Невыразимое действие

      На берег они выбирались под громовые раскаты. Погода на Нибене стремительно портилась, и первым лучам едва удавалось пробиться сквозь горизонт; тучи тянулись одна за одной по всему небосводу. Тяжело дыша и сжав зубы, Рено взвалил Адриано на плечи, позволив чужим ногам волочиться по земле и оставлять тонкие кривые полоски следа, затем, пошатываясь, оглянулся. Среди нарастающих волн четко просматривался силуэт лодки преследователей. Они приближались. Тропа была извилистой, кое-где пролегала прямо сквозь толщу каменисто-земляной породы, отчего на ум невольно приходили образы гигантских червей, прогрызших ходы огромными челюстями, и неумолимо вела вверх, все выше, выше. Рено сумел выбраться на плато, на самую вершину острова, и там, оторопев, с удивлением воззрился на нечто – огромную каменную голову с тремя лицами, проработанными до мельчайших деталей. Одно из лиц застыло в крике, другое улыбалось, последнее, искаженное страшной, отвратительной печалью, сильнее всего притягивало взгляд, и чем дольше Рено его рассматривал, тем больше ему казалось, что, на самом деле, оно глумится. Потешается сквозь притворные слезы и смотрит, смотрит прямо на него, громко смеясь… – Эй, вы двое! Очнувшись, Рено увидел идущего к ним широким шагом стражника. Полы белого сюрко развивались поверх кольчуги, шлем поблескивал в лучах тусклого рассеянного света. Свет. Каким-то образом, Рено перестал замечать это раскрашивающее во все оттенки красок сияние, шедшее от статуи, бившее прямо из середины раскрытого в крике рта. – Кто вы? Что тут делаете? – рявкнул стражник, окинув обоих взглядом. – И что это с твоим приятелем? Воды наглотался? Выглядите так, словно за вами гонятся все даэдра Обливиона. Отмерев, Рено спросил есть ли у стражника свиток или хотя бы немного зелья лечения, на что тот отрицательно покачал головой. Взгляд воина остекленел, и покачнувшись под двойным весом, он еле устоял на ногах, съежился, будто из него выкачали весь воздух. – Клади его на землю, парень. Он поглядел на стражника пустым взглядом. – Клади! Будем откачивать. – Спина… Его спина сломана. Я боюсь давить на нее. Стражник помог уложить Адриано сначала на бок, а потом устроил животом на колене каджита, так чтобы вся вода, проглоченная имперцем, благополучно вышла из организма. Затем, припав руками тому между лопаток, стал посылать слабое свечение. Расширившимися глазами Рено наблюдал как белый свет заклинания, проникает, минуя доспехи, в самую глубь измученного тела, и ненавидел себя за то, что искусство магии, особенно магии лечебной, ему практически не давалось. Он боялся дышать. “Пожалуйста, пусть будет не слишком поздно…”. – Теперь первая помощь. Переверни его, вот так. Надавливай на грудину. Часто. Ещё, ещё чаще. Но смотри, не сломай ребра, здоровяк! Он выполнял всё в точности, подгоняемый вслух зычным отсчетом стражника: “И раз, два, три, четыре!.. Раз, два, три, четыре… Ещё!”. Ничего не происходило. Рено не останавливался, давил и давил в том же ритме, только теперь отсчитывал его в своей голове. Ещё, ещё… – Всё, парень, хватит. “Раз, два, три, четыре…” – Эй, ты слышишь меня? Хватит, не успели. Он не дышит. “Раз, два…” – Эй… И тут с жутким булькающим хрипом Адриано сгибается, выворачиваясь из-под дрожащих когтистых рук, исторгая из себя просто огромное количество воды. Рено кажется, целое озеро. – Что ж так орать-то, господи! – рявкнул стражник поверх их голов. – Напугал меня, гад живучий… Ну, слава Аркею, спасли. Он рассмеялся, а затем, сжалившись, расцепил-таки обоих, поддержав полуживого имперца. – Где мы? – голос Адри был сиплым, тихим. Он посмотрел сначала на Рено, потом на незнакомца. Тот почесал бровь. – Посреди Нибена, где ж ещё? Охраняю тут эту дьявольскую штуку. Тоже мне удовольствие! Я, между прочим, сержант имперского Легиона, а меня засунули на какой-то отшиб, черт бы их всех побрал! Не настолько уж я и проштрафился. Рено встал и осторожно двинулся к склону. Присев, он увидел именно то, что и ожидал: лодка почти подошла к берегу. – Адри, можешь идти? Тот кивнул. – Куда ведёт этот портал? – спросил Рено сержанта. Тот посмотрел в ответ непонимающим взглядом. – Куда? Откуда мне знать куда? Я его охраняю, а не заглядываю внутрь. Моя задача предупреждать тех, кто хочет пройти, что там опасно, и, кхм, не выпускать то, что из него может выйти. При мне туда отправилась парочка человек – обычные, нормальные люди, а вернулись… Что ж. Им уже не помочь. Дав себе секунду подумать, Рено замер, затем подошел к стражнику и положил ладонь поверх мощного, защищённого кольчугой плеча: – Идем с нами. – Что? Куда? Зачем?.. – За нами погоня, сержант. Будет здесь с минуты на минуту. – Какая еще погоня? Вы что вообще натворили? – В ориентировке нас нет, не ищи, – одернул Рено полезшего было в карманы стражника. – Убери-ка руки. – Ты помог нам, – настаивал на своем Рено, заглядывая в чужие глаза, сжимая в тревоге челюсти. Взгляд перебегал с одной светлой радужки на другую, и, несмотря на то, что времени было катастрофически мало, он хотел донести мысль и спасти бравого недотепу. – Ты помог, и я хочу отплатить тебе тем же. Стражник вновь поглядел на каджита, собираясь сказать что-то громкое и язвительное, но запнулся. Сомнение. Оно переросло в беспокойство, беспокойство в страх, и он поверил Рено, буквально кожей почувствовав, что смерть идет за этими двумя по пятам, а теперь… Теперь и за ним тоже. – Знал, что не надо было вам помогать. Он последовал за воинами к порталу, причитая и тихо бранясь.

