Невыразимое действие

      Он слышит весь разговор. Видит, как шевелятся собственные губы, и кто-то другой говорит его голосом неумело, нехотя, даже ленясь. Адриано не понимает, что происходит, и кто этот загадочный гость в его голове и теле. Рено. Он видит, как глаза брата расширяются, как кровь бьет двумя струями из носа, а его, Адриано, пальцы, словно запутавшись в невидимых нитях, взмахивают в прощальном издевательском жесте. Картинка смещается, уходит вверх. Перед ним всё та же каменная площадка, только теперь она отдаляется. “Ничего, во сне все падают”, – думает он, и его практически не волнует, что творится вокруг, лишь не нравится, как Рено смотрит. Наверное, не знает, что всё не по-настоящему. Он не слышит чужого крика, но видит, как фигура кидается вниз, прыгает следом, пытаясь ухватить за руку, и Адриано обмирает. Он видит над собой серое небо, а Рено, оскалившийся, с лицом сплошь в кровавых дорожках спустя долгое-долгое мгновение, наконец, хватает его за предплечье и сгребает в охапку. Что-то происходит, и Адриано зажмуривается. Их трясет, сильно. Он размыкает веки и видит, как мелькают вокруг яркие, переливающиеся словно роса искры. Они отпрыгивают от стены из-под чужой руки и крошечными иглами впиваются в кожу лица. Заставляют морщиться от легкой, но такой пронзительной боли, и внезапно всё вокруг темнеет. На один короткий миг его существование прекращается.

***

      Рено кричал, не мог остановиться. Рука... Из-за неё тело ломало, выкручивало; разум агонизировал. Перекатившись, воин прикрыл грудью и невредимыми конечностями кисть и, наконец, смог увидеть Адриано. Тот лежал неподалеку, но со своего места Рено не мог понять, насколько всё плохо. Нос каджита распух, полностью забившись кровью, и для того, чтобы дышать, приходилось втягивать ртом воздух. Это мешало кричать непрерывно. Опираясь на правый локоть, медленно, короткими рывками он пополз, но казалось, расстояние до спутника не сокращается – лишь увеличивается, как вдруг из-за спины послышался топот. – Помоги, – зашипел Рено подбежавшему Видару. – Посмотри, что с ним! Видар оглянулся в сторону неподвижного имперца. Тот был жив, но без сознания, а Рено... Да. Боль должна быть просто чудовищной. Большинство когтей на левой руке оторвало. Частей фаланг на трех пальцах не доставало, мясо висело ошметками. Среди крови и шерсти белели раздробленные суставы. Странно, но прямо на глазах из-под чудом оставшегося, висящего на лоскуте кожи когтя, исчезала голубоватая, словно стекло, ледяная крошка. Норд посмотрел на опорную стену, о которую тормозил каджит, и увидел, что тонкий искрящийся след из пяти неровных полос всё еще там, неприятно мерцает. Видар моргнул, но при повторном взгляде стена оказалась абсолютно чистой. – Чего ждешь? – зарычал Рено. Попытавшись оттолкнуть, он принялся выворачиваться из крепких рук Видара. – Прекрати. Рено был в ярости, но Видар оставался непреклонен: – Прекрати и дай мне уже свою руку! С каждой секундой испытывая всё большую тошноту и головокружение, каджит отвел от груди кисть. Сияние полилось из чужих ладоней, даря облегчение, закрывая и восстанавливая кости с неприятным, но таким необходимым жжением, наращивая волокна мышц и кожи. – Всё. Нос – потом, – кивнул норд и направился к Адриано. Приподняв за плечи, он бегло осмотрел его, но не увидел ничего, кроме ушибов и мелких тонких царапин. Стерев с чужого лица остатки влаги вперемешку с кровавыми каплями, он бросил взгляд через плечо. – Помоги тащить. – Куда? – В мою ночлежку, тут недалеко. Вместе они довольно быстро добрались до грязной, видавшей виды улицы и кабака, крышу которого венчала неказистая пристройка. В щелях ее то и дело мелькали, деловито вспархивая, маленькие птички с зажатыми в клювах веточками – шныряли