Невыразимое действие

      Рено бродил, не замечая разбросанных вещей, умудрялся обходить каждую склянку, связки перьев, одежд и ворохи ингредиентов, не наступая, словно в кабинете чейдинхольского особняка не царил столь возмутительный бардак. Адриано, сидевший неподалеку, поднялся и отошёл к окну, отшвырнув со своего пути пару безделиц. – Приказы Люсьена не должны разглашаться, надеюсь, это объяснять не нужно. – Только исполняться. Само собой. Адриано пожал плечами. – А что насчет меня? – спросил Рено и, подтянувшись, запрыгнул на высокий мраморный подоконник. – Я могу вернуться? Увидеться со всеми до того, как дело будет сделано? – Если веришь мне, не пойдешь туда. – Адри... – Они убьют тебя, как ты не понимаешь? Практически ничто не отделяет их от того, чтобы взять, наконец, след, и они сделают это. Не помешает ни Очива, ни Люсьен. Если бы я не вызвался, не выполнил за тебя твой заказ, ты был бы уже мертв, Рено. Он отошел к сундуку, закрыл его и сел на крышку. Каджит покачал головой, понимая о чем сейчас пойдет речь, но как бы Адри ни хотел пойти у него на поводу и замять тему... Он вздохнул, поглядел нечитаемо, и, переплетя смуглые пальцы под подбородком, замер, уперевшись локтями в колени. – Прости. Я не хотел убивать твоего друга, но иначе было нельзя. Мне очень жаль. Небо меж тем совсем потемнело, начался дождь. Стёкла, крыша, покрытый деревом второй этаж – всё принимало на себя удары разошедшегося дождя. Казалось, к утру Чейдинхол сгинет, будет неминуемо затоплен и унесен в разлившееся озеро Арриус неподалеку. Тогда, Рено не сожалел бы, что не успел наведаться в Убежище, ведь его и всех их, попросту бы не существовало. Они встретились утром, когда Адриано направлялся в столовую позавтракать, а Рено, уже собранный, открывал дверь. – Идешь за ингредиентами? – Да, – кивнул каджит. – Жди к ночи.

***

      Фаролла, согласно письменному источнику, которым он разжился у подвального гения, Синдериона, была весьма редка. Чтобы заметить ее лепестки в чаще, алхимику следовало воспользоваться рядом многосложных указаний, плюс ритмичным постукиванием молоточка о медное блюдце для создания необходимых вибраций, а также светом последних дневных лучей, если, конечно, тем повезло пробиться сквозь гущу лесного покрова. Для этого Рено подготовил зеркальную пластину. Небольшая, она лежала в рюкзаке, ожидая своего часа. Когда воин спустился в подходящую по описанию прогалину, осмотрелся и приметил несколько мест, он вынул ее из мешковины. Грязь после ливня сильно мешала. Ее было столько, что в какой-то момент высокие сапоги Рено поддались, и до него начало доноситься тихое чавкание на стыке колена и голенища. – Давай, давай, – бормотал он, пытаясь уловить поверхностью луч. Времени оставалось немного. После десяти минут поисков, когда начало казаться, что он ничего не найдет… Спотыкаясь, он бросился к поросли мелких цветочков – фиолетовых, чуть темнее паслена, и очень, очень ядовитых. Аккуратно срезав, Рено одетой в перчатку рукой сложил цветы с побегами в сумку, как следует, изолировав от других трав, которые собирался вручить Адриано – все, кроме этой. Теперь он мог возвращаться.

