вы, господин Се?— мягко спросил Лань Сичэнь.       Се Лянь медленно кивнул.       — Вчера я точно не смог бы в это время оказаться в Гу Су. Через три недели наша школа устраивает показательные выступления, и директор Цзюнь распорядился провести хотя бы одно пробное, чтобы вовремя выявить недочеты и успеть их исправить. По этой причине в пятницу на своей основной работе я пробыл до семи часов вечера и все это время если и оставался в одиночестве, то максимум на полчаса.       «К слову, поначалу предполагалось, что пробное выступление будет проведено на следующей неделе, — грустно подумал Се Лянь. — На данный момент и без него было понятно, что еще недоработано». Он не хотел думать о причастности Цзюнь У к пожару, но косвенные факты убеждали учителя кэндо в том, что его директор как минимум знал, когда и каким образом будет совершено нападение. Как догадывался и о том, что высокомерный Вэнь Жохань не станет подробно выяснять у простого учителя, по какой причине тот просит отгул, пускай даже и вторую неделю подряд. Директор Вэнь только недовольно спросил: «Опять сына из школы на пару часов раньше торопитесь забрать?» Получив ответ, что нет, Вэнь Жохань даже не счел нужным дослушивать, а просто отослал Се Ляня прочь. Но зато бумажной работы накидал столько, что учитель кэндо, по идее, до самого понедельника и носа не должен был из дома показывать, а только работать и работать над документами. Се Лянь, будучи ответственным и благоразумным человеком, старающимся не копить огромные залежи долгов, поначалу и правда собирался провести большую часть выходных за оформлением документов. Однако в его планы сначала вмешалась затянувшаяся работа у Цзюнь У, а затем новости о случившемся пожаре в Гу Су.       — Я сразу подумал, что это не можете быть вы, господин Се, — заявил Цзян Ваньинь. — Никогда не замечал, чтобы вы смотрели на других людей, как на грязь. Да и приезжать вам в тот день было незачем, Усянь ведь наверняка заранее вас предупредил, что на эти выходные хочет остаться в школе. А заходить к нему в комнату с проверкой не в ваших правилах. Определенно, этот человек просто выдавал себя за вас. Причем успешно.       — И, раз этот человек так на вас похож, господин Се, — снова заговорил Лань Сичэнь. — Более того, знает, как сделать сходство между вами максимально точным, вы должны быть как минимум знакомы. Кто это?       — Это мой кузен, Ци Жун, — со вздохом сообщил Се Лянь. — Мы… не ладим. Мягко говоря.       — Этого человека давно уже электрический стул ждет, — добавил Хуа Чэн равнодушно. — Хотя из милосердия можно было бы выбрать виселицу. Какая разница, если результат один и тот же.       — Он преступник, — тон Лань Сичэня не подразумевал вопроса.       — Да, — учитель кэндо кивнул. — Хотя перед тем, как наши пути разошлись, он был, по большому счету, просто дурно воспитанным молодым человеком. Но, когда нам обоим было где-то по восемнадцать лет, мой отец обанкротился, а его фирму пришлось закрыть, — Се Лянь сглотнул комок. Рассказывать об этом второй раз за день было тяжело, тяжелее даже, чем в первый. — И, если я к тому моменту уже овладел знаниями и навыками, которые могли бы пригодиться в честной самостоятельной жизни, то мой кузен — нет. Ци Жун рано бросил школу, не поступал в колледж и, кажется, не собирался работать вовсе. Такая лень вышла ему боком, однако он быстро нашел для себя выход. Оказавшись на улице без денег, он начал воровать, и мы с ним очень скоро разделились.       «Да вы только посмотрите на него, строит из себя какого-то святошу! — как сейчас, раздались в памяти Се Ляня чужие визгливые крики. — Благородный господин, что и монетки чужой не возьмет, даже если его папаша все легкие из-за какой-то заразы выкашляет! Я просто хочу выжить, что в этом плохого? Лицемерный ты недоносок, как ты можешь позволять своим добреньким родителям умирать? Почему боишься хоть что-то для них сделать! Только о себе на самом деле и заботишься, хочешь, чтобы твоя трепетная совесть оставалась чистенькой!». Да, в какой-то момент, момент отчаяния, Се Лянь тоже начал задумываться о воровстве. Его мать в это время уже умерла от инфаркта, отец, заболевший пневмонией, торопился следом за ней, и юноша отчаянно не хотел терять последнего родного человека. Се Лянь почти решился стащить чужой кошелек, но в последний момент отвел руку — он так и не смог переступить через свои принципы. Вскоре после этого его отец сам покончил с собой: тяжело болевший пожилой мужчина считал смерть неизбежным исходом для себя и желал, чтобы его сын поскорее мог идти дальше без обузы на руках.       После этого Се Лянь, разочаровавшийся в мире, людях и себе, совершил куда более тяжкие преступления, нежели чем банальная мелкая кража. Более того, он вовлек в это недостойное дело и безотказного Сань Лана, который в то время был еще тринадцатилетним подростком. И, пусть Хуа Чэн еще во время драки с мародерами возле сгоревшего дома Се Ляня показал себя беспощадным берсерком, готовым на все ради победы, пусть этот совсем не невинный ребенок, выросший в трущобах, сам попросил об этом, факт все равно оставался фактом: очерствевший сердцем Се Лянь долго и методично учил подростка убивать. Убивать хладнокровно, расчетливо, так, чтобы наверняка. Ирония судьбы: наследник охранной фирмы, получавший эти знания для защиты чужой жизни, спустя не такое уж и долгое время использовал свои навыки во имя мести и смерти. Для успеха преступного дела ему был необходим напарник, а других кандидатов в помощники, кроме повсюду следовавшего за ним Хуа Чэна, не было. Сам подросток не возразил ни словом, ни делом, наоборот, с готовностью поддерживал любое его начинание и искал все новые и новые способы пригодится Се Ляню. Бывший беспризорник был так старателен и талантлив, что уже через пару лет смог превзойти своего учителя — сначала в чем-то одном, а затем почти во всем. Также он начал собирать команду из верных последователей, чьим предназначением была помощь Се Ляню в осуществлении его мести. К своим двадцати годам Хуа Чэн командовал уже сотней человек, и со временем его влияние только росло.       Хуа Чэн, без сомнения, сознательно выбрал такую жизнь; он не раз говорил, что без природной склонности ему ни за что не удалось бы достичь таких высот в своем деле. Однако его талант к управлению необязательно должен был быть использован именно в криминальной среде: Сань Лан мог бы, к примеру, полностью сосредоточиться на своей «чистой» фирме и вывести ее в лидеры рынка. Не подвергнись Хуа Чэн негативному влиянию в свой самый критичный подростковый период, очень может быть, что сейчас у него была бы другая жизнь, более спокойная и праведная. Вряд ли пост главы преступной группировки был его единственно возможным призванием, он ведь не получал удовольствия от жестокостей теневого мира, и у него по-прежнему оставались понятия о чести и благородстве, пускай и слегка искаженные; простейший пример — его отношения с А-Ином. Он зачастую бывал с ним излишне строг, но при этом по-своему добр и нередко баловал непоседливого ребенка, доставлявшего ему много лишних проблем. А к Се Ляню и вовсе относился очень предупредительно, как к божеству.       Сань Лан, без сомнения, смог бы жить вдали от теневых интриг и жить счастливо. Но так случилось, что судьба, повредив одни жизни, необратимо изменила и другие, с ними связанные. Одна большая ложь во имя чьих-то амбиций толкнула камень с горы — и вот, к чему все в итоге пришло.       Как всегда, Хуа Чэн без слов понял, что чересчур надолго задумавшемуся мужчине требовалась помощь. Он нежно приобнял Се Ляня за талию, даже не думая стесняться присутствовавших здесь школьников. Учитель кэндо немного успокоился.       — Ци Жун всегда был негодяем, — ровно произнес Хуа Чэн. — Просто поначалу, пока можно было жить за чужой счет, он мало чем выдавал свой характер. Но стоило только настать трудным временам, как мерзость тут же показала себя миру. Все закономерно.       Старшеклассники молчали, неуверенно переглядываясь. Никто из них не решался вести дальнейшие расспросы, видя, насколько Се Лянь расстроен из-за тех воспоминаний. Поэтому учитель кэндо решил продолжить рассказ сам.       — Мы с кузеном не виделись долгие годы, — тихим голосом произнес он. — Я даже начал думать, что Ци Жун погиб в какой-нибудь разбойной потасовке. Драться он, по моим воспоминаниям, почти не умел. Но где-то лет десять назад я случайно увидел его на одной из мелких улиц: я там искал полезный мусор, а кузен собирал свою… думаю, что свою, банду. Я загодя услышал знакомый голос и решил, избегая неприятной встречи, спрятаться, — Се Лянь замолк на несколько мгновений, вспоминая тот день. — Он и его люди по-одному, с разницей во времени, заходили в чей-то обветшалый гараж. Вид у тех типов был не очень благонадежный, ну а Ци Жун, скорее, выглядел как обычно. На всякий случай я решил подслушать, о чем они там собираются говорить, и притаился возле трещины в одной из стен. Эти люди были не очень внимательны и не заметили меня. Их их беседы я понял, что Ци Жун собирается напасть на один дом, в котором жили чем-то помешавшие ему люди. И его целью на сей раз являлось не воровство, а убийство.       Се Лянь вздохнул. Подслушивая, он думал при случае вступиться за кузена: все-таки родная кровь. А оказалось, что вступаться требовалось за совсем других людей, спасая их от своего же родственника и его прихвостней.       — Я в тот же день обратился в полицию, сообщив об услышанном. Предупрежденная семья быстро куда-то уехала и тем самым, надеюсь, избежала расправы. Но наказать преступников оказалось в разы сложнее: Ци Жун ловко спрятался, а на его подчиненных, чьи лица я смог рассмотреть, полиции удалось собрать слишком мало улик. Для суда их было бы недостаточно, тем более, что самого убийства так и не произошло, — Се Лянь пожал плечами, слабо улыбнувшись. — В итоге дело застопорилось и, можно сказать, было закрыто. Для меня та история также оказалась закончена: во всяком случае, ко мне домой так никто и не заявился с целью поквитаться. Полицейские обещали до суда сохранить мое свидетельство в тайне, и, видимо, сдержали свое слово, раз те преступники так и не узнали, кто их видел, — хотя в этом нехарактерном для Се Ляня везении могла быть доля участия Хуа Чэна, к тому времени уже успевшего набрать силу и заработать определенную репутацию в криминальных кругах.       Повисло недолгое молчание.       — Как вы думаете, господин Се, — серьезно спросил Лань Сичэнь. — Мог ли Ци Жун, обманом проникший в нашу школу, устроить здесь пожар?       Се Лянь собрался с мыслями.       — Ци Жун не обременен совестью и оттого способен на многие преступления. И на совершение пожара в том числе. Но сомневаюсь, что он сделал бы нечто подобное по своей инициативе. Поджог столь хорошо охраняемого здания — сложное дело, а мой кузен слишком ленив, чтобы напрягаться попусту. Если бы Ци Жуну доставлял радость вид пламени и крики испуганных людей, ему необязательно было бы устраивать пожар здесь, он мог бы ограничиваться ветхими домами на окраинах, где нет лишних свидетелей и камер. Если бы его целью была месть мне или моей семье, то ему имело бы смысл выбрать более легкие способы поквитаться. Поэтому, если поджог и был устроен им, то единственной причиной для участия в таком преступлении для него, на мой взгляд, могли стать только деньги или же какие-то равнозначные с ними услуги. И, раз Ци Жун для дела решил примерить мой облик, денег ему было обещано или очень много, или он так сильно в них нуждался, что согласился на любые условия, — Се Лянь сразу вспомнил, что в последнее время кузен усиленно скрывался от внимательного взгляда Хуа Чэна и его в высшей степени компетентных подчиненных. Да, деньги для переезда в как можно более дальнюю страну Ци Жуну были жизненно необходимы. — В любом случае, наиболее вероятно, что он был просто исполнителем чужого замысла, достаточно беспринципным и безжалостным, чтобы согласиться с ним. И нет никаких сомнений в том, что кузен не смог бы устроить пожар в общежитии в одиночку. Преступников как минимум несколько, просто Ци Жун в силу плана единственный оказался на виду. Не стоит успокаиваться, называя виновником произошедшего его одного.       На несколько минут в кабинете повисла тишина.       — Спасибо, что решили предупредить меня, — мягко произнес Се Лянь, разрывая ее. — Думаю, завтра, то есть, уже сегодня вы можете сами сообщить следователям о своей находке, мне это никак не повредит. Пусть полиция начнет поиски моего кузена как можно скорее. Он очень ловок в прятках, поэтому у полиции мало времени.       — Он показал документы на входе, возможно, ваши, — произнес Цзян Ваньинь. Юноша немного перемотал запись. — Вот. Украл?       — Я не замечал потери, — задумчиво произнес Се Лянь. — Но, думаю, подделка документов для таких изворотливых преступников не является большой сложностью. Тем более, охранники не раз меня видели и потому не имели причин сомневаться в оправданности визита чрезвычайно похожего на меня человека пятничным вечером. Может, они и паспорт посмотрели лишь мельком — поток людей был слишком большим для должной педантичности.       «Но вот что странно: А-Ин сказал, что в шестом часу, когда он выходил к воротам, все охранники выглядели подавленно, — подумал мужчина. — Они точно ни о чем не знали? Должны же были хотя бы удивиться, примерно час спустя увидев А-Ина в одиночестве, без приехавшего за ним отца. Почему они не стали сообщать об этой странности руководству? Может, подумали, что «я» приехал просто навестить сына, и уехал до того, как А-Ин вышел к воротам?»       — Во сколько Ци Жун ушел? — спросил он Цзян Ваньиня. Тот сразу помрачнел.       — Я не заметил. Долго всматривался, но так и не нашел мужчину в белом ханьфу, который выходил бы за ворота. Но он ведь не может…       — Он не стал бы оставаться в школе, — успокоил юношу Се Лянь. — С его стороны это было бы глупо, ведь уже утром сюда должна была приехать полиция и осмотреть все углы. Ци Жун однозначно ушел отсюда, вопрос, как. Думаю, он бы все же не стал второй раз проходить через ворота: мало ли, кто по дороге мог заговорить с ним и в процессе беседы заподозрить неладное. Особенно он должен был опасаться встречи с А-Ином, ведь тот раскусил бы его маскировку за пару секунд. Пожалуй, для Ци Жуна было бы разумней выбрать как можно более малолюдный путь отхода. Я знаю об одном таком. А-Ин рассказал мне о некоторых подземных ходах, что ведут за пределы школы, — учитель кэндо с вопросом посмотрел на серьезного Лань Сичэня. — Там снаружи только низкорослое поле и лес вдалеке, а людей поблизости нет. А-Ин уверил меня, что не выходил наружу, но на глаз прикинул, что до деревьев около десяти минут бега. Сейчас темнеет рано: реши Ци Жун выйти около пяти вечера, его никто не смог бы разглядеть из окон. А записи с камер видеонаблюдения, как вы говорите, за тот день были предусмотрительно кем-то удалены.       — Но он ведь мог сразу так зайти, — спросил Цзян Ваньинь с недоумением в голосе. — И тогда мы точно не узнали бы о его визите сюда.       — В начале четвертого еще слишком светло. Реши кузен воспользоваться этим путем, ему пришлось бы добираться до школы ползком, — Се Лянь с мягкой улыбкой покачал головой. — И не забывайте: если бежать по этому полю десять минут, то вот ползти явно не меньше часа, и все равно есть шанс, что заметят из окон. Трава ведь низкая. Ци Жун, может, и не так высокомерен, как Вэнь Жохань, но комфорт тоже любит. Думаю, ему проще было притвориться мной, чем в течение столь долгого времени униженно ползти, да еще и без большой необходимости. Он ведь уверен в своем нанимателе. Знает, что тому по силам удалить все записи с камер, и что ему выгодно, чтобы об исполнителе никто не узнал. Конечно, — учитель кэндо потер подбородок. — Если бы Ци Жун сразу выбрал темное время суток для проникновения в школу, то спокойно мог бы преодолеть необходимое расстояние бегом. Пока остается только догадываться, почему мой кузен так не поступил: возможно, все дело в многоступенчатости плана, который был строго привязан ко времени. Возможно, у самого Ци Жуна на тот день был запланирован вылет самолета, притом только на семь вечера и обязательно в пятницу. А возможно, его наниматель сознательно не захотел, чтобы пожар в Гу Су случился ночью, это ведь повлекло бы за собой куда большее количество жертв. Что бы Ци Жун ни сделал с электропроводкой, для возгорания потребовалось немалое количество времени — три часа точно. Приступи исполнитель к своей работе вечером, а не днем, огонь загорелся бы уже после отбоя, и, с учетом его скорости, многие ученики задохнулись бы от дыма, не успев даже толком проснуться.       Представив себе такую ситуацию, юноши одновременно вздрогнули.       — Кстати, — Се Лянь вспомнил о вопросе, который появился у него в ходе утренней беседы с А-Ином. Пожалуй, сейчас стоило воспользоваться удачным моментом, чтобы задать его и заодно разрядить обстановку. Учитель кэндо посмотрел на старшего сына директора. — Те дополнительные выходы из школы для чего-то используются? Раз вы оставили их и даже вовремя ремонтируете.       — Да, — Лань Сичэнь, погруженный в свои мысли, медленно кивнул. — Наша семья почти каждую неделю тренируется в том лесу, а еще дядя в свободное от работы время любит собирать там грибы. И мы с братом иногда к нему присоединяемся. Нам всем удобнее пользоваться подземными переходами, нежели чем делать круг через основные ворота.       «Как просто, — сконфуженно подумал Се Лянь. — А я-то поначалу решил, что эти ходы оставили только исходя из слепой верности традициям. Но семья Лань, как оказалось, достаточно практична и содержит их в порядке лишь по причине удобства на данный момент».       — Многие ли знают о них?       — Наша семья. Охрана, следящая за камерами, — начал перечисление Лань Сичэнь. Без упрека посмотрел на отводившего взгляд Цзян Ваньиня. — Некоторые ученики.       — Нам просто любопытно было, — буркнул лучший друг сына. — Извини.       — Я не сержусь, — старший сын директора светло улыбнулся. — Вэй-шиди любит приключения, а еще больше он любит вовлекать в них других. Противостоять его уговорам очень сложно.       Се Лянь переглянулся с Хуа Чэном, молчаливо слушавшим чужие разговоры, и мужчины с пониманием кивнули друг другу. Да, эта черта шумного ребенка была хорошо знакома им обоим.       — А-Ин, конечно, очень свободолюбив и легкомысленен, — деликатно признал учитель кэндо. — И иногда позволяет себе лишнее. Но границы все-таки знает. К тому же, Цзян Ваньинь часто выручает его своим крайне развитым благоразумием. Я уверен, они и правда не выходили наружу.       — Я не сомневаюсь в этом, — кивнул Лань Сичэнь. — Но даже если и так, сейчас не те обстоятельства, чтобы выносить им наказание за очередное нарушение правил.       — Я тоже так считаю. Признание А-Ина скорее повод задуматься над тем, от кого Ци Жун мог получить информацию об этих ходах, — вздохнул Се Лянь. — А также как он узнал, куда идти и что повреждать. Я не думаю, что кузен блуждал по территории школы наугад. Человек в традиционном костюме и без того привлекает внимание, а уж если он будет еще и слоняться без дела, заглядывая во все углы, то взглядов окружающих ему точно не избежать. Уверен, Ци Жун изображал из себя типичного родителя, который без каких-либо затруднений мог самостоятельно дойти до общежития, причем наикратчайшим путем: только так остальные люди, занятые своими делами, не имели бы причин лишний раз на него смотреть. А значит, в его распоряжении должна была находиться полноценная схема корпусов школы и переходов между ними, чтобы кузен мог действовать быстро и уверенно. Точно по заранее продуманному плану.       — Да, Гу Су кто-то предал, — спокойно согласился Лань Сичэнь, прекрасно понявший, к какой мысли его подводили. — Но рано или поздно этот человек, или же группа человек, будут найдены. Должен признать, нам повезло со следователями и их начальником, Ли Юшенгом. Они очень ответственные и компетентные люди.       Се Лянь замер, услышав знакомое имя.       — Ли Юшенг? Мужчина примерно моих лет, со взглядом, похожим на ястреба?       Лань Сичэнь приподнял брови.       — Да. Вы его знаете?       — Мы общались, давно, — учитель кэндо мельком глянул на Хуа Чэна. — Ли Юшенг был сыном одного из моих телохранителей, благодаря этому мы и познакомились, а также часто виделись в детстве. Еще с молодости он показывал себя чрезвычайно ответственным человеком, скрупулезным до въедливости. Гу Су действительно повезло. Если отыскать истину вообще в человеческих силах, Ли Юшенг будет одним из тех, кому это удастся. В силу своего характера: на моей памяти он терпеть не мог незавершенных дел, равно как и нерешенных загадок. Думаю, он не станет скидывать вину на непричастных, лишь бы только побыстрее избавиться от работы: для него это значит сдаться, признать себя неспособным найти верный ответ. Нет, он никогда на такое не пойдет и надавить на себя с этой целью не позволит.       «А еще Сань Лан как-то говорил, что мой старый друг раскрыл чуть ли не половину всех «висяков», скопившихся у полиции, в том числе и тех, что связаны с деятельностью самого Сань Лана, — вспомнил мастер боевых искусств. — Похоже, Ли Юшенг с годами ничуть не утратил своих хищнических замашек, наоборот, только поднабрался опыта в доведении до победного конца даже самых безнадежных дел. И команда у него должна быть соответствующая, ведь в одиночку такое не потянуть».       