***

      Рено шагнул первым. Поддерживая нетвердо стоящего Адриано, он вытянул свободную руку, ощущая хаотичные переливы свечения, касающиеся кожи то холодом, то теплом. Оказавшись внутри портала, все трое увидели, что стоят посреди темного, с редкими разноцветными всполохами туннеля. Завертевшись в разные стороны, тот разбросал воинов о свои стенки, пока не вышвырнул прямиком к пятну впереди, оказавшемуся тяжелой кованой дверью. Поднявшись на ноги, мужчины переглянулись. Комната, в которой они оказались, была темной, с каменными стенами и без единого окна; посреди стоял небольшой стол, два стула. За столом лицом к ним сидел мужчина в дорогом, утонченном, но совершенно возмутительном по задумке одеянии, напоминавшем, фрак, камзол и шутовской наряд одновременно. Мужчина не был стар, но аккуратно зачесанные остатки волос над ушами были седыми, а морщины на лбу – глубокими. – Да? – вопросил джентльмен. – Чем могу служить? Полагаю, вы здесь из-за этой Двери? – Мы попали сюда через странный портал, – ответил Рено, присев и учтиво склонив голову. С откинутых назад длинных черных волос до сих пор стекала вода, на лице и руках кровоточило множество ссадин, а пластины на броне потерлись и местами треснули. Он встретился с прохладным, но всё же доброжелательным взглядом незнакомца, и внезапно испытал покой. Странное состояние абсолютной безмятежности. – Не портал – Дверь. Она служит для того, чтобы пройти. Потрясающе. Не так ли? Рено рассмеялся. – Кто вы такой? – Я Хаскилл, камердинер лорда Шеогората. – И где мы сейчас находимся? – он обежал глазами комнату, обратив внимание на устройство на столешнице, отсчитывающее ритм с помощью тонкой стрелки, покачивающейся из стороны в сторону. “Адри говорил мне, как это называется, но сам я… Нет. Ни за что не вспомню”. – Метроном, – улыбнулся Хаскилл, кивнув, полностью игнорируя возникшее на лице Рено замешательство. – Мы в преддверии Дрожащих островов. Преддверие в буквальном смысле: дверь за моей спиной ведет к царству Шеогората, Принца Безумия, Лорда Безвременья. – Почему в Сиродиле появилась эта Дверь? – Потому что так пожелал мой повелитель. Она ничем не угрожает Мундусу, ни одно измерение не пострадало. Это проход, приглашение. Возможно, просто следует принять этот факт и не искать в нем несуществующий смысл. – Значит, мы можем пройти? Или от нас что-то требуется? – От вас? Не знаю. Мне от вас уж точно ничего не нужно. – Я не понимаю. – Можете выйти через ту же самую Дверь, и никаких последствий не будет, уверяю. Или же войдите в дверь за моей спиной, и, если сумеете пройти через Врата Безумия, возможно, лорд Шеогорат найдет вам троим применение. – Хорошо, но что именно произойдет, если мы пройдем через эту дверь, – не унимался Рено, чем вновь вызвал улыбку Хаскилла. – Кто может сказать? В мире столько вариантов выбора… Царство Безумия в этом плане не отличается от остальных. Решение за вами. И попрошу определиться с ним поскорее. Я не могу надолго откладывать все остальные дела. Рено обернулся к Адриано, и тот, шагнув ближе, уверенно сжал его плечо. – Идем, – сказал он, и Рено кивнул. – Замечательно. Мой лорд, наверняка, будет счастлив, если предположить, что вы сможете до него добраться. Нужно будет пройти через Врата Безумия. Да, и поосторожней со Стражем. Он не любит чужаков. Приятного пребывания. Хаскилл встал из-за стола, и тут же, не прощаясь, исчез во вспышке синеватого света, после чего стены комнатки тряхнуло. Крупные камни начали трескаться, крошиться, потолок раскалывался глубокими бороздами. Когда воины пригнулись, закрыв головы руками, готовые к тому, что на них со всех сторон обрушится непомерный вес и погребет под собой, пространство вокруг заискрилось и лопнуло, словно мыльный пузырь, разлетаясь множеством, невероятным количеством ярких, разноцветных бабочек. Глазам приключенцев открылся вид с холма на неизвестные доселе земли и бескрайний голубой океан за ними. Ветер здесь был свежим и теплым. Солнце не ослепляло. Рено встал из-за так и оставшегося стоять посреди поляны стола с намертво замершим метрономом, и вдохнул полной грудью. Заметив, сколько усилий Адриано уже приложил, чтобы остаться в вертикальном положении на протяжении всего разговора, он тут же подставил ему плечо, перенеся на себя часть веса. – Во что я ввязался? – прошептал стражник, оглядываясь вокруг огромными глазами, боясь лишний раз моргнуть. – Не могу. Я обратно. Рено схватил его за предплечье, удержав, и покачал головой: – Не надо. – Тот вырвал руку, недовольно сплюнув на землю. – Как тебя зовут? – Что? Это тут вообще при чем? Видар меня зовут, мохнатый ты сукин сын! Говорила мне покойная матушка: “Видар, опять ты лезешь в чужое дело. Хватит. Без тебя разберутся”. Что же Видар? Видар снова в дерьме! Рено махнул на него рукой, отворачиваясь, и направился вниз с холма, туда, куда вела широкая протоптанная дорога. Впереди виднелось поселение. Лучше было дойти до него поскорее – неизвестно, сколько времени потребуется Братству, чтобы сюда добраться. Покосившись, он увидел на лице Адри черную тень усталости и… Чего-то еще. Наверняка, он не разделял идеи Рено взять с собой норда, но молчал. Словно услыхав чужие мысли, Адриано прошептал ему на ухо: – Ты поступил благородно. – Да? – Да. Рено перехватил руку на своих плечах по удобнее, чем вызвал сбоку недовольное кряхтение. – Если я поступил правильно, – начал он задумчиво, – почему тогда чувствую, что этот шумный вояка скоро сведет нас с ума? Адриано хмыкнул. – Я сказал “благородно”, а не разумно. Делай выводы. Оба рассмеялись, чувствуя, как холод внутри ненадолго отпускает. До поселения нужно было добраться до темноты.