***

Приглушенные голоса доносились из гостиной. – Значит вот, как ты живешь, дорогой брат? Почему не рассказывал о столь замечательном месте? – Прошу, уходи. Собеседник Адриано мягко, очень мелодично рассмеялся. – Ты не слишком гостеприимен. – Я не звал тебя, Винсент, никого из вас не звал, и не собираюсь терпеть ваше присутствие. К смеху присоединились. – Ты так тщательно скрывал свое гнездышко, брат Адриано! Здесь уютно. – Повторюсь, Антуанетта: мой дом не для визитов. Однако, вы игнорируете моё неудобство и остаетесь – зачем? – Ждем кое-кого, – прошипел Тейнава. – Сам догадаешься? – Не смотри так, дорогой брат, – воскликнул Винсент, и Рено живо представил, как он вскидывает руки в защитном жесте. – Каюсь, не удержался! Как не проговориться, что малыш Рено где-то здесь, в городе, под твоим крылышком? Кто-то недостаточно хорошо заметал следы, м? "Они ищут меня. Ворвались к Адриано, и теперь допрашивают". Что делать? Мог ли он воспользоваться эффектом неожиданности, и нагрянуть прямо из-за дверей подвала? Сомнительно. Совсем рядом находился главный вход, и возле него наверняка кто-то дежурит. Может быть стоит осмотреться на всякий случай? Адри говорил, где-то здесь его лаборатория. Учитывая, насколько ленив и неряшлив брат, он вполне мог сделать быстрый спуск из кабинета, чтобы не проходить две лестницы и холл для очередного алхимического вдохновения. У Рено были хорошие предчувствия на этот счет. Сделав круг по помещению, он внимательнее присмотрелся к полкам в начале справа, затем слева. Потребовалось пройти между рядами, чтобы наткнуться на поворот, такой узкий и неприметный, что на отдалении он казался тенью от стеллажа с коллекционной партией красного Братьев Сурили. Он скользнул внутрь боком. Пять шагов и ему открылся просторный каменный карман. “Куда больше моей бывшей камеры”, – подумал он безотчетно, разглядывая три больших стола, уставленых стеклянной утварью – ретортами, колбами, перегонными кубами. Рядом были стеллажи с книгами, полочки, столик, кресло, на стене висела доска с заметками, приколотыми крошечными гвоздиками, а в углу, под отсветом непогашенной лампы, Рено заметил, что один из стеллажей претворен. Да, вот оно. Отведя его в сторону, он нашел ногами ступеньки, которые вели наверх – куда-то в пространство между стенами. Рено стал бесшумно подниматься.

***

      На втором этаже было тихо. Дойдя до площадки внутри стены, Рено посмотрел сквозь щель и увидел, что в кабинете был не кто иной, как М'Радж-Дар. Он прохаживался туда-сюда, оглядываясь и лениво попинывая разбросанные по полу вещи, затем принялся рыться в ящиках стола. Рено с М'Радж-Даром никогда не ладили. Сейчас же маг нагрянул в свите Винсента и вел себя в кабинете – в доме – у Адриано, так словно особняк принадлежал ему. Необходимо было прикинуть, как расправиться с гостем без лишнего шума – магия М'Радж-Дара была громкой, грубой и смертоносной, подобно всей его натуре. Рено не сомневался, что справится с ним, однако, если подоспеют остальные… На случай, вроде этого, у него был небольшой козырь. Достав из скрытого кармашка длинную иглу, он присмотрелся к кончику. Острая, хорошо. Положил ее на ладонь и зашептал заклинание; игла поднялась в воздух. Также Рено достал лепесток отложенной фароллы. Растерев между пальцами, он смазал выступившим маслом поверхность иглы, а затем аккуратно стер с перчаток остатки. Игла вновь зависла над ладонью, подчиняясь взгляду. Рено направил её в щель. М'Радж-Дар как раз повернулся спиной и никак не смог бы заметить коротко блеснувшего металла. Он вышел из стены, притворив за собой стеллаж ровно в тот момент, когда тело каджита-мага стало опадать. Вынув иглу из чужой шеи, Рено вытер ее о темно-зеленую безыскусную робу, и, крадучись, направился вниз.