Насколько Се Лянь знал с чужих слов, Ли Юшенг сейчас почти никогда не вел дела на самом первом их этапе, в первые часы после совершения преступления. То ли потому, что его коллеги при полном попустительстве непосредственного начальства постоянно скидывали на него свои «висяки», то ли потому, что его самого куда больше интересовали старые заковыристые дела. Как бы то ни было, факт состоял в том, что на протяжении последних нескольких лет на месте происшествия он обычно появлялся спустя несколько дней, если не недель после совершения преступления. Однако пожар в Гу Су почему-то вдруг стал редким исключением из этого правила. Удивительное везение, но случайное ли? Се Лянь снова посмотрел на невозмутимого Хуа Чэна, который в кратчайшие сроки сумел узнать о произошедшем пожаре и сразу после этого известия почти не выпускал телефона из своих рук, все с кем-то созванивался и о чем-то договаривался. О количестве его связей, как и о степени его влияния на них, можно было только догадываться. «Определенно, у преступников не осталось ни единого шанса, — Се Лянь теперь был твердо в этом убежден. — Только бы в ходе процесса по их разоблачению никто больше не пострадал».       ***       Вэй Ин, героически продравший глаза ровно в пять утра, проследил за тем, чтобы Лань Ванцзи не перенапрягся во время своей тренировки. Следить оказалось сложновато: раз уж парень поднялся с кровати, строгий Второй Нефрит и его заставил заниматься. Вэй Усянь и хотел было поныть, но не стал. Не счел разумным действовать на нервы Лань Ванцзи, которому и без того хватало поводов для стресса. Нет уж, Вэй Ин постарается вести себя идеально, насколько для него это вообще возможно.       Закончив с тренировкой, старшеклассники поторопились на работу в административный корпус. И не они одни — на подходе к нужному зданию у его дверей Вэй Усянь заметил людей в раздражающе знакомой форме. Ничего себе — время шесть утра, а они снова здесь. А ведь вчера даже в девять вечера еще не закончили! Определенно, настоящие фанаты своего дела.       — Следователи тут, случаем, на ночь не оставались? — поинтересовался он у Лань Ванцзи. Тот отрицательно покачал головой.       — Нет, просто приехали пораньше. Брат и Цзян Ваньинь вчера поздно вечером обнаружили кое-что важное и ночью сообщили об этом полиции. Вот следователи и поспешили сюда, — малоэмоциональный старшеклассник говорил так, как будто речь шла о посторонних людях и о какой-то неизвестной ему школе. Но, как заметил внимательно вглядывавшийся в чужое лицо Вэй Ин, Лань Ванцзи на этих словах на доли секунды нахмурился, а его глаза заледенели.       — Ты не знаешь, что же это за такая важная находка?       — Брат сказал, что это не телефонный разговор. Он дал задания на сегодня и пообещал рассказать все позже, когда появятся время и возможность.       — Да, сейчас Лань Сичэнь будет другим людям все рассказывать, — сочувственно вздохнул Вэй Усянь. — Бедный, он хоть поспать успел?       — Не сказал. Думаю, что почти нет, — безжизненным голосом ответил Лань Ванцзи.       — Значит, и Цзян Чэн не ложился. Эх, и почему вы все такие трудяги? — Вэй Ин сокрушенно вздохнул и потянул на себя дверь административного корпуса. — На сонную голову соображается плохо, понимать надо!       — Ты вчера тоже работал, не отдохнув, — с намеком на упрек произнес Лань Ванцзи, заходя внутрь здания следом за ним.       — Это все потому, что я от вас вирус трудоголизма подхватил, — небрежно отмахнулся Вэй Усянь. — Всю жизнь себя от него берег, но стоило только поступить в Гу Су, где им заражены почти все, как сразу и понеслось. Я и на уроки перестал опаздывать, и правила начал соблюдать, а не нарушать в алфавитном порядке, и даже — страшное дело! — пару раз готовил домашнее задание. Не на уроке за пять минут до сдачи, а реально дома! Все, меня уже не спасти, вирус слишком глубоко засел в моем мозгу и теперь заставляет работать. В последнее время я из-за всего этого постоянно допоздна засиживался и уже так привык спать по три-четыре часа в день, что мне теперь и такого количества хватает. Поэтому что мне одна-единственная бессонная ночь? Да я бы и еще одну выдержал! Будь у тебя вчера вечером еще какая-нибудь работа, я бы обязательно увязался следом, полный сил и энергии! — самоуверенно заявил Вэй Ин, тот самый, кто не далее как вчера вечером жаловался, что с места от усталости сдвинуться не может. Но увлекшегося вруна уже не волновали столь незначительные расхождения в своих показаниях. Хотя тему на всякий случай он все-таки решил сменить. — Кстати, я вот тут иду впереди, а ведь не знаю, куда иду. Нам куда, Лань Чжань?       — В кабинет заместителя директора по средней и старшей школам, — Лань Ванцзи обогнал своего добровольного помощника на полшага. — Он пока пустует.       Привычно вызванная веселость и бодрость Вэй Усяня немного поувяла. Он пару минут помолчал, но затем усилием воли снова собрался.       — Я надеюсь, у нас достаточно сложное задание? Приятно было бы знать, что нам доверяют.       — Задание важное, поэтому его сложность не имеет значения, — ровно произнес Лань Ванцзи, начиная неторопливый подъем по широкой лестнице из белого шероховатого мрамора. — Сегодня вечером в свое общежитие вернутся ученики средней школы, и к тому времени их комнаты должны быть освобождены. До завершения ремонтных работ большинству старшеклассников будет негде здесь жить, поэтому принято решение каждый день отправлять их на школьных автобусах домой. Обратно ученики будут приезжать уже утром, тем же транспортом. Брат попросил рассчитать необходимое количество таких автобусов и определить для каждого из них свой маршрут по городу, в соответствии с адресами учащихся. Желательно управиться до обеда, чтобы успеть заказать автобусы вовремя. Они должны приехать к вечеру.       — Отличное решение, пока наше общежитие не восстановят, — одобрил Вэй Усянь, но тут же встревожился. — А по домам прям всех разгонят, совсем, без исключений? Можно, я тут останусь?       Лань Ванцзи замер на секунду. Резко выдохнул, будто решался на прыжок с парашютом, а затем возобновил движение с прежним невозмутимым видом.       — Исключения есть. Нам с братом позволено остаться там, где мы живем сейчас. Но больше свободных комнат нет: надзорных в общежитии средней школы всего две, для младшеклассников такие не предусмотрены, а в корпус администрации школьникам селиться нельзя. Но, если тебе очень тяжело каждый день приезжать в школу на автобусе, можешь остаться в моей комнате. Места в ней достаточно и… — он не договорил, продолжая двигаться вперед в привычном для себя темпе и сохранять деревянно выпрямленную спину. Его взгляд был обращен на пространство строго прямо перед ним; казалось, Лань Ванцзи нисколько не интересовало, как Вэй Усянь отреагирует на его предложение.       — Значит, я могу остаться на своем прежнем месте, в одной комнате с тобой? — Вэй Ин расцвел улыбкой. — Отлично, я ни за что не откажусь от такой возможности! А может, нам до самого выпуска так вместе и жить? Из-за тренировок все равно встаем в одно время, а после отбоя я под одеялом прятаться буду, чтобы свет моего телефона тебе не мешал. Мы уже так делали. А то как бы Цзян Чэн за ежедневные побудки в пять утра меня когда-нибудь не побил, и побил серьезно! Не получается у меня быть тихим, а спросонок тем более. Раз уж ты взял на себя роль моего учителя, у тебя мне и просить убежища! Заодно я и привычки какие-нибудь полезные приобрету, на тебя равняясь, — парень постарался напустить на себя максимально невинный вид, а голосу придать наибольшую убедительность. Он ходил по очень тонкому льду! Но не мог удержаться от искушения. — А там, глядишь, и сам пользу приносить начну. Соглашайся, Лань Чжань, не пожалеешь!       Лань Ванцзи вроде бы безразлично кивнул, разве что сделал это чересчур быстро.       — Вот не зря я будильник на такую рань заводил! — Вэй Усянь небывало воодушевился и заулыбался еще радостней. — В который раз убеждаюсь, что в жизни главное — не упустить удачный момент. Я вот вовремя свой поймал, а значит, полностью его заслужил! Так, значит, нам сюда? — Вэй Ин вынужден был отвлечься, когда Лань Ванцзи остановился возле одной двери из крепкого светлого дуба, отличавшейся от остальных лишь надписью на посеребренной табличке.       Второй Нефрит кивнул, доставая из кармана ключ. Почти неслышно провернул его в замке и первым зашел в кабинет, сразу щелкнув выключателем потолочных ламп.       — А тут уютно! — сообщил свое мнение Вэй Усянь, оглядев ярко освещенное помещение.       Если у кабинета директора Лань большую часть пространства занимали массивные книжные шкафы, а для удобства мало что было предназначено, его молодой заместитель придерживался иного мнения относительно интерьера своего рабочего места. Нет, у него также наличествовал книжный стеллаж, но тот занимал всего одну стену и был значительно ниже — чтобы достать какой-либо предмет с верхней полки, не требовалось прибегать к лестницам или стулу в качестве опоры, достаточно было просто дотянуться до него. Кроме того, за стеклянными дверцами этого шкафа виднелись отнюдь не книги, а толстые папки с документацией, чье ряды на данный момент оказались существенно прореженными — очевидно, довольно-таки большая часть из них была изъята служителями закона. Вдоль второй стены тянулся длинный кожаный диван красивого синего цвета, вероятно, раскладывающийся. При одном только взгляде на него Вэй Ин почувствовал непреодолимое желание немного прикорнуть, настолько чужая мебель выглядела комфортной и подходящей для крепкого здорового сна. Кресло владельца кабинета также отличалось удобством, однако и стулья для посетителей были предупредительно мягкими и комфортными. Рабочий стол заместителя директора по средней и старшей школам, выполненный в современном стиле, почти не создавал границы между хозяином и гостями, поскольку был практически пуст: на нем стоял один только монитор «iMac». Даже клавиатура с мышкой, помещенные на нижнюю выдвижную панель, не мозолили глаза, как и принтер, которому выделили отдельную тумбу. Вся техника, разумеется, была белой, равно как и блестящая столешница стола, а также идеально чистой, как если бы ее только вчера привезли из магазина. Завершал общую уютную картину пушистый светло-бежевый ковер.       — Вот это я понимаю — человек живет на работе, — с чувством произнес Вэй Ин. — Лично я из такого кабинета и уходить бы никуда особо не стал, даже еду просил бы сюда доставлять. А уроки вел бы через интернет, зря, что ли, тут комп стоит.       Лань Ванцзи промолчал, никак не прокомментировав столь явный интерес к излишним, с точки зрения истинных воспитанников Гу Су, удобствам. Вместо этого он включил компьютер и переставил один из стульев для посетителей ближе к креслу во главе стола.       — Садись, — старшеклассник указал любопытно озиравшемуся Вэй Ину на место владельца кабинета.       — Разве не тебе туда лучше сесть? — запротестовал тот. — Ты же главный.       — Мне неудобно, — Лань Ванцзи дернул плечом, однако лицо его при этом нисколько не изменилось.       «Сказывается дядина муштра, — сочувствующе подумал Вэй Ин. — Наверное, Лань Чжань такие кресла раньше только на картинках видел. Все стулья да стулья разной степени жесткости. Вот и неудобно оттого, что непривычно». Все же немного сомневаясь, парень занял предложенное место, а Лань Ванцзи, в свою очередь, опустился на стул рядом с ним. Второй Нефрит ввел пароль, который загодя узнал у владельца компьютера, и старшеклассники, не откладывая, приступили к работе.       