***

      Пасваль, а именно так называлось скопление из нескольких захудалых домов на краю болота, неприятно поражал воображение. Казалось, всё, что тут есть, либо уже сгнило, либо готовится сгнить, распасться на щепки, покрыться множеством маленьких отверстий – прогрызенных насекомыми ходов – и почернеть источая смрад, черную слизь и плесень. Любое из растений, на которое падал взгляд, было странным, неизвестным. Огромные грибы, встречавшиеся им по дороге и больше напоминавшие деревья, здесь были повсюду, и если смотреть боковым, периферическим зрением, а не впрямую, как будто дышали. Рено был уверен, что видит крошечные светящиеся споры, которые те выбрасывали в воздух, и невольно задерживал дыхание, проходя мимо мощных стволов с широкими шляпками. – О, не видел вас здесь раньше! – улыбнулся им беззубой улыбкой кривой, полуодетый старик. Оба его глаза практически полностью закрывали два мутных бельма. – Здравствуйте. А “здесь” – это где? – спросил его осторожно Рено, на что старик сначала нахмурился, потом рассмеялся. – Как где? Вот умора! В Пасвале, конечно. Да я с тобой, мальчик, каждое утро тут вижусь, а ты всё не запомнишь? Небось и меня, соседа своего, не признаешь? Я Клавдий, ау! Совсем из ума выжил, бедняга. Он ушел куда-то за дома, к воде, бормоча и размахивая вокруг рукой, словно отгоняя от себя что-то в воздухе. Видар под своей светло-русой бородой весь побледнел, вытаращившись старику вслед огромными глазами. Рено пришло на ум, что, возможно, норд не старше Адриано, хоть и выглядел весьма бывалым. – Не нравится мне всё это, – прошептал Адри до того молчавший. Рено меж тем без особой надежды искал глазами что-нибудь, что бы напоминало таверну, и в какой-то момент, пройдя с еще десяток шагов он увидел растрескавшуюся вывеску. – “Кошель гуляки”, – прочитал Видар. Хмыкнув, он толкнул дверь внутрь. Адриано плавно сполз с чужого плеча и, накинув на них с Рено невидимость, отправился следом. На ухо он сказал Видару, чтобы тот взял комнату побольше, дабы разместились все трое, и сунул в карман норда несколько монет. Тот скривился от неожиданности, но выполнил просьбу. Впрочем, оказалось, что свободная комната имеется всего одна, с единственной односпальной кроватью. Их, а вернее Видара, проводили наверх, выдали ключ, сообщив, что суммы хватит дней на пять, не меньше, и усталые воины оказались, наконец, в совсем небольшом помещении с заляпанным грязью оконцем, в относительной безопасности. Адриано тут же свалился на продавленное сено, обернутое холщовым мешком, бывшее здесь вместо матраса. Ему понадобилось всего пару мгновений, чтобы вырубиться. Длинные ноги едва не свисали с края. Одеяло имперец, скомкав, прижал к груди, обвивая во сне руками. – Мне надо выпить, – сообщил Видар, и вышел. Рено опустился на пол рядом с кроватью, опершись спиной о тумбочку. Спать не хотелось. Адреналин ушел из крови, и сейчас чувствовалась каждая мышца, каждый порыв ветра, что коснулся его сегодня мокрого, вылезшего из ледяной воды. В горле зарождался кашель, но пока не спешил нарушать тишину. Возможно, всё еще может обойтись, но каджит сомневался. Видар вернулся довольно быстро, в руках у него были два больших кувшина, а на торчащих согнутых мизинцах он нес кружки. – Ты ж не можешь выйти отсюда, верно? Заселился я один, а без своего приятеля ты сам невидимость не накинешь, м? Рено согласно кивнул. Видар опустился на пол неподалеку, поставил между ними принесенную выпивку и стал разливать. Он протянул кружку полную меда, и Рено благодарно улыбнулся, невольно заметив, что никогда прежде не ощущал настолько ненавязчивой, но искренней заботы от незнакомого человека. – День еще не кончился, а произошло уже столько всего, – пробормотал норд. – Слушай, раз уж я с вами, пора бы и познакомиться. Имя этого я уже знаю. “Адри”, верно? А твое? – Рено. А он – Адриано. – Адриано? Ладно, без проблем, – пожал он плечами. – Расскажешь, кто за вами гонится? Рено покачал головой. – “Лучше не знать”, да? Так всегда. Что поделать, может и к лучшему. Сколько вы двое думаете тут скрываться? – Если ты имеешь ввиду, сколько еще тебе придется с нами торчать, то сразу скажу – не знаю, – по-доброму усмехнулся Рено, продолжая поражаться тому, насколько легко он себя чувствует в этой беседе. Мед был теплым, взгляд собеседника – прямым и бесхитростным. Это подкупало. – Можно и я спрошу? – Вяляй. – Что ты там делал? На острове. – Я же сказал… – Ты сказал, что “охраняешь” и “не настолько проштрафился”. Не настолько – это насколько? Что произошло, что ты… – Я понял, понял. Больно много у тебя вопросов, и все личные. Я вот только имя спросил, – заворчал он, стирая мед с усов после глотка. Затем попытался пригладить выбившуюся из-под шлема прядь. Когда ничего не получилось, он расстегнул ремешок под челюстью, и снял его. Светлые пряди, длинные и чуть вьющиеся, разметались, встав на макушке торчком. Видар пригладил их в пару движений рукой, стянув хвост заново. Под тусклым светом лампы волосы отливали золотом. – Ну, слушай. Расследовал я, значит, одно дело, убийство, – начал он, – и, казалось, всё ясно. Жертва, преступник – всё на месте. Орудие убийства в том числе, прямо в руке у подозреваемого. Стражник, который застал их, сказал, что видел, как тот отходит с ножом от тела. Черт, это было что-то! Комната разворочена, мебель – в куски. Ребята хотели закрывать лавочку, когда отвели его в тюрягу, но, во-первых, тот у кого есть глаза, сразу скажет, что что-то тут не чисто, во-вторых, люди с этажа, те, что работали на жертву, все как один твердили, мол: “Как же так? Не может быть! Господа стражники, просим вас, разберитесь, осмотрите всё еще раз! Не мог Рено этого сделать, он…”. Видар запнулся. Прекратив жестикулировать, он в упор посмотрел на собеседника, сидящего на расстоянии вытянутой руки: тот буравил глазами кувшин на полу между ними и не спешил встречаться взглядом. – Что же дальше? – А дальше… Видар прочистил горло. – Дальше я всё осмотрел. – И? – В комнате был кто-то еще, – промолвил норд. – Кто-то третий. Была драка. Жертва вообще не вставала – свежих следов на полу с его стороны кровати не было. Похоже, тот, кто пришел ночью, добился своего, а этот Рено стал жертвой обстоятельств. – Ты им так и сказал? – Так и сказал. – А они? – Не слушали. Я закатил скандал, сказал, что нужно всё тщательно расследовать, учитывать показания всех, кто слышал шум на этаже, кто был знаком с подозреваемым, с жертвой, но впустую. Когда всё было кончено, уже неделю как, я напился в таверне со своими товарищами и командиром, и снова поднял эту тему. Знаешь, это не давало мне покоя… Парня упекли надолго, возможно, навсегда, а всё в той комнате кричало о том, что он невиновен. По крайней мере, в смерти Лока, это я могу сказать точно. Эх, как же он был знаменит! Лок, я имею ввиду. Я каждый год, как ребенок, ждал, когда он прикатит со своим караваном, чтобы купить эти его переливчатые… Как их?.. – Камни. Переливчатые камни. – Да. Светились в темноте и пахли теми цветами и травами, что любишь больше всего. Иллюзия, конечно, но хватало надолго. Такую вещицу, хоть и безделица, ни на что не променяешь. Рено закрыл глаза. Замерев, он стал ждать, пока горло не перестанет сжиматься, словно в тисках, а уголки глаз – щипать. Когда же вновь посмотрел на Видара, тот как ни в чем ни бывало подливал себе из второго кувшина еще меда. Спохватившись, он добавил немного и в кружку Рено. – Видел императора, когда сбегал? – Ты знаешь об этом? – удивился каджит. Видар усмехнулся, едва удержав ладонью рвущуюся из нутра отрыжку. – А то! Это ж страшная тайна. Та камера должна была оставаться свободной, но какой-то легионер, лопух, заступил на смену и всё напутал. Не расслышал приказ. За это его и отправили на остров сторожить ту чертову уродливую статую. Вот как-то так. Глаза Рено расширились, а нижняя челюсть отпала. Он просто не мог поверить в то, что услышал прямо сейчас… Видар лишь открыто улыбнулся, блеснув кривоватыми клыками, и тихонько заржал. – Вы шумные, – пробормотал Адриано с кровати, отворачиваясь. Рено подхватил упавшее одеяло и накрыл им брата, чувствуя разгулявшиеся к вечеру сквозняки. Когда вернулся на место, увидел, что норд поднимается на ноги. – Я там просил гору еды для нас, но что-то они не торопятся. Пойду проверю. Видар вышел, притворив за собой дверь.