туда-сюда из неба в пустоту, из пустоты в небо, и вели свои оживленные птичьи разговоры. – Мертвяков мне здесь не надо! А, ну, пошли прочь, крахоборы! – закричала пожилая женщина из-за стойки, стоило только норду, каджиту и имперцу пересечь порог. – Валена, уймись. – Видар, ты что ли? Да хоть бы и ты, пошел вон с мертвяком! – Он не мертв. Пьян просто... – Что-то не похоже. Не пытайся обмануть меня, бородатый мальчишка! – Во имя Девяти, Валена! Я могу отличить мертвого имперца от живого. Всё, мы идем наверх. Пожалуйста, не мешай. – Ладно. Но завтра надо платить за комнату, не забудь. Они повернули за угол, к лестнице, и Видар, пропав из поля зрения хозяйки, облегченно вздохнул. Когда ступени кончились, они выбрались через люк на крышу и зашли в замеченное воином еще снизу дощатое сооружение. Уложив Адриано поверх застеленной, скрипящей на все лады кровати, маг усадил Рено на стул рядом и, коснувшись разбитого носа ладонью, помог тому сделать длинный глубокий вдох. Над головами слышалось едва приглушенное птичье щебетание. Через какое-то время оба, не сговариваясь, поменялись местами. Видар пересел на стул, а Рено – на кровать с краю. Тяжело выдохнув, последний запустил пальцы в растрепавшуюся темную шевелюру и вскинул усталый взгляд. – Поправь меня, если я не прав, но это было похоже на… – Одержимость, – собеседник Рено поежился. – Вот только не ясно, почему это случилось именно с ним, а не с тобой или со мной. – Поверь, ты бы не хотел, чтобы это случилось со мной. – Быть поблизости в этот момент – уж точно, – усмехнулся Видар. Затем наклонился к рюкзаку под ногами и достал из него что-то маленькое, прозрачное. – Смотри. Приобрел еще в Скайриме у одного из магов Коллегии, – норд повертел в пальцах стекляшку, и та засияла гранями. – Ламмельская линза. Не успел Рено спросить для чего она, как шорох заставил его обернуться: Адриано открыл глаза и попытался сесть, но тут же с болезненным стоном сполз обратно на дырявый, набитый сеном лежак. – Очнулся? Славно. Как раз нужно взять немного твоей крови, – хмыкнул Видар и хлопнул себя по коленям, поднимаясь. Адриано нахмурился. Поглядев на его бледную, поблескивавшую от испарины кожу, Видар продолжил: – Есть у меня одна теория. Думаю, во всем могут быть виноваты... Презрительно закатив глаза, Адриано что-то пробурчал себе под нос и отвернулся. – Ну, – вздохнул Рено, бросив на норда извиняющийся взгляд. – Раз вы оба всё поняли, теперь объясните и мне. – Легко. Видел, сколько вокруг этих уродливых растений – грибных деревьев и кустов? – Да, видел. – Так вот все они источают споры. Вспомни сладость воздуха, которым мы дышим и его... М-м, сияние. По дороге сюда я вспомнил, – продолжал Видар увлеченно, – что мы исцелялись недавно. Я лечил твой кашель после купаний в Нибене и себя заодно зацепил вспышкой. – Да, было. – Ну, так вот, я тогда ничем не болел. Вернее, я так думал. Если грибы действительно не вызывают болезнь – а безумие это ведь болезнь, верно? – я не должен был почувствовать себя лучше. – Но ты почувствовал? – Определенно. И сейчас помощью этого, – он поднял стекло к свету, и Рено увидел блеснувшие на поверхности разными цветами крохотные символы, – я смогу проверить, есть ли в нашей крови нечто инородное. Магическое. Ты, – обратился он к Адриано, – как самый пострадавший, будешь первым. Тот неохотно кивнул. Достав из-за пояса кинжал, Адриано протянул руку готовый сделать надрез, и Рено увидел, что чужие кисть и предплечье в грязи, а пальцы с обломанными ногтями плохо слушались и дрожали. Отойдя к ведру, он набрал немного воды в щербатую большую пиалу и передал Адри. Тот вымыл руки, стряхнул капли в сторону, надрезал подушечку пальца и сцедил выступившую каплю на подставленное стеклянное блюдце. С ним Видар отошел к