Их команда оказалась весьма результативной: и двух часов не прошло, как поставленная задача была выполнена на все сто процентов. Оно и неудивительно, ведь оба являлись далеко не глупыми людьми, а их таланты идеально дополняли друг друга. Вэй Ин отлично знал город, благодаря чему с легкостью мог находить наиболее рациональные пути для автобусов, а Лань Ванцзи прямо в уме и с идеальной точностью соотносил число учеников со временем, необходимым для прохождения транспортом намеченного пути, и таким образом рассчитывал его количество. Составив аккуратный список и для наглядности еще и отметив проложенные маршруты на схематичной карте города, усердные работники решили передохнуть. Уже извертевшийся на чужом кресле Вэй Ин с удовольствием крутанулся на нем еще раз и снова лишь на пару миллиметров разминулся с ногами Лань Ванцзи.       — Айда в столовку, Лань Чжань, — бодро предложил он. — А то нам с кухни уж больно маленький перекус принесли, я не наелся. Похоже, они считают здешних едоков аскетами, которые вовсю практикуют инедию.       Лань Ванцзи в сомнении поглядел на распечатанный список.       — Не-не-не, без тебя я не пойду, ты тоже проголодался, хоть и не признаешься ни в жизнь! — Вэй Ин тут же взял листки в свои руки. — Давай сейчас вместе отнесем это куда следует, а потом также вместе пойдем в столовую.       — Хорошо. Отдадим брату, — Второй Нефрит поднялся со стула. — Он должен быть в кабинете отца.       — Вот и договорились.       Однако они, заработавшись, кое-что упустили из виду. А именно, визит следователей: оказывается, те до сих пор еще не отвязались от Первого Нефрита и Цзян Чэна. Перетрудившимся старшеклассникам, не спавшим двое суток, явно не помешал бы хороший отдых или хотя бы десяток-другой чашек кофе, однако отличающихся дотошностью следователей явно ничто не могло разжалобить. Когда Вэй Усянь заглянул в кабинет, Ли Юшенг как раз допытывался у измученного ворчуна, почему тот решил кого-то о чем-то предупредить.       — Здравствуйте, — непринужденно вклинился Вэй Ин в проводимый допрос. — Извините, мы буквально на пару секунд. Лань Сичэнь, это маршруты автобусов, о которых ты просил, — парень помахал бумагами, сложенными в прозрачный файл. — Цифры в конце.       — Спасибо, Вэй-шиди, Ванцзи, — старший сын директора устало улыбнулся стоявшим в дверях старшеклассникам, подошел к ним и забрал просимое.       — Доброе утро, — добродушно произнес Ли Юшенг, бодрый и полный сил. У него даже кругов под глазами не наблюдалось. — Се Вэй Усянь, очень удачно, что вы решили сюда зайти, у меня как раз появилось к вам несколько вопросов. Прошу, присаживайтесь. Цзян Ваньинь, ваши показания мне пока ясны, можете быть свободны.       «Прощай, сытный завтрак, — Вэй Ин тут же погрустнел, пускай внешне и никак этого не показал. — Хоть бы до девяти успеть».       — Лань Чжань, иди без меня, — обратился он ко Второму Нефриту, который уже начал буравить следователя недовольным взглядом.       — Я остаюсь, — ровно ответил тот, вслед за Вэй Усянем заходя в кабинет. Не таким жестким тоном, как в аналогичной ситуации вчера, но все равно было понятно — никакие уговоры не заставят Лань Ванцзи сейчас отступить от своего решения. Вэй Ин, смирившись, вздохнул.       Почетное место напротив начальника следственной группы сменило седока. Цзян Чэн с некоторым облегчением, а также с отчетливым сочувствием во взгляде освободил его для внешне совершенно спокойного Вэй Усяня. Парень, чей допрос уже завершился, опустился на один из стоявших рядом со шкафами стульев. Их явно принесли сюда из какого-то другого кабинета, чтобы следователям из команды Ли Юшенга было удобнее следить за допросом: двое из них как раз сидели неподалеку от школьников, фиксируя показания, а еще один устроился за единственным столом, по соседству со своим начальником, занявшим неудобное директорское кресло, и сосредоточенно рассматривал что-то на экране чужого компьютера.       — Скажите, юноша, знаете ли вы человека по имени Ци Жун? — деловым тоном начал Ли Юшенг.       Вэй Ин напряг память. Ему не составило большого труда вспомнить это имя: Се Лянь не так уж давно рассказывал о своем кузене. По его словам, тот двумя-тремя неделями ранее повздорил с дядей Хуа по каким-то рабочим вопросам; причем, судя по прозвучавшим намекам, речь шла о неофициальной работе Хуа Чэна. Старшеклассник не понимал, с чего вдруг следователь решил спросить о родственнике его приемного отца, но возможные предположения ему решительно не нравились. Будет лучше сказать (причем совершенно честно), что он и его приемный отец не поддерживают с Ци Жуном никаких связей. А то опять начнется шарманка: «Зачем вы подожгли общежитие».       — Лично не видел и не общался, но папа один раз упоминал о нем. Это его кузен. Папа описал его как похожего на себя человека, которому, — парень с трудом удержался от ехидного смешка. — Подали на обед несвежую рыбу, отчего тот брезгливо негодует.       — Дружен ли ваш приемный отец с Ци Жуном? — глаза следователя сощурились, усиливая его сходство с хищником.       — Думаю нет, — уверенно ответил Вэй Ин. — За девять с лишним лет, прошедших с момента моего усыновления, я ни разу не видел, чтобы папа виделся с кем-то, кто подходил бы под это описание. И он никогда не заговаривал о Ци Жуне, даже вскользь. Только где-то с полмесяца назад я узнал, что у папы, оказывается, есть кузен.       — По какой причине мастер Се Лянь полмесяца назад решил рассказать вам о Ци Жуне?       — Папа сообщил, что Ци Жун из-за чего-то хочет ему отомстить, — признался Вэй Усянь после недолгого колебания. Он не знал, можно ли ему было говорить об этом, но на всякий случай решил чересчур о многом не умалчивать. — И что его кузен трус. Может отыграться на слабом звене, то есть, на мне.       Краем глаза Вэй Ин заметил, с какой тревогой на него сразу же посмотрели Цзян Чэн и Лань Сичэнь, и как из-за их реакции насторожился Лань Ванцзи.       — За что Ци Жун хотел отомстить мастеру Се Ляню? — терпеливо уточнил следователь.       — Я не спрашивал. Решил, что это личное, иначе папа бы и без моих вопросов все рассказал.       — Мастер Се Лянь говорил вам, чем Ци Жун зарабатывает на жизнь?       — Нет.       — Какие у вас догадки?       — Папа сказал, что у его кузена нет никаких понятий о чести, — припомнил Вэй Усянь. — Возможно, Ци Жун преступник, но я не уверен.       — Что ж, — после небольшой паузы произнес следователь. — Мне это ясно. Можете идти, Се Вэй Усянь. Остальных я тоже не задерживаю.       Он кивнул старшеклассникам на дверь, после чего повернулся к своему соседу. Еле различимым — пока рядом оставались свидетели — голосом спросил что-то у своего подчиненного, и тот также тихо ответил.       Старшеклассники поспешили воспользоваться разрешением.       — Я уж думал, что еще немного, и меня отсюда в полицейской машине увезут, — пожаловался усталый Цзян Чэн, когда их компания отошла на почтительное расстояние от директорского кабинета. — Усянь, как ты вчера напор этого зверя выдержал и потом спокойно спать лег, я даже не представляю. Не Хуайсан писал, что тебя часа два пытали, да еще и хлеще, чем меня!       — Да, тяжеловато пришлось, но ты же знаешь, мне все как с гуся вода, — отмахнулся Вэй Ин. — Дольше пяти минут я ничего в голове удержать не могу, ты бы тоже этому научился, Цзян Чэн, очень в жизни помогает. Вы мне лучше скажите, с чего у следователей такой интерес к кузену моего папы?       Лань Ванцзи кивнул, присоединяясь к вопросу. Его старший брат переглянулся с Цзян Чэном и молча указал рукой на кабинет заместителя директора по средней и старшей школам, из которого недавно вышли Вэй Ин и Второй Нефрит.       Когда сонливые жертвы недавнего допроса рассказали о том, что обнаружили вчера, и какие разговоры велись ночью, Вэй Усянь не смог да и не захотел удержаться от удивленного возгласа.       — Я и понятия не имел, что у моего папы притаились такие скелеты в шкафу! — возопил он. — Брат, пусть и не родной, — вор и убийца? Вот никогда бы не подумал! Получается, это Ци Жун устроил пожар в Гу Су? Вот гад, еще и под папу замаскировался!       — Вэй-шиди, потише, — мягко попросил Лань Сичэнь, и парень послушно убавил громкость.       — Мне чертовски интересно, как так получилось, — Вэй Ин покачал головой. — Но, если начну спрашивать об этом напрямую, наверняка получу какой-нибудь невнятный туман вместо ответа. Уверен, папа еще о многом вам не рассказал, он вообще не любит вспоминать о своем прошлом, как и говорить о нем. Дядю Хуа тем более лучше ни о чем не расспрашивать лишний раз.       — И это все, что тебя интересует? А то, что какой-то преступный отморозок в любой момент может на тебя напасть, вообще тебя не волнует? — сварливо спросил Цзян Чэн.       Вэй Ин беззаботно пожал плечами.       — Ну, немного напрягает, конечно. Но в ближайшее время он ведь на меня из ближайших кустов не выпрыгнет. А раз так, чего сейчас-то переживать? Больше одной заботы в моей голове не поместится, поэтому я должен разумно подходить к ее выбору.       — Ты безнадежный идиот, который вообще о своем будущем не думает, даже на час вперед не загадывает, — друг детства сокрушенно вздохнул. — Ци Жун ведь в эту пятницу мог в твою комнату заявиться! Ты не думал об этом?       — Я же школьник. На что бы он рассчитывал, посредь бела дня заявляясь в комнату к школьнику? На то, что тот постесняется созвать своим криком весь этаж? — резонно спросил Вэй Ин. — Будь Ци Жун таким недальновидным, не дожил бы до своих лет среди преступников. Да и вообще, сейчас ему вряд ли будет дело до меня и моего папы, ему бы от полиции спрятаться. Уверен, сразу после получения денег он поспешил умчаться в какую-нибудь особо далекую страну и заныкался там в самую глубокую нору. Поэтому ничего со мной не сделается, успокойся, Цзян Чэн.       — Ты не можешь быть в этом уверен, Вэй Ин, — сурово возразил Лань Ванцзи. Он выглядел серьезнее обычного, пускай даже это и казалось невозможным. — Не выходи из школы без меня.       — Да я и по школе могу везде с тобой ходить, Лань Чжань, — хитрец тут же увидел ШИКАРНЕЙШИЙ предлог не отлипать от своего любимого человека ни на минуту. Причем он ведь сейчас даже не навязывался — Лань Ванцзи сам настаивал на своей компании! И пусть благородный юноша исходил из совершенно других побуждений, Вэй Ин все равно не собирался упускать столь удачно подвернувшуюся возможность и торопился развить успех.— Куда ты, туда и я.       — Усянь, не наглей, — Цзян Чэн хорошо помнил, как из-за своей напористости его друг на этой неделе получил нахлобучку от Лань Ванцзи. Хмурый парень наверняка сейчас беспокоился, что зарвавшемуся ухажеру опять достанется по носу, после чего тот опять падет духом, а в утешениях Цзян Чэн был не силен.       — Хорошо, — почти одновременно с ним уверенно сказал Лань Ванцзи. Его старший брат одобрительно кивнул, улыбаясь одними глазами.       — Отличненько, значит, решено! — бодро воскликнул Вэй Ин. Как тут не радоваться: за одно только утро он и в комнату к Лань Ванцзи смог напроситься, и компанию его на весь день получить, причем всякий раз инициатива первоначально исходила от Второго Нефрита, настырный Вэй Усянь же всего-навсего продолжал чужое начинание. Воистину, небывало удачное начало дня! — Цзян Чэн, привыкай, теперь на занятия мы будем ходить вчетвером и с полагающейся приличным людям скоростью.       — Меня в свои дела не впутывай! — огрызнулся друг.       — Эх, бросаешь меня, значит? И Не Хуайсан наверняка бросит. Ну и ладно, будем мы тогда с Лань Чжанем только вдвоем, — Вэй Ин показал сердитому другу язык. — А ты тогда Лань Сичэня о компании проси, все равно вы в одной комнате живете, удобно же. Ты ведь не собираешься на ночь из школы уезжать?       — Конечно. А что, есть другие варианты? — Цзян Чэн вопросительно посмотрел на Первого Нефрита, сидевшего рядом с ним на диване. Остальные, к слову, устроились напротив: Вэй Ин на уже полюбившемся ему комфортном кресле, которое выкатил из-за стола, а Лань Ванцзи на все том же стуле, что занимал ранним утром, и также в нескольких сантиметрах от Вэй Усяня.       — На время ремонта решили отправлять старшеклассников после занятий домой, используя для этой цели специальные автобусы. А утром ученики будут тем же способом возвращаться обратно, — старший сын директора поднял руку с зажатыми в ней бумагами. — Я попросил Ванцзи составить маршруты и подсчитать необходимое количество таких автобусов. Сейчас, когда он и Вэй-шиди справились с этой задачей, я как раз собирался заказывать транспорт.       Цзян Чэн заморгал, как-то растерявшись. Он вроде и хотел о чем-то попросить, но не решался, и Вэй Ин, будучи верным и надежным другом, поспешил прийти ему на помощь.       — Не переживай, дружище, — парень, подкатив свое кресло ближе к Цзян Чэну, успокаивающе похлопал теперь уже бывшего соседа по плечу. — Подумаешь, тебя, в отличие от меня, в комнату на пожить не пригласили. Бывает. Меня вон сколько раз выгоняли, а я ничего, я все-таки дождался! И тебе еще повезет.       — В смысле? — не понял нахмурившийся Цзян Чэн.       — Лань Чжань на время ремонта может остаться жить в комнате, которую занимает сейчас, — любезно пояснил едва заметно улыбающийся Вэй Ин, пока Лань Сичэнь мерил его укоризненным взглядом. Лань Ванцзи в это время делал вид, будто все эти разговоры его не касались и вообще нисколько не интересовали. У Второго Нефрита разве что уши начали розоветь, и только этим проявлялась его реакция на происходящее. — Лань Сичэню тоже разрешили в своей остаться. Эти комнаты ведь надзорные, ученики средней школы постоянно там не живут. У меня тоже есть возможность не уезжать домой каждый день, а оставаться на ночь в школе, потому что Лань Чжань милостиво согласился пустить меня к себе, — парень с довольным видом крутанулся на кресле. — Но не переживай, Цзян Чэн, в твоей ситуации тоже есть свои плюсы — у тебя снова появляется возможность каждый день наслаждаться готовкой шицзе. И на павлина еще теперь сможешь каждый день орать, здорово же! Добавь ему там пару ласковых и от меня, пожалуйста.       — Еще чего, — буркнул Цзян Чэн. На Лань Сичэня он старался не смотреть.       — Вэй-шиди, — Первый Нефрит устало вздохнул. — Перед тем, как делать поспешные выводы о чужих намерениях, для начала стоит о них спросить. Цзян Чэн, — с мягкой улыбкой обратился он к соседу, все еще отводившему взгляд. — Я не говорил с тобой на эту тему, потому что считал очевидным твое желание оставаться на ночь в школе. Пусть большинство учеников придется отправить по домам, ты необязательно должен быть в их числе. Если удобно, можешь остаться жить в моей комнате, если нет, я поищу тебе другую.       Вэй Ин с затаенным умилением наблюдал, как его друг напряженно раздумывал над ответом, разрываясь между гордостью, заботой о приличиях и явной привязанностью. Наконец, последняя одержала убедительную победу.       — Спасибо за приглашение, — промямлил Цзян Чэн. — Конечно, я его принимаю.       Лань Сичэнь довольно кивнул, а Вэй Ин шкодливо улыбнулся.       — А ведь мог бы видеться с шицзе каждый день, регулярно играть на приставке, гулять по городу, но, похоже, жить здесь тебе хочется значительно больше, — лукаво пропел парень. Уничтожающий взгляд друга детства он предпочел проигнорировать. — Уверен, ты сделал правильный выбор. Я за тебя…       Из его кармана вдруг раздалась требовательная мелодия телефона. Ойкнув, Вэй Усянь посмотрел на свои наручные часы — почти половина десятого.       — А я и забыл следить за временем, вот ведь дырявая голова! — извинившись, он ответил на звонок. — Да-да, скоро буду. Бегу! Хорошо, сразу туда, ага. Все, мне пора, — известил он всех присутствующих в кабинете. — Дела ждут, и давно уже ждут. Лань Чжань, через час я тебе позвоню. Не переживай, я помню про обещание везде ходить с тобой, но помочь в уборке общежития я пообещал раньше, — он развел руками и виновато улыбнулся.       Лань Ванцзи, едва заметно хмурясь, смотрел, как Вэй Ин возвращал чужое кресло на место. Однако спорить не стал, прекрасно понимая, что значит взятые на себя обязательства.       — Каждый час, — повторил он на всякий случай.       — Таймер уже стоит! — Вэй Ин помахал рукой на прощанье. — Надеюсь, ты будешь скучать без меня, Лань Чжань!       ***       Около десяти утра Се Ляню позвонили из следственного комитета и профессионально поставленным голосом попросили до полудня явиться в резиденцию полиции. Если получится — раньше. Учитель кэндо заверил, что постарается приехать уже через час.       В здании полиции учителя кэндо без каких-либо препятствий проводили к начальнику следственной группы, в чьем ведении находилось дело о пожаре в Гу Су. Се Лянь в неторопливом темпе дошел до нужного кабинета, провожаемый лишь редкими взглядами окружающих: пусть он в своем неизменном белом ханьфу и выделялся среди остальных находящихся здесь людей, обилие хлопот делало большинство из них равнодушными к каким-либо диковинкам. Однако мужчина ничуть не постеснялся бы и большего внимания, равно как и не стал бы волноваться по столь пустячному поводу — успел привыкнуть к чему-то подобному.       Дойдя до нужных дверей, он деликатно постучал и только после краткого приглашения заглянул внутрь.       — Доброе утро, — доброжелательно поздоровался он с владельцем кабинета, приветственно кивнувшим, едва только Се Лянь открыл дверь.       Ли Юшенг негромко попросил двух своих подчиненных уйти. Те, не задавая вопросов, вышли, и уже через минуту следователь и учитель кэндо остались в кабинете одни.       — Присаживайся, — попросил Ли Юшенг, указывая на кресло рядом с собой, и Се Лянь, поблагодарив, неспешно занял предложенное место.       Давно не видевшиеся мужчины долго молчали, изучая друг друга. Се Лянь отметил, как по прошествии десятков лет ожесточилось лицо его давнего друга, при этом почти не приобретя морщин. Хищническое выражение глаз значительно усилилось, став очевидным даже для невнимательного зрителя. Также мастер боевых искусств сделал вывод, что Ли Юшенг все эти годы отнюдь не избегал тренировочного зала, да и за стрельбу из огнестрельного оружия наверняка регулярно получал высший бал.       — Спасибо, что взялся за это дело… Ли Фэнь, — Се Лянь помедлил, прежде чем произнести чужое личное имя. Но допросного диктофона старый друг пока не включал, да и других следователей рядом не было, поэтому учитель кэндо счел, что разговор можно пока считать неофициальным.       — Я взял дело, потому что кое-кто вчера ночью сообщил мне, что в Гу Су учится твой приемный сын, Сянь Лэ, — произнес Ли Юшенг и как-то горько хмыкнул. — Хотя не знаю, могу ли еще так обращаться к тебе.       — Смею надеяться мы все еще друзья, Ли Фэнь. Если ты винишь себя за то, что случилось в прошлом, то не стоит. Мы тогда сами отказались от помощи, — мирно сказал Се Лянь. — Ты и твоя семья были почти единственными, кто в те времена поддержал нас, рискуя при этом своим благополучием и осознавая это. Решение уйти мы приняли сами, чтобы не подвергать вас угрозе, и ни ты, ни твои родители не смогли бы нас остановить. Я очень ценю, что вы на какое-то время приютили нас, более того, сами это предложили и даже настаивали. Спасибо. Мне стоило хотя бы раз заглянуть к тебе, но было слишком стыдно показываться на глаза после… — он запнулся.       — Не продолжай, я понял, — следователь кивнул. — И причину твоих поступков понял сразу же. Не могу сказать, что не осуждал… Но признавал, что право на них у тебя отчасти было. Поэтому к лучшему, что наши так и не смогли найти что-то путное, а то немногое, что им удалось собрать, быстро куда-то пропало. И к лучшему, что я тогда еще не начал работать здесь, а потом об этом деле никто уже и не вспоминал. Мне бы не хотелось выбирать между долгом и дружбой, потому что, скорее всего, долг бы победил. Думаю, твой… тот человек в красном это понимает.       — Он говорил, у вас разногласия, — деликатно обозначил вражду между криминалом и следствием Се Лянь. — Но в целом вы уживаетесь.       — Потому что он знает, где границы, — сурово кивнул Ли Юшенг. — Больших проблем не доставляет и за своими хорошо следит. Ладно, — он вздохнул. — Приступим к делу. Пока без протокола. Дети мне все рассказали, но кое-что я не понял. Почему ты так толком и не рассказал сыну, кто такой Ци Жун?       — Раньше в этом не было большой необходимости, — спокойно ответил Се Лянь. — Да, мы с ним не ладим, и вследствие этого он мог бы представлять для А-Ина опасность. Однако до недавнего времени было сомнительно, что кузен решится напасть, он ведь трус и предпочитает атаковать только тогда, когда уверен, что сможет избежать ответного удара. А за причинение вреда этому ребенку его и из под земли достали бы, и лучше бы ему не проверять, что случилось бы потом. Ци Жун все-таки не лишен ума и не может этого не понимать. А раз особой опасности для моего сына не было, то к чему лишний раз ворошить прошлое и вспоминать о неприятных людях? Тем более, что многие факты из своей жизни я предпочел бы никогда А-Ину не рассказывать, а после того, как он узнал бы о Ци Жуне, у него могли появиться некоторые вопросы. Я и дальше собирался молчать, но примерно две недели назад узнал от… кое-кого, что Ци Жун лишился почти всех своих приятелей, и что его ищут по всей стране с самыми серьезными намерениями. По сути, сейчас кузен загнан в угол. В такой ситуации я уже не мог с уверенностью предсказать его поведение, поэтому и был вынужден хотя бы в общих чертах рассказать о нем сыну, чтобы тот вел себя осмотрительней. А-Ин умный и смелый ребенок, но зачастую слишком уж легкомысленный и беспечный, — Се Лянь смиренно вздохнул.       — Ты воспитал достойного юношу, Сянь Лэ, — согласился задумчивый Ли Юшенг. — Признаюсь, одно время я подозревал, что он мог быть причастен к пожару, однако разговор с ним убедил меня, что это невозможно. Твой приемный сын производит впечатление порядочного и благоразумного человека: его действия во время пожара явственно подтверждают такое суждение о нем. Как и честность во время допроса, особенно при ответе на потенциально опасные для него вопросы, которые зато могли оказать помощь следствию в установлении причины пожара. Даже если бы твой сын располагал достаточными возможностями для совершения поджога, вряд ли такой человек, как он, захотел бы принимать участие в столь грязном деле. Какой-то жизненно важной выгоды для него в этом быть не могло, а совершение насилия ради самого насилия удел подлецов. Будь он одним из таких, вряд ли бы его ценой своей жизни пытались спасти хорошие люди. Младший сын директора, Лань Ванцзи, кинулся в горящее общежитие, думая, что твой мальчишка остался там. Представляешь? В такие малые годы — и такая самоотверженность! — давний друг с уважением покачал головой.       — Лань Ванцзи не пострадал? — тут же забеспокоился Се Лянь. Вчера сын ему об этом факте не говорил — видимо, и сам к тому моменту еще не знал.       — Несколько порезов, даже ожогов нет, — успокоил его следователь. — Я сразу восхитился физической подготовкой учеников и учителей Гу Су. По сути, из числа спасателей действительно серьезно пострадали только самые пожилые. Что поделать, все мы стареем, возможности уже не те. К тому же, как мне кажется, директор специально не направлял тех, кто помоложе, в опасные места. Самые сложные он и вовсе предпочел взять на себя.       — Директор Лань сразу показался мне разумным и благородным мужчиной, — учитель кэндо погрустнел. — Ты знаешь о его состоянии, Ли Фэнь?       — Стабилен, но в сознание толком не приходил, — следователь развел руками. — Каких-то определенных прогнозов насчет него у медиков пока нет. Но клиника хорошая, как я слышал. Если и выкарабкается, то только там.       — Что ж, если небеса будут милостивы, директор определенно поправится, он этого заслуживает, — Се Лянь помолчал, собираясь с мыслями. — Ли Фэнь, у тебя есть еще вопросы, из тех, что между нами?       — Если обычные, то много, — следователь махнул рукой. — Мне давно хотелось поговорить с тобой, узнать, как ты сейчас живешь. Но с момента нашего последнего разговора прошло столько времени и произошло столько событий… Все-таки мы уже не те старые приятели, что могут просто так, без особого повода заявляться друг к другу в гости. Думал вот через твоего сына новости узнать, да не вышло, он у тебя кремень, а не ребенок. Но зато Ци Жун удачно подвернулся. Если ты не против, я бы все же хотел немного побеседовать с тобой, вдруг помочь чем нужно. Что касается самого дела, то нет, твои возможные показания мне на данный момент ясны. Только для протокола нужно запись сделать.       — Ты уже помогаешь, — мягко прознес учитель кэндо. — Но я согласен, нам есть, о чем поговорить. Только перед этим я хотел бы рассказать тебе еще кое-что о деле. Видишь ли, два месяца назад директор моей школы, Цзюнь У, попросил меня устроиться в Цишань, чтобы найти там какой-нибудь компромат на Вэнь Жоханя…       Он пустился в краткое перечисление всех связанных с Цишань событий, которые произошли с начала этого учебного года и показались ему важными. Периодически Се Лянь отвечал на уточняющие вопросы Ли Юшенга, который со свойственным себе профессионализмом сразу же вцепился за этот след. По ходу беседы следователь, сосредоточенно хмурясь, делал пометки в своем блокноте. Он попросил учителя кэндо несколько раз повторить разговор Цзюнь У и Вэнь Жоханя, состоявшийся в ресторане, а также переписал фамилии всех известных Се Ляню родителей учеников Цишань, чьи дела оказались непринятыми полицией. И Ли Юшенг согласился со своим старым другом, что перенесение даты пробных выступлений, причем прямиком на тот день, когда предполагаемый виновник пожара в Гу Су притворился Се Лянем, — очень подозрительно и наводит на вполне определенные выводы.       — Пожалуй, разговор с семьями потерпевших я доверю тебе, мне-то больше подходит с преступниками общаться, — задумчиво заявил Ли Юшенг. — Уж прости, Сянь Лэ, но штатных психологов я без открытого дела привлечь не могу, а ты лицо гражданское, неофициальное, да и сам за психолога сойдешь. Можешь от моего имени пообещать тем людям, что их делам обязательно дадут ход. Прокурор примет, никуда не денется. Но насчет решения суда не знаю, тут все сложно. Времени прошло много, доказательства зыбкие — любой адвокат, даже едва выпустившийся из колледжа, порвет их на клочки. А Вэнь Жохань наверняка наймет лучшего — тот может еще и ответный иск подать, за клевету.       — Есть такой риск, — согласился Се Лянь. — Но, если к тому времени удастся доказать причастность Вэнь Жоханя к пожару, адвокату будет некогда еще и этим заниматься.       — Не факт, что удастся, препятствий уж больно много, — с неудовольствием вынужден был признать начальник следственной группы. — На меня еще со вчерашнего дня начали наседать определенные люди, которым уже все ясно. Якобы. Разумеется, большим начальникам куда проще указать на самого очевидного виновника, на которого и так все думают, чем каждый день объяснять прессе свое бездействие и некомпетентность. Вот только думается мне, это не единственная причина для их желания поскорее закрыть это дело. Похоже, на них самих кто-то давит, ну или хорошо подкупает. А если еще и учесть те шесть пожаров, что произошли незадолго до Гу Су, да еще и в одном с ней районе… Можно сделать вывод, что этот кто-то очень сильно заинтересован в закрытии Гу Су.       — А что стало причиной пожаров в городе? — не мог не спросить Се Лянь.       — Разное. Где-то тоже проводка виновата, где-то взрыв газа, где-то все на людскую неосторожность списали. Честно, не углублялся в эти дела, был слишком занят. Их другие люди ведут, — следователь досадливо поморщился. — Вели. Уже закрыли, одно передано в суд.       — Оперативно, — Се Лянь с сочувствием и благодарностью посмотрел на старого друга. — Еще раз спасибо, Ли Фэнь.       — Это моя работа, — отмахнулся тот. — И я никому не позволю в нее вмешиваться. Непосредственное начальство уже привыкло, ценит за былые заслуги, поэтому почти не давит и даже защищает. Обещаю, Сянь Лэ, я ни за одно дело больше не возьмусь, пока не отправлю за решетку тех, кто виновен в этом поджоге. Это уже почти личное. Не стоило им пытаться на меня давить.       — Им с тобой не повезло, Ли Фэнь, — слабо улыбнулся Се Лянь. — А вот нам — очень даже.       — Не сомневаюсь, — усмехнулся Ли Юшенг и достал диктофон. — Начнем. Мастер Се Лянь, где вы были девятого ноября с пятнадцати до восемнадцати часов?       Учитель кэндо, также взяв официальный тон, дал сухой и четкий ответ.       ***       В понедельник Вэй Ин не досчитался в своем классе троих. Один пострадал при пожаре и до сих пор находился в больнице, а остальных родители попросту не пустили в школу. Свой поступок они объяснили так: пока не будут объявлены окончательные результаты расследования, мы вам, Гу Су, безопасность своих детей не доверим. Будьте добры организовать для них дистанционное обучение, иначе мы подадим на вас в суд за недобросовестное оказание образовательных услуг. Вэй Усянь немного знал тех людей по рассказам их детей, поэтому ничуть не сомневался — эти подадут, да еще и что-нибудь дополнительное к делу приплетут, как бы нелепо это дополнительное ни звучало. К счастью, заместитель директора по учебной части, временно взявший общее правление школой в свои руки, не стал развивать конфликт и пошел скандалистам навстречу. Но с оговоркой, что дистанционное обучение продлится ровно до завершения расследования, а затем будет приравнено к прогулу со всеми вытекающими.       Примеру тех людей решили последовать и другие родители. Тот факт, что их дети предпочли бы ходить в школу наравне с остальными учениками, мало кто принимал в расчет. Родители Цзян Чэна, прежде всего госпожа Юй, также подумывали забрать своего сына домой, на такое же дистанционное обучение, однако тот путем долгих и упорных уговоров сумел-таки отстоять свое мнение. Аргументы в телефонном споре ему подсказывал Не Хуайсан, который также оставался в Гу Су — его, в свою очередь, забирать и не думали. Не Минцзюэ был полностью уверен в добросовестности работников Гу Су и даже мысли не допускал, что пожар мог произойти по их вине. Злоумышленники же вряд ли решатся на повторение чего-то подобного в одном и том же месте, да еще и под самым носом у полиции, так что нахождение в стенах школы можно было считать абсолютно безопасным.       Пронырливый Не Хуайсан, как и Вэй Усянь с Цзян Чэном до этого, смог попасть в число редких исключений, получивших право оставаться в школе на ночь. Он профессионально изобразил страдальца и своими суетливыми уточнениями и жалобными просьбами вконец достал человека, отвечавшего за транспортировку старшеклассников из дома до школы и обратно. В итоге тот договорился, чтобы осаждавшего его школьника разместили в одной из комнат общежития средней школы, подселив к кому-нибудь четвертым жильцом. Не Хуайсан ненавязчиво указал, к кому именно его лучше определить, да еще и выпросил себе туда отдельную кровать.       Во вторник стало известно об еще одной неприятной новости, правда, спрогнозированной. Разговор об этом начал хмурый Цзян Чэн, когда вся их компания собралась на обед в общежитии средней школы.       — Около двенадцати отец обычно всегда делает перерыв, а тут я слышу, как с его стороны на заднем фоне кто-то бубнит, — говорил он, яростно орудуя палочками. — Мол, что-то смета не сходится, куда делась тысяча юаней из той суммы, что выделялась на ремонт? Папа начал отвечать, а потом отключился.       — Возможно, его хозяйственники в ходе ремонта забывали записывать внеплановые мелкие расходы, — предположил Лань Сичэнь. — Не у всех хватает на это терпения и усердия.       — Да, в Юньмэне обычные люди работают, — кивнул Вэй Ин. — До педантичности Гу Су им далеко. Мне иногда кажется, что здесь даже у гвоздя есть свой регистрационный номер, а то и свое личное дело.       — Не утрируй, Вэй-шиди, — мягко упрекнул его Первый Нефрит. — Но да, у нас в бумагах порядок.       — В выходные в Юньмэне с документами тоже разбирались и вроде разобрались, — Цзян Чэн чуть не расколотил свою тарелку и, виновато посмотрев на невозмутимо-благосклонного Лань Сичэня, усилием воли заставил себя есть нормально. — Но эти гады все равно нашли, к чему придраться.       — Мой брат чуть столом в них сегодня не запустил, — печально сообщил Не Хуайсан. — Полутораметровым, из дуба. Хорошо, его вовремя удержали. Но вроде проверяющие все равно собрались заявить на брата в полицию. Мол, угроза нападения, моральный вред и все такое.       — Тогда жаль, что он их ни разу даже по голове не треснул, — разочарованно протянул Вэй Усянь. — Обидно получать ни за что, а так бы хоть душу отвел.       — Вэй Ин, насилие может быть оправдано только самообороной. — строго сказал Лань Ванцзи. — Вступать в драку только из-за гнева — неправильно.       — Да откуда взять силы поступать правильно, когда некоторые люди прямо-таки напрашиваются? — возмутился Вэй Ин. — Я отлично понимаю Не Минцзюэ. Не думаю, что сам смог бы сдержаться в такой ситуации. Может, хоть нос бы кому сломал перед тем, как угомониться.       — Забияка Вэй-сюн, — хихикнул Не Хуайсан. — У вас с моим братом не так уж мало общего.       — Да, не исключено. Например, я тоже буду недоволен, если ты получишь четверку, — признал Вэй Ин. — После всех-то вложенных в тебя усилий! Чтоб ни одной не было, даже за третьесортную контрольную, понял? А то ата-та тебе будет.       Не Хуайсан тонко улыбнулся.       — Что ты, что ты, Вэй-сюн. Никаких четверок, только высший балл, — смиренно произнес он.       Надо сказать, Не Хуайсан уже которую неделю стабильно удерживался в пятерке лучших учеников, что его старшему брату казалось чудом. Однако на самом деле такой результат вполне естественно объяснялся слаженной работой талантливого Вэй Ина и хитрого Не Хуайсана: вместе они создали идеальный «преступный» тандем. На контрольных и всевозможных проверочных они с практически шпионской незаметностью перекидывались записками, зашифрованными понятным только им двоим способом: такая предосторожность в случае перехвата бумажек позволяла легко избежать наказания за списывание и подсказывание. Более того, разведчики-любители еще и свой собственный язык жестов придумали, благодаря которому бывший ученик Цинхэ и при устном ответе был на высоте. Осторожности ради Не Хуайсан еще и ошибки в своих ответах делать не ленился: те были строго выверены и рассчитаны таким образом, чтобы учителя не смогли догадаться о чужой хитрости, но при этом не имели бы причин серьезно занижать балл. Какие уж тут четверки? Крепко сдружившиеся напарники хорошо это понимали, но специально устроили представление для благочестивых братьев Лань.       К слову о чужой хитрости. Вэй Ин отметил про себя, как ловко интриган сейчас сменил тему и тем самым увел своего подопечного от намечавшегося спора с Лань Ванцзи, — никто и не подумал, что это могло быть сделано специально. Кроме Вэй Усяня, неплохо знакомого с привычками «Незнайки». Да и то, парень лишь догадывался, что именно хотел сделать его друг, а полноценной уверенности у него не было. Может, Не Хуайсан просто болтал о пустяках? Однако факт был налицо: Лань Ванцзи, явно сейчас намеревавшийся спорить до победного, уже не знал, как вернуть разговор в прежнее русло и не показаться при этом неприлично навязчивым. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как вынужденно замолчать: что поделать, общение не было его сильной стороной. Однако рано или поздно Второй Нефрит, с некоторых пор взявший на себя труд по избавлению Вэй Ина от последствий дурного влияния Хуа Чэна, обязательно вернется к этой теме. С своим-то упрямством он ухватится за любую подвернувшуюся возможность в разговоре, чтобы вновь приступить к наставлениям. Не сказать, чтобы Вэй Усяня это как-то сильно напрягало, но парень понимал, что и сам являлся далеко не самым уступчивым человеком. К чему, как он считал, лишний раз разводить конфликты, когда и так было понятно, что каждый в итоге останется при своем мнении? Лучше обойти стороной назревающую перепалку и жить мирно.       — Ладно, черт с ней, с учебой, никуда не денется. Сколько там все эти проверки будут идти, неизвестно? — поинтересовался Вэй Усянь.       — Да пока проверяющим не надоест, чтоб им пусто было, — гневно фыркнул Цзян Чэн. — Стервятники.       — Надо будет еще у папы спросить, как там дела в Цишань, — задумчиво произнес Вэй Ин. — Да и с Вэнь Нином я что-то давно не списывался. Ох уж эти дела.       «Не говори это, — быстро просигналил Не Хуайсан. — Ошибка».       Вэй Усянь боковым зрением глянул на Лань Ванцзи, не заметил в нем никаких особых перемен и сделал своему консультанту в любовных делах условный вопросительный жест.       — Мне кажется, проверки обойдут Цишань стороной, — горестно вздохнул Не Хуайсан. — Старший брат все время называет эту школу непотопляемой. Можешь даже время на расспросы не тратить, Вэй-сюн, и так понятно, что тебе ответят.       «А, то есть, мне не следовало Вэнь Нина упоминать! — понял Вэй Усянь. — Да ладно, серьезно? Неужели Лань Чжань успел заиметь на него зуб? Вэнь Нин ведь такой простой и приятный парень, любому нормальному человеку он, по идее, должен понравиться. Да, робкий и стеснительный, но это ведь еще не повод для злости или раздражения! Не могу поверить, что мой недолгий разговор с Вэнь Нином может дать Лань Чжаню серьезный повод для недовольства. Даже в какой бы то ни было ревности смысла нет: очевидно же, что мы с Вэнь Нином просто друзья, еще и не самые близкие. С Лань Чжанем я общаюсь куда чаще, мы сейчас вообще весь день вместе. Гм. Ладно, на всякий случай доверюсь Не Хуайсану, а то мало ли».       — Да, наверное, в них и правда нет смысла, только расстраиваться лишний раз. Не буду, — сказал парень вслух. — И без того забот хватает. Кстати, Лань Сичэнь, — Вэй Ин довольно сверкнул глазами. — Наша контратака в интернете имела успех. Теперь почти все смотрят в сторону директора Цишань и уверены, что следствие обязательно оправдает руководство Гу Су.       — Спасибо, Вэй-шиди, — благодарно улыбнулся Лань Сичэнь. — Это и правда была хорошая идея.       «Спасибо тебе», — незаметно «сказал» Вэй Ин Не Хуайсану. Тот ответил: «Это мой долг».       — Ладно, время покажет, чью сторону в итоге примет удача, — постановил Вэй Усянь. — А мы пока будем помогать ей выбрать в нашу пользу. К слову, что там сегодня еще надо сделать? Мы с Лань Чжанем очень результативная команда, располагай нами, Лань Сичэнь.       Первый Нефрит, еще раз поблагодарив, пообещал дать им задание чуть позже, ближе к вечеру.       Вэй Ин, в соответствии со своим обещанием, еще с понедельника начал повсюду следовать за Лань Ванцзи. Даже на внеклассные занятия ради него теперь ходил, впервые за всю свою школьную жизнь: что в Гу Су, что в Юньмэне. Раньше ничто не могло заставить его задержаться в учебном корпусе на два лишних часа; даже когда в Гу Су приехали ученики Ланьлина, и Вэй Ин опасался разгуливать по школе в одиночестве, без подстраховки со стороны добропорядочного и уравновешенного Лань Ванцзи, ходить на его занятия ленивый парень все равно не захотел. Вместо этого Вэй Усянь каждый день просил провожать себя до комнаты, где бы он мог смирно дожидаться времени ужина и возвращения Лань Ванцзи с дополнительных уроков. Благородный Второй Нефрит, как от него и ожидалось, ответственно отнесся к предупреждению Вэй Ина об избытке его злости к Цзинь Цзысюаню, которая могла привести к серьезной драке, поэтому без каких-либо споров и возражений согласился взять на себя лишние обязательства. Вэй Усянь высунулся из своей комнаты только один раз, когда пожелал послушать превосходную игру на гуцине, и, по закону подлости, именно в тот день Лань Ванцзи пришлось силой оттаскивать его от противника. Мда, не лучший тогда вышел день.       Однако сейчас Вэй Усянь сопровождал Второго Нефрита из совершенно других побуждений, и те потребовали от него присутствия в учебном классе в том числе и на два лишних часа. Правда, на второй же день своего пребывания на дополнительных уроках старшеклассник чуть не уснул — что поделать, классическая китайская литература всегда казалась ему скучной. Слушать рассказ о каких-то древних мыслителях Вэй Ин посчитал бесполезным для себя и даже вредным (зевать на уроке все-таки не стоило, а спать тем более), поэтому непоседливый парень решил заняться чем-то другим и за время урока успел почитать учебник по химии, сделать домашку, набросать несколько портретов Лань Ванцзи, сидевшего за соседней партой, написать в его честь несколько нескладных стишков и попутно задать учителю, заменявшему Лань Цижэня, несколько глупых вопросов. За некоторые из них внепланово присоединившегося ученика хотели даже выгнать взашей, но на защиту дерзкого шалопая стеной встал Лань Ванцзи, и учитель был вынужден смириться с раздражающим присутствием Вэй Усяня.       Ситуация со следствием тревожно зависла в воздухе, во всяком случае, с точки зрения простых школьников. Периодически Вэй Ин справлялся о ходе расследования у Лань Сичэня, но тот мало что мог рассказать. Весь персонал школы Ли Юшенг уже успел опросить, потратив на дотошные допросы всего пару дней и не добравшись только до тех, кто лежал в больнице: врачи стояли насмерть, не пропуская следователей к больным людям. Правда, не все пострадавшие смогли таким образом избежать допроса — состояние некоторых из них позволяло вести беседы, пусть и недолгие. Однако уже со вторника начальник следственной группы будто куда-то пропал, только его подчиненные периодически заезжали в школу, чтобы вернуть те документы, что были им уже не нужны, и задать еще пару мелких вопросов.       Но если следствие вело себя тихо, то проверки от министерства образования свирепствовали вовсю, потрясая своими масштабами. Бюрократы упорно пытались обвинить работников школ хоть в чем-нибудь уголовно наказуемом, но, к счастью, пока у них выходило найти только те нарушения, что облагались максимум денежным штрафом. Однако нервы проверяющие в процессе своих поисков успели знатно потрепать всем: и учителям, которым теперь чуть ли не каждый свой урок приходилось вести в присутствии представителей специальной комиссии, и ученикам, получившим из-за этой проверки массу дополнительных заданий, и, конечно, директорам с их заместителями. По сути, нападок проверяющих смогли избежать только две школы: Гу Су, которая и без того уже находилась под следствием, и Цишань, чей директор отделался ненавязчивой беседой при закрытых дверях с группой чиновников из министерства. О последнем факте сообщил чем-то порядком вымотанный Се Лянь. Вэй Ин попытался было выяснить у своего приемного отца, где же тот так уставал, если раньше спокойно мог совмещать две работы, но Се Лянь как-то чересчур быстро и топорно оправдался запланированными показательными выступлениями, подготовка к которым была слишком сложна. Понятливый старшеклассник перестал задавать неудобные вопросы и с готовностью поддержал безопасный разговор.       Что же касается общественного мнения, то до четверга оно напоминало ребенка, бестолково бегавшего за перебрасываемой с рук на руки игрушкой. Официальные новости только запутывали народ, из-за чего в интернете то и дело вспыхивали споры, кто же прав, а кто виноват, кто злодей, а кто герой. Ученики Гу Су придерживались своей прежней тактики и валили все на директора Цишань; ученики Юньмэна, обозленные проверками и тем, что одна из школ сумела полностью их избежать, с готовностью поддержали это начинание. Школьники Цинхэ присоединились к этой атаке с некоторым опозданием, но зато с такой яростью, что и у троих не нашлась бы. Слабо пострадавшие ученики Ланьлина, чей директор также сумел как-то извернуться и избежать чересчур пристального внимания проверяющих, были скорее сторонними наблюдателями, но их симпатии были явно не на стороне Цишань. Все бы хорошо, но в итоге ситуация стала складываться весьма тревожная. Как сообщил Вэнь Нин, ученики Цишань теперь снова начали бояться ходить по улицам поодиночке, и уже не из-за своих хулиганов — нет, теперь на всякого школьника в бело-красной форме могли накинуться с претензиями, а то и с кулаками, совершенно незнакомые люди. Серьезно, ни в чем не повинным беднягам, и без того успевшим настрадаться, сейчас приходилось ходить по улице в «штатском» и переодеваться уже в школе! И все потому, что значительная масса не самых умных людей, начитавшихся страшилок, порой приукрашенных, не утруждала себя какой-либо избирательностью. Тот, кто носил белую форму с красным символическим солнцем, по определению становился для них представителем злодейского клана и в чем-то да виноватым.       