***

– Ты что-нибудь слышал? Тейнава насторожился. – Антуанетта, проверь наверху. Светлые волосы мелькнули мимо Адриано. Антуанетта Мари бросилась вверх по лестнице. – Что ж… – Еще не поздно уйти. Покиньте мой дом, и мы обо всём забудем. Бретонец в плаще и темном расшитом камзоле присел на стул рядом. Языки пламени плясали на угадывающихся среди морщин красивых чертах. – Люсьен иногда удивительно мягок, – проговорил он задумчиво. – Я знаю, что Очива, а значит и мы все, не получим распоряжения, и Рено всё сойдет с рук, но… Скажи, дорогой брат, разве это правильно? Он поглядел на очаг, вновь улыбнувшись. – Ты считаешь, услышать волю нашего великого Отца и не исполнить ее, сбежать от нее, от своих обязанностей – это верно? Считаешь, что мы все здесь занимаемся… Чем? Может быть, мы просто головорезы? – он резко обернулся, но Адриано не вздрогнул. – Может быть, мы – обычные наемники? Маратели рук? Этому я учил тебя? – Нет. – Верно. Я учил тебя, сын, нашей вере, – во взгляде Винсента Вальтиери полыхнула ярость. – Я учил тебя быть клинком, который следует за словом нашей Госпожи, и несет смерть – благую, чистую смерть, как того требует Ситис. Или ты забыл? – Я помню. – Тогда почему, – закричал Винсент, сорвавшись с места и схватив Адриано за голову, – почему ты пощадил этого сопляка?! Этого предателя! Каждый раз ты всё ему спускаешь, носишься с ним! Мне плевать, что Люсьен потакает тебе, а ты этому ублюдку! Ты должен быть тем, кем я тебя растил! Воспитал! Понимаешь?! Адриано смотрел в красные, потемневшие от злобы, глаза и не делал попытки освободиться. – Отпусти. – С чего бы? – Потому что мне надоело это притворство. Ты не мой отец, и никогда им не был. Винсент рассмеялся и отошел. – Не тебе решать. Впрочем, есть дела поважнее. – Это какие же? – обернулся Тейнава, до того не встревавший. – А ты прислушайся, – усмехнулся бретонец. – Антуанетты нет уже несколько минут, и кроме наших с вами голосов больше ничего не слышно. – Пойду проверю. – Нет, – бросил Винсент. Небольшая соринка привлекла его внимание и он, осторожно смахнув ее, провел по складке ткани на плече Адриано, распрямляя. Тот лишь вздохнул. – Ждем здесь. Похоже, М'Радж-Дар и Антуанетта уже не попадут на веселье. Хах. Ладно, нам больше достанется. – Достанется, не то слово, – прошептал Рено. Игла уже летела в сторону Тейнавы, пока сам воин, наблюдавший эту сцену, затаился под потолком. Он не рассчитывал, что ящер свалится – всё же аргонианское сопротивление ядам было весьма внушительно, однако, движения будут наверняка замедлены. – Я тебя слышу. Не успел последний звук слететь с губ Рено, как Винсент быстро, очень быстро, поднял голову и посмотрел прямо на него. Его обнаружили.

***

      Десять лет назад Винсент Вальтиери и его старый друг, Люсьен Лашанс, сидели за столом постоялого двора Чейдинхола, и пили самое лучшее вино заведения. – Напомни, почему мы здесь, а не в таверне через дорогу? – Дорогой Люсьен, я же говорил, что порядком устал от "Чейдинхольского моста". Одна и та же выпивка, но, что хуже, одни и те же лица! – Ну, да. А здесь что? – Здесь, ну… Всё же новое заведение. – Они открылись почти одновременно! – засмеялся Люсьен. Он хлопнул ладонью по столу так, что кувшин и пара опустевших бутылок подпрыгнули. – Как давно ты не выходил из Убежища? Винсент посмотрел с укоризной. – Ты бестактен, – пробормотал он, но всё же улыбнулся. – Впрочем, да, может быть, стоит выбираться чаще. Люсьен успокоился и великодушно заверил Винсента, что тот слишком хорошо делает свою работу, и выбираться чаще нет никакой нужды. В конце концов, ради чего? Вина? Это не тот напиток, который на самом деле мог бы взбудоражить его аппетит. Книги? Люсьен и так приносит ему самые интересные. – Видел, кого я привел на днях? Друг говорил о подростке с улицы. – А кто не видел? Охаешь над ним, как наседка. – Не говори так! Имперец примирительно улыбнулся, но продолжил своё: – Не знаю, что ты в нем такого увидел, но, возможно, помутнение пройдет, и ты пожалеешь о своем решении растить почти взрослого человека. Они с жаром препирались еще около часа, но, как и всегда, остались друг другом совершенно довольны.