***

      Несколько дней они продолжали скрываться в “Кошеле гуляки”, пока в один из вечеров не прибыли новые лица. Конечно, черных балахонов не было и в помине, но Видар, услышав осторожную речь и вкрадчивые голоса, которыми те говорили с тавернщиком, мгновенно всё понял. Не спеша, он допил содержимое своего стакана, и направился было наверх предупредить его новых знакомых – преследователи, наверняка, захотят осмотреться. Видар знал, сам будучи магом, что при должном уровне заклинатель способен уловить ауру даже сквозь хорошо наложенное заклинание невидимости. Он поднялся по первым ступеням скрипучей лестницы, когда любопытствующие обратили на него свое внимание, вежливо задержав. Видар остановился, и даже ответил на какие-то из их вопросов, ложью, конечно же, а потом по доброте душевной, чувствуя боком лезвие клинка, согласился показать парням свою комнату. Они поднялись наверх вместе. Норд стал готовиться к тому, что их всех сейчас, возможно, прирежут, но… Странно, комната оказалась пуста. – Хозяин сказал правду, в таверне их не было, – прошипел самый неприятный из четверых, босмер, и отпихнул от себя Видара. Они вышли из заведения и, насколько можно было судить по скромному виду из окна, отправились проверять дома, надеясь застать беглецов или вызнать что-нибудь, указывающее на след. “И где же могут быть эти двое?”, – подумал он. Никаких планов меж ними на такой случай не оговаривалось, или, что вероятно, был какой-то план, но Видару о нем не сказали. Он спустился обратно в зал. – Знаешь, – хихикала одна дама с другой, – некоторые совсем отчаянные ведь могут попытаться проскользнуть мимо Стража, и даже вздумать украсть у него ключи от Врат, представляешь?! – Но они же вшиты в тело этой уродливой штуки! Неужели кто-то может не знать этого, и совершить подобную глупость? Не верю! К собеседницам быстрым шагом приблизилась статная особа в потрепанном, старом платье, едва сохранявшем следы былого великолепия. Данмерка замахнулась и с такой силой ударила последнюю из говоривших, что бедная леди слетела со стула и свалилась на пол. – “Уродливой”? – зашипела она. – Как ты смеешь! Как смеешь так говорить о моем дитя, жалкое никчемное отребье?! – Ох, – всхлипнула дама, неловко барахтаясь в юбках, прижимая руку к щеке, – Релмина! Простите… Моя госпожа, я не хотела, не это имела ввиду… Бросив на нее сверху еще пару ругательств, оскорбленная данмерка удалилась на второй этаж. Видар подошел и помог пострадавшей подняться. Его удивило, что никто из сидящих в зале во время всей сцены не посмел поднять взгляд, и не сказал женщине ни единого слова против, словно она была в неком своем праве. – Э-эта Релмина Венерим! Ох, как же больно… То, что она одна может создавать чудовищ, стерегущих Врата, не должно позволять ей так обращаться с-со всеми нами, с-со мной, – залилась слезами дама в руках Видара. Когда он хотел отойти, молодая женщина намертво вцепилась в воротник его кольчуги. – А ведь я… Я ее ученица. Если бы это были ее слезы, о-о-о, тогда бы Стражу очень, очень не поздоровилось! Завывая, она пошла прочь, а Видар, полагая, что у него еще есть в запасе время до ночи, решил проследить за Релминой Венерим. Рено с Адриано, скорее всего, действительно решили, что смогут проскочить мимо той сшитой из различных частей твари. Когда они выбрались посмотреть на нее из таверны на днях, Видара чуть не стошнило. “И это – Страж?”, – подумал он тогда. – “Что же может быть за воротами, если перед ними такое?!” Чтобы ответить на этот вопрос у Видара не хватало ни знаний, ни воображения. Только к позднему вечеру данмерка перестала сама с собой пререкаться и нарезать круги по комнате. Норд отлично слышал ее через тонкую смежную стенку. Когда она отправилась прочь из таверны, он, насколько мог, тихо последовал за ней.