Читая об этом, Вэй Ин чувствовал, как по его спине бежит холодок. Правильно ли он поступил, подговорив всех начать ту интернетную атаку? Она уже начала приводить к нехорошим последствиям, а то ли еще будет, когда вину директора Вэнь докажут. Но, с другой стороны, что еще Вэй Усяню оставалось делать, когда Гу Су стали ни за что поливать грязью — не оставаться же в стороне. Под давлением негативно настроенной общественности школу могли ведь и закрыть, причем еще до завершения следствия по делу о пожаре. Временное отсутствие директора и первого из его заместителей, наиболее компетентных в вопросах управления, делало эту перспективу еще более близкой. Вэй Ин просто хотел защитить место, которое уже начал считать своим домом, школу, где учились близкие ему люди. И особенно ему хотелось хоть как-то наказать мерзавцев, из-за которых братья Лань могли потерять своих отца и дядю. Даже если пострадавшие при пожаре благополучно выпишутся из больницы, прежними им уже не быть. Вэй Ин просто защищался, но почему-то вышло так, что орудие защиты вырвалось у него из рук и теперь разило всех без разбора. Мог ли он это предусмотреть и предотвратить, при этом успешно добившись выполнения своих целей?       Не Хуайсан каким-то внутренним чутьем уловил переживания Вэй Усяня и заверил, что ситуация с Цишань пока под контролем, пусть и частичным. По его словам, скоро в центре внимания останутся только конкретные имена, и всеобщее осуждение целиком и полностью сосредоточится на них, оставив в покое непричастных. «Но излишняя спешка в этом деле недопустима, понимаешь, Вэй-сюн? От нее не будет пользы, наоборот, она только навредит. Потерпи, не делай пока ничего. Людям сложно вот так сразу начать различать полутона: кто больше виноват, а кто меньше, им проще обвинить сразу всех. Пусть обвинители и защитники сперва хорошенько накричатся и поспорят друг с другом; так зрители, коих большинство, будут узнавать все новые и новые подробности. Рано или поздно ситуация с Цишань вызовет всеобщий интерес, и люди захотят самостоятельно проверить некоторые факты, сами начнут повсюду искать информацию об истинном положении вещей. Только такой способ получения правды усваивается большинством людей без сомнений и протестов, а любые твои слова, скорее всего, неподготовленной аудиторией будут восприниматься в штыки. Поэтому подожди и, чтобы не расстраиваться лишний раз, лучше пока даже не заходи в интернет, все равно твоего участия больше не требуется». Вэй Ин на тот момент согласился с другом, признав его слова разумными, однако стоило ему снова перечитать сообщения от Вэнь Нина, как парень опять начал досадовать на себя и напряженно размышлять, каким образом мог бы помочь своему робкому приятелю. Выходило только что-то вроде: да переводись ты в Гу Су, здесь я за тобой присмотрю! Однако он понимал, что такое предложение малоосуществимо. Если бы все ограничивалось тестами, то не лишенный ума и таланта парень еще имел бы шансы пройти, однако обязательный устный экзамен наверняка станет для застенчивого Вэнь Нина проблемой. Тот ведь проходил в большом конференц-зале, где как минимум ближайшие ряды соискателей могли отчетливо слышать ответ поступающего экзаменатору. Сомнительно, что робкий заикающийся парень сохранит спокойствие и должную ясность ума в столь нервной обстановке: он ведь год назад и на малолюдных соревнованиях так разнервничался, что даже ракетку из рук выронил! В таких условиях Вэнь Нин почти наверняка получит «неуд». Да и без сестры он никуда не пойдет, а в Гу Су новый врач не требовался, Вэй Ин узнавал. Разве что с Юньмэном как-то договориться… Вэй Усянь обратился было к Цзян Чэну, тот пока только отмахивался — что у него, что у его отца сейчас и других забот хватало, помимо беспокойства о малознакомом парне. Ну, Вэй Ин был упорным человеком и не сомневался, что рано или поздно добьется своего. Вот только у него самого в связи с этой ситуацией начали появляться проблемы: даже без подсказок Не Хуайсана парень стал замечать, что его внимание к судьбе Вэнь Нина как будто бы раздражало Лань Ванцзи. Тот «леденел» всякий раз, как Вэй Ин сообщал новости из Цишань, полученные от своего «тайного агента», и очень уж напряженно косился в его сторону во время всех тех просьб, что Вэй Ин адресовал Цзян Чэну.       — Вэй-сюн, прекращай, — строго распорядился Не Хуайсан, когда подвернулась-таки возможность завязать приватный разговор: Лань Ванцзи вместе со своим братом ненадолго ушел в отцовский кабинет, а обеденный перерыв еще не успел закончится. — У тебя только-только наметился прогресс, не смей его упускать!       — Да меня со всех сторон прижало, — Вэй Ин попытался оправдаться. — И я постоянно виноватым себя чувствую, во всем. Как теперь выпутаться, даже не представляю.       — Излишки совести, — понимающе кивнул Не Хуайсан. — И глупости вдобавок. Не переживай, Вэй-сюн, я тебе помогу. Врач нужен в Цинхэ — брат с прошлым разругался. Я слышал, Вэнь Цин сильная женщина, так что с характером брата совладать сможет. Вэнь-сюну, конечно, первое время тяжеловато в Цинхэ придется, ребята у нас там учатся грубоватые, но зато честные и неглупые. Они быстро поймут, что уж он-то точно ни в чем не виноват. Отвесят ему, конечно, по первости пару тумаков, а потом отстанут. Более того, еще и от других защищать будут!       — Спасибо, дружище, ты просто золото! — Вэй Усянь воспрял духом. — Даже не представляю, как я без тебя жил все эти годы.       — Да знаю я, — с великолепной небрежностью отмахнулся Не Хуайсан. — Насчет той ситуации в интернете — ты все равно ничего уже не можешь сделать, я же говорил. Лучше доверь это дело тем, кто может. Что, не убедил? Ладно, раскрою тогда тебе тайну, — оценив выражение лица все еще сомневающегося Вэй Ина, интриган решил расщедриться на толику дополнительной информации. — За происходящим в интернете следит кое-кто еще. У него острый ум и большие возможности. В основном благодаря ему и лишь отчасти нам от Гу Су так быстро отстали. Я догадываюсь, кто это, поэтому и говорю: не переживай. Травли невинных людей он не допустит. Отделаются парой синяков, а может, и без них обойдется.       — А на кого думаешь, ты не скажешь, да? — вопрос Вэй Ина был скорее риторическим.       — Догадки — это еще не факты, — задумчиво протянул Не Хуайсан, похлопав сложенным веером по ладони. — Рано пока что-то определенное говорить, а распространять без какой-либо причины ничем не подтвержденные домыслы — глупое дело. Но ты меня услышал, я надеюсь? — видя, что обеденный перерыв вот-вот подойдет к концу, интриган заторопился. — Скажи, что с Вэнь Нином вопрос решен и перестань даже имя его произносить вслух. Переписываться в интернете это не помешает, а очки тебе, может, и вернет.       — Как прикажете, генерал Не, — Вэй Ин почти не дурачась, уважительно склонил голову. — Рассчитываю на тебя.       — То-то, — довольно сказал Не Хуайсан и со скромным видом начал обмахиваться веером.       До четверга все как будто устаканилось. Вэй Ин, следуя совету знающего человека, только один раз в их компании объявил, что Вэнь Нин скоро будет пристроен в надежные руки, а после перестал упоминать о нем в разговорах. Как будто, решив проблему, взбалмошный парень выкинул из головы все, что было с нею связано. Судя по одобрительному знаку от Не Хуайсана, пока все шло хорошо. Пожалуй, так оно и было: пусть внешне Лань Ванцзи почти никак не изменился, он зато теперь начал куда чаще сам, по своей инициативе, завязывать разговор с Вэй Усянем — где-то по три раза за день вместо… почти ни одного. «Молодец, Не Хуайсан! Как всегда, только лучшие советы от тебя!» — с восторгом и благодарностью думал об этом Вэй Ин. Пусть и все, с чего Лань Ванцзи предпочитал начинать беседу, относилось к учебным и рабочим вопросам, влюбленный парень все равно был бесконечно рад повышенному вниманию к себе со стороны своей зазнобы. Ведь Вэй Ин был единственным, с кем Лань Ванцзи общался так много и долго — Второй Нефрит даже с братом предпочитал разговаривать односложно. Значит, он и вправду считал Вэй Ина очень близким себе человеком, и значит, парень пока все делал правильно. Только бы не застрять во френдзоне…       А в четверг, неожиданно для многих, грянула «бомба». Следователи объявили промежуточные результаты своей работы: по их мнению, поджог Гу Су совершил преступник по имени Ци Жун, проникший в школу под видом отца одного из учеников. Ему удалось обмануть охранников на входе, поскольку те, не желая копить лишнюю толпу, недостаточно внимательно рассматривали посетителей, а их документы проверяли наспех. Когда же поток приезжающих и уезжающих людей иссяк, работники получили возможность все хорошенько обдумать и усомниться в личности мужчины в белом ханьфу. Они вовремя доложили начальнику охраны о своих подозрениях, однако тот счел их недостаточно обоснованными и не стал передавать выше. Ну а рядовые работники, понятно, не решились докладывать о своих смутных догадках высшему руководству школы в обход своего непосредственного начальства. Но зато рассказали все следователям, когда им задали такой вопрос.       Предателя также допросили самым обстоятельным образом, и по итогам многочасовой беседы стало известно, что начальник охраны Гу Су на протяжении вот уже нескольких лет сообщал посторонним о дырах в системе безопасности школы. И не кому-нибудь, а лично Вэнь Жоханю. Более того, около года назад он подговорил людей, отвечавших за доставку грузов, заменить закупленную безопасную краску на легковоспламеняющуюся (более качественную, кстати, потом перепродали третьим лицам — еще одно обвинение в общую копилку). Также начальник охраны предоставил злоумышленникам наиболее полные и точные схемы построек Гу Су, он же позволял им беспрепятственно зайти на территорию, после чего удалял все записи с камер, замаскировав свое вмешательство под системный сбой. Своим мотивом он назвал получение денежного вознаграждения.       Вэнь Жоханя в тот же день вызвали для допроса. Одно это стало сенсацией, а ближе к вечеру грянул еще один гром: на директора Цишань подали в суд родители тех учеников, что в разное время из-за школьных издевательств решили уйти из жизни. Семьи погибших обвиняли Вэнь Жоханя в пособничестве тем, кто довел их детей до самоубийства, и по каждому такому случаю полиция сразу же начала заводить отдельное дело.