окну, на время позабыв о чужом присутствии. – Эй, – позвал Рено, понизив голос до шепота. – Ну, как ты? Имперец неопределенно пожал плечами. С усилием подтянувшись, он сел и, облокотившись на обшарпанную деревянную стену, остановил взгляд на чужом лице. Какое-то время они, молча, смотрели друг на друга, пока внезапно Видар не откашлялся за их спинами, привлекая внимание. – Похоже, я был прав, – заявил он, подойдя, и протянул блюдце вместе с линзой Адриано. Тот повертел магическое стекло над чашей под разными углами, нашел нужное положение и какое-то время, молча, вглядывался в багровую гладь. – Ясно. Что ж... Думаю, стоит принять "приглашение", – нарушил он, наконец, тишину, тяжело вздохнув. В ответ Видар уставился на него большими глазами. – Тебя, если что, – бросил Адриано, не глядя, – никто не просит идти с нами. – С "вами"? Я, значит, пятое колесо в телеге? – Видар. – Нет, подожди, Рено. Твое отношение я более-менее понимаю, а вот его – нет. Объяснись-ка, приятель, что для тебя значит "путешествовать вместе"? – Не собираюсь я с тобой объясняться. – Неужели? – Да. Ни сейчас, ни когда бы то ни было, понял? – Ага, понял. Понял, что ты кретин, и я был прав насчет тебя с самого начала. Рено мягко, но твердо удержал собравшегося было подняться брата. – Хватит, Адри, он прав. Тебе стоит прекратить вести себя... так. Видар – часть группы. Нам необходимо действовать сообща. Видар хмыкнул. – Спасибо, дружище. Так оберегаешь меня от этого полумертвого засранца, которого я же и лечил. И который – ха-ха, – валяется в моей же, мать ее, кровати. Если так подумать, может, это я кретин, раз позволяю все это? Рено покачал головой. – Ладно, хватит с меня на сегодня, – махнул рукой норд. – Встретимся за ужином у вас в гостинице в общем зале. И еще раз обсудим варианты, хорошо? Рено кивнул и помог Адриано подняться. Оставшись один, Видар вздохнул с облегчением. Прибравшись и сложив в рюкзак всё необходимое, он тоже покинул комнату, умудрившись, однако, забыть на подоконнике крохотное блюдце, полное подсыхающих темных капель. Под тусклым светом уходящего дня от одного из образцов тонкой струйкой отделился дымок, но никто этого уже так и не увидел.

***

      Близилась ночь. Проверив в последний раз крепления на доспехах, ножнах, остроту клинков и целостность бутылей с зельями под зарождающимися над головами созвездиями, трое мужчин покинули гостиницу. По дороге ко Дворцу они слышали вокруг разные, такие знакомые всякому приключенцу звуки – скрип выделанной кожи, лязганье стали, трепет плотной мантии на вечернем ветру. Всё вокруг твердило о том, что помимо них на тот же прием нестройной толпой направлялись охотники за наживой. Через какое-то время Рено, Видар и Адриано добрались до стены, отделяющей Блисс от Крусибла и, миновав лестницу, прошли за высокие кованые двери, оказавшись в галерее. В огромный внутренний двор вели несколько лестниц, каждая из которых завершалась белой резной аркой со стоящими поодаль стражами – золотым святым и темным соблазнителем. Присмотревшись, Рено понял, что пространство внутри арки слегка рябит, а те, кто проходили через нее... – О, трансфигурирующие начертания! – шепотом воскликнул Видар, наклонившись к темному с маленькой кисточкой на конце уху. – Это... – Руны, меняющие одежду, – оборвал его Адриано. И верно, стоило очередной порции гостей пройти под белыми узорчатыми сводами, как их одеяния преображались, а оружие... Рассеивалось в пыль. – Не нравится мне это, – пробормотал Рено, на что Адриано чуть улыбнулся и накрыл придержавшие его за локоть похолодевшие от волнения пальцы. – Ну, не могло же быть всё так просто, верно? Идем. Дождавшись кивка, Адри повел их вперед уверенным, неспешным шагом, и все трое миновали подергивающееся мелкой рябью марево.