***

      На подходе к арене, что была перед Вратами, крадущегося в тени Видара перехватили. Он едва не заорал, чем непременно бы себя выдал, но рот вовремя зажали. Рено отпустил его, и Видару показалось, что сейчас он свернет его темную, покрытую шерстью, шею, но Адриано шикнул, заставив всех замолчать. Они затаились в кустах за деревом, наблюдая, как темная эльфийка без всякого страха подходит к уже знакомому всем чудищу величиной с двух, поставленных друг на друга людей, и ласково треплет его по лысой во швах макушке. – Что ты тут делаешь? – шепотом спросил Рено. Видар посмотрел на него, как на дурака, но тот продолжал сверлить взглядом. – Вас искал. Хотел предупредить, что выяснил кое-то интересное: ключи внутри тела Стража, и вам не украсть их, и не проскользнуть мимо, не убив его. – Знаем, – ответил за обоих Адриано. – Знаете? Почему тогда пошли сюда одни? Почему ничего не сказали? – Чтобы ты мог спокойно отправиться домой, не дождавшись нас, – блеснул Рено в темноте чуть грустной улыбкой. – Я вроде не просил со мною носиться? – искренне возмутился Видар. – Мое дело решать, куда идти, и дожидаться вас или нет, это понятно? Рено с Адриано удивленно воззрились в ответ. – Ну, вы как близнецы от разных мамаш, ей богу… Говорите друг за друга, пялитесь одинаково, – пробормотал он, переводя взгляд с одного на другого. – Здесь опасно, – сказал Рено, заглядывая в глаза и беря Видара за широкую ладонь двумя своими. Адриано проследив этот жест, поглядел нечитаемо, и отчего-то Видар тут же мягко высвободился из тепла чужих пальцев. – Понимаешь? Дальше будет только хуже. – Слушай, я не… – Сейчас ты можешь уйти, вернуться обратно и, те, кто за нами гнался, перестанут быть для тебя угрозой. – Я, – неловко Видар прочистил горло, совсем тихо, так чтобы не привлекать внимания, хоть мать с чудовищем и были на отдалении. – Я солгал. На самом деле, меня не ставили охранять ту Дверь, я… Кхм. Меня вышвырнули из Легиона. За то… Ну, за то, о чем мы с тобой говорили. Рено кивнул. От его сочувственного взгляда воину даже стало немного неловко, а на имперца он в этот момент вообще смотреть не хотел, хоть и не посмел бы себе признаться, что начинает испытывать к нему странную неприязнь. – Я наткнулся на этот портал, ведущий неизвестно куда, и решил охранять его от неподготовленных и просто любопытных, пока не сумею придумать, что делать дальше со своей жизнью. Как-то так. Рено глянул на Адриано вопрошающе и, похоже, увидел на его лице то, что ему было нужно. – Идем, – сказал он норду. – Не знаю, какой из тебя воин, но с таким целителем можно хоть в самое пекло! Согласен? На сердце Видара стало очень легко. Вместе они дождались ухода выплакавшей, казалось, все глаза Релмины и при помощи рискованного маневра добыли ее мокрый от слез, оброненный платок. Благодаря ему разделаться со Стражем не составило труда. Той ночью в Пасвале не был потревожен ни один, даже самый чуткий, сон.

***

      Хаскилл удивил их, возникнув заспанным в темной, с таинственными узорами на пижаме и с колпаком на голове посреди арены. Из лба Стража торчала плотно обернутая “слезливым” платком стрела, остальные в грудине, в коленях и шее были скорее для красоты. – Изящно, – вздохнул камердинер, слегка скривившись, глядя на открывшуюся ему картину без какого бы то ни было удовольствия. – Вам удалось убить Стража Врат, и теперь вы можете войти в само царство. Поздравляю. Рено с Адриано молчали. Видар решил, что смущаться того, что участвовал в практически бескровной экзекуции собранного из разных кусков мертвечины злобного, но совершенно неразумного монстра, за гранью здравого смысла, но почему-то всё равно отвернулся. – Уже выбрали, в какую дверь войдете? У Рено были два окровавленных ключа. Он достал их из тела сам, чтобы Адри не пришлось касаться этой дряни руками. – А в чем разница? – Во всем. Одна ведет в земли Мании, другая – Деменции. Можете выбрать любую, кому что ближе, но не забудьте: следует нанести визит лорду Шеогорату в столице. Полагаю, теперь на вас имеются виды. Постарайтесь не разочаровать его. Вновь вспыхнув слабо заметным в ночной темноте синим светом, Хаскилл исчез, а воины направились к одной из дверей.