***

– Думаешь, эти стрелы отличаются? – Да, господин Лашанс. – Люсьен. То, что я теперь Уведомитель, ничего не меняет. Мы все здесь братья и сестры. – Хорошо, – кивнул смуглый долговязый юноша. Его волосы были длинными, немного спутанными, некоторые пряди выгорели на солнце. Оба стояли над столом в арсенале. В другом конце зала слышались звуки ударов о манекен. – Выбери меч, пацан, да побольше – не придется учить лишнего! – закричал молодой орк со смехом. – Будь, как я! Люсьен улыбнулся. – Это Гогрон-гро-Болмог, – сказал он негромко, вновь возвращая взгляд к стрелам. – Не будь как он. Молодой Адриано, молча, кивнул.

***

      Тренировка Адри была в самом разгаре, когда говорившие в стороне Люсьен и Винсент вдруг выхватили клинки и двинулись с двух сторон. Оба наступали, пытались выманить его в невыгодную позицию, применяли различные маневры. Признаться, Адриано повелся на некоторые, но ему удалось отбиться, не открывшись сверх меры и не потеряв равновесия. Когда же он почувствовал, что начинает выдыхаться, набросил на себя заклинание невидимости и смог подставить Люсьену подножку. С Винсентом это ни за что бы не прошло, но имперец свалился мешком, повалив их обоих, и заставил безудержно хохотать. – О! – вскричал Винсент, выкарабкиваясь. – Отлично! Просто отлично! Теперь я не буду волноваться, и направлю тебя к Очиве за заданием! Адриано сбросил заклинание. – Проверка? – Конечно, проверка, – хихикнул Люсьен. – Не будь это проверкой, тебя бы с пола уже соскребали, салага. Винсент на него шикнул. – Я что говорил? Он молод, но это не дает тебе право странно к нему обращаться. – Да-да. Брат Адриано. Пойдет? Винсент улыбнулся. – Ты держался молодцом, однако, над ложными выпадами следует поработать. У кого ты научился так хорошо накладывать заклинание невидимости? Они болтали какое-то время, а потом вместе отрабатывали приемы.

***

– Что значит “поможешь с заданием”? Адриано хотел было потупить взгляд, но не стал. – Братья могут работать в паре. – Да, – протянул Винсент с сомнением, – но зачем? Дело довольно заурядное. Чему ты сможешь научиться? – В этот раз я не хочу учиться. Я сам хочу научить его. – Если ты думаешь, что он не справится, – взгляд Винсента похолодел, – то возможно этот Рено – не такое уж хорошее приобретение. Внутренности Адриано сжались, но он улыбнулся мягко, успокаивающе, как это делал порой сам Винсент. – Думаю, немного контроля с нашей стороны не повредит? Всё же он – новичок. Лучше присмотреть за ним. Просто, на всякий случай. Винсент Вальтиери расплылся в понимающей улыбке. С облегчением он взял руку Адриано в свою прохладную ладонь, и заговорил тихо, вкрадчиво, как, наверное, не говорил ни с кем другим. – Я не зря тебя учил. Ты уже хороший член Братства, и будешь хранить наши покой и безопасность, как никто до этого. Иди, я дозволяю. Поблагодарив, Адриано отвернулся, и направился по своим делам. В тот момент, он даже себе не признался, как напугали его потемневшие, сузившиеся зрачки Винсента. Где-то на подкорке он решил лишний раз не провоцировать его своим вниманием к новенькому, и, тем более, не рассказывать, что раньше, до Братства, они уже были знакомы.