***

      Стоило пересечь арку, как всё вокруг неуловимо изменилось. Пространство в огромной чаше внутреннего двора словно заволокло сиянием – таинственным, невыразимым. Повсюду слышался смех и тихое мелодичное пение. Светлячки лениво дрейфовали над головами гостей, среди которых девы и юноши, разносившие на больших блюдах напитки, казалось, плыли, едва касаясь стопами земли. Они улыбались, улыбались, и мягкий свет, исходящий от их лиц, пьянил не хуже предлагаемого нектара. Оружия на поясах троицы, конечно же, и след простыл – сероватая пыль, оставшаяся на замену, почти сразу унеслась ветром куда-то ввысь. Но поражало не это. В какой-то миг, по собственному вздоху блаженства путники осознали, что их одежда из добротной и жесткой, стала мягкой, струящейся, роскошной. Шелк, шифон, тончайший батист – ткани буквально обняли их, и путешественники осознали, насколько были утомлены привычной и столь необходимой броней. Рено прикрыл глаза. Глубоко вздохнув, он заново ощутил свежесть сумерек, запах потрескивающего дерева и углей в больших наземных лампах, смешавшийся с густыми нотами вина и цветов. Упоительно. Он встретился взглядом с Адриано; одна из прядей упала на его лицо, прикрыв бровь прямо на месте естественного изгиба. Кожа, обычно смуглая, сейчас казалась очень светлой, несмотря на теплое мерцание множества светлячков вокруг, а новое одеяние – сливалось цветом с потемневшим почти до черноты небом, выгодно оттеняя яркие зеленые глаза, едва не сиявшие от вспыхивающих вокруг золотых искр. – Выглядишь великолепно, – заметил Адри. Удивившись, Рено оглядел себя и обнаружил темно-красный шелк на груди – рубаху с длинным до самого пояса вырезом и золотые побрякушки на шее. Затем, тряхнув головой, услышал позади тихий перезвон – теперь длинные волосы были заплетены в косицы и украшены кольцами. – Мне подождать или вы закончили с переглядками? – послышалось за их спинами. Адриано тут же помрачнел. Рено перевел взгляд на Видара, отметив на нем пурпурную тунику, подпоясанную широким, сплошь в крупных каменьях поясом и светлые волны волос на плечах, совершенно непохожие на его обычное гнездо, свалявшееся под шлемом. Низ у всех трех нарядов был темный, но разный. К примеру, штаны Адри – кожаные и достаточно свободные – были заправлены в высокие сапоги, у Видара, наоборот, узкие все в узорах брючины закрывали голенища коротких сапог, отчего их обладатель выглядел непривычно тонким. По-прежнему высоким и плечистым, но каким-то вытянутым и непостижимо опрятным. На себе же Рено обнаружил шаровары, только не черные, как ему показалось сначала, а темно-красные с резко сужающимися от колена штанинами, заправленными в обувь с затейливой вышивкой. Видар предупредил, чтобы они старались ничего не есть и не пить, пока находятся здесь, на что Адриано с Рено закатили глаза. Договорившись встретиться у одной из ламп чуть позже, все трое разбрелись по двору.

***

      Какое-то время Видар бродил, не задерживаясь ни с кем рядом подолгу, почти не вступая в короткие, ничего не значащие разговоры, пока не наткнулся взглядом на знакомое кроваво-красное одеяние. Рено находился в центре кружка из мужчин и женщин, разодетых настолько вычурно и помпезно, что норд невольно стушевался. Не зная, как подступиться и обратить на себя внимание незаметно для остальных, он решил выждать и сделать вид, будто увлекся закусками. Неизвестно сколько прошло времени, но Рено сам подошел к нему, и Видар облегченно вздохнул. – Вот и ты. Что интересного? – Ничего, – криво усмехнулся Рено. – Почти все здесь, кроме нашего разодетого магией брата, – он стрельнул взглядом по пьющим и смеющимся в голос приключенцам, – несметно богаты и совершенно сумасшедшие. Видар улыбнулся и отметил, что это не новость. Затем, забывшись, поднес чашу с вином ко рту, но Рено вовремя и очень мягко отвел его руку, сделав вид, будто отпивает сам. – О, м-м, да. Бери. Ни в чем себе не отказывай. – Тебя уже обязали к танцам? – А как же. Про тебя и не спрашиваю. – Да, – кивнул Рено. – Вот только они понятия не имеют, что я не знаю ни одного па. – Не знаешь? – Не знаю. – Хочешь, научу? Пойдем. Видар хлопнул по чужому широкому плечу, и они отошли в тень за одну из статуй. Затем, щелкнув пальцами, норд призвал неяркую сферу света, заставив ее зависнуть над головами, и встал напротив Рено, жестом предложив взять себя за руки. – Ты собрался учить меня танцевать, но занял ведущую позицию? В чем смысл? – А... Ну, да. Но ты всё равно не знаешь движений, так какая разница? – Учитель из тебя так себе, – усмехнулся каджит. – Да брось, давай потанцуем? – рассмеялся Видар. Он сам взял чужие руки в свои и, медленно шагая, заставил Рено двигаться сначала назад, затем вперед, в сторону, в другую. И вот они уже сделали что-то вроде круга. Глаза каджита удивленно распахнулись. – И это всё? Так просто? – Ну, а чего ты ждал? И нет, не всё. Погоди, сейчас покажу кое-что интересное. Он весело подмигнул и тут же ловко крутанул Рено раз, другой, пока не заставил зависнуть почти у самой земли, приняв на руки большую часть немалого веса. Тот воззрился, не мигая, чувствуя странный восторг и одновременно неудобство от позиции, а затем расхохотался. Повалился назад на траву прочь из чужих рук, мечтательно уставившись на россыпь звезд над их головами. Видар выпрямился, но взглянув на Рено, почти сразу опустился рядом на зеленый ковер. Было так тихо и уютно в этом закутке, что ему захотелось просто лечь и рассматривать далекие огоньки без ненужных, словно ставших неуместными, разговоров. Звук гонга прервал идиллию. Наступил следующий этап празднества. Гости стали медленно стекаться к распахнутым дверям палат, и двое мужчин, последовав за всеми, покинули тень за статуей. Сфера света, увязавшаяся было за ними, погасла, словно по щелчку пальцев. Видар оглянулся – он совсем забыл, что наколдовал ее – и, пожав плечами, пошел за воином к ярким огням Дворца. Вечер продолжался.