***

– И какая из них какая? Вопрос уже какое-то время терзал всех троих, но только норд решился его озвучить. Рено покачал головой. Может, Хаскилл и дал понять какая дверь Врат куда ведет, и он даже смутно припоминал, как тот жестикулировал, но это мало что решало – они отвлеклись, пропустив указания мимо ушей. – Налево, – решил Адриано, полагая, что большого значения выбору придавать не стоит. На подходе, Рено аккуратно оттеснил его, опробовав один из добытых ключей. Липкий от крови тот сразу же подошел к блестящей в свете луны скважине с замысловатыми узорами. Дверь отворилась, Рено отступил. – Хочешь, чтобы я шел первым? – спросил Адриано, чуть улыбнувшись, заметив, что его пропускают. – Да, а я гляну, что за второй. Встретимся на той стороне, и расскажем друг другу обо всем, что увидели. Адриано нахмурился. Он бы не стал разделяться в месте, подобном этому, но раз Рено так хотелось… – Ладно, давай. Он ступил за порог, и дверь захлопнулась. Рено отправился к другой, той, что справа, и Видар последовал за ним. По правде, ему вообще не хотелось идти ни в одну из них, но раз уж сам напросился, надо было переставлять ноги. Идти вдвоем с имперцем ему совершенно не улыбалось, а вот каджит был “своим парнем”, с ним можно было нормально поговорить, в отличие от того угрюмого козла. Рено приладил ключ ко второй двери, и под короткий, но весьма неприятный петельный скрип, оба оказались в начале дороги-ущелья, увитой по бокам темными кривыми корнями. Парадоксально, но, миновав Преддверие, небо над головой стало казаться им выше, ярче. – Не думал о том, что, возможно, дороги не сойдутся до самого… Как там его? – Нью-Шеота. Да, думал. Рено, действительно, подумал об этом практически сразу, но желание увидеть, насколько большим может быть различие земель в даэдрическом царстве, было сильнее его обострившегося за последние дни инстинкта “наседки”. В какой-то момент, его даже начало напрягать собственное поведение, хоть Адри ни разу, ни единым взглядом не дал понять, что против. В конце-то концов, всё уже порядке. Ничего страшного, если они недолго побудут порознь. Верно? – О-о, растревожился аки мамка, – захохотал Видар. – Ну, хочешь вернись, я и один доберусь. Рено посмотрел с таким сомнением, что Видар мгновенно ощетинился. – Меня вот только опекать не надо, – заворчал он, – и недооценивать тоже. Как-то же жил до встречи с вами, важными птицами, и ничего. – Тихо. Видар тут же набрал побольше воздуха, чтобы откостерить наглого недоумка, на чем свет стоит – и как только смеет ему рот затыкать?! – но Рено, прихватив за перевязь на кольчуге, придержал, и оттащил его в сторону, прочь от дороги. Замерев, Видар пригляделся: впереди, прямо перед поворотом почудилось странное шевеление. Моргнув, норд шепнул заклинание Ночного глаза и увидел как рядом с водоемом, шипя, разогнулось, приняв вертикальное положение, нечто, отдаленно напоминающее человека. С выгнутыми на животный манер ногами, существо поблескивало в свете Мессера и Секунды чешуей, покрывавшей мощное, неказистое тело, и длинными, шиповидной формы зубами в самый раз для того, чтобы рвать плоть. Глаза – огромные, выкаченные из глазниц сферы – светились в темноте бледным мертвенным светом. Поковырявшись в грязи рядом с водой, уродец издал довольно громкий клокочущий звук, на который ему вскоре ответили откуда-то из дебрей болота, и огляделся, тотчас же заметив плохо затаившихся у тропы путников. Существо издало воинственный клич, и, медленно разбежавшись, кинулось в их сторону. Зарычав от досады, Видар почти выхватил меч готовый дать отпор, но его внимание отвлекла метнувшаяся сбоку тень. Быстро, очень быстро, Рено бросился наперерез человекоподобной твари, лишь перед самым сближением позволяя клинкам – короткому мечу и кинжалу – выскользнуть прочь из ножен. Тут же он ушел в сторону от неуклюжего удара сверху, и нанес свой, проходясь по месту, где у существа предполагалась селезенка, а затем под коленом, заканчивая маневр разворотом у того за спиной. Дыхание Видара перехватило. Разве можно двигаться настолько быстро?.. Пожалуй, только сейчас он понял, почему бой некоторые называли искусством, и посвящали тренировкам всю жизнь. Рено меж тем, покружив раз-другой вокруг медлительной твари, нанес пару ударов, и та, свалившись под ноги, быстро затихла. Кровь из немногочисленных ран хлестала сильно, обильно, с трудом впитывалась в землю. Каджит замер, прислушиваясь, и Видар понял, что он пытается сделать – уловить звуки возможного подкрепления. – Не будем задерживаться, – сказал Рено, вытирая лезвия вынутой из наручного стыка тряпицей. – Он здесь, наверняка, не один. Видар подошел к нему, по привычке прочистив горло, и неуверенно поглядел искоса. – А твой приятель, он… Настолько же смертоносен? Голос все же подвел, добавив под конец хрипотцы, и Рено усмехнулся. Отчего-то его улыбка совсем не показалась веселой или приятной. Видар такой театральности не оценил, и, цыкнув, отпихнул его по-свойски, проходя мимо. Извилистый путь вел их всю ночь через болота Деменции. Лишь с первым лучами они увидели поросшие лозой стены, и Нью-Шеот встретил их высокими, много выше человеческого роста, воротами, рядом с которыми, поодаль от зубастых, странного вида стражниц их уже ждал Адриано. – Что-то вы долго. – Так уж повелось. Сопровождение стариков, детей и неуклюжих легионеров требует времени, – ухмыльнулся Рено, издеваясь, и кивнул в сторону норда. Брат на шутку не отреагировал, сразу направившись ко входу в столицу, и Видар, почувствовав, как улыбка сама сползает с лица, хмурясь, вошел в город последним.