***

      Так и не доведя до конца маневр, Рено бросил иглу наугад. Тейнава взревел. Схватившись за крошечный кусок металла, он невольно загнал его глубже в глазницу, а воин тем временем спрыгнул с перекладины, ударив беднягу ногой в живот. Секунда, и ящер барахтается на раскаленных углях камина, вопя и разбрасывая искры. Адриано попытался отступить, но Винсент схватил его за шею когтями, словно цыпленка, и Рено замер с натянутой тетивой. Только аргонианин нарушал тишину, плача и катаясь по полу в попытках погасить пламя. – Вставай! – рявкнул ему Винсент. – Вставай немедленно! Стоило на секунду отвести взгляд, как Рено выстрелил. Первая стрела полетела Тейнаве в оставшийся здоровый глаз, а вторая – точно в череп Винсенту, однако, тот вовремя уклонился. Адриано рванулся и выскользнул прочь из захвата. Бросив лук, Рено атаковал. Клинки, блеснувшие неровным светом, обрушились на закрутившегося на месте Винсента. Раздался звук сошедшегося металла, и бретонец парировал последний выпад огромным двуручником, скрытым до того плащом. С гримасой злобного торжества он стал теснить Рено к стене под градом ударов. Широкие движения магического клинка вытягивали жизнь и выносливость – уже сейчас Рено ощущал слабость, его скорость падала. – Щенок! – зарычал Винсент. – О, я предвкушаю, насколько мучительной будет твоя смерть! Рено, блокируя тяжелые выпады отступал. Он бросил короткий взгляд за спину Винсента, на Адриано, и увидел, что тот совсем бледный зажимает шею ладонью. Из-под его пальцев сочился неяркий целебный свет, смешиваясь со струйками крови. – Ты! – ревел Винсент, наступая. – Ты всё портишь! Всегда все портишь!.. Почему бы тебе, – удар, – просто, – еще удар. У Рено темнело в глазах. – Почему бы тебе просто не умереть?! – Отец. Винсент замер. Потрясенный он оглянулся, и тогда Адриано нанес удар своим изогнутым длинным кинжалом. Рено медленно осел на пол, а Адриано трясущимися руками взял подкатившуюся голову и взглянул: бескровные губы всё ещё шевелились. – Впервые… Ты назвал меня… Так… Адриано выпустил голову, и бросился к Рено. Тот пребывал в глубоком обмороке.

***

      Позже, тем же днем, они наведались в Убежище и позаботились о Телиндрил, Очиве и Гогроне-гро-Болмоге. Последний был столь яростен и живуч, что уничтожить его вышло лишь при помощи свитка мощнейшего огненного заряда, припасенного Адриано. Сражение с орком было самым долгим, и окончательно их измотало. Закончив, они вышли через колодезный ход на воздух усталые, все в крови и поту. Звезды мигали им с бархатного небесного полотна, а месяц – белый и совсем не яркий – подсвечивал шлемы стражников достаточно, чтобы усталые воины прокрались мимо без особого труда. Сейчас Рено сидел в бочке посреди развороченной гостиной, и отмывался. Адриано подносил ему ведра с подогретой водой. Потом они поменялись. Когда оба привели себя в порядок, имперец завалился в свою большую кровать, и Рено упал рядом, свернувшись под выданным одеялом. – Чем тебя не устраивает комната для гостей? – Ничем не устраивает. Адриано недовольно посмотрел, но ничего не ответил. Потрепав Рено по макушке, он отвернулся и вскоре заснул.