***

      Совсем скоро ленивый дрейф по залу подвыпивших участников торжества плавно перетек в новый фуршет. А затем и в танцы. Адриано знал – музыка действительно могла диктовать, что делать, особенно, если музыканты были мастерами, а их инструменты не совсем без чар. Так и здесь. Немногие из присутствующих имели хоть какой-то опыт по части приемов, и уж точно жизнь приключенцев не располагала к изучению шагов под музыку. Адриано, однако, благодаря Винсенту со многим из вышеперечисленного был знаком. Раньше он не мог оценить эти знания по достоинству, но сейчас всё было иначе. Адриано видел мелькающего тут и там Рено и откровенно наслаждался тем, как слаженно он двигался. Заметив же, что с началом нового круга несносный норд направляется прямиком к нему, подрезал и, опередив, занял позицию напротив. Не успел каджит ничего сказать, как заиграла музыка и танец начался.

***

      Рено решил передохнуть. Направился было к Видару, который украдкой обратил его внимание на флягу у себя на поясе, как вдруг прямо перед ним возникла знакомая фигура. Рено понял, что танцует, когда его уже вели в какие-то восьмерки, где все менялись со всеми, но каким-то образом вновь оказывались напротив партнера, всё время касавшегося взглядом и никогда – рукой. От давящего, откровенно медленного танца начала кружиться голова. Скоро Рено перестал задерживать внимание на чем-либо, кроме чужих потемневших глаз и калейдоскопа из смазанных, сменяющих друг друга пятен обстановки. – Не забывай про дыхание, – шепнул Адриано, скользнув мимо в очередном длинном шаге. От чужого тепла, волной коснувшегося щеки, у каджита по спине и рукам побежали мурашки. – Иначе придется ловить тебя. Разворот и шаг. – Нет уж, я пас. Шаг. – Предпочтешь оказаться на полу? Рено тяжело вздохнул. – Если это произойдет скажи, что я пьян. Разворот. – И? – И найди себе другого партнера по танцам. Адри рассмеялся, запрокинув голову. Оставшееся на его лице непривычно открытое, полное веселья выражение застало Рено врасплох, да так, что он едва избежал конфуза – столкновения с высокой дамой в пышном платье. – Мне больше никто не нужен, – просто ответил Адриано, стоило им вновь сойтись после пары-другой ракировок. Рено вздернул бровь. Шаг, еще шаг. – И это значит... Восьмерка. –...что ты продолжишь донимать меня своими подколами весь вечер? Шаг. – Браво! Ты так хорошо меня знаешь. Рено уже открыл рот, чтобы выдать подходящую случаю остроту, но не успел; хрипловатый смех раздался за их спинами, заставив всех находящихся на танцполе обернуться. Затем наступила тишина. Настолько полная, что каждый из присутствующих мог различить звук собственного дыхания. Между тем невысокий седой человек – статный и изящный, одетый в восхитительный пурпурный костюм из тончайшего атласа, – спускался по лестнице, оставляя позади трон в самом конце зала. Он шел и все перед ним расступались, почтительно склоняя головы. – Не цените работу моих музыкантов, как я погляжу. Думаете, это так просто, заставить двигаться красиво всех вас – червей и безродных калек? – спросил он, блеснув желтыми глазами, а затем криво и неприятно улыбнулся. – Это они, Хаскилл? – Да, мой господин. Перед Вами победители последнего Стража. – Ха! Во плоти, наконец-то. Принц Безумия тянется, и внезапно Рено понимает, что небольшая цепкая рука с острыми белесыми ногтями сейчас схватит за плечо Адриано. Одним коротким движением воин огибает застывшего рядом соратника и хватает седовласого даэдра за запястье. Когти каджита почти полосуют по незащищенной коже лица, но в последний момент что-то отбрасывает его в сторону. Не что-то – кто-то. Адриано оттолкнул его. Рено с ужасом замечает уже знакомую пустоту в его глазах, и Шеогорат удивленно смеется из-за широкой спины имперца, едва ли обращая внимание на поправляющего его одеяние Хаскилла. – Ну