***

      От стражниц-даэдра они узнали, что находятся в Крусибле, районе Нью-Шеота, принадлежащем Деменции. Правила им герцогиня Сил, и лучше было соблюдать приличия, не привлекая ее внимания, дабы избежать множества малоприятных последствий. Нрав правительницы был крутой. Круче только у самого лорда, ее сюзерена, и именно к нему-то они и были обязаны первым делом отправиться на поклон. Пока искали гостиницу, которая хоть как-то бы устроила Адриано, незаметно для себя перебрались в Блисс, фешенебельно выглядящий район Мании во второй половине столицы. Там Рено вновь напомнил об их обязательстве. – Пойдем, но не сегодня. Иногда Адри бывал удивительно непреклонен. Доводы, что о прибытии чужаков, наверняка, уже доложили и, что, если они не объявятся в ближайшее время, могут последовать неприятности, он пропустил мимо ушей, отмахнувшись. – Как ты не понимаешь? – гнул свое Рено. – Если это тот Шеогорат, о котором я думаю, от малейшего его неудовольствия может случиться всё что угодно. Адриано, молча, потрепал его по макушке, и повел дальше, в сторону очередного постоялого двора, который, к слову сказать, выглядел много, много лучше того, что они видели ранее. “Привередливый нищий” – значилось на вывеске. Они зашли внутрь, вдохнув полной грудью приятные сочетания комнатных трав и готовящейся пищи. Заказав номер, Адриано отправился наверх, попросив хозяина поскорее приготовить лохань с водой, и подать им с Рено завтрак. Видар, как следует приценившись, сделал вывод, что остановка здесь ему явно не по карману. Махнув рукой, он объявил, что заселится где-нибудь в Крусибле, и они трое смогут встретиться позже. Пожав плечами, Рено отправился на второй этаж. Пока шел, с удовольствием отмечал, сколько же в гостинице было приятного простого декора: деревянные и каменные колонны, столики, кресла, портьеры, статуи. Некричащая роскошь успокаивала расшатанные нервы, а ожидание еды и чистой постели, вызывало в руках и коленях приступы восторженной дрожи. Когда он вошел в комнату, Адриано уже разутый сидел на мягкой, обитой атласом, лавочке у порога. Потянувшись, тот с длинным вздохом уткнулся лбом в чужой живот, и Рено замер. Жалея, что сейчас весь затянут в броню, и пластины выдубленной кожи мешают ощутить мягкость чужих волос, он осторожно погладил темную растрепанную макушку, проведя тыльной стороной пальцев вниз к заросшей щетиной, смуглой щеке. – Я устал, – пробормотал Адриано. Его язык еле ворочался. – Скоро лохань принесут. Не засыпай, ладно? – Я уже сплю. Рено улыбнулся. Придержав за плечо, он подхватил откровенно тяжелого, капризничающего Адриано на руки, и отнес к одной из кроватей, аккуратно уложив. – Спи, я разбужу тебя к ужину. Сонно моргнув, Адри благодарно сжал его руку. До самого вечера он спокойно спал, не видя никаких сновидений.

***

      Дни тянулись, сменяли друг друга один за другим, но путники, разомлевшие от радушия и слегка безумного гостеприимства Блисса так и не приблизились ко дворцу – Адриано все откладывал. Говорил, на следующий день пойдут уж точно. “Завтра” “Да, завтра” “Подожди. Никуда твой лорд с замком не денутся” “Сегодня слишком много дел. Нужно к кузнецу, бакалейщику, травнику…” “Как насчет того, чтобы получше осмотреть достопримечательности?”. Всё так и шло своим чередом, пока однажды Рено не заметил, что брат стал чаще спать. Казалось бы, что странного? Однако, не было никаких причин, никакой бессонницы предшествующей этому. Адриано был здоров, хорошо питался, много гулял, а факт, между тем, оставался фактом – молодой, пышущий здоровьем имперец уставал. Буквально через пару часов бодрствования он, словно старик, был готов занять любое свободное место, и дремать, дремать. Рено это начало не на шутку тревожить, и когда однажды он проснулся ночью, обнаружив Адри бродящим по их комнате в темноте, натыкающегося на своем пути на различные предметы, стало ясно – происходит что-то действительно странное. В тот раз Рено тихо, очень тихо подошёл, обогнув замершего на месте мага, и внимательно посмотрел в лицо: спал. – Все хорошо. Пойдем обратно, – зашептал он ему и, взяв за руку, повёл к кровати. Отчего-то будить Адри не казалось хорошей идеей. Уложив его, он запер дверь, и устроился неподалеку, на софе, постепенно погрузившись в чуткий тревожный сон. – Раньше такое бывало? – спросил он за завтраком после своего короткого рассказа, считая необходимым обсудить случившийся инцидент. Адриано выглядел задумчивым и серьезным. – Нет, не бывало. Уверен, что тебе не привиделось? Ко всему услышанному Адриано отнесся, мягко говоря скептически. Намекнув, что каджит мог заснуть, и не заметил, как стал грезить, он совершенно спокойно принялся за перекус, перемежая выпечку со свежим кофе, не обращая внимания, насколько это его поведение возмутило и ошарашило Рено. Адриано ему не верил. – Я постоянно сталкиваюсь с людьми, которые невольно лгут – издержки ремесла. Если бы были хоть какие-то доказательства… – Но это же я. И я видел, как ты ходил здесь во сне. Твои глаза были закрыты! – Возможно, – ответил Адри. – А возможно, это лишь заблуждение. Рено вышел из комнаты, хлопнув дверью.