надо же! Плакса может за себя постоять. А я-то думал сделать из тебя коврик... Эй, вы! Чего замерли? Он щелкнул пальцами, и все, кто был в зале, повернули к ним пустые лица; Адриано двинулся вслед за Шеогоратом и Хаскиллом к трону. Рено сосредоточился. Не оставалось ничего другого, кроме как готовиться отражать атаки множества рук и... со всех сторон. Он уже заметил, что придворные и аристократы переместились на увитые цветами и зеленью балконы. Теперь они могли с комфортом наблюдать за разворачивающимся внизу действом. Это отвлекло его и едва не вывело из себя. Рено лишь чудом не пропустил первого бросившегося на него доходягу, вовремя сгруппировавшись. Откинув одурманенного обратно, прямо на тех, кто бросился следом, он развернулся и широким взмахом когтей вспорол чьи-то грудь и горло. Брызнула первая кровь. Воздух наполнился густым соленым ароматом. – О, как он его! Хаскилл, ты видел? Первые успехи могли дать преимущество, однако легкой победы ждать не приходилось. И, конечно, стоило об этом подумать, как Рено увидел несущийся прямо на него огромный сгусток пламени. Зал наполнился криками боли и запахом горелой плоти. Рено прыгнул, заранее понимая, что увернуться не выйдет – шар был слишком большим и, кажется, лишь увеличивался в размере, приближаясь. Рев огня нарастал, пока внезапно не встретился с невидимой преградой и не распался волной огненных брызг. – Рено! – зовет Видар, – это он выставил щит, – затем оказывается совсем близко и толкает в руки призванный кинжал. – Как? – вскрикивает Рено от восторга и разлившегося по крови азарта. Пара взмахов и лезвие из колдовской материи забирает чью-то жизнь. Еще. Еще. И еще раз. Взмокшие спины сталкиваются друг с другом, и каджит слышит, как бушует позади него подчиняющееся чужой воле пламя. – Я – маг, забыл? Удар. Еще удар. Обманное движение, прыжок, и вот он вновь прикрывает чужую спину. Рено пригибается, взмахивая клинком и вырывая чей-то сдавленный крик. Призрачные топоры в руках Видара полыхают огнем и льдом, а от самого союзника исходят волны силы и жара столь мощные, что Рено невольно смеется, наблюдая за тем, как они подчиняют себе стихию. – Хаскилл? – Да, милорд? – Будь так любезен. Хаскилл вздыхает. Казалось, его совершенно не беспокоят чужие пальцы, болезненно впивающиеся в подбородок. – Стража! Оцепить зал! Обычно тихий голос Хаскилла прогремел в пространстве столь повелительно и громогласно, что принц Безумия озадаченно нахмурился. Камердинер же, распорядившись, вернул преданный, даже несколько кроткий взор обратно к лицу своего господина. – Благодарю. Аурил, мазкен! – крикнул он, отворачиваясь и резко разжимая пальцы. Оцепившие залу стражи-даэдра встали по стойке смирно. – Мои дорогие, как насчет того, чтобы разделаться с этими двумя? Для меня. На прекрасных лицах – чувственных ли или бесстрастных – в мгновение ока расцвели одинаковые зубастые улыбки. Грохнули о земь копья, грянул боевой клич. “О, да, – говорили эти глаза, эти улыбки, – мы сделаем для тебя всё. Всё, что угодно. Смотри, господин, и наслаждайся!”. – Убить, – коротко выдохнул он, и начищенные до блеска щиты поднялись, копья выставились на изготовку и грохнул синхронный шаг множества ног с коротким наступательным криком. Стража двинулась на них. В нечеловеческих глазах плескалась тьма, безумие и жажда убийства. – Ну-ну, – усмехнулся Видар, и от этого звука у Рено побежали мурашки. Он был готов ко всему, но только не к тому, что норд тихо рассмеется, а затем издаст воинственный клич и ударит зарядом магии в пол под ногами. Стоило это сделать, как одно из мертвых тел рядом шевельнулось. Дернулось. Сначало одно, затем еще и еще – все тела постанывая, скуля, поднялись на ноги. В пустых глазах горели мертвенные огни, а бледная кожа подсвечивалась синеватыми всполохами темной энергии. Видар махнул рукой, и мертвецы как один бросились рычащей воющей волной на стражей. Копья вырывались из рук, пронзали визжащие рты, животы, грудины. Отовсюду слышались вопли, падали пластины покореженных доспехов и рвались на части тела зомби и даэдра, так что двигаться, не оскальзываясь, от обилия крови под ногами становилось труднее и труднее. Всё вокруг стало напоминать разверзнувшийся план Обливиона. Видар меж тем без страха шел через весь зал к лестнице, Рено – за ним по пятам. Если кто-то пытался напасть на норда, он убирал препятствие тут же, в мгновение ока, но вот лестница кончилась и... Вновь наступило безмолвие. Большинство мертвецов было повержено, как впрочем и стражниц, но парочка оживших трупов еще держались на ногах. – Знаешь, что будет дальше? – спросил Видар. Говорил он спокойно, но в глазах был виден всё тот же потусторонний огонь. Шеогорат смотрел на него с непроницаемым лицом и молчал. – Отвечай! – закричал Видар, и Рено вздрогнул. Адриано выступил вперед, покинув свое место у трона, рядом с которым стоял всё это время, и чужая ладонь обхватила его грудь. Теперь все пять длинных, прозрачных, словно стекло, когтей нацелились ему прямо в сердце. – Если не хочешь, чтобы я вспорол этого жалкого червя, как тряпку, то... – Рви! Плевать я на него хотел. Принц даэдра злобно усмехнулся и кивнул в сторону Рено: – Уверен? А что скажет наш бедный Плакса? Как он отнесется к тому, что ты позволишь убить его драгоценного дружочка? Видар на секунду замер, и этого мгновения Шеогорату хватило, чтобы увериться в собственной победе. Выпучившись, он расхохотался, брызнув слюной и принявшись постукивать по беззащитной груди Адри когтями. – Хватит, мы уходим. Все трое. – Уходите? Хм. Нет, не думаю, – ухмыльнулся Шеогорат, но маг не обратил на его слова никакого внимания. Зомби тут же ощетинились, издав булькающий вой, но лорд Безумия чуть шевельнул пальцами, и они распались на липкие кровавые кучи. Тогда Рено, не дав себе шанса задуматься, сосредоточился на призрачном клинке и очень быстро направил его телекинезом к беззащитному месту под подбородком камердинера. – Соглашайся, – процедил каджит, – или твоему слуге очень-очень не поздоровится. Без обид, Хаскилл. Высокий лысый человек в странном, полушутовском камзоле застыл, скосив глаза на причудливо мерцающее рядом с шеей лезвие. – Глупости. У моего лорда достаточно верных слуг помимо меня. Рено следил за клинком так же пристально, как за движениями лорда Безумия, и его инстинкты подсказывали – только что чаша весов качнулась в их сторону. – Возможно. Тогда, наверное, нет смысла быть осторожным рядом с артерией. Хаскилла его выпад не впечатлил. Презрительно поджав губы, он чуть обернулся, ища взглядом лицо своего господина: – Мой лорд, – призрачное лезвие дернулось от чужого движения, едва не сорвавшись, но напряженная мысль каджита вернула его в прежнее положение, – прошу, продолжайте и не обращайте на меня никакого внимания. Чуть погодя, тонкая красная струйка, появившаяся в месте случайного росчерка кинжала, сбежала за гофрированный, украшенный темными драгоценными камнями, ворот. Шеогорат громко скрипнул зубами. – Криворукий нытик! Хаскилл... Стой смирно, будь так любезен. – Конечно, милорд, как прикажете. – Уже приказал. Помолчи. – ... – После мы с тобой серьезно поговорим. О многом. Но в первую очередь о том, как должно вести себя в ситуации подобной этой, сукин ты сын. Возомнил себя неприкасаемым? Неуязвимым? О, да, мы поговорим. И этот разговор будет долгим. Очень долгим и обстоятельным, Хаскилл, дорогой мой, не сомневайся. Даэдра недобро улыбнулся. После моргнул, словно вспомнив о чем-то, и нехотя перевел взгляд на Видара с Рено. – Ах, да. Вы... Пошли вон. Щелчком пальца Шеогорат "выключил" Адриано и оттолкнул от себя, словно ненужную вещь. В ту же секунду норд и каджит обнаружили, что