***

– Почему мы всё ещё не во дворце, м? – ковыряясь в зубах здоровенной кривой зубочисткой, Видар испытующе посмотрел на Рено. Они сидели внизу, в общем зале, и, казалось, норд задает этот вопрос в тысячный раз, не меньше. – Может быть, твой сонный приятель изволит, наконец, вытащить свою задницу из роскошных апартаментов, и начнет что-то делать? Мне не по себе от того, во что всё это может вылиться, если мы не покажемся на глаза “славному” даэдрическому принцу, к примеру, ну, не знаю… Прямо сейчас? Видар осмотрелся, нет ли поблизости знакомого смуглого лица, и тут же наклонился вперёд, зашептав: – Или ну его, и пошли вдвоем, что скажешь? Рено покачал головой. – Не могу. Иди без нас, если считаешь нужным. Норд скривился. Его пальцы забегали по столу, сбрасывая крошки, поправляя кружки, кувшин, салфетки, словом, мельтеша и раздражая. – Я не пойду один, – выдал он, наконец, под тяжёлым взглядом Рено. – Только не в логово сумасшедшего всемогущего бога, который наверняка злится на нас из-за вопиющей, черт подери, невежливости. Ответить на это было нечего. Рено и сам думал примерно также, но либо они идут вместе, либо… – Куда это он? Проследив за чужим взглядом, каджит обернулся: Адриано спускался по лестнице. Одетый в обычную одежду, без брони, он двигался неспешно и даже медлительно, что заставило Рено усомниться и приглядеться к его лицу. Глаза были открыты. Он встал из-за стола и аккуратно приблизился. – Идешь прогуляться? Ничего. Адри, словно, не замечая, шёл мимо. Рено успел перехватить его, удержав за запястье. Бледный и какой-то заторможенный имперец, не спеша, обернулся. Зелёные, цвета листвы глаза смотрели прямо перед собой. – Адри? Внезапно, взгляд сфокусировался. Адриано посмотрел не сквозь, но прямо на него, и усмехнулся. – Хочешь со мной? – уточнил он хриплым, немного монотонным голосом. Рено кивнул. Он побрел за чуть покачивающимся, тяжело переставлявшим ноги имперцем, а Видар, стоило двери за ними закрыться, тут же выскользнул из таверны. Рено не был в состоянии заметить его молчаливое присутствие, но, если бы мог, ему бы стало чуточку легче.

***

      Казалось, он шел без всякого направления, плутал, заворачивал то в одну арку, то в другую, пересекал дворик за двориком, пока, наконец, не обнаружил, что уже какое-то время следует за Адриано по мрачным улочкам не Блисса, но Крусибла, а темные, наглухо заколоченные, прорезанные черным плющом дома, окружили их, нависнув, стоя друг к другу всё ближе, буквально, срастаясь кое-где в единую нестройную конструкцию. Под ногами появились ступени – Адриано вел куда-то наверх. Длинная-длинная лестница поднималась, примыкая на самом верху к стене и, похоже, отсюда можно было быстро попасть во дворец. – И почему бы не заглянуть туда? Горло Рено сдавило, но он заставил себя оторвать взгляд от подогнанных друг к другу камней под ногами, и посмотреть на брата. Тот стоял к нему спиной, замерев у самого края лестничной площадки, внизу которой… – Я всё жду, жду вас троих, а вы не идете так долго. В чем дело? …пропасть. Рено хотел, чтобы Адри отступил от нее. Хотя бы на полшага! Ему было физически невыносимо наблюдать за выступающими за край носками ботинок, и видеть ссыпающиеся с подошв и подхватываемые ветром, частицы пыли и травы. “Что с ним такое? О чем он вообще говорит?” – А ты не очень умен, да? Ничего, я найду для тебя подходящее занятие, украшу тобой стену, например. Твоей шкурой. Буду любоваться ею – нет, тобой – каждый день. О, меня это порадует, так порадует… – Адри, что… – Я говорю о Дворце, недоумок. Его голос, он… – Сколько еще мне ждать, наглые смертные? Хотите и дальше шнырять у меня под самым носом в моем царстве и без моего ДОЗВОЛЕНИЯ? Или… Может быть, мне не стоит больше ждать, и желать увидеться с вами? Может быть, вы, на самом деле, не представляете для меня никакого, даже малейшего интереса? Нога Адриано занеслась над краем, и он завис с вытянутыми в стороны руками, опасно покачиваясь. Рено дернулся было, но тут Адри оглянулся, и бледное, осунувшееся до неузнаваемости лицо сверкнуло чужими, желтыми с вертикальными прорезями глазами. Всё внутри Рено оборвалось. – Эй, хочешь увидеть, как он летит? “Нет!”, – завопил Рено внутри себя, в голове. Тело будто окаменело. – Ну, что ты, это будет прекрасно. Главное, не закрывай глаза. – Я сделаю всё, что скажете, только отпустите… Резко отступив от края, имперец развернулся на пятках, и неловко, будто подвешенный огромной невидимой рукой, шагнул вперед. “Адриано” приблизился почти вплотную, касаясь Рено теплым дыханием. – Отпустить? Так быстро? Хм. Еще ничего не произошло, а ты уже так трясешься. Скучно. Если бы знал, что так будет, не послал бы Хаскилла за вами. Давай лучше повеселимся? Пусть прыгает, тут всего-то… – Нет! Прошу, не надо! – Пф. Вот опять. Скукота. Даже знаю, что будет дальше – полет, хруст, твои сопли, слезы… Какой же ты жалкий. Нет, это совсем, совсем неинтересно. Знаешь, что? Я передумал. Приходите ко мне завтра, вечером. Будет праздник. На моих праздниках ВСЕГДА весело, это я тебе обещаю. Веришь? Внезапно Адриано – нет, Он – приблизил руку, и щелкнул Рено по носу. Последовавшая боль вызвала белую вспышку, хлынула кровь, и на мгновение Рено перестал что-либо видеть. – И лучше бы вам явиться. Всё. Бывай, плакса! И тут, к его ужасу, Адриано, раскинув руки и смеясь, сделал шаг точно назад. В пустоту.