находятся на темном холме с движущейся под порывами ветра травой за много миль от жуткого зала, прямо возле Двери. Адриано лежал неподалеку. – Впечатляюще, – послышался чей-то голос. Возникший рядом образ незнакомого человека в характерном для Нью-Шеота одеянии был полупрозрачным и подергивающимся. Похоже, привилегии личного присутствия дворцовых слуг они более не были удостоены. – Давно не видел ничего подобного. Рено, молча, глянул исподлобья. – Впрочем, возвращаться не советую. Никто еще так не оскорблял нашего лорда. – Проваливай, – отмахнулся Видар и уселся на траву, опершись спиной о поросший мхом стол, за которым Хаскилл впервые их встретил. – Конечно. Всенепременно. В общем-то, я и так не здесь, но прежде необходимо выдать вам двоим награду. Он отвернулся от разразившегося грязнейшей руганью норда в сторону Рено. – Для вас камень, – в ладони каджита возник небольшой кристалл на цепочке. – Используйте лишь в крайнем случае, когда не будет другого выхода. Понятно? Дождавшись кивка Рено, придворный продолжил: “А это для вашего друга. Кольцо Чемпиона. Всё же он – победитель, и ему причитается особая награда. Кольцо поможет увидеть незримое, найти и ухватить тончайшие нити бытия, а также...” – Оно сведет меня с ума, вот что имеет ввиду этот индюк, – выплюнул подошедший к ним Видар и, схватив кольцо с руки каджита, швырнул в траву. – Забирай! Мне это не нужно. – Может быть, сейчас и нет, но поверьте, когда придет время вы вернетесь с ним к нам на выручку. Желаете того или нет, кольцо ваше. Ваше и ничье более. Ярость исказила лицо Видара, и он кинулся, желая схватить грязными, сплошь в запекшейся крови, пальцами бесплотную шею. Рено из последних сил удержал его. – Уходи, – бросил он, полуобернувшись, и слуга тут же исчез. Когда это произошло, Рено почувствовал, что ему чертовски тяжело стоять. Он осел на землю, не замечая, что так и не отпустил предплечье Видара. Тот не возражал. Сел рядом, словно оглушенный, источая остаточные магические миазмы, пока внезапно не издал глухой всхлип. – За что мне все это, а? – Эй, – прошептал Рено и чуть погодя, неловко обнял его. – Не надо, всё позади. Просто... подыши немного. – Ну, зачем? Зачем только я вам тогда помог?.. Содрогнувшись, Видар уткнулся носом в чужое плечо, не обращая внимания на сбегающие по лицу мокрые дорожки; Адриано все так же лежал неподалеку без сознания. Лишь спустя несколько тягостных минут, когда норд немного пришел в себя, Рено смог отстраниться и произнести то, что волновало его сильнее всего: – Я не могу посмотреть. – А? – не понял Видар. – О чем ты? – Он лежит совсем рядом. В шаге. Я вижу его боковым зрением, но... Не могу нормально взглянуть в ту сторону – убедиться, все ли в порядке. Видар фыркнул. – Да что ему сделается? Кретин твердолобый. Всю работу за него, считай, выполнили, а он только под ногами путался и дрыхнет теперь. – Ты серьезно? – Да. Разве я не прав? – Видар. – М? – Лучше остановись. Пока не сказал чего-то такого, из-за чего я не смогу больше называть себя твоим другом. – Ты... Ох, ладно. Конечно, я не всерьез, просто понимаешь... – Нет, это ты пойми. Этот желтоглазый урод мог окончательно... сломать его, а я... Я даже не могу проверить так ли это, потому что не могу повернуть свою чертову шею в ту сторону. Потому что, если я повернусь... Вдруг окажется, что уже ничего нельзя сделать? Что все, что мне остается, это... О, Ситис. Нет. Я не смогу. Видар тряхнул его за плечо. – Прекрати. Возьми себя в руки, слышишь? Рено, молча, посмотрел в чужие покрасневшие глаза своим обманчиво пустым взглядом. – Сейчас я его проверю. Дай мне минуту, хорошо? Сначала осмотр, выводы и истерики – потом. Идет? Не дожидаясь ответа, Видар поднялся на ноги, призвал заклинанием сферу света и тут же принялся за дело. Небо на горизонте постепенно меняло свой цвет.